Озарение. Истории и рассказы проклятого мира

История О... Белом звере и поиске пива для сварливого старика

1 054 год после Озарения

Праздник заполнил улочки небольшого городка Аймвал. Смех, еда и странный шут, явно уставший от своей работы. Пиво и вино текли рекой. Однако если приглядеться внимательнее, становилось заметно: обычные жители уныло бредут мимо площади — по крайней мере, те, кто не работает в лавках и тавернах. Всё веселье исходило от приезжих, которых здесь было немало — благодаря удачному расположению города на карте, а также немногочисленной знати и их семьям.

Бургомистр Аймвала, по имени Радим, обожал праздники и устраивал их чуть ли не каждую неделю. Деньги появлялись будто из ниоткуда, а самой престижной и прибыльной профессией в городе считалась работа музыканта.

Когда-то здесь творили кузнецы и ювелиры, о которых говорили, что они куют для самих богов. Город процветал и был прекрасен в своём простом великолепии. Как ни странно, но даже бандиты в прошлом обходили его стороной. Среди жителей ходило поверье, будто однажды сами Магура и Поревит — богиня битвы и бог мира — проходили мимо. Им так понравились меч и щит, выкованные местным мастером, что они объявили Аймвал территорией, свободной от битв.

Разумеется, почти у каждого города, где жил более-менее искусный кузнец, имелась своя легенда о визите богов. А те, кто мог бы рассказать, как всё было на самом деле, давно уже в земле.

Но с тех пор, как к власти пришёл этот подхалим и взяточник Радим, все умелые мастера покинули город: кто — в Керч, кто — в Житосмир, а кто и вовсе в Кровен. Мало кто, кроме самих уехавших, знал, что и за пределами Аймвала судьба их была не лучше. Самой удачной можно было назвать только участь Мыслана.

По дороге он попал в руки разбойников Артита. Семью его убили сразу, а самого Мыслана долго заставляли чинить оружие для банды. Когда же силы его иссякли, Артит — по своему высокомерию — решил, что с него хватит, и захотел забрать душу этого доброго великана. Жаль только, что как раз в тот момент Золотая армия получила приказ уничтожить банду. Мыслана спасли, но часть его души навсегда заполнил любимый металл. Воспоминания о семье и чувство утраты исчезли бесследно.

Зато взамен он обрёл силу, благодаря которой стал величайшим кузнецом всего Сангустера. Именно он выковал кинжал, что носит на поясе дочь Владислава.

Однако всё это в прошлом. Сейчас Аймвал праздновал День Редиски. Самой обычной редиски, которой накануне кто-то угостил Радима. Местные даже не удивились столь внезапному празднику — как и тому, что уже на следующий день про него забудут все, включая самого бургомистра.

А вот для Белояра всё происходящее казалось до ужаса странным. Он не привык к таким бессмысленным увеселительным мероприятиям. Орман с суровым видом, он выглядел чужеродно среди веселящихся горожан. Жилетка на голом, явно перекачанном теле служила лишь одной цели — чтобы огромная двуручная алебарда, закреплённая за спиной, не скользила. Растянутые крестьянские штаны на потёртом кожаном поясе и босые ноги дополняли образ. Однако это был осознанный выбор.

Во время превращений в белого барса вся другая одежда неизменно рвалась, а немногие сбережения уходили на новую. Это надоело. Изо рта постоянно виднелся выпирающий клык, а глаза — жёлтые, кошачьи — светились в темноте даже в человеческой форме.

Хозяина у него не было. Белояр так и не нашёл того, кого бы уважал настолько, чтобы подчиниться безоговорочно. Из-за этого оборотническая натура не раскрывалась полностью. Он скитался из города в город, выполняя мелкие поручения — в основном для трактирщиков — в обмен на еду и ночлег.

Сейчас его путь лежал на юг, в город Керч. Он слышал, что там живёт некий барон, обладающий силой и харизмой древнего вампира. Возможно, именно он достоин присяги Снежного.

Кратчайший путь вёл мимо Аймвала… и его праздника редиски. Вечер близился, народ начинал расходиться. Осмотрев здания на площади, Белояр заметил две вывески: «Пьяный путник» и рядом — «Сонный путник». С фантазией у здешних, похоже, было туго.

