Прокси
Повторяя эти слова, словно мантру, он направился на кухню. Причин для спешки не было, но его тело так и рвалось вперед. Алексу приходилось сдерживать себя, чтобы ступать тихо. Стрекот сверчков остался за дверью — теперь можно было рассчитывать лишь на себя. Однако в этот раз пол его не подвел.
Оказавшись на кухне, Алекс ускорил шаг. Стараясь не смотреть в сторону стола, он подошел к гарнитуру. Пачка с крекерами была там же, где он оставил ее вчера. Горсть крекеров из нее тут же отправилась в рот. Вскоре оттуда донесся звонкий хруст.
Как же вкусно, — подумал Алекс, заворачивая пакет и убирая его в рюкзак. Захотелось кофе. Взгляд невольно скользнул на кружку, которая все так же стояла на столе. К горлу снова подкатило. Нет уж.
Он достал банку с кофе, щедро зачерпнул оттуда ложкой коричневые гранулы и отправил их прямиком в рот. Прибывшие туда первыми крекеры отреагировали возмущенным хрустом. Кофе не остался в долгу и, едва коснувшись языка, зашипел в ответ. Но уже в следующий момент вода из-под крана заставила их затихнуть. Вкус у его импровизированного завтрака был так себе, но точно лучше, чем ничего.
Алекс позволил себе помечтать о настоящем кофе. Который будет ждать его там — куда отвезет его публичный кар.
Внезапно скрип за спиной заставил Алекса оцепенеть. Это был звук пружины отцовского матраса. Его пробрал ужас — если он сейчас проснется… Но прошла секунда, две, пять — ничего не случилось. К нему постепенно вернулось самообладание.
Больше медлить нельзя. Завтра уже.
Алекс поспешил к выходу.
Оказавшись за дверью, Алекс сразу же направился по вчерашнему маршруту. Остановка ждала его. Отойдя от дома на достаточное расстояние, он наконец-то позволил себе выдохнуть и расслабиться. Напряжение, раньше проявлявшее себя злостью и страхом, сменилось радостным возбуждением.
В утренней полумгле продолжали тянуть свою песню сверчки.
«Каждый сверчок знает свой шесток,
Каждый сверчок знает — мир жесток.
Но увлеченно ждет рождество,
Веря в волшебство, волшебство…» — пропел Алекс себе под нос. Он не помнил, откуда именно эти строчки, но сейчас они пришлись как никогда кстати.
Впереди показались тутовые деревья. Алекс еще раз поразился количеству лежащих на земле плодов. Казалось, их стало еще больше со вчера. Высыпали, как червяки после дождя. От этой дурацкой мысли на глазах вдруг выступили слезы.
Какая глупость, — Алекс попытался стереть их ладонью, но слезы упорно продолжали течь. Новое для него чувство выходило наружу, делая его шаги и мысли легкими.
Ах, вот оно что, вдруг понял он. Он не боялся испачкаться. Грязь этого места больше не могла его коснуться. Он удивленно посмотрел на свои черные кроссовки, которые бесстрашно давили червей на его пути. Казалось бы, такая мелочь. Ему всего лишь не нужно было думать, куда поставить ногу. Но прямо сейчас это стало его суперсилой. Она пришла к нему вместе с Откровением.
С самого пробуждения Алекс так и не нашел времени, чтобы обдумать случившееся ночью. То ли все еще не мог поверить, то ли почему-то избегал. А подумать было над чем.
Перед мысленным взором начали всплывать образы. Величественная фигура Прокси. Светящиеся радостью силуэты людей. Расползающиеся черные кляксы. Глич. Последний образ — искаженный страхом и болью женский рот — заставил Алекса содрогнуться.
Произошедшее в Откровении, как ни странно, не было для него откровением. Он и так все это знал. Но между тем, чтобы «знать что-то» и «пережить это лично», оказалась огромная разница. По коже пробежала вторая волна дрожи. Впрочем, ужас перед гличем тут же сменился другим чувством. Оно разлилось в груди теплым трепетом.
Он был избран.
Опять же, это не стало для него новостью. Алекс и раньше знал, что избран. Он стал носителем прокси еще ребенком. Крестообразная отметина на голове была тому неоспоримым свидетельством. Но «знать» и «пережить» — Алекс машинально потянулся рукой к макушке, но усилием воли сдержал порыв. Он больше не нуждался в подтверждении.
К нему пришло Откровение.
