Весна

2. Глупое занятие

В весеннем дворцовом парке после, наконец завершившегося, ливня, съевшего остатки и так не очень большого количества снега, шла активная работа множества эльфов, людей, бурых и лесных драконов по приведению в порядок аккуратных клумб и внешне дикорастущих парковых обитателей. Дворцовая прислуга любила и знала свою работу хорошо и дело спорилось. Было немного странно лишь то, что вся маленькая армия садовников старательно избегали дальней стороны дворцового пруда, где располагались закрытые беседки.

Объяснение было очень простым. В одной из них сидела драконья принцесса и на её коленях была голова её взрослого телохранителя. Ловкие бежевые лапки нежно поддерживали его голову сверху и аккуратно – снизу, располагаясь на горле. И девочка и самец пребывали в полутрансе, Икииса старалась настроить сложную гортань своего влюблённого в неё мужчину на совершенно нетипичный для чёрных драконов режим работы. И хоть это выглядело (да и являлось, по сути) одной большой ересью - у крепко связанных душами таких разных существ это даже получалось. К удивлению Саам. Но не Икиира, который и предложил своей, изнывающей на манер Ююм-Довы, растущей дочери, это странное занятие.

Желание Икиисы завоевать сердце Скоонджи исполнилось так, что пугало её саму. За время, что они проводили вместе, она и сама окончательно влюбилась по уши в могучего, очень умного и чуткого драконьего няня. Но оставаясь, по сути, ещё ребёнком, принцесса не совсем понимала, что именно нужно её возлюбленному. Тот был хоть и молодым, но взрослым мужчиной, у которого уже было изрядное количество интрижек до этого. Инстинктивно Икииса хотела видеть своего самца подобным собственному отцу. Тому, под крылом которого она, как и её мать будет чувствовать себя подлинной женщиной – мудрой, прекрасной и желанной. Самкой, уверенной в своём самце. Золотой чародей носил титул Первого супруга Матриарха всех драконов в этом смысле с полным правом. Красивый, с медальными чертами, дракон прожил изрядно, обычные драконы в его возрасте уже были глубокими стариками, но волшебник имел великолепную комплекцию, позволившую в не таком уж отдалённом прошлом тяжело ранить Аарко во время конфликта дворфийских мятежей. Между прочим - сильнейшего чёрного дракона-мага Запада. И даже рядом с сильнейшей из псиоников Саам, её супруг не испытывал никаких комплексов, являясь лучшим из возможных защитников для королевы Драхескара. В его объятиях Саам чувствовала себя защищённой, и золотой самец по праву владел своим прелестным и могучим трофеем. Икииса хотела бы видеть в Скоондже такого же защитника.

Но Скоонджа не был Икииром, а Икииса, как неумолимо показывало время, обещала стать гораздо эффектнее, даже собственной матери. Доны слишком любили мешать свою певчую кровь с золотыми кланами, становясь с каждым поколением всё более привлекательными. Принц Саалин, брат Саам считался вообще красивейшим певчим самцом и вероятно являлся красивейшим драконом на материке в принципе. Сама матриарх была очень эффектной самкой с точёными пропорциями своего сильного тела. Неумолимо взрослеющая Икииса же была нежно-кремового оттенка с несколько более укороченной мордочкой и ушками украшенными перьями. Когда чёрный гвардеец смотрел в эти большие зелёные чувственные очи, смотрящие с ленцой, тем самым, неосознанно копирующие взгляд матери Икиисы - его сердце ухало куда-то в район живота. Икииру, который, по сути, и воспитывал свою супругу и знал её назубок, было гораздо проще. Скоондже же совершенная Икииса виделась идолом, которому, скорее, надлежит поклоняться, чем любить. Это делало обоих не очень счастливыми, но оба молодых существа не знали, как привести их отношения в истинную гармонию. Евлужианка понимала, что физическая близость между ними помогла бы её самцу осознать, что Икииса принадлежит ему - и только ему, но сама она была не очень готова к таким изменениям. Хоть драконочки взрослели не настолько драматично как крылатые мальчики, но всё же сложности были и у них.

