Наследие и кровь
— Уйди! — Более настойчиво бросила Аннабель. Разговоры о смерти ранили её нестерпимо; думать о ней было так же страшно, как представлять себя мёртвой.
— Сегодня мы устанавливаем надгробие Чарльзу, — с тихим вздохом продолжила миссис Дорофея. — Пусть могила и пуста, но тебе будет, куда приходить, навещать. — Она вышла, тихо прикрыв дверь.
По щекам Аннабель скатились две слезинки. Она посмотрела на закрытую дверь, смахнула слезы и попыталась сделать глубокий вдох, но не смогла. Сердце бешено колотилось, гнало кровь по телу и отдавалось пульсацией в висках.
Каждый день проходил в слезах; голова была тяжёлой, налитой свинцом. Опухшие веки мешали как следует открыть глаза, они были красными и воспалёнными. От постоянной ломоты в теле и головной боли двигаться было мучительно. Она перевернулась на бок, сбросила одеяло и пролежала так десять минут. С трудом села, и острая боль пронзила всё тело. Её сопровождали звон в ушах и ощущение, будто кровь прилила к мозгу. Аннабель потерла лоб — легче не стало. Пальцы были ледяными, и их прикосновение ненадолго охладило разгорячённую кожу. Придерживая голову рукой, она побрела в ванную.
Аннабель подставила лицо под горячие струи воды. Кожа обжигалась, но это отвлекало. Она вспомнила, как однажды, спустившись на кухню, подслушала разговор бабушки с тётей о похоронах отца. В тот день она и решила больше не покидать комнату. Несколько дней, проведённых наедине с горем, стали для неё настоящим адом.
Каждую ночь она думала о том, что стала сиротой. Это слово всё настойчивее крутилось в её мыслях. Она пыталась осознать его, но произнести вслух пока не решалась. Ей казалось, что, произнеся его, обратного пути не будет. И она безвозвратно станет сиротой.
Погрузившись в жалость к себе, Аннабель переключила воду на ледяную. Эмоциональная боль была так сильна, что причинить себе физическую казалось единственным разумным выходом. От холодной воды её била дрожь, но это ненадолго прояснило сознание.
На выходе из комнаты она мельком взглянула в зеркало и осознала, что одета во всё чёрное. «Под стать событию», — с горькой иронией подумала она, стараясь укрыться от мира в мешковатом спортивном костюме. Глаза снова наполнились слезами, и от бессилия Аннабель запрыгала на месте. Попытки выплеснуть эмоции привели к новой боли. Пульсирующая боль в виске заставила её остановиться, и она покорно подчинилась уговорам своего тела.
Спускаясь по скрипучей лестнице, Аннабель зачесала мокрые волосы в небрежный пучок и натянула капюшон.
В столовой она машинально принялась искать кофе. Горячий напиток ненадолго вернул её к жизни, а тарелка супа немного согрела. Аннабель сидела за столом в своей привычной позе: поджав одну ногу под себя, а другую согнула в колене, и читала «Гарри Поттера».
«Теперь буду читать двум пустым могилам», — подумала она. Холодное мраморное надгробие, а под ним — лишь земля. Тишину разорвал протяжный звонок в дверь. «Дома никого не будет», — передразнила она бабушку и, шаркая ногами, поплелась открывать.
— Воу, выглядишь... не очень, — Тхан невольно отшатнулся, а Аннабель отвернулась, снова осознав, в каком она состоянии. Тхан был парнем, с которым она познакомилась в первый школьный день. Друг семьи, добрый и открытый, она мгновенно прониклась к нему симпатией. Однако семейная трагедия возвела между ними стену, которую, казалось, уже не разрушить. Но Тхан не сдавался и приходил почти каждый день, однако ни разу так и не переступил порог ее комнаты.
— Спасибо, — Аннабель отошла в сторону, впуская его. Она прятала лицо под капюшоном, не желая, чтобы он видел её заплаканные глаза. — Зачем пришёл?
— Проведать тебя, как и всегда, — Тхан закрыл дверь и последовал за ней на кухню, засунув руки в карманы джинс. — Ты не пришла на... похороны. Решил, тебе не помешает компания.
— И снова ты ошибся, — Аннабель вновь налила себе кофе и повернулась к нему, давая понять, что его присутствие неуместно. Её опухшие глаза смотрели на него с немым укором.
