Весна
Далее она дала ему стакан с водой. Мужчина послушно взял его в руку.
- Ты должен, во что бы то ни стало удерживать его в руке, - объявила принцесса, - теперь смотри. Ты хорошо знаешь меня, это твоё преимущество. Опирайся на эти знания, не стесняйся. В реальных схватках между псиониками решает даже одно выигранное мгновение. Если не можешь одолеть – тяни время. Твой противник будет тратить энергию в любом случае и всегда есть вероятность, что выдохнется первым.
Скоонджа согласно опустил веки. Её внушающий голос сейчас напомнил ему лекции Саам. Он имел честь потратить время Матриарха на несколько часов обучения. Хоть правящая евлужианка внешне не подавала виду, но из-за авантюры своей дочери и мужа за Скоонджу сильно беспокоилась. И пыталась помочь.
Икииса села напротив него, так же на попу, подвернув хвост под себя. Сначала очень нежно коснулась его сознания, безмолвно спрашивая его о готовности. Чёрный дракон выдохнул и так же молча согласился. Его нежные ответные эмоции для девочки представлялись сладким терпким горячим кофе. На секунду она пожелала бросить то, что они начали, но переборола слабость.
Принцесса отстранённо посмотрела на своего телохранителя. Скоондже сразу стало неуютно от такой перемены, но он был готов ко всему, крепко держа стакан. Вода в нем время от времени покрывалась рябью. Зелёные глаза молодой пернатой драконицы немного сощурились наполненные силой. И по лапам, спине и крыльям пошло покалывание. Самец понял, что нападение началось, и оно было крайне щадящим, давая ему возможность хотя бы показать, что он может противопоставить ему. Он разумом объял своё тело целиком в мельчайших подробностях. Это было непривычное чувство и весьма неприятное для разума, собирающего в себя слишком много информации от всего драконьего тела. Но это позволило ему локализовать источник влияния и решительно вообразить блок найденного пролома при помощи воли. Секундная вспышка радости в зелёных глазах стала ему лучшим призом. Впрочем, зрение его юной учительницы тут же стало бесстрастным. Но болезненные мурашки он победил.
Дальше влияние стало более грубым, охватывая слишком большую площадь его сознания. Воля дракона-ангела морем омывала остров его разума, захлёстывая волнами всё выше и выше. Но он знал это море и любил его и воспитывал сам. Он был отважным капитаном в нëм и штормов не боялся. Скоонджа сосредоточился на фигуре перед ним, неосознанно вытянув крыльевые пальцы в сторону девушки. Той, которую он любил, и теперь пытался предугадать, что она от него ждёт. Она перебирает волей каждую его мышцу, неосознанно нежно гладя своего самца, подбираясь к лапе держащей злополучный стакан. Принц чёрных драконов понял, откуда ждать следующей атаки и сосредоточился на отзеркаливании попыток управлять его конечностью, распределяя псионическое воздействие равномерно по своему телу. Но подросшая Икииса была уже очень сильна, и со вспышкой в голове, дракон пришёл в себя уже лежащим на спине. Стакан валялся рядом, а дракон был облит водой. На него смотрели испуганные зелёные очи, но он тут же заключил свою маленькую самку в объятия, мгновенно этим успокаивая. «Ты крут» - пробормотала она ему в крыло, куда спрятала мордочку, - «Но лучше так не делай внатуре. У тебя ёмкости не хватит против любого приличного псионика»...
Это было почти в самом начале его необычного обучения. И сын своих упрямых родителей принял бой, в котором не было шансов победить. Плетя кружево из аркан, псалмов и мыслей он собирал ментальную защиту, одновременно пытаясь читать противника. Леди Дзиина не понимала, что он делает, пока потрясённо не осознала, что он сам сканирует её. Это была не боевая разведка, да и вообще нормальной техникой «это» язык не поворачивался назвать, но это делало существо к совершенно для этого не предназначенное. Скоонджа понимал, что надолго его не хватит и постарался использовать все, что узнал за это время, возводя максимально сложную крепость вокруг своего разума. Конструкция грозила развалиться, у юноши не хватало внимания и концентрации удерживать весь массив данных под контролем, но он упрямо городил всё больше и больше.
