Игра без надежды

Глава 6

Он ждал моего ответа. Я молчал. Мне надоело оправдываться. У меня забрали телефон, а теперь ещё и свободу хотят забрать.

Сложив руки на груди, закрывшись от них всех, я упёр взгляд в столешницу, выискивая на ней вмятинки и щербины.

Краем глаза я наблюдал за новым мучителем — про себя я решил называть его Ясень. Не дождавшись от меня ни слова, он всем телом развернулся к любителю канцелярских колющих предметов.

— ФСБ? — бросил Ясень.

— Ну и? — словно выплюнул тот в ответ.

— Что забыл тут?

— Тебе какое… — растягивая слова, начал лысый.

— Выйди. Не твоя компетенция, — обрубил его Ясень.

— Да ты ох… — возмутился лысый, но не успел закончить, как заговорил костюм.

— Миш, не кипятись, выйди, пожалуйста, — и он кивнул в мою сторону.

Лысый Миш бросил полный ненависти взгляд на Ясеня, кинул шило в коробку со стороны костюма, попал. Вышел, хлопнув дверью. Но с той стороны.

Как бы я ни был рад тому, что лысого турнули вон, всё равно заёрзал на стуле. Хотелось тоже скорее уйти и оставить их разбираться самим. Ясень теперь нацелился на костюм.

— Биологию взяли? Пальчики?

Костюм замялся и отвёл глаза в сторону.

— Да на кой, Ярослав Фёдорович? Вся биология на нём вон. Никуда не денется, гляди, и под ногтями… — Я судорожно спрятал руки под стол и сжал кулаки. — Пальцы не брали ещё.

— Хорошо, что не взяли. Юля где?

— Курить вышла.

— Разминаетесь? — Ясень ухмыльнулся.

— Да работаем мы. Тут и так ясно всё, — повысив голос, ответил костюм.

— Саня, не тренди.

Костюм замолчал и уставился на меня. Кажется, он рассердился.

— Он подписал у вас что‑нибудь? — Ясень прошёл мимо меня к рабочему месту майора.

— Ярослав Фёдорович, секретно же, — указал костюм на единственный компьютер в кабинете, — сейчас придёт она, сама решит: показывать или нет.

— Александр, я тебя давно знаю, — Ясень тяжело уселся в кресло перед монитором, — ты всегда быстро соображал. Уверен, что помешаешь мне?

Костюм отвернулся.

— Ну вы хоть при задержанном‑то не начинайте, — Александр отвернулся от Ясеня и принялся отстукивать пальцами по столу какой‑то ритм.

— Ага. Задержанный, значит. Знаешь, это даже хорошо, что вы сегодня так халявите, хотя шеф ваш, наверное, будет другого мнения, ха, — усмехнулся собственной остроте Ясень.

Полицейский досадливо хлопнул по столу ладонью, прервав невесёлый мотив, которым пытался успокоить свои нервы.

— Мы хорошо работаем. Нашу группу сорвали сегодня, Миша, — он махнул головой в сторону двери, — посодействовал. Торопились. Сами только из командировки.

— А почему он слился тогда так быстро? — Ясень выглянул из‑за монитора, чтобы увидеть оппонента.

Полицейский вдруг довольно улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку стула:

— Так докладывать пошёл.

— Ждали меня, значит? Артисты, — Ясень вернулся к изучению монитора, не выразив никакого удивления.

— Вы же сами сказали, что я быстро соображаю, — позёвывая, костюм достал свой телефон, повернул его горизонтально и принялся в нём что‑то энергично выводить двумя большими пальцами.

Следующие несколько молчаливых минут я судорожно соображал, что мне делать. Так ничего и не придумав, решил, что стоит ещё подождать, даже затаиться — вдруг про меня забудут?

Дверь снова открылась. На этот раз вернулась майор. Я прикинул, сколько она отсутствовала. По моим ощущениям, прошло минут десять.

Захлопнув дверь, она, покачивая бёдрами, обтянутыми казённой юбкой, подошла к основанию «Т» — к столу — и, навалившись на столешницу обеими руками, упёрла свои невероятные глаза в Ясеня.

— Добрый вечер, Ярослав Фёдорович. Задержались вы. Пробки?

Я мельком глянул на Ясеня: из‑за монитора выглядывали глаза и лоб, словно бегемот из болота.