— Соболезную, — просто сказал он. Эти слова заставили Аннабель задержать дыхание. Она забыла, что люди говорят такое, даже если на самом деле им не жаль. Она молчала. — Я рядом, если что, — в ответ он получил лишь кивок.— Аннабель? — Тхан приблизился и коснулся её плеча. Она не заметила, как застыла, уставившись в пустоту. — Давай прогуляемся? Подышим воздухом. На улице хорошо, — он попытался улыбнуться.
—Я хотела дома посидеть.
— Я настаиваю, — Тхан сел на ближайший стул, не отводя от неё взгляда. Аннабель молча пила вторую кружку кофе, стараясь скрыть своё лицо. — Ясно, — он принялся барабанить пальцами по столу, затем встал и подошёл вплотную. — Идём, — он отнял у неё кружку, поставил на стол, взял её холодную руку и повёл в коридор. Аннабель вяло сопротивлялась, но быстро сдалась и покорно пошла за ним. Тхан накинул на неё пальто, поправил капюшон, даже разгладил волосы, чего она совсем не заметила.
— Твои волосы... стали ещё белее. Ты не красила? — Тхан открыл перед ней дверь и пропустил вперёд.
— Не до того, — спустя минуту молчания ответила Аннабель. Ей было безразлично на цвет волос, на свою кожу, на себя. Тело деревенело, и каждое движение отзывалось колющей болью. Физическая боль почти совпадала с душевной, и это её даже устраивало.
— Хочешь, сходим в салон, покрасим? — На его вопрос Аннабель удивлённо взглянула на него и даже попыталась улыбнуться. Идея показалась ей абсурдной. — А что? Я не против! — Он толкнул её легонько в бок и обнял за плечи. — Так и сделаем.
—Я даже не знаю — Пробормотала Аннабель, уже следуя за ним.
— Есть сомнения? — Он поднял руку для «пять», но Аннабель не сразу среагировала. — Ну? — Он помахал ладонью, и лишь тогда она ответила ему ленивым шлепком. Аннабель идея понравилась, она давно думала сбросить с себя старую личину, а смена образа было прекрасной идеей, да деньги, давно подаренные отцом, давно жгли ей карман.
В глазах Тхана Аннабель увидела не только настойчивость, но и поддержку. Это подтолкнуло её сделать шаг в новую жизнь, которая так внезапно и жестоко изменилась. В голове она разделилась на две части: там, где была счастлива с родителями, и здесь, где осталась сиротой. В новой жизни ей отчаянно хотелось стать другим человеком. Словно выпрыгнуть из собственной кожи. Они шли молча, пока не остановились у ступеней салона красоты.
— Давай, — Тхан протянул ей руку, и она, после секундного колебания, вложила в неё свою холодную ладонь. Вместе они вошли внутрь.
— Здравствуйте, чем могу помочь? — Их встретила улыбчивая девушка-администратор в белой блузке и широких чёрных брюках. Миловидная, с большими голубыми глазами в обрамлении длинных тёмных ресниц. Её чёрные волосы были, очевидно, крашеными, но это ей шло. Лишь шрам под носом и слегка неровные ноздри выдавали последствия операции по коррекции заячьей губы. Но её улыбка была настолько открытой, что Аннабель почувствовала неожиданный прилив бодрости.
— Моей подруге нужно освежить цвет. Можете записать к хорошему мастеру?
— Конечно! — Девушка вспыхнула улыбкой и скрылась за стойкой. — У нас как раз освободился один из лучших мастеров. Проходите, пожалуйста, — она бережно взяла Аннабель под локоть и проводила к креслу. Тхан лишь ободряюще помахал рукой.
Аннабель устроилась в удобном кресле с высокой спинкой и стала ждать. Вскоре к ней подошла улыбчивая, дородная парикмахерша и положила тёплые руки ей на плечи.
— Что будем делать, красавица? — Она смотрела на Аннабель через зеркало, а её пальцы тем временем нежно перебирали пряди волос, словно пропуская сквозь них воду.
— Я хочу убрать остатки каштанового и оставить свой цвет, — пока Аннабель говорила, мастер ловко разделяла волосы на проборы.
— Оставляем натуральный цвет у корней, да? Светлый?
— Да, — робко кивнула Аннабель.
— Может, сделаем тонировку?
— А это что?