Удары воли пси-самки желающей обольстить его, в отличие от нежной Икиисы были вполне настоящими. И могучими. Он парировал их, но его мысленный замок, состоящий из тезисов, шарад и головоломок стал разрушаться, погребая под своими руинами и солдат олицетворяющих его разум. В голове пойманной рыбой забилась боль, в ушах адски гудело.
Красивая и статная лесная самка была сильно удивлена довольно уникальной реакции от молодого чёрного дракона. Дзиина весьма любила играться с теми, кто зачастую видел в её сородичах лишь пищу. К тому же они в основном были значительно активнее в ложе чем лесные самцы. Но вместо того чтобы восторженно заключить её свои объятия принц щурился, дрожал на всех четырёх лапах и героически сопротивлялся вполне боевому псионическому воздействию. Поражённая самка быстро поняла, что если она продолжит, то нанесёт непоправимый урон сознанию гостя. С фатальными для себя последствиями в будущем. И сбавила ментальный напор, понимая, что уже проиграла, но чисто машинально делая упор на внешние позы, жесты и выражение своей очень милой мордочки. Но наполовину оглушённого в основном собственной, варварски нагромождённой защитой, самца, красота этой самки действовала, после всего произошедшего очень слабо.
Слишком сложная для недостаточно подготовленного сознания оборона рушилась, не иллюзорно угрожая забрать с собой и разум юноши. Глаза заволокла тьма, прельстивая фигура женщины окончательно исчезла из виду, Скоонджа впал в странный болезненный полутранс:
«Кто я?..»
«Я – дракон».
«Я – дитя Великой Праматери… из тех, кто были рождены в беспорядке материи и стали первыми в своём роде».
«Я должен наслаждаться хаосом, что основа моей драа, согласно заветам Маамы…. Но я презираю бессмысленное разрушение, что несут в себе изначальные стихии…»
«Меня манят те, кто созидают… и среди величайших из них я нашёл свою любовь».
«Я – дракон. Но я стал больше, чем просто стихийная воля хаоса, облечённая Праматерью в форму, ибо в свою очередь я забрал сердце той, кто никогда бы иначе не посмотрела на род мой больше чем с простым любопытством».
«Я – Скоонджа, принц Падшего Камня, ученик великого чародея Икиира, его супруги Саам-Доны, Матриарха. И их прекрасной дочери, что станет супругой моей! Тебе не одолеть меня».
Самец выпрямился и открыл свои глаза, выглядевшие пьяными, на какое-то время вынырнув из ослабшей псионической мары, и выпалил:
- Розовый цвет выставляет вас в очень глупом виде. Вам следовало бы попросить великую леди сменить вашу униформу! А ещё следует поменять посуду в буфете! – безапелляционно заявил он.
Гувернантка растерялась от неожиданных и нелепых заявлений. Натиск тут же сошёл почти на нет, и в один момент, сосредоточившийся молодой дракон продолжил обманчиво мягким голосом, несмотря на резкую пульсирующую боль в голове:
- Леди Дзиина. Вы очень умная женщина. Вы же понимаете что это насилие. И у него будут гарантированные последствия. Я вас всегда прощу – вы уникальная лесная дракона, а я всегда уважал незаурядных существ. Но насчёт Матриарха я не уверен. И что важнее я уверен, что вас не простит её дочь.
Чувствуя слабость во всех конечностях, дракон рухнул в ложе. Дзина-Ти напирать перестала и теперь внимательно слушала. Что полностью устраивало измученного пси-обороной гвардейца.
- Я не думаю, что вы знакомы с её бабкой. Аам-Дона умна, сильна, прекрасный стратег и тактик, экономист и политик. При этом она мстительна, властолюбива и деспотична. Как бы я не любил Икиису, должен сказать, что многое из её характера она унаследовала. Я решил посвятить свою жизнь воспитанию принцессы, дабы все плохое в её внутренней сути оставалось в небытие, а всё хорошее – шло в рост. Подозреваю, что владыка Икиир это давно понял, и в его лице я получил могучего союзника. Вроде как даже получается. Икииса в любом случае узнает о произошедшем здесь, независимо от финала этой сцены. И, к сожалению, я уверен, что она не оставит это без последствий. Так же – независимо от того как завершится эта сцена.