Алекс улыбнулся — цель его пути была уже видна. Нет, вдруг возразил он себе, его целью была не остановка. Пришедшее ночью Откровение было лишь началом. Первым в череде тех, что должны были подготовить его к Циклу.
— Прокси любит троицу, да, мам? — весело пробормотал он себе под нос. И прибыть на Цикл нужно было до третьего. Иначе…
Он не стал додумывать эту мысль.
Остановка была уже совсем рядом. Солнечные лучи обрамляли силуэт остановки ярким сиянием, напомнив ему фигуру Прокси. Что могло пойти не так?
Ни-че-го.
Алекс улыбнулся еще шире и, обойдя остановку сбоку, сел на скамейку. Оставалось только ждать. Алгоритм сделает все остальное. Направит к нему кар, назначит преподавателя и доставит прямиком к месту Цикла.
Он лениво огляделся по сторонам. Вид, представший его глазам, на первый взгляд ничем не отличался от обычного. Тот же асфальт, та же зелень вокруг, те же стрекочущие сверчки. Даже зазубрины на скамейке, нацарапанные им когда-то по глупости, были теми же.
«Здесь был Алекс».
Ему просто хотелось оставить след. От этой мысли ему стало неловко. Кто же знал, что он застрянет тут на целых два года?!
Сквозь затихающий стрекот сверчков послышалось мерное жужжание — звук работающего мотора. В груди волнительно застучало. Срок его пребывания здесь стремительно подходил к концу.
Алекс поднял глаза на дорогу.
Махина публичного кара неспешно, почти торжественно приближалась к остановке. Глянцевые белые панели корпуса, практически не имевшие швов, сияли в лучах утреннего солнца. Тянувшаяся вдоль всего борта линия из темного стекла пересекалась с другой такой же на носу, образуя букву Х.
Когда до остановки оставалось всего несколько метров, кар начал постепенно сбавлять ход и остановился точно напротив Алекса. Его накрыла огромная тень. Вблизи кар выглядел еще величественнее, возвышаясь над ним словно дом.
Вдруг внутри кара что-то клацнуло. Алекс невольно вздрогнул. Следом раздалось шипение, и одна из панелей корпуса начала отъезжать в сторону.
Дверь, — сообразил Алекс и улыбнулся своей пугливости. Он совсем одичал в этой глуши. По счастливой случайности дверь оказалась прямо напротив него. Или по воле Алгоритма.
Из открывшегося портала наружу пролился белоснежный свет. Алекс прикрыл глаза рукой — на фоне мягкого солнечного света тот ослеплял. По телу пробежала внезапная дрожь.
Момент наконец настал.
«Здесь Был Алекс».
Он отвел руку от глаз — в сияние шагнул уже не Алекс.
Глава 6 Избранный
Зайдя внутрь, Он сразу оставил попытки сопротивляться свету и покорно сомкнул веки. И все же что-то от прежнего Алекса в нем отказывалось мириться с темнотой неведения.
Слух уловил шипение и глухой щелчок закрывающейся за спиной двери. В нос ударил терпкий запах пыли, озона и разогретого пластика. Кожу ладоней будоражила прохлада гладкой поверхности поручней. Лишившись зрения, тело отказывалось мириться с утратой и жадно впитывало окружение. Словно вознамерившись стать зрением.
Когда Он решился открыть глаза, с потолка уже падал приглушенный, мягкий свет. Алгоритм смилостивился — от прежней, выжигающей сетчатку, яркости не осталось и следа. Все еще не в силах отделаться от недоверия, Он осторожно огляделся.
Длинный белый проход. По обе стороны его располагались ниши с индивидуальными капсулами. Размер капсулы был таким, что Он легко мог в ней поместиться — даже с вытянутыми ногами. Внутреннюю поверхность ложа капсулы покрывала светло-бежевая обивка. Безупречно чистая, без единой потертости. Полная противоположность дому отца. И запах — Он вдохнул полной грудью. Пахло новым.
Вдруг взгляд зацепился за кое-что интересное. Он зашагал вперед по коридору, ведя рукой по мягкой, слегка шершавой поверхности ложа. Вскоре пальцы достигли возвышения у изголовья — местного подобия подушки. Легкое нажатие и рука буквально утонула в мягкости. Изголовье словно бы призывало прилечь, но Он проигнорировал призыв. Его взгляд был устремлен вверх — к предмету, висящему на задней стенке капсулы. Уголки рта сами поползли вверх.