— Мы смоем старый цвет, и он будет не таким ярким. Я предлагаю просто затонировать под холодный белый, с голубым пигментом. Тогда цвет будет выглядеть сочнее и ярче. Согласны? — Аннабель молча кивнула.
Несколько часов спустя её развернули к зеркалу. Длинные, струящиеся белые волосы отливали холодным серебром. Аннабель за две недели забыла, что волосы у неё до лопаток. Её поразило, что они могут так блестеть и переливаться.
«Могу просто сказать, что перекрасилась в блондинку», — подумала Аннабель, пропуская волос сквозь пальцев. Они были невероятно мягкими и послушными. Обычно Аннабель собирала их в пучок или косу, отчего они ломались и выпадали. Теперь же волосы выглядели ухоженными и живыми. Это изменение слегка приободрило её.
«Папа будет в восторге!» — пронеслось в голове, когда она зачесала волосы назад. И тут же — осознание. Отец больше не увидит ее с настоящими волосами.
— Вам нравится? — Прервала её размышления парикмахерша, пока Аннабель в молчании разглядывала свою новую внешность.
— Очень! Они прекрасны, — Аннабель встала и подошла ближе к зеркалу. Волосы идеально сочетались с её белыми ресницами и бровями.
Выйдя в коридор, она увидела ожидающего Тхана.
— Ты... — Он на мгновение замер, разглядывая её. — Тебе очень идёт! — На его лице расплылась широкая, искренняя улыбка.
— Мне тоже нравится. Придётся привыкать, — Аннабель покрутила прядь вокруг пальца. — Но, думаю, я справлюсь, — она в последний раз провела рукой по волосам и надела пальто. — Я пойду домой, ладно? Спасибо за всё, — она обняла его чуть дольше, чем обычно, и вышла на улицу. Сердце сжалось, ей хотелось поскорее убежать, пока не опомнится Тхан. Аннабель вновь подумала об отце, о том, как он просил её вернуться к натуральному цвету. На глаза навернулись предательские слёзы.
Аннабель шла домой, засунув руки в карманы и натянув капюшон. Она не смотрела по сторонам, даже переходя дорогу. И не подозревала, что за ней кто-то идет. Узнала об этом, когда у перекрёстка какая-то старушка взяла её под локоть.
— Поможешь старухе перейти дорогу, дитятко? — Проскрипела сгорбленная женщина в тёплом платке и зимнем тулупе. Она шла медленно, шаркая ногами, но Аннабель это не смущало.
Едва они ступили на тротуар, старушка убрала руку. Аннабель сделала уже несколько шагов вперёд, когда за спиной донёсся тихий, но чёткий женский голос:
— Спаси, Аннабель. — Голос так сильно стал похож на голос матери. Аннабель застыла как вкопанная. Но, обернувшись, никого не увидела. Сгорбленной старушки словно и не бывало.
Глава VI: прощание с тенью
Бабушка настояла на возвращении в школу, пытаясь вернуть внучку к жизни. Аннабель не сопротивлялась; стены комнаты опостылели, напоминая о гибели отца и вызывая лишь злость и ненависть к дому.
В столовой школы Аннабель сидела одна и нехотя ковыряла вилкой слипшиеся макароны. Аппетита не было, но она заставляла себя есть — нужны были силы, чтобы просто передвигать ноги.
Аннабель ловила на себе взгляды школьников. Шёпот за соседним столом: «Смотри, вся белая...» Аннабель опустила голову ниже. Эти взгляды были не в новинку, но сейчас, сквозь призму горя, они воспринимались иначе. В памяти всплыли слова отца, которые он нашёл когда-то в старой книге: «Альбиносов раньше вампирами звали. Боялись их. А надо было просто понять». Она тогда не придала этому значения. А теперь это знание обжигало: её буквально считали существом не из этого мира. И сейчас, когда её мир рухнул, она и сама начала чувствовать себя призраком.
Она отодвинула тарелку. Аннабель решила прогулять оставшиеся уроки — любопытных взглядов на сегодня хватило с лихвой. Едва оказавшись за порогом школы, она направилась на кладбище, а вскоре уже стояла у чёрных кованых ворот.
Аннабель замерла у входа, не решаясь сделать шаг, но понимала — должна найти могилу отца. Долго блуждать не пришлось. Рядом с каменной фигурой смерти с косой она нашла её.