Дрожащий всем телом дракон, которому становилось всё хуже, произнёс речь максимально тепло и мягко. Со стороны это казалось беседой старых добрых друзей. Карие глаза леди Дзиины-Ти внимательно смотрели на собеседника с лёгким одобрением.
- У нашего Матриарха отменный вкус, - туманно заметила она, улыбнувшись, - Вы правы, Ваше Высочество я дважды совершила ошибку, недооценив Вас. Что, честно говоря, даже приятно. Обычно самцы… более предсказуемые.
- В Вас, миледи, я увидел множество талантов. Но, к сожалению, мои собственные слишком жалки, дабы противостоять вашим чарам, - вымученно улыбнулся молодой дракон.
- Скоонджа. Не будь глупым, - смеялась она зачаровывающее, очень милым низким голосом, - ты единственный встреченный мною за всю жизнь чёрной дракон, а я… видела их немало, который в принципе, смог не просто защищаться от меня - но даже сделать это относительно успешно.
Тот почти уже не слышал комплимента, постепенно теряя сознание. Краем утекающего в туман внимания он почувствовал, что его голова лежит на упругих коленях гувернантки. Носом через ткань фартука он упирался в ложбинку между её сосцами. Нежные лапы засветились ясным голубым сиянием и сосредоточившаяся в разы сильнее, чем во время обольщения, женщина возвращала корабль его разума в спокойные воды. Головная боль резко пошла на убыль, дрожь прекратилась, сменившись жаром. В значительной мере - от осознания, куда его повернули носом.
- Я всё-таки сделала, так как любит делать твоя избалованная принцесса, - фыркнула леди и продолжила, - я приношу Вам свои извинения, принц Скоонджа, что сын непокорной Скооли. И в качестве малой компенсации за причинённые неприятности, я вылечу Вас от последствий вашей собственной, не самой удачной - защиты.
У Скоонджи не было сил поднять голову. Да и место было не самым дурным для самца, если уж так рассуждать. Впрочем, затягивать пикантную сцену Дзиина не собиралась и с заклинанием «феретрейт пуувер хена» влила в мужчину немного внешних сил. Юноша наконец оторвал голову с тёплых ног женщины и снова сел в ложе ровно.
- И да, принц Скоонджа, - насмешливо заметила гувернантка, вставая, - я знаю Аам лично. И с вашей оценкой её достоинств полностью согласна. Хорошего вам сна. И поверьте, о, мой великий пси-воин, я найду способ извиниться и перед вами и перед вашей девочкой...
Необидно хихикая, она вышла, тихо закрыв за собой дверь. Мужчина почти сразу заснул мёртвым сном, чтобы проснуться, когда уже вечерело от нежного, но явственного касания к виску. Он удивлённо открыл сонные глаза, дабы увидеть гувернантку, лично прикатившую ему тележку с ужином. Голова уже не болела, и в глазах не рябило. Возможно, прежде чем его разбудить она ещё раз проверяла состояние принца и лечила его. Он поблагодарил её, а она очень необычно и привлекательно улыбаясь, пожелала ему крепкого сна после ужина и доброй дороги ждущей его с раннего утра. После чего снова оставила его в одиночестве. Скоонджа смёл все, что ему принесли, запивая тарабарским вином. После чего по совету Дзиины – снова лёг спать, заснув уже куда более здоровым сном. День у парня вышел так себе, но по большому счёту дракон был собою доволен. Он убедился, что его нетрадиционное обучение не просто развлечение для королевской семьи, но и вполне приносит реальные плоды.
Ему приснилась шаловливая Дзиина, но совсем без формы горничной – во всей своей природной красе. С неё не станется сменить ему сон, конечно. Но серой птицей всё затмила другая мысль: откуда эта женщина, бывшая матриарх, далёкого от его родного дома, гнездовья лесных драконов, знает про его мать?
5. Драконы подземелий
В абсолютной темноте было слышно приглушённое капание воды. Воздух был спёртым и влажным, но для дыхания годился. Два дракона, самка верхом на самце, спокойно стояли на месте, анализируя пространство вокруг, и активно обмениваясь информацией между собой. Матриарх почувствовала нечто неправильное в их переходе, но место было именно тем, что им было нужно и отвлекаться было недосуг. Аарко чувствовал земную породу вокруг них, Саам искала живых существ. Через несколько минут опытные драконьи владыки составили более-менее стройную картину того места, где они очутились.
