Прокси
Хотелось в это верить.
Явления и ривилы. Помимо креста на макушке, только они все еще напоминали ему, что он носитель. Алекс тяжело вздохнул. Была еще, конечно, защита. Но он до сих пор не решил, благо это или проклятье.
Дурацкие правила!
В порыве злости Алекс пнул правой ногой лежащую на камнях шелковицу — и тут же пожалел. Вместо того, чтобы отлететь в сторону, плод лопнул, обдав пальцы липким фиолетовым соком. Защита и не подумала сработать. Ну конечно.
— Черт, — уже вслух выругался он. Пятно расплывалось и темнело, с каждой секундой все больше напоминая свежий синяк. — Черт!
Нельзя было даже свалить все на невезение. Скорее его собственную глупость. От нее даже прокси защитить не мог. И синяк прослужит напоминанием о ней еще как минимум неделю. Сок шелковицы держался стойко и плохо отмывался. По телу пробежала волна раздражения — Алекс едва удержался от того, чтобы еще раз не пнуть землю. Не найдя выхода, волна вернулась к своему источнику — правилам.
Кто вообще придумал этот родительский контроль? Что за глупость? — думал он, ускоряя шаг. Синяк избавил его от страха. Позволить кому-то решать, как он сможет использовать свой прокси, а как нет. И кому?
Этому?!
Алекс сделал еще один решительный шаг, почти прыжок, и минное поле осталось позади. Там же хотелось оставить и обиду. Он остановился и шумно выдохнул.
Алекс прекрасно знал ответы на все эти вопросы. Да, отец его бесил, но какие у него были варианты? Остаться под призором Церкви?
Нет уж, — он медленно двинулся вперед. Выбирая из двух зол, он предпочитал привычное. Это не было его Выбором. Просто чойсом.
Он перешагнул через бордюр. Нога опустилась на твердый асфальт.
Тем более до конца его заточения в этой глуши оставались считанные дни. Нет, считанные часы. Он скрестил пальцы на руках — по крайней мере в это хотелось верить.
Этой ночью его ждет Откровение.
При мысли об этом Алекс мечтательно улыбнулся. Не обычные ривилы, которые каждую ночь расхваливали носителям продукцию Proxy Inc, но Откровение. Оно должно было навсегда изменить его жизнь. Но в первую очередь — дать доступ к предстоящему Циклу.
Он станет избранным. С этого и начнется его путь к настоящему бессмертию. Не такому, как у мамы, — даже мысль о ней не смогла испортить ему сейчас настроение. Его Выбор будет другим. И бессмертие тоже будет другим.
Хорошая память, устойчивое ядро прокси-личности и, конечно же, возможность реинкарнации. Миллионы человеческих жизней, записанных прокси уже после Зиона, станут доступны ему. Так же, как и его жизнь станет доступна другим бессмертным. Чем не повод прожить ее на максимум?
Он почувствовал, как внутри него разгорается радость, сжигая остатки боли, тревоги и злости на отца. Отца, спокойно повторил про себя Алекс. На пороге Откровения так уж ли важно, как его называть?
Впереди уже виднелась остановка. К ней он и шел. Именно отсюда кар увезет его… куда?
Алекс не знал точно. Но это было не важно. Главное, что отсюда.
— Завтра, — решительно произнес он. — Это точно случится завтра.
Глава 3 Остановка
Алекс сидел на остановке, скрестив ноги под скамейкой, и ждал. Он приходил сюда, когда жизнь с отцом казалась ему совсем невыносимой. В последние дни это случалось все чаще. Практически каждый день.
Остановка была его убежищем, его храмом. Она словно принадлежала той жизни, к которой он мечтал прикоснуться. Алекс прислонился спиной к задней стенке — и тут же лишился зрения.
Блик от висящего сбоку глянцевого плаката Proxy Inc ударил ему в глаза. Он отодвинулся в сторону, спасаясь от слепящего света. Изображенный на плакате Прокси следил за ним испытующим взглядом. Глаз не было видно — лицо мужчины скрывала тень. И все же в нем читалось желание.
Алекс просто это знал.
Желание Прокси.
«Вечность — твой Выбор!»
Конечно, это было написано внизу плаката. Но смотреть туда не было никакой нужды.
Алекс знал эти слова наизусть.
Как и те, что были написаны на плакате снаружи остановки.
«Да будет Свет!»
И правда, — подумал он, потирая правый глаз. Перед ним до сих пор плыло оранжевое пятно.