— Виар, — восторженно прошептал Он. Его сложно было с чем-то спутать. При виде технологической реликвии в нем полыхнул огонь ностальгии. Последний раз Он надевал VR-очки четыре… нет, пять лет назад. Его виар сломался вскоре после Зиона, а новый было не купить.
Родительский контроль.
Усилием воли Он подавил порыв забраться внутрь — тот был слишком алексовским — и продолжил свою прогулку по кару. Сперва нужно было завершить осмотр своих владений.
Дойдя до конца коридора, Он обнаружил одну из капсул закрытой. Непорядок. Он дернул за ручку. Ничего. Он дернул еще раз — дверца осталась непреклонной. Его глаза недовольно прищурились. Понять, был ли там кто-то или капсулу просто заклинило, не представлялось возможным. Он постоял перед дверью еще немного, раздумывая, как с ней поступить. Невелика потеря, решил Он. Остальной кар был в его полном распоряжении.
От этой мысли Он расплылся в самодовольной улыбке. О водителе, конечно, и речи не шло. В отличие от презренных Maxwell’ов, готовых вилять хвостом по указке людей, публичный кар приводился в движение лишь волей всеблагого Алгоритма. Жрец в этом храме не предполагался, но вот Избранный…
Смакуя эту мысль, Он поспешил вернуться к той, первой капсуле. Хотя остальные были ничем не хуже, его почему-то влекло именно к ней. Может, это было его предназначением?
Оказавшись перед ней, Он нетерпеливым движением сбросил рюкзак и кроссовки — тащить старую грязь в этот храм чистоты казалось кощунством. Взгляд неотрывно следил за висящим на стене белоснежным обручем. Черную Х впереди окружал ореол мягкого света. Стоя на коленях перед ним, Он вдруг многозначительно хмыкнул, а лицо его озарила хитрая улыбка.
Склонив голову, Он протянул руки вперед, с благоговением принимая «дар». Казалось, что вот-вот и заиграют фанфары. Торжественность этой сцены была достойна зрителя — на миг Он даже пожалел, что был тут один. Но лишь на миг.
В следующее мгновение Избранный натянул обруч на глаза и откинулся на подушку. Разумеется, места хватило.
Just as planned.
Перед глазами расцветал новый мир.
Иссиня-голубое небо, по которому медленно ползли редкие крупные облака. Оно величественно возвышалось над бескрайним морем высокой травы. Иногда сквозь прорехи в облаках пробивались лучи света, и Он невольно щурился. Внезапные порывы легкого ветра пробегали легкой рябью по поверхности луга — море было спокойным. Шелест травы нежно ласкал слух. Начальная заставка выглядела так же, как и в прошлый раз.
Он машинально поднял руку вверх, пытаясь отгородиться от очередного луча, и не сумел сдержать полный разочарования вздох — ничего не произошло. Глаза безуспешно пытались увидеть перед собой поднятую руку. Ее не было — как и пять лет назад.
Это не Х-мод, напомнил Он себе. Картинка была яркой и красочной, да. Но все-таки не шла ни в какое сравнение с Откровением. Да даже с ривилом. Ветер играл травой, но не волосами; прохлада от его дуновения ощущалась на коже лишь там, где к ней прилегал обруч. Запах травы и цветов причудливо смешивался с запахом пластика капсулы, в которой находилось его тело.
Зато ни грязи, ни насекомых, — попытался Он утешить себя. Получилось слабо. Взгляд застыл, прикованный к медленно плывущему по небу облаку. Слишком медленно — Он нетерпеливо задергал ногой. Прошло пару минут, прежде чем из-за белой громады показался источник света — сияющая эмблема Proxy Inc. Очки призывно завибрировали, оповещая Избранного о своей готовности выполнять его команды.
— Карта, — произнес Он и в воздухе перед ним на расстоянии вытянутой руки появилась схематичная карта местности. Белый кружок с черной Х внутри медленно двигался вдоль дорожной линии. Пульсирующее мигание выделяло его среди многочисленных прочих значков и надписей. Не удосужившись даже их изучить, Он отдалил карту. Значки и надписи съежились и исчезли, но на их место тут же пришли другие.
Один из объектов на карте привлек его внимание. Недалеко, примерно в нескольких километрах к северу от дороги располагался крупный дата-центр. Построенный еще до Зиона, он был одним из немногих оставшихся земных облаков.