— Милая Юлечка! Какие пробки в субботу вечером? Чаёвничал с вашим начальником, вот, заболтались.

Она не изменила позы, а его макушка снова скрылась за кромкой монитора.

«Он там складывается, что ли? — удивился я такой пластичности Ясеня. — В нём же метра два!»

— Юленька, девочка, присаживайся на свободное место, в ногах правды нет, — раздалось из‑за монитора.

— Не поясничайте, Ярослав, — устало ответила она и присела на свободный стул рядом с Александром. Тот с интересом наблюдал сцену, иногда поглядывая на меня. — Возраст должен мудрость прибавлять, а вам только язва досталась.

— А ты вона какая стала, — Ясень поднялся во весь рост, только она присела. — Дерзишь! Уважаю.

— За чаем договорились хоть?

— Конечно! Ваш начальник, Алексей Иванович, человек приличный, ему показатели портить ни к чему, у него в районе, как в монастыре — тишь да благость, — он отвернулся и подошёл к окну, — а всё от чего? Потому что вы тут. Такие замечательные.

Александр фыркнул. Юля закатила глаза. Я хотел уже заползти под стол.

— В первую очередь, хочу выразить вам благодарность! — продолжил Ясень.

— В первую очередь, — перебила его майор, — произошло убийство. Я не знаю, как вы так быстро сориентировались, но у убитой есть родные и близкие. Раз уж забираете у нас работу, то в придачу и ответственность за неё, — полицейский одобрительно кивнул.

Ясень опустил плечи, словно держал в каждой руке по тяжелённой гире.

— Не беспокойся, — произнёс он, — всё…

— Я не беспокоюсь, — процедила сквозь зубы майор, — есть закон. Парень был там, его нельзя отпускать, пока не будет доказана его невиновность.

— Я ознакомился с протоколом, — отрезал Ясень. — Инструкции вам дали конкретные. За это ответит тот, кто должен, даже не сомневайся. — Он погасил спор. — Ты меня знаешь.

Она на пару секунд закрыла глаза, словно пыталась сдержаться.

— Юль, вы же не регистрировали его у дежурного? — Ясень прекратил разглядывать пространство за окном и подошёл ко мне.

— Ярослав, как было нужно, так и сделали, — отрезала она. — Не надо крутить тут дурака. Забирайте парня и валите, а то передумаю. Может, мне за него и благодарность дадут?

— Дадут, дадут, Юленька, — поспешно выпалил Ясень, — Саня, а Миша‑то припомнит тебе этот коленкор. Может, помочь? Мстить будет.

— Разберусь, — буркнул Александр. — Вы только больше не лезьте к нам. Дел и так хватает.

— А это не мне решать, Сашенька, не мне. И не вам, — Ясень положил мне руку на правое плечо. — Ну что, Сергей? Натерпелись? Пойдёмте со мной. Ах да, товарищ майор, — на старый лад обратился Ясень, — телефончик отдай парню, пожалуйста. Мы же не хотим, чтобы его искать начали. — Он слегка толкнул меня в плечо, чтобы я встал.

Майор оглядела нас обоих в последний раз, немного задержалась, буравя меня глазами, которые напротив естественного света превратились в яркие зеленые диоды, тяжело поднялась и, обойдя меня с Ясенем, подошла к своему столу. Вынула из ящика бумагу — я узнал её, протокол выемки, — мой телефон и протянула оба предмета Ясеню.

— Бери, — это он мне.

Непослушными пальцами я забрал, едва не выронив, телефон и протокол.

Увидев, что телефон забрал я, она прикусила нижнюю губу и вынула из того же ящика мой кошелёк и брелок с ключами от машины.

— Валите, — попрощалась она.

— Не прощаюсь, коллеги. Если найдёте этого Вадима, не стесняйтесь, семафорьте, — и, довольный собой, взяв меня под локоть, чтобы я на негнущихся ногах ненароком с позором не упал, он вывел меня в коридор.

Уже начало темнеть. Мы прошли по полупустым коридорам к тесной, словно прижавшейся к стене лестнице. Он отпустил мою руку и шёл чуть позади, жестами указывая направление. Спустившись на несколько пролётов, мы оказались у тяжёлой стальной двери с тяжёлым засовом и врезным замком. Засов был открыт. Справа на стене располагался электронный замок, к которому Ясень приложил чип‑карту. Магнит отключился, и он толкнул дверь. За ней оказалось небольшое помещение, с одной стороны огороженное застеклённой перегородкой с надписью «Полиция» и вваренной в стены решёткой с калиткой.