В голове всплыло воспоминание о «Кошачьем Колобочке» — трактире, где за возможность его погладить в звериной форме, угостили лучшей оленьей вырезкой. Конечно, с человечиной не сравнится, но было очень достойно. Здесь таких любителей кошек вряд ли найдётся. Чем дальше от столицы, тем реже он встречал своих братьев по ликантропии.

Белояр заметил мужчину в фартуке, который громко спорил с дородной женщиной с подносом в руках. Они направлялись к «Пьяному Путнику», у входа в который уже томился дворф — в длинном плаще и широкополой шляпе. Мужчина с фартуком медленно открыл дверь ключом, и вся троица скрылась внутри.

Музыка на площади уже стихла, торговые лавки разбирались и грузились по телегам. За последние пару часов, что Белояр наблюдал за происходящим из переулка, он успел понять, кто здесь местный, а кто — нет. Он видел и самого Радима с его помощником Манве. Если бы ему заплатили за их головы, он бы мог убить их раз семь. Но ему не заплатили. А монет в кошеле давно не было.

По дороге в город он перекусил — поймал и загрыз дикого кабана в лесу, но это было еще вчера. В животе жестоко заурчал маленький Барсик. Теперь, когда народ почти разошёлся, можно было наконец направиться в трактир.

Помещение внутри оказалось просторным, но столов было подозрительно мало для такого зала. У одного из них, у дальней стены, сидел тот самый дворф. Белояр уловил острый, цепкий взгляд из-под полей шляпы. Такой взгляд он узнавал всегда. С этим дворфом явно не стоило шутить — и лучше было не привлекать к себе лишнего внимания. Был ли тот охранником, или просто странником вроде него самого — непонятно. На празднике его точно не было. Появился он только теперь, вместе с трактирщиком.

Из-за дверцы за стойкой доносились голоса — мужской и женский. Судя по всему, последняя бочка пива подошла к концу, а поставщик так и не приехал, хотя должен был быть ещё пару дней назад. Мужчина громко возмущался, что теперь ему самому придётся ехать в Голомашки, закупаться прямо у пивовара.

Орман сел на стул у стойки, бросив взгляд сверху вниз — сначала на дворфа, а точнее на его шляпу, закрывавшую почти весь обзор, затем — в сторону кухни. Он молча ожидал, когда из-за двери появится хозяин трактира.

Голоса на кухне стихли, и спустя мгновение в зале появился коренастый лысый мужчина с добрыми, но усталыми глазами и пышными усами. Увидев такого огромного посетителя, он невольно замер.

— О, прошу прощения, но мы уже закрыты, — сказал он, не без растерянности. Он не был трусом, но таких великанов на местных землях ещё не встречал. Особенно таких, за чьей спиной висело явно использованное и дорогое оружие. — Но если вы хотите перекусить, я попрошу дочь что-нибудь сварганить на скорую руку...

— Не стоит, — коротко ответил Белояр. — Скажите, нет ли у вас какой работы. Я наёмник.

Такое предложение застало трактирщика врасплох.

— Работы?.. Да и… оплаты сейчас нету, — развёл руками тот.

— Могу за еду и ночлег, — голос был громким, но будто заученным. Белояр не любил пустых разговоров.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга: Барс — в ожидании, трактирщик — в мыслях, стараясь сообразить, что можно предложить. В этот момент из кухни вышла девушка.

— Пап, тебе в дорогу что сложить?.. — начала она, но, заметив гигантского гостя, тоже замерла с удивлением в глазах.

— В дорогу? Точно! — будто очнувшись, Руслан посмотрел сначала на дочь, затем на Белояра. — Слушай, охранником пойдёшь? Мне нужно в Голомашки, к пивоварне. День пути. Если поможешь — договорюсь с Олесей насчёт ночлега, накормим, верно, Анна? Защита и транспортировка.

— Согласен, — спокойно произнёс Белояр, вставая со стула. Его фигура теперь казалась ещё более внушительной. Он протянул руку через стойку — шрамированную, крепкую.

— Белояр.

— Руслан, — тихо представился трактирщик и пожал руку.

