Весна

В настоящий момент на попечении у принцессы было шестьдесят четыре малыша. Это были самые большие драконьи ясли в стране. Здесь были дракончики всех основных видов, в старшей группе были даже две морские дочки посла Жемчужной, столицы подводных вотчин относящихся к Евлужианскому Торговому Союзу. Посол Ди-Саа-Ди одновременно представляла и все окрестные колонии дельфинов. Те нечасто взаимодействовали с драконами, но контакты поддерживали. Отношения были довольно тёплыми. Морские драконы бережно относились к океану и берегли очень умных зверей от внешних угроз. Те же могли быть глазами и ушами Евлужии и соответственно – Драхескара, практически вдоль всего побережья огромного материка. Работы у высокородной длиннотелой морской самки было всегда в избытке, но на свои выходные, которые длились три дня, она забирала дочек из дворца и уплывала в родной подводный особняк.

Дракончиков помыли, накормили и далее их стали разбирать воспитательницы. Групп было три: младшая, средняя и старшая. За несколькими совсем крохами следили кормилицы и персонально назначенные няни. К сожалению, такие малыши были. Иногда родители гибли или пропадали. Хоть и во дворце содержались дети крайне могущественных драконов, неуязвимых среди них не было.

Икииса следила за разведением групп по своим комнатам вместе с маленькой Бееритл. Та устроилась на спине любимой старшей няни, да и в принципе старалась не отлучаться от белой драконы надолго. Хоть это было не совсем в пределах правил, но драконочка в остальном была весьма послушной, охотно и легко училась, поэтому на явное нарушение манер с её стороны закрывали глаза. Воспитательницы начали гимнастику со своими подопечными, но розовая малышка уговорила инфанту сходить в инкубатор. Её красный нянь Теевраск клана Эгол, что был воспитателем средней группы малышей, где состояла Бееритл, весь день ходил сияющим, рассказывая о том, что его супруга - тоже красная и робкая дракона Ээнь-Эгол, отложила своё первое яйцо, как он утверждал – огромное. Видимо рассчитывал на то, что родится минимум богатырь, а то и живое воплощение легендарного Цииннада. Счастливый молодой дракон места себе не находил, вынужденный нести вахту. Но сегодня он был свободен и очевидно теперь находился с женой и с яйцом в королевском Инкубаторе. Принцессе всё равно нужно было спуститься вниз, так что она согласилась показать, таки несколько избалованной принцессой девочке то, что ей не было положено видеть.

Дракона с малышкой вышла в парк и спустилась через призрачный дозор в Инкубатор. Мысленно дотянулась до рубки, узнавая адрес нужной соты гнезда и, пешком направилась по специальной дорожке. Летать над Инкубатором имели право лишь в случае опасности. В любое время - лишь великая няня и сама матриарх. Но пользовались они этим правом редко. Обе драконы умели телепортироваться, но, даже обладая таким крайне редким умением, старались так же добираться до нужного семейства как положено – по земле. Драконы создавали законы для того чтобы им следовать.

- Мир вам, Ээнечка, Теев! – ласково поприветствовала принцесса гораздо более взрослую семью. Но она была их принцессой, а так же начальницей обоих супругов.

- Да не оставит тебя любящий взгляд нашей Маам, Ваше Высочество, - синхронно поклонились красные драконы.

- У-у! Оно действительно огромное, - пропищала Бееритл выглядывая из за спины старшей няни, до этого укрытая крыльями девушки.

- Опять ты её балуешь Икииса, - улыбаясь, тихо заметила Ээнь. Муж согласно фыркнул, нежно прижимая к себе стройную супругу. Оба лежали калачиком, в середине которого находилось большое розоватое драконье яйцо.

- Она и уговорила проведать вас, - хихикнула принцесса, - Ээнь позволишь?

Молодая улыбающаяся маама немного помедлив утвердительно кивнула. Икииса работала в Инкубаторе и в Яслях не меньше её самой и в ответственности и осторожности принцессы сомневаться не приходилось. Она немного раздвинула свои нежные объятия, показывая яйцо. Принцесса сняла Бееритл, запретив ей заходить в гнездо. Умная девочка послушно села на попу у края, ожидая няню. Икииса нежно положила лапки на блестящую тёплую поверхность и тут же нахмурилась. Оба родителя с нарастающим беспокойством смотрели на гостью. Та медленно водила лапами. «Она уже видела это. Давно. У матери. Два потока, не должно быть два потока. Это плохо. Или это раскол духа или это…»

- У вас проблема, - резко заявила принцесса, - там два желтка.