Земля под гранитной плитой была нетронутой — ведь под ней никого не было. На камне было выбито: «Чарльз Уильямс. Любящий отец и муж. Навеки в наших сердцах. 1975-2016».
Аннабель положила ладонь на холодный камень, окончательно убедившись, что это взаправду. Отец и мать мертвы, а она стоит здесь, живая. Ей захотелось лечь рядом и остаться у могилы навсегда. В этот миг жить не хотелось — жить без возможности обнять их, никогда больше не услышать их голосов.
—Тяжело от мысли, что когда-то я грелась в ваших объятиях, а теперь не могу даже поговорить с вами, — прошептала она, присев на корточки напротив надгробия. — Я бы предпочла не знать вас вовсе, чем учиться жить без вас. — Аннабель прижалась лбом к ледяной плите и закрыла глаза.
И это стало её последним прощанием. Её нога больше не ступит сюда. Могила, как и у мамы, была пуста. Дрожащими пальцами Аннабель сняла с шеи золотую цепочку с обручальными кольцами, вырыла у камня небольшую ямку и бережно опустила их туда.
—Теперь вас будет связывать хоть что-то, — прошептала она, засыпая кольца землёй и хороня вместе с ними часть самой себя. Она натянула на голову кепку — подарок отца после их первого похода на бейсбол. —Ну, прощай, — Аннабель шмыгнула носом. — Я больше не приду. — Она губами коснулась выбитого имени. — Прощай. — Слёзы текли по её щекам, пока она в последний раз гладила шершавый камень. Ей представилось, будто отец смотрит на неё и умоляет не уходить. От этой мысли на душе стало ещё тяжелее.
Аннабель почти вышла за ворота кладбища, когда в воздухе мелькнула странная искра. Пройдя пару шагов, её обдало волной холода, будто окатили ушатом ледяной воды.
Сквозь всепоглощающий мороз она смутно почувствовала, как браслет на её руке вспыхнул коротким, обжигающим теплом. Едва уловимое ощущение, которое тут же утонуло в ледяном вихре и забылось.
И каково же было её изумление, когда, отшатнувшись, она оказалась не на кладбище, а в глухом, незнакомом лесу.
Глава VII: сквозь паутину страха
Аннабель огляделась. Неестественно яркое голубое небо просвечивало сквозь зеленые листья высоких сосен, елей и дубов. Деревья, плотно растущие друг к другу, создавали густую, темную атмосферу. Обилие и яркость красок поражали — такие оттенки можно было встретить разве что на картинах, мимо которых Аннабель проходила в доме своей бабушки.
Сырость наполняла воздух густой, почти осязаемой тяжестью, сводя дыхание к коротким, осторожным глоткам. Между деревьями, среди которых больше преобладали сосны, извивались узкие, протоптанные тропинки. Земля была укрыта плотным ковром из сухих листьев и сломанных веток.
Аннабель осторожно сделала шаг. Неизведанное место пугало так же сильно как и то, каким способом она здесь оказалась. Чем дольше она стояла на месте, тем отчетливее слышала стук собственного сердца, словно удары гонга. Ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
С прищуром и затаив дыхание, она сделала еще один шаг — и под ногой хрустнула ветка. Звук заставил ее вздрогнуть и оглянуться. Под давлением страха она не сразу поняла, что это были всего лишь сухие палки и листья под ее ногами.
Глубоко в чаще ухнул филин, и она снова дернулась. Охваченная паникой, Аннабель двинулась дальше на полусогнутых ногах, все ее внимание было сосредоточено на звуках вокруг. Над головой бесшумно пролетел тот самый филин и исчез в сосновых ветвях, оставив мурашки на коже.
Лес жил своей жизнью, и Аннабель это остро чувствовала. Нарастающий страх затуманил разум, мешая идти. Рычание, мычание и шорохи, доносившиеся из чащи, вытеснили все мысли, оставив лишь навязчивый стук сердца.
Крадучись, она все же продолжила двигаться вперед. Аннабель осторожно ступала, вздрагивая от каждого шороха, и оглядывалась с широко распахнутыми от страха глазами. Всепоглощающий ужас заставлял дышать ртом; легкий пар от дыхания лишь подпитывал чувство паники. Было страшно оглянуться и встретиться взглядом с внезапной смертью.
Обхватив себя руками, она вжала голову в плечи. Конца леса видно не было, но оставаться на месте было опасно. Сердце гнало кровь так сильно, что от импульсов начали дрожать колени.