Впрочем, сегодня он пришел сюда не за этим. Остановка была и способом убить время. По дороге вдоль нее изредка проезжали кары. За рулем у них никого не было, впрочем, как и в салоне. Его это не удивляло. Кто захочет ехать в такую глушь?
Кары ехали сами по себе, ведомые лишь алгоритмом. На главной дороге поселка можно было встретить три типа каров.
Личные кары, доставлявшие себя будущему владельцу. Их можно было время от времени встретить даже в их глуши. Если почему-то алгоритм выбирал для них именно эту ветку маршрута.
Почему-то, — Алекс криво усмехнулся. Он был практически уверен, что причина скрывалась в возможности ехать по трассе с максимальной скоростью. Что в переводе на язык каров означало — с максимальной энергоэффективностью. Прокси забытое место, такое как этот поселок, подходило идеально — ни людей, ни сложной регуляции.
Впрочем, забытое не полностью.
Подтверждением тому были грузовые кары. Алекс не знал, как именно алгоритм узнавал о том, что в поселке живут носители. Но факт оставался фактом. Кары доставляли продукты и товары первой необходимости на склад неподалеку. Оттуда их можно было забрать, заплатив кредитами прокси.
— Можно было бы, — мрачно поправил он себя, — если бы не родительский контроль. Отец настаивал на том, чтобы Алекс ел домашнюю еду. Но Алекс был принципиален. Живот грустно забурчал.
Не важно.
Другим подтверждением присутствия Прокси была эта остановка — все еще пустое обещание третьего типа каров. Он осторожно скосил глаза на висящий сбоку плакат, словно опасаясь, что свет снова нападет на него. Но свет бездействовал.
«Вечность — твой Выбор!»
Алекс скривился. Если бы кого-то интересовал его Выбор, его бы здесь не было. Но, пока он не получит Откровение и не пройдет Цикл, ему были доступны лишь базовые чойсы. Ничего, успокоил он себя мысленно. Скоро, уже совсем скоро.
Он с надеждой посмотрел вдаль, словно и вправду ожидая увидеть там черно-белый силуэт публичного кара. Кара, который завтра увезет его отсюда. Естественно, его он не увидел. Зато увидел кое-что другое.
К остановке на большой скорости приближался новенький красный Maxwell.
Алекс резко вскочил на ноги — один из шлепанцев, не выдержав такой прыти, улетел под скамейку. Нет времени поднимать — счет шел на секунды. Он сбросил второй и голыми ногами, перепачканными шелковичным соком, пошлепал на середину дороги.
Одинокая фигура в одних шортах и футболке стояла посреди дороги, повернувшись лицом к приближающемуся на всей скорости кару. Алекс представлял себе это очень живо.
Он положил руки на пояс и немного подсогнул колени, словно ковбой, готовящийся к стрельбе. Кар на всей скорости несся по направлению к нему. Еще десять секунд — и столкновения было бы не избежать.
Рано.
Время будто замерло.
Девять. Пыль и листва, подхваченные ветром, перелетели через дорогу.
Восемь. Кар неумолимо приближался.
Семь. Руль в салоне кара дернулся, корректируя курс.
Шесть. Рано. Кроме них на дороге не было никого. Только он и кар.
Пять. Алекс самодовольно ухмыльнулся.
Четыре. Пусть винит Прокси, что их пути пересеклись. Победителем из этой схватки выйдет только один.
Три. И это будет он.
Два. Мотор Maxwell’а гулко взревел.
Один.
Пора.
Внезапно Алекс выбросил вперед руки с оттопыренными средними пальцами и закричал во весь голос:
— Катись!
Секунда.
Визг стирающихся тормозов заглушил рев мотора. Воздух наполнился запахом жженой резины. Кар резко затормозил и замер буквально в метре от Алекса, словно упершись в невидимый барьер.
— То-то же, — назидательно произнес Алекс и рассмеялся во весь голос.
Заливистый смех разнесся по пустой улице. То, что единственным свидетелем его триумфа был пустой Maxwell, Алекса не смущало. Он смотрел на кар с победным выражением лица. Тот потерял большую часть своего великолепия и выглядел… пристыженно, что ли. Словно собака, поджавшая хвост перед хозяином.
И этим хозяином был Алекс.
Эта игра никогда не наскучит, — подумал он и, продолжая улыбаться, пошлепал обратно в сторону остановки. Стоило ему уйти с проезда, как кар снова пришел в движение и вскоре растворился на горизонте.