- Это… невозможно… - потрясённая мать инстинктивно укрыла яйцо, отодвигая Икиису.

- Принцесса… об этом даже в книгах почти ничего нет, - ошарашенно поддержал жену привставший самец.

- Ээнь. – Голос инфанты был спокойным и деловым.

- Моя госпожа я уверена, что вы ошибаетесь! – из больших рубиновых глаз потекли слёзы. Если это было правдой, то малышей ждала мучительная смерть под самый конец их развития.

- Ээнь! – неожиданно понизившийся голос юной самки обрёл силу, демонстрируя, чьей дочерью она являлась, и мать обречённо освободила своё яйцо для евлужианки.

Икииса разумом взяла его себе в обе лапки. По-хорошему ей следовало успокоить шокированных будущих родителей, но она была ещё не настолько опытным псиоником. Да и была ещё слишком молода, чтобы понимать это. К счастью для всех, оба супруга так же были нянями и понимали, что зла их начальница не желает и напряжённо думает, как же им помочь. Оба красных дракона дрожали, но мешать принцессе изучать яйцо и размышлять - не смели. Их пугала ещё и неестественно серьёзная Бееритл, чего они никогда не замечали у вечно озорной малышки ранее.

- Маатафлёр! – по-особенному произнесла в пустоту перед собой Икииса. Это был почти сигнал тревоги, но предназначался лишь персонально великой няне матриарха. Древняя убийца появилась через два удара сердца.

- Моя госпожа. – Чем бы она до этого не занималась, сейчас выцветшие от прожитых эпох злые глаза древней самки, внимательно смотрели на принцессу. Она хорошо знала крайне ответственную дочь своей королевы и понимала, что у неё были видимо очень веские основания для столь грубого призыва.

- Акра о’о ду лёёга, - сконцентрировавшаяся Икииса процедила сквозь зубы, - я уверена. Два троохи вычисляются в производной по пси. Я видела это у матери... Когда-то.

Маатафлёр замерла думая. Недоверчиво посмотрела на яйцо, которое, разумеется, и принимала у Ээни лично, всего лишь полтора суток назад. Какое-то время напряжённая картина не менялась вообще. Тягостное молчание было, наконец нарушено великой няней.

- Зови отца. – Старая дракона всё же решила довериться таланту Икиисы. Высший чародей хоть и был вечно занят, но такое решение, скорее всего бы одобрил. Параллельно она раздражённо взмахнула покрытым бесчисленными шрамами правым крылом, враз успокаивая начавших уже паниковать молодых красных драконов, наложив на их разумы ледяной полог своей воли.

Икииса прикрыла глаза. Первый король Драхескара появился стуков через восемь. Не тратя времени на слова, он волей поднёс к себе злополучное яйцо. И тихонько запел ему. Странные слова песнопения не знал никто из присутствующих, но все терпеливо ждали. У маленькой Бееритл были огромные глаза, калейдоскоп событий приводил её в восторг.

Золотой дракон закончил петь.

- Да, там двое. Пол пока не скажу. Но зато сразу скажу другое: доон Теевраск, доона Ээнь – ваши дети выживут. Если бы это было лет шестьсот назад, то - да, мы бы их не спасли, и гуманней было бы их заморозить. Но мы сильно продвинулись вперёд за это время. Да и сотрудничество с призывателем очень помогло нашей науке.

Красные драконы облегчённо выдохнули.

- Но, к сожалению, их придётся держать в месте отличном от этого. Более того, я возьму на себя смелость без моей супруги использовать специальное оборудование. Мне очень жаль, но я лишь смогу ненадолго приносить вам его, когда вы захотите. Я… не имею права приводить в то место других драконов.

- Мой владыка. Если это спасёт наших детей, мы готовы на что угодно, – с дрожью в прерывающемся голосе произнёс самец. Драконы поклонились королю в пол.

- Это будет нечасто, вы понимаете. Но я Икиир, сын Ирааса Блистательного и Икиизель Доброй. Первый супруг нашего Матриарха, говорю вам: когда придёт их срок – ваши дети благополучно выберутся из этой скорлупы. – Голос золотого правителя Драхескара был уверенно твёрд.