На пути попадались поваленные деревья, обросшие вьюнком, и множество обломанных ветвей. Среди них цвели одинокие красные цветы, похожие на маки. Аннабель насчитала около двадцати, но срывать не решилась.
Остановившись у одного цветка, чтобы рассмотреть поближе, она ощутила сладковатый запах, напоминающий домашнее малиновое варенье. Его сердцевина была ядовито-желтой, с крупными зернами пыльцы. Наклонившись ближе, она неожиданно сильно вдохнула аромат — и резкая боль в виске заставила сделать шаг назад. Голова закружилась, лес поплыл перед глазами.
Запах был слишком сладким, но на удивление приятным. Он унес с собой тревогу, в душе воцарилось непривычное спокойствие.
«Лучше, чем на кладбище», — мелькнула мысль. Все страхи рассеялись, словно их и не было.
Она села на землю рядом с цветком, словно завороженная, тихо покачиваясь с закрытыми глазами. Но минут через десять ее вывел из оцепенения хруст ветки за спиной. Обернувшись, Аннабель никого не увидела, но долго вглядывалась вглубь леса, однако никто там так и не появился. Как только она снова погрузилась в сладкое забытье, хруст повторился, несколько раз. Аннабель встала, прищурилась, пытаясь разглядеть что-то в темноте. От нового таинственного хруста волосы на затылке встали дыбом, а сердце вновь забилось в тревожном ритме.
Она отряхнула колени и пошла вперед, решив не останавливаться, пока не выберется. Так она и двигалась, глядя прямо перед собой, с опущенными по швам руками и холодными влажными ладонями.
Из чащи начали выплывать желтые флуоресцентные светлячки. Их кислотно-яркий желтый свет и едва слышное жужжание заставляли снова и снова оглядываться. Мысль о преследовании овладела ею.
Спустя полчаса блужданий страх немного притупился. На пути никого не попадалось, а лес стал редеть, что вселило каплю надежды.
Остановившись у одинокого пня, Аннабель перевела дух. Пар изо рта все так же клубился, а руки в карманах не согревались. Она давно не оглядывалась, потому ее сердце чуть не остановилось, когда на плечо легла чья-то ледяная ладонь. Краем глаза Аннабель заметила фиолетово-синие пальцы, но страх был так велик, что она не стала оборачиваться полностью, а с криком бросилась прочь.
Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые ссадины. Прижав руки к груди, она мчалась, быстро. Во рту появился привкус крови, но останавливаться было страшно.
Внезапно нога зацепилась за торчащий корень. Упав, Аннабель вдохнула сырой воздух, смешанный с рыхлой землей, и закашлялась, но успокоиться не удавалось. Во рту от бега пересохло, сердце билось в бешеном ритме. И чуть не замерло, когда Аннабель разглядела между пальцами шевелящихся червей.
С губ снова сорвался истошный крик. Вскочив, она принялась стряхивать с себя червей, которым, как ей чудилось, удалось проникнуть даже в карманы.
Бросив на землю беглый взгляд, она снова побежала, перепрыгивая через корни. Когда дыхание окончательно сбилось, Аннабель побежала медленнее. Позади, в нескольких метрах от себя, она заметила человека. Он уверенно шел по ее следам, с низко опущенной головой. Лицо скрывал капюшон. Он не спешил, двигался с хищной уверенностью.
Пытаясь разглядеть его на бегу, Аннабель слишком поздно заметила, что выбежала на поляну, а ее преследователь неотступно шел следом. Солнце ударило в глаза, а теплый, почти душный ветер растрепал волосы, которые лезли в рот.
Поле заканчивалось невысоким крутым бугром. Цепляясь за траву и землю, Аннабель стала карабкаться наверх. Добравшись до вершины, она рискнула вновь обернуться.
Незнакомец остановился и поднял голову. Из-под капюшона по-прежнему виднелась темнота. Он медленно поднял руку и указал на Аннабель пальцем.
Этот угрожающий жест заставил ее колени подкоситься и инстинктивно отступить — и Аннабель почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сорвавшись вниз, она успела понять лишь одно: под ногой не было опоры.
Мир превратился в мелькание зелени и голубого неба. Невесомость длилась недолго — все закончилось резким ударом в спину о что-то твердое. Дыхание перехватило, тело пронзила невыносимая боль.