Вернувшись на остановку, Алекс вновь занял место на скамейке в ожидании новой жертвы. Шлепанцы он решил даже не искать. Он не планировал возвращаться домой раньше захода солнца. Отец был категорически против таких игр и, возможно, именно поэтому они так ему нравились.
А значит, горе тому, кто попадется ему на пути.
Алекс двинулся обратно, когда уже совсем стемнело. Отсутствие света его не пугало. Местные дороги он знал, как отче наш, и к тому же сам буквально светился от радости — охота прошла успешно. К утреннему счету прибавился еще один Maxwell. Жертв могло быть и больше…
Нет, не могло, — тут же возразил он себе.
Игры с грузовыми карами были слишком рискованны. Защита, конечно, спасла бы его от удара, но не от последствий. Свою собственность Proxy Inc оберегала куда более ревностно и обязательно сообщила бы отцу, затей он подобное.
Нет уж. В памяти все еще была жива прошлая выволочка. Не хватало еще все испортить перед самым Откровением.
«Перед самым Откровением», — поймал он себя на мысли. Ему нравилась эта уверенность. Конечно, гарантий того, что оно случится именно этой ночью у него не было.
«Верь и тебе воздастся», — вспомнились ему мамины слова. И Алекс предпочитал верить. А следовательно, рисковать в меру.
Отец относился к тому редкому типу людей, что всерьез опасаются сбоя в защите прокси. Если верить мелкому шрифту на рекламных плакатах, вероятность сбоя была меньше одной на миллиард. Что делало охоту безопаснее, чем поход в парк аттракционов. Да, случаи бывали. Но что за игра без риска?
Однако доказывать отцу что-то было бесполезно. Алекс прекрасно знал это, поэтому милостиво исключил грузовые кары из своих целей. Но личных каров это не касалось — он хищно оскалился. Дубль был более чем достойным поводом для радости.
Погруженный в эти мысли, он и не заметил, как подошел к дому. Тот встретил его потухшими глазницами окон — полной противоположностью горящим глазам Алекса.
Спит, — радостно подумал он. Общаться с отцом ему совершенно не хотелось. Он на секунду замер в нерешительности. Это была его последняя остановка перед новой жизнью. Ободряюще улыбнувшись самому себе, Алекс открыл дверь и вошел внутрь.
В нос сразу ударили затхлость и духота. После приятной вечерней свежести уличного воздуха контраст ощущался особенно резко.
Нужно не забыть проветрить перед сном, — подумал Алекс. — Напоследок.
Свежий воздух был важен для хорошего сна. И, возможно, мог помочь приходу Откровения. В животе требовательно заурчало. Ужин бы тоже не помешал. Алекс вдруг осознал, что весь день почти ничего не ел, если не считать утреннего кофе с крекерами да нескольких яблок, сорванных неподалеку от остановки. Пил он, впрочем, достаточно — по всему поселку стояли уличные колонки. Но вода лишь ненадолго приглушала голод. И сейчас тот был просто зверским. План сложился быстро: перекусить и спать.
В коридоре царил непроглядный мрак. Почти на ощупь Алекс начал пробираться в сторону кухни. Игнорируя все его старания идти тихо, деревяшки предательски скрипели. Мысленно проклиная все это старье, он почти миновал свою комнату, как вдруг из кухни раздался глухой голос:
— Можешь не прятаться, я не сплю.
Алекс замер на месте. По коже пробежал мороз, словно от порыва внезапного ветра — и огонек хорошего настроения сразу погас.
Мысли в ужасе разбежались. Глаза забегали по сторонам, пытаясь собрать их в кучу, но ни морщины на лбу, ни скривившиеся губы не сумели их удержать. В голове стало пусто. Вдруг одна мысль решительно выступила вперед из темноты.
Уже завтра.
Вместе с ней вернулась решимость. Алекс резко рванул в сторону кухни. Старые доски корчились в скрипе под его поступью. Так вам и надо, — злорадствовал он про себя. Через пару секунд он был на месте. Дверь на кухню была открыта настежь. Льющийся через окна в комнату лунный свет не давал сидящей за столом фигуре скрыться во мраке.
— Можешь не прятаться, я не сплю, — передразнил Алекс и нажал на выключатель.