Они находились в близости к бывшему нефтяному месторождению, в котором по каким-то своим причинам нефть опустилась гораздо ниже, оставив массу карстовых полостей. Местные обитатели объединили природные пещеры при помощи рукотворных. У них для этого было много сотен лет, и драконы прекрасно умели рыть. Были остатки и газа, но видимо его забрали на подпитку кристаллов маны уже очень давно, почти полностью. Учитывая, насколько тщательно было всё вокруг перерыто в этих верхних уровнях и дочиста собрано - аборигены не могли похвастать обилием ресурсов.
Примерно в двухстах-трёхстах хвостах от этого места в гранитной породе был схоронён огромный рунный камень-зеркало. Это был добротный охранный артефакт, исправно работающий, но безнадёжно устаревший, и для супруги чёрного дракона особой проблемы не представляющий. Древнее - не значит лучшее. Следующий от него находился уже в двух килохвостах от драконьей пары. Но телепортация с нижних уровней на поверхность при этом была сильно бы осложнена за счёт множество магических устройств и заклятий, которые видимо активно применяли местные. Возврат обратно желательно было осуществлять или примерно в месте их появления, или, как предположил чёрный дракон – отойдя подальше от поселения, вдоль подземной реки, что проходила ниже пришельцев.
Саам навскидку предположила, что под ними находится около трёх сотен драконов. Причём некоторые из них были весьма в плохом состоянии, из чего делался вывод о том, что в их обществе равенством и не пахло. Для более тщательного анализа необходимо было быть гораздо ближе. Женщина погладила мужа по чешуйчатой шее, и он уверенно в кромешной тьме двинулся вперёд. Его ноздри трепетали, обоняя подземные запахи: почвы, влаги, остатков давно ушедших природного газа и нефти. Чёрные драконы не боялись быть заваленными. Взрослый изначальный дракон мог вырыть себе за полчаса камеру с достаточным для выживания объёмом и после этого прорыться в любом желательном ему направлении, обходя особо прочные препятствия на пути. Стихийные маги препятствий под землёй вообще не знали. Певчая дракона, разумеется, была не настолько приспособлена для подземного существования, но со своей силой и энциклопедическими знаниями матриарху в любом случае родная земля оставалась добрым другом. Ну а вместе супруги, мысленно обнимая друг друга, не боялись вообще ничего.
Владыки спустились по уже рукотворным шахтам ещё где-то на двадцать драконьих хвостов ниже и услышали посторонний шум. Они снова превратились в неподвижную статую. Теперь уже мужчина через свою самку читал пространство рядом с ними. Их объединённое сознание увидело молодую измождённую дракону. Судя по её обрывочным мыслям, это была ученица местной шаманки. Её разум был несколько повреждён, мысли путались, терялись. В них преобладал страх. Перед своей хозяйкой, старой шаманкой, что отругает, если она не соберёт достаточно мха. Перед самцами-воинами матриарха, что могли силой овладеть ею, если она не будет достаточно осторожна. Её считали чудаковатой и местные относились соответственно. Перед бездушными пещерами, в которых она была вынуждена бродить в полном одиночестве пытаясь найти хоть немного реагентов в пещеру шаманки. Если её завалит - собственных сил ей не хватит и на помощь никто не придёт.
«Она мне подойдёт». Мысль Саам, ставшая общей для пары. Аарко кинул на себя сложным жестом вуаль мастерства Воздуха и абсолютно бесшумно двинулся навстречу потенциальной жертве. Обойдя несколько поворотов, они вышли к самке вплотную. Саам подняла переднюю лапу, спрыгивая с мужа. Местная даже не успев понять что происходит, погрузилась в сон. Оседающую дракону далеко не слабая матриарх взяла в свои когтистые руки и положила на спину Аарко. Владыки решили отнести её повыше, примерно к точке их появления. Там Аарко быстро выжег небольшую камеру, после отчистив её от мусора. Саам же отойдя немного от мужа, по карстовой пещере, вырезала подходящий кусок гранита, там, где его заприметили, когда шли в первый раз, и обтесала его в драконово ложе. Поделие, вытесанное наспех было довольно грубым и, разумеется – холодным. Но Аарко начертал руны на нём, его супруга вставила камень с маной из своих запасов, и холодный гранит стал медленно теплеть. В первобытную «кровать» уложили свою добычу. Саам, улёгшись поудобнее, стала основательно перебирать память аборигенки и считывать её состояние. Чёрный король, тем временем организовав голубоватый волшебный свет, принялся готовить походный обед на двоих. Предусмотрительные драконы взяли с собой провизии на неделю, с погодой в Северных Горах шутить не стоило. А ювелирные украшения высших драконьих владык позволяли переносить очень многое.