Попытки встать были тщетны. Аннабель осталась лежать на животе, в ожидании, когда боль уйдет. В ушах стоял оглушительный звон, заглушавший все другие звуки.
Повернув голову, она увидела, обо что ударилась. Это была каменная белая громадина, похожая на стену. Дрожащей рукой она дотронулась до своей головы — она дребезжала, как сломанный телевизор.
Зрение понемногу прояснилось. Боль от падения, сначала приглушенная шоком, теперь накатывала с новой силой. Осторожно перекатившись на спину, она опустила голову на душистую траву. Рядом возвышалась та самая стена. Присмотревшись, Аннабель с ужасом поняла, что это гигантский человеческий череп, высотой в три метра. Время пощадило его, оставив лишь несколько глубоких трещин.
Аннабель положила руки на грудь и закрыла глаза. Невыносимо захотелось спать: боль и изнеможение брали верх. Окончательно отключиться не давало лишь воспоминание о преследователе.
Ползком, почти не чувствуя тела после удара, она втянулась внутрь черепа через пустую глазницу. Изнутри кость была проколота древним копьем, острие которого прочно вросло в землю. Это и стало смертельным ударом.
Аннабель решила не покидать укрытия, пока не придет в себя. Свернувшись калачиком в самом укромном уголке, она прижалась к холодной кости. Дыша в колени, пытаясь согреться, она чувствовала, как бьет дрожь — от холода и от пережитого ужаса. Аннабель засунула ледяные руки под кофту, обхватив себя за ребра.
Примерно через час, когда Аннабель уже начинала клевать носом, снаружи послышались шаги. Кто-то ходил вокруг черепа, словно принюхиваясь. Она видела чьи-то ноги через глазницу, но сама сидела в глубокой тени, невидимая для незваного гостя.
Закрыв глаза и ожидая конца, в уме она представляла картины, как ее вытаскивают за ноги из убежища. Но ничего не происходило. Спустя мучительные минуты страха, длившиеся словно вечность, Аннабель поняла — вокруг никого уже нет. Лишь ветер завывал вокруг древней кости.
Снаружи похолодало сильнее. Ветер не унимался, а вскоре принес с собой проливной дождь и оглушительные раскаты грома. Сырость пронизывала до костей, а порывы ветра пробирались в череп и пели свою жуткую песню, заставляя Аннабель содрогаться в ужасе. Под натиском звуков она закрыла глаза. Дрожь отнимала последние силы, и, поддавшись усталости, она уснула.
Ей снилось, что она снова бежит по лесу. Темнота скрывала лицо преследователя, но она чувствовала его приближение. Каждый раз, оборачиваясь, она слышала, как он произносит ее имя. Наконец, она упала, а мужчина исчез. Аннабель лежала на сырой земле, сжалась в комок в ожидании конца.
—Аннабель, открой глаза, — прозвучал знакомый голос. Немедленно повинуясь, она увидела перед собой маму — улыбающуюся, в светлом платье, которое словно излучало сияние. — Ты в безопасности.
—Ты призрак, да?— Спросила Аннабель, протянув руку, но так и не дотянувшись. — Что ты здесь делаешь?
—Я всегда там, где и ты, — отвечала мама, и ее улыбка становилась все шире. Аннабель смотрела, не в силах отвести взгляд, наслаждаясь каждой чертой давно забытого лица. — Тебе нужно быть осторожнее.
—Мама, где я? Я не понимаю, как я здесь оказалась! Помоги мне, мама! — Встав на колени, взмолилась она. Слезы текли по щекам ручьями. Но лицо матери оставалось невозмутимым. — Пожалуйста, помоги мне! — Дышать стало тяжело, рыдания перехватывали горло.
—Я бы отдала свою жизнь за помощь тебе, но мои руки связаны. Прости.
—Мама, ты мне очень нужна! — Аннабель поползла вперед, но призрак матери был недосягаем. — Ты мне очень нужна!
Она закричала и проснулась, понимая, что кричала и плакала во сне. Щеки, шея и воротник кофты были мокрыми от слез.
—Мама, помоги мне, — прошептала она дрожащим голосом, не в силах поднять глаз. Новые слезинки катились по уже промокшей коже.— Помоги мне.
Это были последние слова, которые она произнесла, прежде чем снова провалиться в тяжелый, безрадостный сон.