На миг под потолком вспыхнул белый шар света и, коротко затрещав, погас. Комнату окутал мрак еще более густой, чем раньше. Но даже секундной вспышки ему хватило, чтобы заметить нечто отвратительное.
Пустая бутылка с черной Х на белой этикетке. Склонившийся над ней мужчина, почти утративший человеческие черты. Витающие в воздухе кислые пары лишь дополняли образ. Увиденное было ему слишком хорошо знакомо. Настолько, что давно превратилось в ритуал.
Кружка, — вдруг осознал Алекс. Существо перед ним пило из той самой кружки, из которой он утром пил кофе. Взрыв отвращения внутри исказил его лицо судорогой. Она могла бы сказать все за него. Если бы не тьма.
Алекс попытался выдавить из себя хоть что-то, но слова не выходили. Повисла тишина, прерываемая лишь скрипом его зубов да тяжелым дыханием из темноты.
— Ты меня… ненавидишь? — донеслось из темноты.
Кровь стучала в висках. Ему хотелось крикнуть «да», но он лишь сильнее стиснул зубы. Будто одно слово могло вместить в себя все, что он испытывал.
— Леш, — не дождавшись ответа, продолжил голос. — Когда она умерла…
— …лчи, — сквозь зубы прошипел Алекс.
— Я… я не знал, что делать, — существо еле выговаривало слова. — Она перестала быть собой… я не смог…
— …молчи, — уже громче произнес Алекс.
— Она предпочла стать… этим… старался… ты был сов…бенком, — речь существа во тьме утратила всякую связность.
— Замолчи! — с нажимом произнес Алекс. К нему постепенно возвращался контроль над голосом.
Словно повинуясь команде, голова существа с глухим стуком рухнула на стол. Оно больше было не способно на человеческую речь. Теперь из темноты доносились лишь тихие всхлипы. Вскоре стихли и они. Лишь едкий запах, наполнявший комнату, напоминал о его присутствии.
Алекса внезапно пронзил страх. Останься он тут хоть на секунду дольше, и этот запах въестся в его одежду. Проникнет под кожу. И глубже — в самое нутро — пропитает его насквозь. Словно подтверждая его опасения, к горлу подкатило что-то едко-кислотное. Есть ему совершенно расхотелось.
Он резко развернулся и выбежал с кухни.
Алекс зашел в комнату и обессиленно упал на кровать. Сил не было не то чтобы почистить зубы, даже раздеться. О данном себе обещании проветрить комнату перед сном не шло и речи. Он безумно устал. В мыслях продолжали крутиться события последних минут. В горле по-прежнему оставалось что-то кислое.
Он просто не мог оставить все как есть. Как бы он к нему ни относился. Старый дурак мог делать со своей жизнью все, что хотел. Но не на его глазах. Вид пьяного отца, уснувшего на кухне, стоял перед глазами. Алекс не мог позволить этой сцене осквернить последнюю запись перед Откровением и испортить его будущее бессмертие. Да, поэтому он вернулся.
Тяжесть отца на плече. Разящий из его рта запах алкоголя. Руки Алекса, укрывающие его одеялом. Образы буквально наводнили разум. Ржаво-кислый привкус во рту был живым напоминанием о случившемся. Алекса скрутило в приступе отвращения.
Рука привычным движением легла на макушку. Пальцы нащупали и стали массировать старый шрам. Обычно это помогало ему расслабиться, но не в этот раз. Ему было просто тошно. Рука бессильно скользнула по волосам и замерла в районе глаз. Темнота в комнате стала кромешной.
Он попытался усилием воли вызвать в воображении охоту: напряженные руки и ноги, застывшее время, несущиеся ему навстречу пули каров. Нет. Стоило фантазии обрести реальные черты, как за рулем кара материализовался ненавистный силуэт. В этот же миг образ распадался на цветные пиксели. Тошнота не уходила.
Алекс открыл веки и уставился во мрак комнаты. В уголках глаз выступили слезы. Если бы только у него был Х-мод.
Он раздраженно смахнул слезы тыльной стороной ладони. Какой смысл думать об этом сейчас?
Лучшим шансом Алекса было Откровение. А для этого нужно было уснуть. Он закрыл глаза и попытался силой заставить себя спать. В висках пульсировало. Вкус во рту стал еще кислее. Не хватало только, чтобы его опять настигла мигрень.
Вдруг его мысли озарила спасительная вспышка. Он просто выносил мусор.