Но оба беззаветно любили друг друга. И будучи молодой элитой драконов – осознанно учились друг у друга, укрепляя свою связь, и вообще - активно искали решения всех сложностей в собственных отношениях. Получалось хоть и не всё, но - многое. Оба крылатых существа: чёрный - с перепончатыми крыльями и бежевая - с роскошным оперением, были счастливы просто быть рядом. И сейчас юная самочка бережно держала голову своего осоловевшего от такой близости к своей зазнобе, взрослого самца, сама прибывая в подобной же блаженной мути. Молодые драконы больше млели от близости друг к другу, чем занимались чем-то серьёзным. Но в эту тревожащую подростков и юношей весну, это было самое восхитительное, что они испытывали. «Урок» проходил не очень продуктивно, но влюблённые чувствовали себя вполне счастливыми.

И чуткие лесные и бурые садовники тактично отгоняли от беседок всех остальных.

Наконец Икииса легонько вздохнула и снова занялась тонким зачарованием гортани своего самца. Это была безумно сложная операция, явно не для подростка, но принцесса была дочерью своих царствующих родителей. Терпения, осторожности и любви к познанию нового ей было не занимать. А обычно недоверчивый ко всему на свете Скоонджа всецело доверял своей юной госпоже. Хоть и был теперь вечно сильно простужен. Икиир терпеливо лечил его, давая и дочери и ему советы, а иногда - упражнения, что могли бы помочь. Саам, хоть и сама была неплохой чародейкой, была не сильно довольна такими развлечениями. Бывший драконий нянь мог, например, потерять голос. И это было бы далеко не самое плохое. Аарко и Фаацин поддерживали юных драконов. Чёрный супруг Саам считал в принципе их затею полезной, а красный – что совместные занятия как минимум укрепят их самих. И позволят познать друг друга ещё сильнее. Последний из супругов - Ююм-Дова, в меру своих возможностей был добрым гением Икиисы и Скоонджи устраивая их встречи почаще. Всё же Скоондже надо было служить: для офицерского звания в гвардии нужен был боевой стаж. А кремовая принцесса начала преподавать в Парке для малышей и в Яслях она стала старшей няней близнецов. Ночью её заменяла Уусин – старшая няня баал. Золотая драконица Иляяй по личной просьбе Саам и Аарко переехала со своей семьёй в Серую Крепость в горах Алантура став полноправной старшей няней у чёрных западных драконов. Уусин – бывшую няню Серой Крепости, в свою очередь, нужно было учить, девушка была совершенно безграмотной и Аарко забрал свою наложницу в столицу. Вместе с конкубиной Паалой, которая за прошедшее время подарила своему патрону сына. Свою же Маатафлёр Матриарх никуда бы не отдала. Для драконов Востока, во все времена существования королевства, эта древняя чёрная самка была величайшей ценностью и ходячим кладезем знаний о вынашивании и росте любых видов драконов.

Икиисе, таким образом, фактически досталось воспитание малышни в главных Яслях сверхдержавы драконов. Вместо улетевшей на север Иляяй. Чем, собственно, окончательно и бесповоротно она завоевала себе разум и сердце тогда ещё драконьего няня работающего бок о бок с юной принцессой. Наконец, чуть больше двадцати лет назад Икиир назначил его в телохранители своей дочери, а Фаацин повелел ему учиться на капитана гвардии. Большой и непростой период его жизни связанный с дворцовым Инкубатором был завершён. Но к Икиисе он теперь был гораздо ближе, имея теперь на это полное право, что наполняло его большое сердце радостью и надеждой.

Сосредоточившись, девочка внутренним взором осматривала горло Скоонджи. Ей самой не очень нравился путь, которым она вела покорного ей самца - предупреждения матери, обладающей непревзойдёнными знаниями в драконьей евгенике, Икииса воспринимала со всей серьёзностью. Но одновременно она ощущала спокойствие и поддержку исходящие от её телохранителя. И пусть связь между ними не была столь глубокой как у Ооксии с Ююм-Довой, для драконьей пары этого было более чем достаточно, чтобы чувствовать себя счастливее. Принцесса задумалась, принявшись нежно ласкать чёрного дракона изящными лапками. Самец поняв, что девочка пока не станет, как обычно насиловать его горло магией и волей, немного повернулся, дабы можно было обнять кремовую драконочку. Мысли у последней сразу замедлились, она неосознанно льнула к хищным когтистым рукам Скоонджи, и, помедлив, поделилась с ним желанием поговорить с золотым королём. Чёрный дракон желание уловил и без слов одобрил и согласился. С лёгким вздохом он неохотно оторвался от Икиисы, освобождая её ноги, и пара вылетела из беседки, направляясь из дворцового Парка в Рогатые Поля. Садовники теперь могли спокойно приводить в порядок после зимы весь парк полностью.