Когда меня привезли, то заводили меня с другого хода. За перегородкой сидел полицейский. Он внимательно посмотрел на нас, что‑то прочитал на лице Ясеня и молча разблокировал следующую дверь.

А за ней был летний вечер.

Оказавшись снаружи, пусть формально ещё на территории участка, я глубоко вдохнул, с наслаждением прикрыв глаза, и остановился.

Ясень меня не торопил, стоял рядом, наблюдал. Дождавшись, когда я открою глаза, он показал на припаркованный у входа чёрный внедорожник:

— Садись назад.

— Мне нужно позвонить. Адвокат нужен.

— Садись, поговорим, потом решишь: нужен или нет.

— Я свободен?

— Свободен? — Он словно попробовал слово на вкус, потом заглянул мне в душу глазами, которые при естественном свете казались чёрными провалами. — А ты был свободен?

— Что за… Конечно! — Я крепился, пытаясь выдержать этот взгляд и не побежать.

— Нет. Это иллюзия, — едва открывая рот, одними губами подчеркнул он, — твоя жизнь — иллюзия. Твои мысли, мечты, страхи — иллюзия и пища.

— Пища? — В шоке зацепился я за это слово, мгновенно осознав, что совершенно голоден.

— Садись в машину, — он закончил ломать меня и снова показался мне… человеком?

Я мгновение боролся с желанием послать его подальше, но всё же подчинился. Мне нечего скрывать.

Мы разместились с ним на заднем сиденье. За рулём сидел другой человек.

— Прежде чем мы поговорим, скажи, куда тебя отвезти? — неожиданно предложил Ясень.

Я немного опешил и хотел уже назвать адрес, где живу, но вспомнил, что машина осталась там… где я её оставил… Я глухо произнёс:

— Улица Верности, дом 113.

Ясень удивлённо воззрился на меня, задрав брови чуть ли не на темечко. До меня дошло, что я ляпнул.

— Там машина осталась моя! — Протараторил я

— А‑а‑а, — выдавил он, — Вить, давай, куда он назвал.

Водитель посмотрел на меня через зеркало, рыкнул двигателем, и мы тронулись на место преступления.

Сначала мы ехали молча. Я смотрел в окно на удаляющийся городской пейзаж.

Когда ты за рулём, то разглядывать окрестности некогда, а сейчас, глядя спокойно прогуливающихся прохожих, транспорт, на их отрешённые лица в попутном общественном транспорте, я понял, что они ничего не знают о произошедшем сегодня. Возможно, и не узнают никогда. Может быть, им будет абсолютно безразлично, может, на минуту ужаснутся и забудут.

А ещё я думал: а пробовали они уже то, чем начинает заражаться этот город? Пробовали они «сувениры»?..

— Сергей, — отвлёк меня Ясень, — всё, что вы сегодня пережили, — крайне печально. Это трагедия, Сергей. Но я уверен, что вы не виноваты. Вы случайный свидетель…

— Случайный? — Хрипло отозвался я, стараясь придать голосу больше мужественности.

— Конечно. Я понимаю — муки совести, вы, наверное, считаете, что могли всё предотвратить. Да, вероятно, могли бы, однако никому из нас не дано заглядывать в будущее, Сергей. Наши предположения, страхи, наша уверенность не обязательно сбываются.

— Не понимаю, о чём… — Я замотал головой, пытаясь выстроить по порядку его слова в голове.

— Сделайте вид, что ничего не произошло.

Я дёрнулся как от удара. Сказать, что он ошеломил меня, будет слишком мягко. Я совершенно проглотил язык и даже перестал дышать, уже опасаясь за свою жизнь, а не свободу.