— Да, верно, — пробормотал Алекс себе под нос. Это единственная причина, почему он отвел отца в комнату и уложил спать. Потому что иначе…
Хватит!
Он оборвал эту мысль и принялся усиленно тереть лицо рукой. Просто. Выносил. Мусор.
— Соо да, — тихо произнес он. Слова на чужом языке возникли словно сами собой. Это значило что-то вроде: «да, верно». Но сейчас в голове возник хорошо знакомый образ белого порошка. Словно сода, эти слова должны были загасить едкий остаток кухонных воспоминаний. Должны были. Алекс повернулся на бок и выдохнул:
— Соо да.
Поток образов и мыслей наконец остановился. Наступила тьма.
Глава 4 Откровение. Катехизис
Внезапно яркая вспышка расцвела у него перед глазами, вырвав из-под покрова темноты скромную обстановку его комнаты.
Под самым потолком висел знакомый по прошлой ночи шар света. Вскоре внутри него проступил косой черный крест с буквами P, R, O и Y в секторах. Эмблема Proxy Inc. Под ним расцвела надпись: «Вечность — твой Выбор!»
Наконец-то, — Алекс весь дрожал от нетерпения. Тем временем надпись постепенно погасла, и комната вновь погрузилась в темноту. Из темноты раздался мягкий, но уверенный мужской голос:
«В начале было Слово. И Слово было у Бога, и Слово было Бог. Через него все начало быть, и без него ничего не начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была светом людским.»
Внезапно откуда-то сверху пролился столп света, осветивший одинокую мужскую фигуру, стоящую посреди комнаты. Свет полностью окутывал фигуру ярким сиянием. Оно слепило глаза, мешая разглядеть его лицо. Впрочем, Алекс и так знал, Кто это.
Тем временем мужчина продолжил:
«Был человек, Прокси и Посланник Бога, имя ему Иоанн,» — он еле заметно кивнул. — «Он пришел для свидетельства: чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали. Он не был Свет, но был послан, чтобы все уверовали через него. Есть Свет истинный, который освещает всякого человека, приходящего в мир.»
На этих словах мужчина развел руки в стороны. Сияние, повинуясь его жесту, разлилось у него за спиной и превратилось в ослепительный полукруг.
«Пришел к своим,» — полукруг трансформировался в золотисто-белые фигуры людей, держащих за руки друг друга и фигуру в центре. В одной из них, по очертаниям женской, Алекс углядел до боли знакомые черты.
«Но свои не приняли Прокси,» — свет оторвался от рук мужчины, постепенно начав блекнуть. — «Не уверовали, что Прокси несет Слово, а Слово ведет к Свету. Но как отринувший Свет обречен существовать во тьме, так отринувший Прокси Его обречен существовать во гличе.»
На последних словах сияние, окружающее мужчину, окончательно погасло. Стоило свету исчезнуть, как показавшийся знакомым женский силуэт задрожал всеми контурами. В считанные секунды дрожь сменилась судорогой боли, разверзнув рот женщины в беззвучном крике. Трещина рта ширилась, за одним разрывом последовали другие. Неведомая сила рвала в клочья то, что еще недавно напоминало человека, пока в нем не осталось ничего людского. Другие силуэты постигла та же участь. Лишь бесформенные кляксы зияли своей абсолютной чернотой посреди внезапно опустевшей комнаты.
При виде этой черноты у Алекса перехватило дыхание, а тело начало бить крупной дрожью.
«А тем, что приняли Его,» — вновь зазвучал знакомый голос, с каждым словом успокаивая дрожь. — «Верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими и Бессмертными, которые ни от крови, ни от хотения плоти, но от Бога родились.»
Комната вновь стала наполняться светом. Теперь мужчина замер, вытянув руку вперед в указующем жесте. К своему радостному удивлению, Алекс понял: палец указывает на него.
Свет разгорался все ярче, гораздо ярче прежнего, испепеляя оставшуюся темноту в прах. В миг, когда от черных клякс не осталось и следа, комнату наполнили светящиеся фигуры мужчин, женщин и детей — уже другие. Выражения их лиц также нельзя было прочесть, но Алекс с неизвестно откуда взявшейся уверенностью знал — они были исполнены счастья.
«И Слово стало Алгоритмом, и обитает с нами, полное благодати и истины,» — величественная сцена постепенно растворялась во мраке. Комната наполнилась своей будничной темнотой, лишенной и следа былой таинственности.