Тем временем, завершивший в чёрном племени все дела Икиир снова остался один. Мать забрала маленького сына себе на спину и вместе с ним и с Ююм-Довой они улетели на прогулку. Первый король Драхескара встал с тронного камня своей конкубины и головокружительно потянулся всем своим длинным телом. Скучать ему не пришлось, он чувствовал, что к нему летит дочь вместе со своим телохранителем. Большой резонатор пси установленный в дворцовой квартире Саам позволял её семье общаться более плотно в пределах столицы драконьего королевства и отслеживать все перемещения. Особенно это было полезно применительно к самым маленьким из семьи: Оокрину - его с Ооксией сыну, Паару - сыну Аарко и его конкубины Паалы, Джаару - первенцу Аарко от своей младшей супруги Джииджи, что спасла их сына от уничтожения, завоевав тем самым, место рядом с тогда ещё чёрным тираном Дымных Пиков. И двум певчим девочкам Саам и Фаацина - Фасааме и Фаацуль. И хоть ливень начался с новой силой, золотой самец с удовольствием подставлял голову и крылья под прохладные потоки воды, стоя на балконе форта администрации Тринадцати Рогов и ожидая молодых драконов.

Вскоре появились две мокрые фигуры и спустились на балкон. Отец нежно обнял дочь, ласково поглядев на своего постоянного ученика. Золотой чародей обладал академическими знаниями по любой эзотерической дисциплине этого мира и мог учить до весьма высокого уровня абсолютно любого дракона со склонностью к магии, будь то маг хаоса, псионик, дикий шаман, целитель или другой чародей. Скоонджа привлекал Икиира несвойственными для чёрных драконов интересами. Юноша презирал разрушение, что даровала изначальная энтропия этого мира, и довольствовался той немногой экзотикой, не приносящей страдания другим, которая оставалась в школе хаоса. Вдумчивый, внимательный, великолепно скрывающий чувства, которых у его пылкого сердца было в избытке, нравился королю-чародею. И наставник пусть медленно, но методично вкладывал в молодого дракона очень непростые для изначального дракона основы чародейства, используя накопленные за тысячелетия практики знания. Ради этого он и подтолкнул собственную тоскующую дочь к этой авантюре, которая, откровенно говоря, могла закончиться плохо. Икиир знал что, несмотря на скептическое фырканье на всё это от Саам, его супруга так же старалась помочь Икиисе. Матриарх была старшей советницей круга Жизни, была неплохим чародеем, обладала уникальными фамильными знаниями семьи Дон и, конечно же – непревзойдённым по мощи псиоником. Её практические советы для дочери (да и что таить - даже для всемудрого Икиира) были бесценны. Мало кто знал о драконах больше чем Саам Дона. Самого Скоонджу она научила самим основам псионики, неожиданно для себя самой - с явным прогрессом у терпеливого и крайне внимательного чёрного самца.

Все зашли внутрь. Молодой дракон лёг у ног Икиира, а дракона, усевшись у него на ногах, обняла отца за шею. Скоонджа не был нормальным псиоником, но провёл с королевской семьёй много времени, дабы понимать если не смысл (впрочем, даже это иногда получалось) - то эмоции и настрой мысленного общения этих псиоников. Икииса быстро и бодро отчитывалась о своих успехах и неудачах и с осторожностью высказала свежие мысли на будущее. Чародей внимательно выслушал дочь и согласился с нею. Евлужианочка оставила отца, и король изящно крылом пригласил гвардейца к себе поближе. Скоонджа со всем почтением сел рядом с учителем доброй половины офицерского состава Дворца, включая его самого. Икиир вкратце описал юноше всё то, чего добилась Икииса, но отметил, что дальнейшее находится и в лапах самого Скоонджи: «Как бы не старалась она тебя изменить, без твоего полного осознания и активного участия у неё ничего не выйдет». Учитывая, что его зазноба была крайне неординарна и по знаниям и по талантам, постичь все, что ему для этого требовалось, было бы сложной задачей даже для умудрённого золотого или певчего самца. Король же с дочкой предлагали учить чародейству, евгенике и псионике пусть и на базовом уровне, вообще – молодого чёрного дракона. Изначального - который обычно не воспринимал ничего, кроме как стихийное разрушение. И крайне неохотно воспринимал любую магию на самом себе. Но оба хорошо знали своего гвардейца и заражали своей уверенностью самого Скоонджу. А тот безумно любил Икиису и уважал Икиира и был готов к любым авантюрам вместе с ними. Хоть и простужался постоянно.