— Вы услышали меня, — не спросил, а подтвердил он. — Сергей, это очень важно, но я не могу раскрывать вам всех карт. Во‑первых, вы не в том положении, чтобы спорить, потому что откатить ситуацию ещё не поздно, и вас ещё можно придать справедливому следствию. — Чётко произнёс он, вбивая в меня каждое слово. — Во‑вторых, мы знаем о том, что вы развозите. И вы нам нужны, Сергей. Нам нужен человек внутри системы. А в‑третьих, это дело только что приобрело совершенно секретный статус, и вы, как носитель данного секрета, подвергаете себя большой опасности без нашей помощи. — У меня пересохло во рту и появился металлический привкус. — Принесите нам пользу, Сергей, и мы станем вашими ангелами‑хранителями. — Он внимательно разглядывал меня, я чувствовал, что кровь отхлынула от лица, захотелось в туалет. — А потом, когда мы всех возьмём, там, глядишь, и вам, Сергей, найдётся место у нас. Вы же юрист? Учитесь? Ну вот и отлично. — Неожиданно закончил Ясень. — Выдыхайте. Почти приехали.

Он отвернулся от меня, и я наконец смог вдохнуть — получилось со свистом. На боковом стекле за Ясенем я заметил капли. Начался дождь.

— У… У меня есть время подумать? — Выдавил я глупость.

— Нет, — отвернувшись к окну, ответил Ясень.

Водитель не обращал на нас внимания, только изредка скользил глазами по отражению зеркала.

Снова навалилась усталость. К желанию отлить и поесть присоединилось желание спать. Сейчас, срочно, немедленно!

Тоже отвернувшись к окну, прижался лбом к стеклу и не ощутил прохладу.

Нужно выбрать. Возможно, этот выбор полностью поменяет мою жизнь. Да куда уж больше? Но торопиться нельзя.

Я решил, что пока не доедем, не отвечу. Хотя ответ был уже известен. За меня всё решено, но не хотелось сдаваться.

Дождь из мелкого, неуверенного, теперь густо поливал старый «Логан». Я смотрел на него сквозь тонированное стекло джипа Ясеня. Меня вежливо не прогоняли, хотя ждали уже пару минут.

— Что от меня требуется? — Я решил нащупать границы.

— В первую очередь молчать о нашем разговоре, — заготовлено ответил он, — быть на связи. Буду звонить. Тебе нужно просто жить дальше, как жил, и иногда отвечать на звонки. Будь внимательным. Запоминай, с кем разговариваешь. Про странные разговоры докладывать мне, когда наберу. Курьером продолжай работать. С сентября тоже, но чтобы не было проблем с учёбой и лишних вопросов. Если заявятся органы, то не сопротивляйся, носки лучше не носи и трусы тоже, хотя бы пока тепло, но если придут утром к тебе, то всё постельное, пижамы и нижнее бельё — сразу в ванную и воду включай, скажешь, что любишь стирать по утрам.

— Зачем? — Недоуменно воззрился я на него.

— Ты ещё на волоске. Ни дай бог притянут. Так. Давай дальше. Безделушки сам не употребляй. Если не можешь удержаться, то хотя бы не чаще раза в неделю и ничего тяжёлого и минорного, усёк? — Он ждал ответа.

«Он не знает, что на меня не действует!» — выстрелом пронеслась мысль в голове.

— Усёк, — я ответил слишком поспешно, и он подозрительно сощурился, сканируя моё лицо, я решил изобразить дурака, — лучше с вами, чем в тюрьме ни за что! Да и дело не сложное, вроде, — я даже слегка ухмыльнулся, изображая «своего».

Он немного помолчал, оценивая такую перемену во мне, но, видимо, решив, что всему виной его аргументы и моя молодость, продолжил:

— Одобряю. Молодец. Сам меня не ищи. Ничего не ищи обо мне в сети. Тебя могут пасти ФСБ, но мы прикроем, главное, чтобы ты их не провоцировал.

— А вы пасти будете? — Я заигрался, но он и не заметил.

— Нам не надо, — Ясень ухмыльнулся, но объяснять, почему, не стал. — Ступай, Сергей. Разрешаю сегодня напиться в одиночестве.

Двери машины разблокировались. Потянув за ручку, я собрался уже выскочить под дождь, который яростно барабанил по кузову, но неожиданно вспомнил, что забыл сделать очень важное. Повернулся к Ясеню:

— Спасибо, — искренне произнёс я. — Спасибо, что вытащили.

Он улыбнулся. Грустно, без издёвки, без показного превосходства.

— Мы теперь в одной упряжке, Сергей. Не благодари, — и повернулся к водителю. — Вить, давай через КАД.

Я понял, что могу идти, и вылез под ливень.