Интересно, сколько бессмертных могло поместиться на этом облаке? — возникла внезапная мысль. Десять, сто, тысяча — Он не знал. Рука сама потянулась к кресту на макушке.
Ривилы учили: там, в модуле прокси, хранился Шестиднев — последние дни жизни носителя. По числу дней, ушедших на создание Первого бессмертного. Каждую ночь он целиком уходил на облако. Вплоть до самого Выбора. Тогда происходила последняя отправка — и рождался новый бессмертный.
Но о земных облаках ривилы молчали. Как и недавнее Откровение. Возможно, на Цикле Он узнает больше.
— Но… — оборвал Он ход мыслей. — Это все в прошлом.
Его, как Избранного, ожидала другая судьба. После Выбора Он попадет на небо. Современные серверы Proxy Inc уже давно размещались только там. Он оторвал взгляд от карты и посмотрел вверх. По нарисованному небу неспешно плыли облака.
— Вам помочь? — прозвучало откуда-то слева. От неожиданности Он вздрогнул и резко повернул голову в сторону звука.
По левую руку от него стояла молодая женщина в строгом деловом костюме. Ее вид странно контрастировал с окружением. Виртуальная помощница. Распознав его долгое молчание как замешательство, очки взяли инициативу в общении на себя.
— Нет, — ответ прозвучал резче, чем ему того хотелось. — То есть да…
Он взял паузу, раздумывая, что сказать. Помощь ему была ни к чему. Но и показать, что его застали врасплох, Он тоже не мог. Не пристало Избранному пугаться виртуальных помощников.
— Как я могу к вам обращаться? — не дождавшись ответа, продолжила девушка. Стандартная фраза, за которой последовала не менее стандартная широкая улыбка. Даже если помощница что-то и заметила, она этого никак не показала. Это вернуло ему самообладание.
— Избранный, — коротко представился Он.
— Очень приятно, Избранный. Чем я могу вам помочь?
Идей не было. Но надо было ответить хоть что-то, чтобы она отстала.
— Расскажи про Цикл, — произнес Он.
— Отличный выбор! — похвалила его девушка.
Неприятно было признавать, но от ее похвалы ему на секунду даже стало приятно.
— Философия умирания, — как ни в чем не бывало, продолжила помощница. — Это дисциплина, содержащая обязательный минимум знаний, необходимый для подготовки человека к бессмертию. Она включает в себя…
Чего нельзя было сказать про ее информацию. Все это беспроксно устарело еще до его переезда в поселок. А даже если бы и нет — какой смысл. Он и не слушал. Все необходимое было в ривилах.
Со смыслом вообще было туго. Даже если бы в виаре нашлась полезная информация, на что она ему?
Он выполнил свое предназначение: получил Откровение, сел в кар, стал Избранным. Что еще?
Оставалось лишь ждать.
Он думал, что научился ждать за все годы, проведенные с отцом. Но теперь, когда его давнее желание исполнилось, Он больше не знал, чего хочет. Поэтому и выдал первое, что пришло ему в голову.
С нарочитым энтузиазмом девушка продолжала что-то вещать, но смысл был окончательно утрачен. Превратившись в неразборчивое потрескивание, ее речь чем-то напомнила ему утренний стрекот. Он слушал сверчков вполуха, погрузившись в свои мысли.
Пробивающиеся из-за облаков лучи света попытались вернуть его в реальность виара, но тщетно. Мысли невольно тянуло назад. Нельзя сказать, что Он этого не предвидел.
Сомнения.
Утром Он был уверен, что с ними покончено раз и навсегда. Потому что ему нельзя было сомневаться. Даже в такой переменчивой вещи, как желания. Особенно в такой переменчивой вещи. Ведь сомнение в желании легко может стать сомнением в Выборе.
Опасность! — сиреной взвыло у него в голове. Попытка прервать поток мыслей не увенчалась успехом. Он попытался вновь сосредоточиться на словах виртуального помощника, но те беспомощно тонули в оглушительном стрекоте.
Трель с каждой секундой становилась все громче, острее, пока наконец не оформилась в тончайшую звуковую иглу. Та вонзилась ему в правый висок, стремительно проникая вглубь черепа. Одновременно с ней другая игла — луч ослепительно белого света — впилась в правый глаз. За доли секунды до того, как их векторы сошлись в одной точке, сигнал опасности взвыл еще сильнее, но было поздно.