- Так и будет, владыка, - супруги сделали земной поклон вторично. Король, бережно держа яйцо в обеих лапах, отправился на выход из Инкубатора. Своим полураспущенным правым крылом он подхватил Бееритл в воздух, удерживая не волей, но - гравитонами собственного крыла (фокус, который могли проворачивать лишь самые искусные из лётчиков) неся её за собой. Напоследок сделал замечание:

- Принцесса должна понести наказание за то, что привела постороннего.

Икииса сглотнула ставшую горькой слюну и поклонилась своему уходящему паапе, а Маатафлёр поклонилась уже в знак согласия.

- А маленькая доона останется без сладкого на обед, за то, что манипулировала своей няней, - с иронией заметил выходящий через призрачный пост Икиир.

- Хоо, мой король, - уныло ответила скисшая розовая драконочка.

Семейство Эгол мрачно забирало из соты свои вещи. Домом для молодой мамы этому месту стать было не суждено, но уверенные слова их владыки давали им надежду на хороший исход.

День во дворце шёл своим чередом. В парке играли птенцы. Игры сменялись обучением, терпеливые няни добивались того, что учёба была для малышей не менее интересной, а игры так же приносили им что-то полезное и новое. Но сегодня Икииса почти не появлялась в парке, к огорчению Бееритл и прочих малышей, не считая занятий по этикету для средней группы и драхескарской и солеанской литературе для старшей. Почти весь тёплый и погожий день девушка провела в холодном подвале, перебирая многотонные запасы овощей и фруктов на предмет поиска испорченных, обновляла руны дезинфекции и контроля, а так же противопожарные талисманы. Будучи весьма сильным псиоником, телекинез, пусть даже многочисленный и сложный, её не сильно утомлял, но сами эти обильные рутинные занятия были крайне скучными. Но в любом случае она одна могла делать работу за всю смену трудолюбивых бурых и красных кладовщиков. Великая няня дала незапланированный выходной почти всем рабочим её склада на этот день, оставив лишь ещё двоих. Хоть и трудолюбивые дворцовые драконы, были благодарны принцессе за это, но понимали, что она заняла их место не по собственной воле. А Икииса была задумчива, делая большинство дел машинально. Если бы Скоонджа был рядом, то было бы конечно гораздо обиднее. А если бы был ещё - и свободен, тогда, да - это были бы слёзы из этих зелёных томных глаз. Ну а так, инфанта больше размышляла над произошедшим и задавалась вопросом: с чего она вдруг послушалась розового карапуза, и зачем, ещё совсем мелкой жизнерадостной Бееритл, вообще понадобилось забивать свою голову этим чуждым для ребёнка событием. Малышей больше впечатляли собственно рождающиеся драконята, к яйцам они обычно были более равнодушны, даже если это были их будущие родные братья или сёстры. Птенцам в яслях среди прочего прививалось уважение к всем будущим матерям и предельную осторожность к их яйцам. Хоть драконы крайне неохотно перемещали своё будущее потомство, но иногда жизнь вносила свои коррективы и встретить мамашу (или чаще - папашу) ревностно и бережно переносящего своё яйцо было можно не так уж и редко. Живородящих драконов это, разумеется, не касалось, но таких молодых драконов строго воспитывали по своему, с учётом нюансов их строения.

Поздно вечером, всё же, как оказалось, изрядно утомившаяся Икииса укладывала детей спать, рассказывая Бееритл и остальным бесконечную сказку про бестолковую Нуулю Хвостохлопку, которая будучи в расстроенных чувствах по ошибке снесла варанье яйцо. Вкладывая в свой усыпляющий голос мягкого убеждения и волю. Птенцы хихикали, зевали и засыпали. Соскучившаяся по принцессе за день дочка Бертаал так и заснула под её крылом, и девушке пришлось переносить ребёнка в ложе.

Немного колышущийся из стороны в сторону подросток плохо помнила как она меняла полуденную смену на ночную. Всё же за день ей довелось перелопатить с места на место более двухсот тонн разнообразной материи. Тут попадали бы даже самые могучие. Поэтому она не сильно удивилась появлению великой няни. Маатафлёр с удивительной для такого существа нежностью обняла принцессу и силой разума виртуозно усыпила истощённую нагрузками Икиису, так что та даже не заметила. Отдав несколько сухих распоряжений напоследок, она взлетела, бережно держа в руках дочь своего Матриарха. В обычное время за подобное отвечал Скоонджа, разумеется. В принципе она могла поручить это капитану форта, но легендарная душегубка была всегда подозрительна и ревнива. В случае касающейся дочери матриарха всех драконов это были, пожалуй, полезные свойства. Ей было спокойней лично отнести принцессу, которую она наказала, видимо слишком сильно. Мало кто на свете мог бы дать бой старой Маатафлёр хотя бы относительно на равных. Древняя самка была боевым тренером и гувернанткой ещё молодого Дэймооса и провела рядом с ним всю его долгую насыщенную жизнь, которую изучают драконы и поныне.