— Пап, ты уверен?.. Он... похож на бандита, — прошептала девушка отцу, но острый слух Белояра уловил каждое слово. Руслан коротко махнул рукой.

— Отправляемся с рассветом. Повозка у меня своя.

— Ночлег на сегодня. Аванс, — напомнил Белояр.

— Ночлег… ну хорошо. Подходи к постоялому дому, я сейчас подойду, — кивнул трактирщик.

Белояр развернулся, краем глаза отметив, что дворф встал и двинулся следом. Он направился к соседнему зданию — всё верно, «Сонный Путник» оказался постоялым домом.

Внутри, за небольшой стойкой, сидела полная седая женщина в очках. Она что-то читала и больше напоминала учительницу, чем хозяйку постоялого двора. Барс остановился, ожидая Руслана. Дворф, шедший за ним, прошёл мимо, подошёл к стойке, что была выше его головы, и аккуратно постучал. Женщина сначала взглянула на Белояра, а уже потом, немного приподнявшись, заметила дворфа.

Не сказав ни слова, она взяла со стены ключ и протянула его коротышке через стойку. Тот, приняв его, прошёл к лестнице, одарив Белояра всё тем же острым взглядом исподлобья, и скрылся на втором этаже.

Руслан быстро переговорил с хозяйкой, которую, судя по всему, звали Олесей. Барсу вручили ключ от комнаты номер пять. Маленькая комнатушка оказалась простой: кровать, тумба, узкое окно. Но этого было достаточно. Он снял алебарду и, не раздеваясь, положил её у двери — так, чтобы оружие прижало створку и при случае разбудило. Сам он рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Утром, не встретив никого на выходе, Белояр оставил ключ на стойке и направился к трактиру. Там Руслан уже загружал в уже запряженную повозку пустые бочки. Белояр без слов подхватил оставшиеся и легко поставил их на телегу.

— Доброе утро, — только и успел сказать Руслан. Барс лишь молча кивнул.

Из трактира вышла Анна, дочь трактирщика. В руках у неё была наполненная сумка. Она хотела передать её отцу, но, не сразу заметив Барса, протянула сумку именно ему. Он взял её, и только в этот момент Анна подняла сонные глаза. Даже коротко вскрикнув, она резко притянула сумку к груди, что было не очень легко, ведь Белояр уже держал её своей крепкой хваткой. Из-за этого сумка неуклюже раскрылась и почти рассыпала содержимое, если бы Анна всё же не отпустила руки. Барс, связав сумку вновь, бросил её в повозку.

— П-п-папа! — позвала девушка. — Ты всё-таки уверен в этом… наёмнике?

— Слушай, доча, я же говорил вчера: если бы он был бандитом, ему не нужно было бы проситься в дорогу. Он просто солдат… наверно. Вы же солдат? — последний вопрос был адресован уже Барсу.

— Нет, — коротко и спокойно ответил Белояр.

— Ладно! Но будь осторожен. Я тебе… вам сложила там еды в дорогу. Только ты сам это доставай, ладно? Чтобы он не… Сыр, сухари, немного вяленого… — Анна посмотрела на Барса. — Может, побольше положить? А то ведь он…

— Да, дочь, принеси ещё лучше. Из дальнего ящика кладовой.

— В сумке что-то вроде ножа, вам лучше его достать сразу, если решите защищаться, — Белояр кивнул в сторону сумки, когда Анна ушла в здание.

— Что?

Барс молча открыл сумку с телеги, достал оттуда короткий кухонный нож, замотанный в какую-то тряпку желчного цвета, и передал Руслану.

— Это… Анна, наверное… — Руслан посмотрел на Барса, затем обернулся к таверне, откуда уже возвращалась Анна с небольшой связкой, и быстро спрятал нож за пазухой.

— Ой, спасибо, дочка, а то мужикам в дороге есть много надо, да? Ну ладно, мы поедем, пока не поздно, — трактирщик по-отцовски обнял Анну.