Добежал до своей машины, хотя с тем же успехом мог не торопиться — промок до нитки моментально. Привычно уселся за руль, мимо сверкнув фарами, проехал джип Ясеня. Я наблюдал, как он миновал двор и повернул к выезду на дорогу. В салоне ничем не пахло, если только немного остывающим от дневной духоты пластиком.

Завёл машину. Огляделся через залитые водой, запотевшие стёкла. Никого. Ничего необычного. Только шум воды. Протёр рукавом боковое окно, выглянул, чтобы разглядеть окна квартиры номер 77, но в сумерках под дождём видимость была минимальная.

Вспомнил про телефон. Вытащил его из кармана. Выключен. Надеясь, что батарея не разряжена, нажал на кнопку включения. Экран загорелся заставкой. Заряда больше половины.

Посыпались сообщения о пропущенных звонках, SMS, мессенджеры. Вдруг телефон завибрировал, заиграла мелодия звонка — Unforgiving. На экране появилась надпись «Ксюша».

— Привет, — я принял звонок.

— Привет, бродяга! — Я закрыл глаза, услышав её голос. — Где пропал? Папаня на низком старте уже, ха‑ха!

— Ксюш, — мне было нужно произнести её имя вслух, — с друзьями был, телефон сел. Вот только зарядил.

— Ну ты даёшь, — я представил, как она качает головой и цокает языком, — ладно, перевоспитаем. Ты где сейчас?

— В машине, к себе собираюсь, — правдиво ответил я.

— Молоток! Я отцу твоему скажу, что ты нашёлся, не парься, пусть он успокоится, завтра наберёшь. Ладно, давай рули, — выпалила она, — А! Стой! — Я уже потянул руки к рычагу коробки передач и замер. — Танцуй, еду к тебе!

— Что? Ой, то есть, в смысле? — Запутался я.

— О‑о‑о, точно вовремя, — она поставила диагноз. — Еду к тебе и на родину тоже. Не соскучился?

— Соскучился, конечно! — Почти выкрикнул я и тут же смутился. — А когда?

— Послезавтра на Московском встречай. Билет скину тебе. И это… Давно не виделись, да? — На линии возникла пауза. — Ладно, всё, пока, мне пора! Не забудь встретить!

Она отключила звонок. Немного посидев в ступоре, я набрал свой адрес в навигаторе, хотя знал дорогу.

— Маршрут построен, — отозвалась программа голосом известной исполнительницы, — поехали домой?

Слишком много впечатлений сегодня, отметил я про себя, а вслух сказал:

— Да.

Вот и поговорили.

Глава 7

Я убегаю, измазанный кровью. Она слетает с пальцев от каждого маха рукой. Меня окликают по имени разные голоса. Вадим. Ясень. Майор. Лысый. Маргарита Егоровна. Я не знаю её голоса, но был уверен, что это была она. Ксюша.

Я резко сел и затряс головой.

— Мя‑а? — раздалось с пола.

Кот ходил вдоль дивана, тряся хвостом, словно пушистой палкой.

— Она здесь? Или приснилось? — Я поднялся проверить соседнюю комнату.

— Мя‑а‑а, — кот решил, что за ответ на мои вопросы заслужил завтрак и порысил на кухню.

Было ярко, несмотря на раннее утро. Сквозь плотные зелёные шторы свет не пробивался, но он как будто делал их сочнее.

— Где шорты? — Я не сразу понял, что они на мне.

Осторожно ступая по хрустящему ламинату, несмотря на отчаянное мявканье кота, в коридоре остановился у закрытой двери спальни. Если дверь закрыта, значит, она всё‑таки приехала, и мне это не приснилось. Кот молча наблюдал. Ничего не услышав, медленно нажал на ручку и приоткрыл лёгкую дверь. Она приехала. А сейчас, поджав ногами взбитое одеяло, крепко обнимала подушку. Спит.

Улыбаясь, я прикрыл дверь и пошёл на кухню скорее кормить волосатого монстра. Этого дьяволёнка‑кота, которого всучили мне отец с сестрой: «Чтобы не скучал».

Прошло уже три дня. Я не помню, как доехал и что делал. Весь следующий день провалялся. Немного придя в себя, сгонял на вокзал. Встретил сестру. Но каждое утро мне кажется, что вся эта жизнь мне приснилась.