Великая няня прошла во внутренние покои и заглянув в большую королевскую кухню -бесцеремонно прихватила кофе, бутыль с тавескарским коньяком и пустой кубок. Возражений от дежурного повара и двух стюардов, разумеется, не последовало. Как и удивления от того, кого несла чёрная самка. Зайдя в альков Икиисы, с немалой сноровкой няня устроила мягкую плюшевую драконочку на её ложе, достала из своего могучего шипастого торка два кристалла мерцающих ярким голубым светом, заварила растворимый кофе безо всякой посуды, удерживая шар воды в воздухе над собой, и плеснула туда коньяка. Напоследок капнула три капли масла из сложной филактерии, которую достала из того же торка. Наполнила полученным варевом кубок. Нежно, с мастерством недоступным самой Икиисе, волей разбудила ребёнка. Принцесса открыла свои сонные глаза. Чёрная няня прикрепила один кристалл под горлом девочки второй – в ложбинке между крыльями.

- Пей, цооцель, - и подала принцессе кубок с убойной даже для огра смесью. Девочка послушно взяла его в лапы и стала осторожно пить.

- Странная комбинация, няня.

- Тебе - полезная. Ты сегодня много работала, девочка. Откровенно говоря, я даже не ожидала, что ты выстоишь до конца, - было необычно слышать такой тёплый голос от обычно очень холодной драконы. Это была высшая степень извинения в её лице.

У Икиисы заблестели глаза, когда она, наконец, опустошила кубок.

- Вот теперь ложись и спи. Завтра будет новый день.

- Скоонджа… у него же всё хорошо? Я хочу,… чтобы он снова мне приснился как сегодня, - пробормотала принцесса засыпая.

Неэкранированную, уставшую и теперь немного хмельную Икиису Маатафлёр прочитала просто мимоходом, тихо фыркнув, увидев краткое содержание того сна, что она желала. Бережно укрыла девочку одеялом, и тихо проговорив какое-то заклинание, подсветившее всю принцессу золотым сиянием – вышла из квартиры Икиисы, забрав всё, что принесла с кухни. Помедлив немного, она всё же решительно отправилась к одной из ближних дверей и постучалась в кабинет Икиира. Всё же великая няня теперь беспокоилась о яйце Эголов и хотела бы узнать хоть что-то. А поводом послужит её отчёт об Икиисе.

Замотанный чародей выглядел не лучше дочери, но Маатафлёр принял. Их беседа заняла около часа, после чего, натурально клюющего в подлокотник дивана короля, великая няня мягко, но настойчиво повела до алькова Саам. Так же спать. Эти самцы до самой смерти остаются упрямыми птенцами.

7. Набережная

Ооксия вытаскивала из духовки очередной корж и закладывала новый. Самка делала торт. Для своего Ююм-Довы, что трудился недалеко от квартиры конкубины племени Тринадцати Рогов. И разумеется - для своего Оокрина. Тот мирно спал в материнском ложе в алькове вождя чёрных столичных драконов. Поставив корж в духовку, самка, энергично взбивая крем, мысленно дотянулась до своего господина, не мешая ему. Юный самец занимался совершенно недоступной Ооксии задачей, деассемблируя ментальный код, что оставила ему Саам. Королева сделала для этого параноидально тщательнейший слепок с собственного сознания. До последнего гексайта. Ошибиться тут с высокой степенью вероятности можно было лишь единожды. И чем дальше погружался мрачнеющий лесной дракон в хитросплетения логических и событийных вентилей, тем отчётливей понимал, что его вмешательство вероятнее всего погубит сложный разум матриарха. Он понимал (собственно как и обучавший его когда-то Икиир) принцип работы всех пси-алгоритмов созданных их талантливой и умной супругой, он имел инструменты для отладки псиопа и у Семьи даже были инструменты истинной аналитики и предсказания. У него было уже достаточно знаний, и он мог собрать вообще всё что необходимо – Саам предоставит абсолютно все, что ему заблагорассудится. Он знал теперь о проблеме матриарха даже больше чем сам её Первый супруг…

…И именно поэтому он со всей ясностью понимал, что никогда не сделает этого. Он не сунет свои лапы в нежный, безумно прекрасный в своей изощрённой сложности, цветок сознания Саам и не сомнёт его своим однозначно грубым насилием.