Мир, бывший звуком и светом, внезапно стал болью.
Сознание Алекса погрузилось во тьму.
Глава 7 Откровение. Мир боли
Мир был болью.
Мир был Светом.
Мир был Словом.
«Откровение знаменует собой последний камень, положенный Алгоритмом в фундамент будущего бессмертия», — раздался голос.
Алекс попытался повернуть голову в сторону звука, но столкнулся с непредвиденной проблемой — у него не было головы. Все его тело сковало ужасом, или так сперва показалось, потому что… тела тоже не было. Не было ничего. Только боль.
«Но не каждый фундамент способен выдержать здание, призванное стать вместилищем Света», — продолжил голос.
У голоса не было источника — он исходил сразу отовсюду и ниоткуда. Не существовало ни тембра, ни высоты, ни интонации. Или не существовало Алекса, способного их различить? Единственной доступной характеристикой голоса была боль.
«Человек не был рожден для Вечности», — невозмутимо, или так хотелось считать, продолжал голос. — «Прокси силен, но плоть слаба и первородно не годится для постройки».
Каждое слово, произнесенное голосом, отзывалось болью. Каждая мысль Алекса об этом — тоже. Весь мир был болью. Казалось, что с ним говорит сама боль.
Боль была Словом.
«Без четкого вектора, ведущего к Свету, кладка рискует пойти волной, а то и вовсе рассыпаться в глич», — произнося эти слова, боль задрожала.
В следующую секунду боль рассыпалась на миллиарды частиц, каждая из которых засверкала своим особенным оттенком. Каждая частица была уникальна и неповторима. И где-то среди них — одной из них — был сам Алекс. Он тоже сиял болью.
Боль была Светом.
«Задать такой вектор — задача Зодчего», — гремела и сверкала на все лады боль. — «Лишь Зодчий способен узреть и выровнять кривизну кладки, не дав зданию рухнуть».
Стоило последнему слову прозвучать, как все частицы боли собрались в единую Боль, вспыхнув особенно ярко. После чего свет стал гаснуть.
Вместе с ним погасла и боль.
Глава 8 Испытание веры
Алекс обнаружил себя лежащим в кромешной темноте. Голову будто сдавило извне невидимым обручем. В ушах что-то тихо потрескивало, а во рту ощущался солено-металлический привкус крови. Веки были плотно сжаты. Образ иглы света все еще стоял перед мысленным взором, отзываясь в правом глазу болезненной пульсацией.
Когда он наконец решился открыть глаза, Алекс обнаружил перед собой тусклое сияние. Оно шло откуда-то сверху. Внимательно приглядевшись к источнику этого света, он шумно выдохнул. Это было всего лишь мерцание спящего виара.
Он стянул обруч с головы. Тот неуклюже проехал по лицу, смахнув со лба капли холодного пота. Пот покрывал и остальное тело. Его трясло. Сердце билось так, словно хотело выскочить. Грудь вздымалась и опускалась в попытке удержать сердце внутри, затормозить его бешеный бег. Вдох-выдох. Вдох–выдох. Вдох—выдох.
В голове крутились образы из недавнего Откровения. Его смысл был предельно ясен: оно готовило его к Циклу. Зодчий — преподаватель философии умирания — ждал. Ждал возможности направить его, указать ему верный путь. Путь к правильному Выбору. Здесь не о чем было и думать.
Алекса пугало другое — боль. Длившаяся то ли миг, то ли вечность, она растворилась без следа. Приступ мигрени настиг его прямо во время использования виара. Появившись прямо перед очередным Откровением, боль как-то стала его частью.
Было ли так задумано? — он судорожно сглотнул солоноватую слюну. — Или он все испортил?
Сердце, едва успокоившись, снова начало вовсю колотить. Перед глазами поплыли темные пятна. Они напоминали бесформенные черные кляксы из первого Откровения.
Алекс не знал ответа. Но знал того, кто знал ответ. Зодчий. Эта мысль его успокоила. Оставалось лишь ждать, пока кар привезет его к нужному месту.
Ждать.
Он посмотрел наверх. Там, на боковой стенке под самым потолком капсулы, располагалась смотровая щель. Назвать ее окном язык не поворачивался: узкая полоса из темного стекла явно была декоративной и не предполагала подобного использования. Алекс все же приподнялся и попытался в нее заглянуть. Сквозь стекло расплывчато мелькали темные тени.