Теперь уже все три дракона обговорили дальнейшие шаги, Король записал для принцессы те книги, которые нужны будут для её телохранителя взять из дворцовой библиотеки. А так же те вещи, которые нужно будет проштудировать ещё и в библиотеке Академии Бурь уже самому Скоондже. Фыркнул и так же повелел поймать Саам после её возвращения с севера вместе с Аарко, и упросить помочь и её. Мать, при всём своём скептицизме на издевательства дочери над собственным телохранителем, поощряла жажду знаний у всех молодых драконов и совет отца исполнить для прелестной и хорошо знающей мать, Икиисы было несложно.

Напоследок первый король Драхескара улыбаясь, попросил Икиису на время перестать простужать своего самца. По крайней мере, пока молодого дракона не осмотрит её мать. И отпустил их отдыхать до конца дня. Свободного времени было в жизни драконьих владык крайне мало и старшие из них старались сделать жизнь младших посвободнее, по мере возможностей. Завтра Икиисе с утра нужно было заступать на свой пост старшей воспитательницы в Яслях, а после обеда – вести уроки для самых маленьких дракончиков. Скоонджу же Фаацин отрядил расследовать странный инцидент в Гнездовье Ти, что находилось на самом юге Западной части одноимённой древней провинции. Выбор второго супруга Матриарха был необычен. В отличие от драконов столицы, лесные драконы на периферии по-прежнему воспринимали чёрных как угрозу своим жизням. Но свободолюбивые Ти признали протекторат над собой Фаацина, а потом и Саам – почти сразу же после того как драконы-феи приняли подобную же защиту от красных драконов. На неизвестных Скоондже условиях. Вероятно, владыка хотел напомнить полудиким лесным драконам, таким образом, их обязательства. Ну и проверить как аборигенов, так и способности своего перспективного гвардейца.

Воодушевлённая перспективой отдыха Икииса оседлала чёрного дракона, и он вылетел наружу. Дождь в очередной раз затих, и девушка обнимая своего телохранителя за шею, вслух размышляла куда бы им направиться. Мысли её крутились между театром под Холмом, цирковой труппой из Евлужии, что ежедневно давала традиционное весеннее представление в арене Старого Города или бродячим зоопарком из Тарабара, что разместился у Каменного Стража – северного туннеля прошивающего гору насквозь, служившим воротами всем бескрылым в Величайшую. Её старший товарищ нежно прервал все эти хотелки и решительно повёз принцессу в пиццерию «Нессидраах». Очень нервная и непоследовательная, растущая Икииса вообще ничего не ела с утра, и внимательный Скоонджа всегда следил за этим. Нянь – это уже навсегда.

Поздно ночью гвардеец нёс на спине, заснувшую на нём принцессу во дворец. После насыщенного дня вдвоём, в самых разных местах столицы, Икииса была счастлива и улыбалась даже во сне. Гвардеец пролетел дворцовый периметр безопасности и, попав во внутренние покои – отвёз уже пешком Икиису в её собственную квартиру, что была рядом с альковом матриарха и имела туда прямой проход. Он был редким драконом, кто мог зайти в альков принцессы. Внутри был «творческий беспорядок»: куча игрушек, каких-то книг, журналов, записей и разных деталей. В солнечный день это было светлое и уютное жилище, в котором постоянно воевала с хаосом сама маленькая хозяйка, но беспорядок всё равно упрямо возвращался, равно как и метание интересов растущего подростка. Со смущением поглядел на собственный портрет сделанный, видимо, самой Икиисой с дампа её памяти. Убрал с круглого ложа толстенную книгу «Введение в теорию ионных взаимодействий, том 6» и ещё один пергамент уже с отпечатком внутреннего строения его собственной шеи и головы сделанного всё той же Икиисой опять же с дампа памяти, но уже при помощи чародейства и астральной магии. Осторожно уложил девушку в ложе. Немного помедлил, дважды собираясь уходить, но оставаясь на месте. Потом решившись – осторожно наклонился к спящей кремовой мордочке, дабы впервые нежно поцеловать драконочку в губы. Дыхание девушки не изменилось и, чувствуя, как предательски начинает гореть всё, что только может, молодой дракон, с блестящими глазами, несколько поспешно покинул альков принцессы.