Ласковое касание к его разуму от чёрной драконы прервало его мрачные мысли. Поняв, что пока Ююм-Дова не станет продолжать своё изучение бесконечных символов и сложных геометрических фигур на трёхмерной голограмме, Ооксия зашла в рубку Дворца где, сгорбившись, сидел её лесной дракон. Она выгнула шею, чтобы нежно поцеловать Ююм-Дову в затылок. Хмурое выражение на его мордочке сменилось улыбкой, юноша вскинул голову, ластясь к большой самке. Та поставила крем в сторону, собираясь обнять его целиком, но тут оба почувствовали плач Оокрина. Малышу видимо приснился дурной сон. Оба синхронно вздохнули и решили взять его к себе. Мать на время оставила молодого короля и отправилась из рубки до своей дворцовой квартиры. Успокоила хнычущего и сонного сына и, усадив себе на плечи, вернулась в рубку. Драконы поймали на месте преступления лесного короля. Тот хищно облизывал перемазанный в креме нос. Малыш тут же пожелал так же попробовать крем. Возражения самки нежно прервал Ююм-Дова, наконец слизавший с себя улики своего злодеяния, пообещав пойти на кухню и оперативно сделать ещё крема. Уже на торт. Оокрина угостили кремом из кастрюли и отправились на кухню.

Лесной дракон принялся собирать яйца, молоко, сахар и всё прочее, что впоследствии превратится в дополнительный крем для будущего торта, а его наложница выложила свежий корж, и ждала, когда можно будет доставать предыдущий. Оокрину поручили просеивать муку. Малыш напоминал теперь сверху певчего дракона обсыпанный мукой, но старательно тряс ситом. Возможно, слишком старательно, но старшие драконы были не против, негромко беседуя, пока птенец был занят важным делом.

- Я не буду этого делать, лхани, - вымученно выдал Ююм-Дова, стоявший рядом с чёрной драконой и варивший крем, постоянно его помешивая.

- Понимаю, драа моя. Слишком опасно, - кивнула Ооксия, раскатывая последний корж.

- Уверен, что решение есть. И не одно. Но, однозначно - это не выдёргивание логических вентилей из сознания, играя с Пустотой в рулетку, и моля её о том, чтобы ни один из полутра тысяч, которых нужно убрать, не оказался несущим, – мрачно пробурчал под нос юноша.

Самка ничего не поняла, но реплику вознаградила нежным прикусыванием мягкого зелёного уха Ююм-Довы. Больше она старалась не мешать, видя, что лесной король напряжённо думает. И вообще - её дракон был настолько глубоко погружён в размышления, что Ооксия никогда не видела ранее. И лишь то, что он являлся талантливым псиоником, позволяло молодому самцу делать рутинные дела чисто машинально. Юный король сварил крем, оставил его для своей наложницы и принялся чистить её сына от муки. Оокрин хихикал и жмурился, забавно растопыривая крылышки. Чёрная дракона постаралась создать максимально тёплый ненавязчивый фон для их, по сути, объединённого с лесным драконом, сознания, тепло улыбалась своему патрону, если чувствовала что он мимоходом смотрит. И попутно деловито промазывала коржи кремом.

Лесной дракон чувствовал улыбку и нежность своей наложницы, то, как ластится к нему её малыш, которого он обтирал крылом и силой воли. Запах коржей и крема. И запах её самой, её тепло, что всегда манило его и тепло такой уютной сейчас кухни Ооксии. Он сильнее перешёл на сознание чёрной драконы, разделяя с ней свои чувства и щедро получая обратные эмоции от любящего его существа. Мысль появилась, сформировалась и созрела в его голове окончательно. Она была осознанна одновременно и его самкой, связанной с ним, и совершенно бессознательно она одобрила его идею, инстинктивно уверенная, что это самое правильное, что он может предпринять.