Наконец Саам легко выдохнула и ушла к мужу, который грел на костре сухпаёк с бараниной. Запах стоял весьма вкусный, и так, в сполохах от огня, маленькая рукотворная камера выглядела уютней, чем есть на самом деле. Аарко укрыл супругу крылом, та прильнула к нему всем своим телом и затихла, принявшись неспешно раскрывать своему самцу, по воспоминаниям аборигенки, всё печальное бытие этих драконов. Чёрный владыка грел обед и задумчиво глядел на огонь, впитывая то, чем делилась с ним его зазноба.
Древняя самка вечно недовольная, разочарованная в своих драконах, но по-прежнему с сильной волей, подавляющей окружающих. Она давно пережила свой век, но продолжала жить, не смотря ни на что. Престарелую Моосоль никто не любил, но её боялись и понимали, что без её магии выжить будет практически нереально. Она пережила и бабушку, и мать Чиитсы - как звали пойманную дракону. Подобное добавляло уважения подземному матриарху среди местных, убеждая их в том, что она предназначена направлять гнездовье.
Матриарха охраняли её богатыри. Чёрные наглые самцы, питающиеся лучше других и благодаря постоянным тренировкам до сих пор сносно летающие. Они ни сколько охраняли старуху, сколько выполняли её поручения и были фактически стражей решающие вполне бытовые вопросы. Для них всегда было саламандровое мясо, хоть и не сильно много, и лучшие из пещерных грибов выведенных Моосоль.
Самка никогда не была в пещере Совета и в комплексе, что был за ней. Там находились покои владычицы её слуг и богатырей. Там же была небольшая ферма саламандр, а значит – и выход к реке лавы. Все драконы попроще жили в огромном подземном зале, по стенам которого были вырезаны пещеры. Они были примитивными, в одну камеру, в основном довольно грязными. Это оставляло привычную самку равнодушной, но супруги, разумеется, нашли это отвратительным. Большая шестиконечная звезда, наверху куполообразного свода, поливала всё внизу тёплым, почти солнечным светом. Драконы охотно бывали на своей главной площади. Подобная магия была жертвенной и подпитывалась душой и волей зачарователя. Уважения к весьма нелицеприятной Моосоль у обоих супругов изрядно прибавилось. Как бы всё ни было - её драконы продолжали быть её. Освещение остального гнездовья было довольно скупым, в основном это были небольшие фонари со спящими духами огня собранные женщинами гнездовья и зачарованными матриархом и старой шаманкой.
Последнюю звали Ээдис. Она была, видимо, примерно одних веков со своим матриархом, но будучи весьма неплохим шаманом, выглядела не настолько плохо как повелительница, которая магом была не самым выдающимся. Однако мучилась от груза накопленных за долгое время хворей. Она была жёсткой и строгой, но по-своему заботилась о Чиитсе. Не совсем душевно здоровая самка была по-прежнему жива благодаря ей. Она даже пыталась научить довольно бестолковую женщину основам алхимии, врачевания и общения с духами. Пусть и вбивая грубо и так невеликие знания подземелья, но делая ученицу хоть как-то полезной для гнездовья. А значит – давая ей билет в будущее.