Как только он вышел, девушка шумно выдохнула. Зелёные икиисины очи выглядели пьяными, а щёчки горели как драконьи пилоны. Ей понадобилась вся её выучка псионика, дабы не выдать себя, всё время пока он её нёс. Но теперь девушка просто лучилась счастьем. Она зарылась своей пылающей мордочкой в подушку собираясь заснуть, зная, что Скоонджи не будет как минимум неделю. Но после такого она твёрдо была уверена, что дождётся своего самца, не смотря ни на что.

3. Крылья Печали

В пёстром и разнородном Тарабаре все народы и расы одинаково называли Северный Хребет «Владыкой Зимы». Каждую зиму с гор тянуло ледяным воздухом, и седые тучи наползающие оттуда щедро заваливали большую страну снегом. Из-за этого в южной части страны было парадоксально холоднее, чем в северной, где климат смягчался за счёт близости к океану. Люди боялись северных гор и по своему - даже почитали их. С мрачной цепи вершин в долины приходили лишь беды. Хищные единороги, дикие драконы, древние выверны, вендиго и йети, а так же множество странных жутких созданий, названий которых даже не было в языке народов Тарабара. Это было царство холода, хтонических сил и волшебной энтропии. Ни одно разумное существо не стало бы жить в Северных горах – подавляюще огромных, мрачных, полных тайн и смерти. Ни одно - кроме племени могучих чёрных драконов матриарха Аари – Крыльев Печали.

Саам лежала у выхода из логова матриарха племени и хищно обгладывала обжаренную медвежатину. Животное, не набравшее достаточно жира летом, проснулось от голода и его страдания в завьюженных окрестностях были прерваны крылатыми охотницами. Из-за особенностей расположения цепи гор, тёплого течения у восточного побережья материка и постоянного ветра на вершинах вьюги могли быть даже в июне. Недаром хребет называли царством зимы. Матриарх всех драконов вполне спокойно ела грубую пищу у входа в первобытную пещеру. Это была не та женщина, на которую могла повлиять смена каких-либо декораций вокруг неё. Для владычицы Драхескара важны были лишь её драконы, к которым она прилетела в этот жутко далёкий северный анклав, располагающийся аж за всеми людскими королевствами. И ей было неважно, что нет уютной дворцовой квартиры или изысканных яств. Зато с ней был её Аарко, третий король Драхескара, рядом с которым в её душе была весна, несмотря на мерзкую погоду наружи. А так же Ааря, матриарх племени Крыльев Печали. Атлетически сложенная, весьма привлекательная чёрная дракона напоминающая по походке и жестам её Аарко. Что было неудивительно: Ааря была матерью супруга Саам. Правительница этих мест вышла ко входу своего логова и присоединилась к Матриарху, держа под крылом бочонок с пивом, что привезли с собой гости. Евлужианка жестом предложила медвежатину, и какое-то время две самки сосредоточенно подъедали жёсткое мясо, запивая его прекрасным пивом из Каэр Брахена.

- Леди, вы могли бы попировать нормальной едой, - весело фыркнул вышедший через какое-то время вслед за матерью Аарко. Самец был в приподнятом настроении назло унылой и смертоносной местности вокруг них. Тут были его женщины. Он был влюблён в Саам, что было логично, но так же - и в собственную мать. Он не видел её уж довольно давно и был очень рад их встрече. Попутно он понял одну из причин, почему ему запала в сердце Паала, его конкубина. Женщина - крупная чёрная самка, так же была ярко выраженной атлеткой и по сложению сильно напоминала Аарю. Кроме глаз. Если у его конкубины они были спокойные и, крайне редкого для чёрных драконов - синего цвета, то у его матери это были почти красные по оттенку, но всё же - карие глаза. В которых чувствовалась мудрость, сила и алмазная воля.