Подросток задохнулся от озарения и в порыве самых искренних чувств потянулся к большой драконе, чтобы глубоко поцеловать её. Ооксия совершенно не ожидала такого, но к большой удаче торта она успела поставить его на стол, прежде чем потеряла голову. Она выронила полотенце, чтобы обнять своего короля. Ююм-Дова целовал глубоко и серьёзно, отдаваясь этому действу от всего сердца. Может это выходило и не особо ловко, раньше он не целовал свою наложницу, но той этого хватало за глаза, чтобы пребывать в блаженстве. С закрытыми глазами два больших существа впитывали и отдавали разделённую друг с другом нежность и пыл своих объятий. Псионики отражали свои чувства другим существам, и близкие моменты вместе с ними были очень яркими. Ююм-Дова был уже очень сильным псиоником, а Ооксия для него была идеальным медиумом. Их пылкая сцена решительно уводила драконов туда, откуда добровольно они вернуться не захотят, но тут послышался недовольный комментарий Оокрина:

- Маама, оота, я думаю, что так торт не делают! Это выглядит весело, но торт стоит на столе. Или я не прав? Он должен настояться? Я обязательно спрошу у паапы!

Смеющиеся драконы разъединились. Мать взяла птенца на свои руки, и лесной король обнял обоих крыльями. Судя по лукавой физиономии поцелуями изумрудного дракончика было не удивить. Но скучать пока взрослые занимались друг другом - он так же не хотел.

- Как скажешь, радость моя. Я сейчас как раз полечу к твоему паапе. Нужно поговорить. Могу взять с собой. Но разве ты не поможешь мааме украшать наш торт? – ласково спросил лесной король, гладя ребёнка за ушками и нежно массируя их хрящи подушечками своих лап. Как и все члены семейства Саам он так же проходил стажировку и в Инкубаторе и в Яслях. Мальчик жмурился и улыбался в ответ на ласку.

- Она неправильно украсит его без меня, - последовал показной вздох хитрого дракончика, - ладно, помогу ей! Паапу увижу попозже. Всё равно он заберёт меня в город после обеда с собой.

На том и порешили. Мать с сыном остались доделывать торт, а лесной дракон вылетел из дворца к столичной набережной в район Золотых Шипов, где в настоящий момент находился его старший царствующий соложник. Икиира пригласила Пернаала Дакини, сумасбродная по меркам обычных городских, чёрная дракона. В отличие от большинства изначальных сородичей эта самка была рафинированной интеллигенткой, умеющей зарабатывать, и обожающей при этом видимую роскошь. Она была очень свободных взглядов и не очень котировала самцов. Что не помешало завести ей в своё время двух уже ставшими взрослыми сыновей неизвестно от кого. Пернаала была разумно щедрой и являлась крупнейшим меценатом в Драхескаре. Владела мельницами, пекарнями, садами и небольшим флотом из огромных рыбозаводов, барражирующих на юге материка. До кучи - являлась редкой чёрной драконой из живущих в столице, не вступившей в клан Ооксии. Хотя это было объяснимо: эксцентричная аристократка принадлежала к куда как более древнему благородному семейству. Что не помешало ей вложить в строительство квартала чёрных драконов нового племени добрую пятую часть от суммы общих пожертвований. Ююм-Дова знал, что увешанная украшениями, эта хрупкая на вид небольшая чёрная дракона хотела использовать набережную перед Величайшей для основания подводной водорослевой фермы, но не был уверен, что Икиир одобрит идею. И дело было не в том, что фактория испортит внешний вид набережной, тут юноша был уверен, что хозяйка подойдёт к строительству объекта максимально творчески и её архитекторы впишут все постройки в общий ансамбль строений и декора на побережье. Но собственно большой город драконов, по сути, находился высоко на скалах, и до берега было примерно с полсотни хвостов. Были ажурные лестницы, по которым можно было спуститься, что было не быстро, а внизу мрамор набережной лизали седые пахнущие водорослями и сыростью сине-изумрудные неприветливые волны. Горы, где строили столицу, с военной точки зрения и географии были выбраны идеально. Рядом было морское сообщение в виде портового района с его гигантскими причалами - морскими и воздушными. Высокий скалистый берег прекрасно укрывал городские башни с орудиями и сам дворец от воздушных атак и делали невозможными атаки с земли и с моря. Но вот о наличие пляжей, разумеется, никто не думал. Дно океана у столицы было очень неудобным для купания, а холодная и часто не очень хорошо пахнущая морская вода не способствовало желанию пройтись по набережной лишний раз. Район Золотых Шипов соседствовал с Портовым районом. В нём находился роскошный дворец Пернаалы, где однообразная, унылая и неуютная, хоть и облицованная прекрасным мрамором, набережная под жилыми кварталами, раздражала любящую красивые или хотя бы - практичные вещи, богатую дракону.