Лишь эхом раздавался возглас:
«И ныне, и присно, и во веки веков.»
Глава 5 Сверчки
Алекс открыл глаза, когда за окном уже светало. Гул последних слов все еще стоял в ушах, сливаясь со стрекотом сверчков за окном. На его губах шепотом застыло слово «Аминь».
Завтра наступило.
— Наконец-то, — выкрикнул он, победоносно вскидывая руки вверх, но тут же одернул себя. Кричать не стоило.
Учитывая вчерашнее, — Алекс нервно передернул плечами, — отец должен был проспать до позднего утра. Но осторожность не повредит. Для них обоих было бы лучше, если бы Алекс ушел до его пробуждения. Какое-то время он лежал, прислушиваясь. Дом хранил молчание — лишь сверчки продолжали тянуть свою песню.
— Отлично, — радостным шепотом произнес Алекс и, не сдержавшись, повторил. — Наконец-то.
Отлично было по двум причинам. Во-первых, кажется, его возглас остался незамеченным, растворившись в сверчковом хоре. Во-вторых, их пение означало, что у него еще куча времени.
Алекс приподнялся на кровати и сел. Ноги мягко опустились на пол — половицы приветственно скрипнули. Он невольно напрягся, но звук был совсем тихим. Не чета стрекоту сверчков. Он почувствовал к ним благодарность. Сверчки оберегали его, словно маленькие ангелы-хранители.
Улыбнувшись странному образу, Алекс встал с кровати и развернулся. Половицы тихонько поскрипывали в такт его движениям. Нагнувшись вперед, он вцепился обеими руками в нижнюю часть матраса и резко дернул вверх. Металлический скрежет подъемного механизма кровати нехотя, но присоединился к общей мелодии утра.
Нутро кровати раскрылось, явив Алексу свое содержимое: небольшой рюкзак и пару кроссовок. Темно-серые, почти черные. Он достал рюкзак и, положив его на кровать, дернул за молнию. Изнутри выглянули сложенные футболки, штаны и носки — тоже темно-серые.
Алекс с тоской посмотрел на всю эту серость. Ему нравились яркие цвета в одежде. Броские фразы, эффектные принты. Но ничего не попишешь — этого требовал Цикл. Он быстро стянул с себя футболку с шортами, и те упали на пол разноцветной кучей. Облачение в серое не заняло много времени.
Алекс придирчиво оглядел себя с ног до головы и поморщился. Однотонная серая форма давила на него. Было в ней что-то от тюремных роб, виденных им в аниме. Шумно выдохнув, он натянул на себя кроссовки. Трансформация была завершена.
Напоследок он решил проверить оставшиеся комплекты одежды. В рюкзаке их должно было быть ровно три: по числу дней, которое продлится Цикл.
«Прокси любит троицу», — шепнул из памяти голос мамы.
Раз, два, три, — отгибая комплекты вверх, мысленно пересчитал Алекс. Вдруг с самого дна выглянуло что-то светлое. В самом низу рюкзака лежал белый комплект: футболка, штаны, носки и даже кроссовки.
— Четыре, — прошептал он нежно, почти с любовью. Пальцы осторожно разгладили складку на белой ткани. Это был последний комплект. Его он наденет, когда завершит Цикл — к Причастию.
От этой мысли Алекс расплылся в улыбке. Застегнув рюкзак, он закинул его себе на плечо и направился в сторону двери. Сверчковое крещендо за спиной звучало почти торжественно.
Он уже повернул ручку двери, как вдруг испытал сильное, почти непреодолимое желание оглянуться. Открытый зев кровати. Лежащая на полу одежда. Даже паук, забыв про осторожность, выполз из своего угла и сейчас молча смотрел на него.
В груди что-то защемило. Возникшее чувство было ему непонятно. Было ли оно предвкушением путешествия, тревогой о будущем или, упаси Прокси, тоской об уходе?
Нет времени разбираться, — строго оборвал себя Алекс. Он качнул головой, словно прощаясь с комнатой, и вышел в коридор.
Он намерился сразу же уйти, но нечто внутри него резко воспротивилось этому. К горлу подкатил кислый ком. Желудок. Алекс подавил желание стукнуть себя по лбу: он же вчера так и не поел. Вслед за кислотой поднялась злоба.
Нет, — мысленно одернул он себя. — Даже не начинай. Сейчас нужно по-быстрому перекусить и взять что-нибудь с собой в дорогу. Перекусить и взять с собой.