Супруги задумались крепко обнявшись. Нужно было переварить полученную информацию и составить план действий. Какое-то время внешне неподвижные драконы сидели, держась друг за друга, но через какое-то время, пообедав, Саам принялась лечить пойманную, в первую очередь - от хронического истощения. Аарко же отправился к месту, где они телепортировались. Освещением он снова не пользовался, прекрасно ориентируясь под землёй. Свет был больше необходим пернатой целительнице, которая приводила измождённую самку хотя бы в подобие нормальности. Через полчаса чёрный король был на месте. Там - на полу, он выжег фамильную руну Донов, к которым теперь принадлежал, и впечатал в её середину один из кристаллов Силы, превращая место в небольшой, но довольно эффективный пси-маяк. Аарко не был псиоником, но обладал прекрасной сбруей супруга Матриарха, что делал прославленный мастер Беериди, а зачаровывала Саам лично. Усиленный ею и созданным маяком он мысленно дотянулся до Икиира. Тот спал, но проснулся моментально. Такие вызовы никогда не игнорировались. Чёрный дракон успокоил золотого и вкратце поделился тем, что они с Саам выяснили. Спросил совета. Икиир молчал какое-то время. Одобрил решение Саам, но так же предложил занять место одного из самцов и самому Аарко. Это позволило бы лучше контролировать ситуацию и прийти на помощь их евлужианке, если дела поскользнутся на собственном хвосте.
«В любом случае, боюсь, вам понадобится и внешняя помощь. Я передам полномочия Фаацину, а сам передислоцируюсь к вашей поверхности. Возведём временный лагерь, укрою куполом. Уверен, что вам внизу понадобятся и ресурсы и медикаменты. И хоть не хочется думать о худшем варианте, но, возможно - что и гвардия матриарха. На это всё понадобится пара месяцев. Я так понимаю, на балу отдуваться придётся твоей младшей супруге, мой дорогой Аарь» – Улыбка Икиира чувствовалась даже сквозь огромное расстояние.
«Джииджи справится, она любит играть роли, да и остальные её не бросят» - мысленно усмехнулся чёрный владыка в ответ – «Хотя, да, ей будет тяжко в этот день».
«В добрый вам путь. После своего прибытия я настрою нужное оборудование, чтобы можно было находить вас на любой глубине», - напутствовал золотой король.
Через Аарко чародей умудрился послать мысленный поцелуй их общей супруге. Саам оценила изящный финт, и так же используя загоревшегося чёрного дракона, вернула столь же нежное прикосновение своему Первому супругу. Вовсю запылавший Аарко был явно не готов становиться драконьим купидоном.
Закончив беседу, владыка снова отправился вниз к Саам. Дойдя без приключений до супруги, он обнаружил в камере двух абсолютно одинаковых черных драконы. Хотя – нет. Та, что сидела, выглядела гораздо здоровее.
- В виде Тваамеи ты нравилась мне больше, - усмехнулся дракон. Жена прильнула к нему. – Это же тоже копия с кого-то?
- Вовсе нет, - огорошила Саам мужа, хихикнув, - Тваамея - моё имя среди бурых. И в гильдии я действительно регистрировалась у тарабарцев. Ты по-прежнему недооцениваешь нас всех. У формы Тваамеи есть генетические отец и мать, пусть даже они об этом не в курсе. Я бы прошла любую твою проверку. И, да - я заканчивала собственную академию, которую же и построила. У меня диплом инженера-учёного.
- Этим занимался Птеерос, - мужчина лишь удивлённо покачал головой, - но, теперь думаю, у него в любом случае не было шансов докопаться до истины…
Немного подумав, дракон молча восхитился умом своей жены. У него загорелась морда и шея, и он тихо сказал:
- Я рад, что ты есть, Саам Дона. Моя жизнь без тебя была неполной…
Матриарх на секунду хотела съехидничать про младшую супругу её мужа, но губить нежный момент не пожелала.
- Я счастлива тому, что ты рядом, Аарко Дон. Без тебя я никогда не буду цельной…. Жаль, что Баал не дарит нам птенцов…
- На Баал надейся, а крыльями работай, - весело фыркнул самец, - надо больше стараться!
Загоревшаяся Саам вновь поцеловала мужа. Вздохнула про себя. Хоть и она, и самец принадлежали к драконам, но разновидности таковых зачастую отличались кардинально. И все варианты, которые она просчитывала, её не устраивали. Матриарх хотела гораздо лучшего своим детям, и она принадлежала к тем немногим драконицам, которые были в состоянии это сделать. Поэтому, невзирая на сверхсложность генетического проектирования и программы роста, что требовалось сотворить, она упрямо и методично искала приемлемые решения. Хоть это и выходило небыстро. Попутно снова принявшись тренировать своё тело под деторождение Донов, выделяя на это и так небольшое свободное время.