Он с обреченным вздохом рухнул обратно на подушку. Голова глухо стукнулась обо что-то твердое.
— Ай! — вскрикнул Алекс и не глядя отшвырнул несчастный предмет. Виар, который еще совсем недавно вызывал в нем благоговение, упал в ноги с жалобным пластиковым скрипом. Тот его разочаровал.
Алекс потер затылок рукой. От удара в голову снова вернулась боль. И, что хуже — мысли об Откровении.
Боль, испытанная во время него, была невыносимой. Невиданной. Неслыханной. Небывалой.
Разница между «знать» и «пережить» — вдруг всплыли мысли, крутившиеся в голове по пути на остановку. Симуляции Х-мода создавались на основе пережитого опыта. Откровение лишь связывало между собой его собственные знания и опыт.
Боль. Он когда-то должен был ее испытывать.
Но как он ни старался, Алекс не мог вспомнить ничего хоть отдаленно похожего. От места удара вниз по шее побежали мурашки.
Возможность сбоя в Откровении по-прежнему пугала его. Но мысль о том, что Боль могла быть им когда-то пережита, страшила гораздо сильнее. Ведь в таком случае ее придется пережить еще не раз.
Если быть точным, бесконечное число раз, — с ожесточением подумал Алекс.
Каждый. Цикл. Бессмертия. Будет. Нести. В себе. Ее. След.
Словно молотом, он вколачивал в себя слово за словом. И каждый удар заставлял его тело содрогаться.
Впрочем, жестокость шла ему на пользу — страх потихоньку начал отступать. Боль отступала вместе с ним. Подушка мягко обняла его голову, и вот от боли осталось лишь приятное покалывание. Алекс прикрыл глаза, желая продлить негу. Тепло разлилось по телу, сделав его ленивым и мягким.
А вдруг еще одно? — щелкнуло внутри него. Он резко распахнул глаза и подскочил с постели. Сердце уже в который раз за сегодня пустилось в бег. Спать было нельзя. К очередному Откровению он был не готов.
Недолго думая, Алекс поднялся и вылез из ниши. Кроссовки на ноги, сумку на плечо — сборы не заняли много времени. Он решительно двинулся в сторону выхода — подождет там. Целее будет. Что-то ему подсказывало, что ждать оставалось недолго.
Как обычно, он оказался прав.
Стоило ему занять место перед выходом, как кар начал сбавлять скорость. От этого сердце в груди забилось еще сильнее. Однако теперь в его биении слышалось радостное предчувствие. Алекс непроизвольно поправил сумку на плече и сделал короткий шаг вперед.
Уже через минуту кар замер. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, обдав его волной свежего воздуха. В проеме показалась знакомая остановка. Алекса это не смутило — все они были на одно лицо. Даже плакат с направленным в его сторону перстом Прокси располагался там же, привычно взывая:
«Вечность — твой Выбор!»
В точку, — с легкой ухмылкой подтвердил он, спускаясь по ступенькам из салона.
Стоило обеим его ногам оказаться на твердом асфальте, как дверь за спиной снова зашипела, закрываясь. Набрав воздуха в грудь, Алекс развернулся. Его ладонь с грустной решимостью опустилась на прохладный гладкий бок. Пришла пора прощаться.
Кар в черно-белом облачении исполнил свою миссию и теперь должен был исчезнуть в закате — как и полагалось героям. Алексу тоже пора было в путь. Здесь их пути должны были разойтись.
Его отражение в темном стекле печально улыбнулось. Казалось, кар улыбался ему в ответ.
Напоследок потрепав его по панели, Алекс приложил руку к груди и слегка склонил голову в прощальном жесте. Поездка выдалась непростой, но он все-таки был ему благодарен.
Кар почему-то не двигался. По лбу Алекса пробежала складка, однако тут же распрямилась. Значит, на то воля Алгоритма.
Он поудобнее закинул сумку на плечо, обошел остановку и обмер.
На него смотрело ужасное серо-зелено-коричневое чудище. Алекс невольно отшатнулся назад. Покачнулся. Ища опоры, рука снова опустилась на прохладное тело кара. Не отрывая руки, он быстрым шагом обошел его вокруг и снова застыл на месте. Метнулся назад к остановке. Глаза и руки цепко впились в поверхность скамейки — нету.
Алекс обмяк и рухнул на нее.
— Слава Прокси, — выдохнул он с облегчением. Знакомой надписи на ней не оказалось. Не дома.