После этого он сел на козлы повозки и взял поводья. Барс устроился рядом. Повозка слегка качнулась. Подушки, что до этого положил трактирщик, были не слишком мягкие, но точно спасали от заноз в причинном месте. Руслан дернул поводья, и они спокойно поехали в сторону южного выезда из Аймвала. Обычно, в более-менее отстроенных городах, на выездах в сторожке дежурит хотя бы один бодрствующий солдат. В Аймвале жалование охраны урезали, из-за чего сейчас на южном въезде мирно дремал одинокий стражник. И это еще считалось удачей. На северных воротах охрана появлялась лишь по четным дням. Даже удивительно, что бандиты так редко заглядывают сюда.

Это спокойно рассказывал Руслан Белояру. А Белояр думал о том, что если бы ему заплатили, то не только Радим и Манве тут полегли бы. Он спокойно мог вырезать весь город еще до рассвета и не встретить даже минимального сопротивления. Просто ради веселья. Но ему не заплатили.

Повозка была уже почти у выезда, когда они заметили впереди дворфа, что брел к тем же воротам. Что-то многовато дворфов в этих краях. Казалось, он был совсем стар: его седую бороду можно было разглядеть даже со спины, настолько сильно она покачивалась из стороны в сторону и по ощущениям была длиной почти до земли. Одет он был просто, но удивительно чисто. Шел медленно, слегка ковыляя, опираясь на плотную древесную трость. Белояра что-то зацепило в этом дворфе, но он пока не мог понять что. И это точно не было похоже на чувство, что вызвал его сосед по постоялому двору. Тот излучал опасность взглядом, однако эта опасность была сродни той, что исходила и от самого Барса. А вот этот старик… От него шла ужасающая аура, даже на расстоянии и со спины. Белояр почувствовал, как его шерсть, сейчас скрытая, встала дыбом.

— Эй! Путник! Куда путь держишь? Подвезти? — пока Снежный рассуждал о природе этого старика, Руслан умудрился привлечь его внимание.

— Чего, едрить твою? Ты че орёшь, прошмандовка? Какое тебе дело, куда я путь держу, мухоблуд? — дворф обернулся и посмотрел на Руслана из-под своих густых седых бровей, сейчас выражавших глубокое недовольство.

— Ой, дед, чего ругаешься? Я, может, подвезти хочу. Мы вот в Голомашки едем. Если тебе по пути, так давай запрыгивай, а то трость сотрёшь.

Дворф бодро, хоть и медленно, залез в повозку и устроился прямо на одну из пустых бочек, свесив ноги. Трость держал крепко.

— Ну че встал, баляба? Поехали, нечего мою жопу тут распрямлять, едрёна мамошка.

Руслан, чуть приоткрыв рот от количества наглости, что внезапно обрушилась ему на голову, всё же решил промолчать и просто вдарил по лошади — путь предстоял неблизкий. В его голове, наверняка, уже зрела мысль, как бы скинуть этого вредного старика. Барс же, по праву нанятого в качестве охраны, следил за ним. Хотя что-то в этом снорливом деде всё ещё его тревожило.

Проехав в тишине примерно пару часов, старик вдруг начал бить ногами и тростью по бочке, на которой сидел. Белояру было плевать, но он заметил, что вена на лбу у обычно задорного Руслана становилась всё толще.

Тук. Тук. Тук. Бдынь. Шлёп. Тук. Тук. Бдынь.

— Может, хватит?! — терпение Руслана явно подошло к концу.

— Хватит, пеньтюх, что? У меня на жопе фуфлыга сейчас появится, и буду хохрить.

— Слушай ты сюда! Если ты не перестанешь, то я… то я выкину тебя из повозки и не посмотрю, что ты старик! Я, между прочим, тебе помощь оказал, а ты себя ведёшь…

— Слышь ты, сиволап, угрожать будешь тетёшке своей, а мне тут не ерепенься, захухря. Да ты мне на один зуб, чужеяд. Или че, страхолюду псовому своему прикажешь? Подушку дай мне и выпить, баляба! Быстро!

По какой-то причине барсу даже стало интересно. Таких ругательств он не слыхивал уже давно, да ещё и в таком количестве. Особенно учитывая, что старику и правда было не на что ругаться. Видимо, это был один из тех, для кого повозникать и повредничать — почти что развлечения на празднике. Барс спокойно достал бурдюк с водой, вытащил подушку из-под себя и протянул дворфу.