- И пропустить возможность поглядеть, как хорошо охотится твоя новая женщина? – с коротким смешком ответила чёрная драконица. Саам при этом шутливо придала своей мордочке свирепое выражение.

- Псионик без добычи никогда не останется, - демонстративно фыркнул повторно Аарко, тем не менее, ласково поглядев на супругу. Евлужианка хихикнула, но промолчала, нежно глядя на мужа в ответ.

- Королева изволила задрать зверя лично, - задумчиво заметила большая чёрная дракона под оглушительный треск разгрызаемой берцовой кости, - она показала прекрасную технику и сноровку. А так же выпад, который я никогда не видела. И которому моя Владычица пообещала научить свою скромную служанку.

- И научит, - твёрдо подтвердила Саам. Кости как Ааря она всё же молоть не стала, хоть сил для этого у неё было достаточно. Но всё же она оставалась верховным правителем всех цивилизованных драконов. А этикет и традиции у драконов ценились во все времена. Поэтому матриарх ограничилась изящным обдиранием с них мяса дочиста, чисто своей волей помноженной на недюжинный навык в псионике.

- Ну вот, я не увидел этого… - самец, искренне расстроенный, опустил уши. Саам волей умыв себе морду и лапы, подошла к мужу и была заключена в объятия и чёрными лапами и крыльями, безмолвно обещая ему охоту вместе с ним. Ааря поглядела на пару с тёплой усмешкой. Возможно, чёрная правительница хотела бы видеть сыну жену из изначальных драконов, как и все они, но Матриарх Драхескара была квинтэссенцией многих поколений правящих певчих драконов и, как полагала Ааря, даже сам Ужаас бы не отказался от такой самки. Чувства своего сына к себе она прекрасно знала, но переходить границы не дозволяла. Саам за тот месяц, что они уже тут гостили, убедилась в незаурядности матери своего мужа. Ааря обладала великолепным стратегическим мышлением, несмотря на недостаток образования. В Зиккурате она получила лишь степень Посвящённого и в основном её знания были заслугой даада её мужа – Дэймооса. Тот был буквально легендарным чёрным драконом, патриархом Запада и его влияние на Аарю, равно как и на остальных жителей домена было очень велико. И хоть спокойный семьянин Коодэй совсем не походил на своего наводящего страх отца, умная и сильная самка согласилась стать его супругой по совету от того же Повелителя Кошмаров.

Но когда Аарко подрос и окреп - жить всё-таки они стали порознь. Ааря знала, что этим очень ранила влюбившегося в неё мужа, но ради контроля драконов кланом Ужас им пришлось сделать это. Самка была слишком харизматична, могуча и умна – и это на фоне далеко не последнего самца в Дымных Пиках. Это грозило бы переходом в матриархат, а оно бы раскололо и так не очень устойчивую империю западных драконов. Коодэй был все же прекрасным отцом (весьма редкая для чёрных самцов Запада черта) и неглупым драконом. Но навыки управления у него оставляли желать лучшего. Поэтому царствующие супруги стали жить раздельно, но насколько часто это позволял его статус, он прилетал к жене в северный анклав и наоборот – вызывал её в Серую Крепость. Для беззаветно любящего Аарю самца это всё было прискорбно редко. Сама же она не испытывала особых чувств к патриарху чёрных драконов, но отношения, которые они аккуратно построили за время их брака, были весьма тёплыми. В них всегда было место пониманию друг друга и откровенности, что зачастую так многим не хватает. Коодэй всегда мог рассчитывать на беседу, на мудрый совет и горячие объятия в ложе. И когда его не стало после ритуальной схватки с собственным сыном, Ааря почувствовала пустоту. И Саам видела, что это пустота в душе сильной правительнице по-прежнему присутствует, несмотря на внешнюю отстранённость. Неизвестно можно ли это было назвать любовью, но как минимум в лице погибшего мужа могучая Ааря потеряла хорошего и верного друга.