Резидент

Глава 9

Самое сложное в этом экзамене — замеры. Если параметры колёсных пар и прочей механики приходили на ум быстро, и я вспоминал их легко, а название самих узлов я запомнил давно и сам, то мерить шаблонами было сложнее.

Шпион Туман, скорее всего, в жизни даже не видел такой шаблон, не то, что держал в руках. А у меня самого было мало практики с этим. Но я старался.

А пока я мерил высоту гребня колёсной пары, препод Кашин заваливал меня вопросами, при этом что-то записывая в журнал.

— Угу, — протянул он, когда я ответил на очередной вопрос. — А в чём разница между опорно-рамным подвешиванием ТЭД и опорно-осевым? Угу… А что такое свободный ход автосцепки и какая у него норма? Угу… для чего нужны гасители колебаний? Так… минимально допустимая толщина тормозной колодки электровоза ВЛ-60? Это пассажир, если ты забыл… Угу…

Проблема была в том, что Игорь Семёнович никогда не говорил, правильно ты ответил или нет, а слушал ответы и только в конце выдавал вердикт.

Я измазал руки в масле, пока проверял замок автосцепки. Лоб вспотел, но я уже помнил, что руки грязные, и вытирать его нельзя, а то измажешь всё лицо.

— Так, прикрой меня, — вдруг сказал Кашин, подошёл к окну с подозрительным видом и закурил. — Обычно, я только при заочниках курю, но у меня уже все уши опухли…

С заочниками он и выпить мог на сдаче экзамена, это я знал. Но почти все заочники в нашем институте — уже взрослые мужики с большим опытом работы на железной дороге, и многие знают не меньше, чем сами преподаватели. Так что к таким студентам относились иначе. Хотя не все, конечно.

— Никому не сдам, Игорь Семёныч, — пообещал я, пока Кашин торопливо курил.

— Вот и славно. Наш человек, — он пару раз кашлянул. — На железке стукачей не любят, но при этом стучит каждый третий.

— Ого, — я удивился такой смене темы.

— Ну, как стучат? Сплетни там обо всех собирают, и попутно все косяки рассказывают, и начальство сразу в курсе становится. Ну, там такая специфика, — вдруг разоткровенничался он. — Депо — это что-то среднее между армией и тюрьмой, только оружие не дают, а вечером домой отпускают. Зато вокруг все начальники и все орут.

— Меня после детдома такие вещи не страшат, — сказал я и подошёл к рукомойнику у стены, в этой аудитории он был.

Вода была только холодная, а мыла мало, я едва оттёр масло.

Кашин вернулся за стол, а я следил за ним в зеркало. Правильно я отвечал или нет? А фиг его знает, никогда заранее не скажет. Даже внешне не выдаст, чушь ты городишь или даёшь грамотные ответы.

— А вообще, Вадим Саныч, — он взял мою зачётку с корочками зелёного цвета и открыл первую страницу, — ты сам знаешь нашу систему. Справедливость найти сложно, и у каждого свои интересы.

— Мне-то не рассказывайте, — я усмехнулся и проверил в зеркале, что на лице нет пятен грязи.

— У тебя же бюджетное место, а за них идёт такая грызня порой, даже после того, как человек устроился. У всех же есть родственники и знакомые, и все хотят устроить своего.

— В курсе.

— Но если будешь так готовиться всегда, никто не подкопается.

Он открыл зачётку на середине и начал туда что-то записывать. Я аж вздрогнул. Сдал!

— Только не расслабляйся, — Кашин захлопнул книжку и отодвинул подальше. — У нас ещё летом будет экзамен, и там будет сложнее. При этом и старое не надо забывать, я обязательно спрошу.

— А я уже и не забуду, — со смехом сказал я и открыл зачётку. — Я…

Ого! Нифига себе!

Последней записью слева неровным почерком преподавателя было написано название предмета: «мех.часть п.с.», а в графе оценки стояла запись «отл.».

— Ничего себе!

— За такой ответ тройку ставить не могу, — он развёл руками. — Хотя ты ещё плаваешь в самых замерах, но хотя бы понимаешь принцип. Готовься дальше, у вас скоро будет большая курсовая работа, — Кашин сделал отметку в листе допуска и задумался. — Мне на обед надо, потом на пару.

— Да я сам занесу в деканат, — я взял листик. — Всё равно туда идти.

Я вышел в коридор, держа зачётку в руках. Мимо пробежал Лёша из моей группы.

— Сдал, Вадя? — спросил он, остановившись, как вкопанный.

— Ага.

— Трояк?

— Пятёрка, — с широкой лыбой сказал я.

— Да ладно! Ничего себе! У Кашина пятёрка?! На пересдаче?! Чел! — обрадованно крикнул он, — беги за лотерейным билетом! Раз такая полоса пошла!

— А я уже выиграл, — я пошёл рядом с ним. — Но вчера, кстати, пришлось поговорить с одним бомжом, и он сказал, что если буду играть в лотереи, то скоро займу место рядом с ним.

Мы засмеялись.

Я спустился в подвал, где располагался деканат, а заодно и кабинет декана. К нему можно было пройти только через методистов, которые выполняли роль его секретарей.

Дверь к нему была открыта, декан Василий Иванович Иванов сидел за столом. При виде меня он начал хитро улыбаться.

— Будет комиссия? — довольным тоном спросил Иванов. — Ну, удачи, Лебедев.

— Не будет, у меня пятёрка, — сказал я и подал раскрытую зачётку методистке Ане.

Молодая методистка, ещё недавно закончившая учёбу, приподняла брови, но сделала отметку и положила зачётку в стопку на подпись.

— Поздравляю, Вадим, — тихо сказала она.

Василий Иваныч, как тигр, бросился к ней, раскрыл зачётку и, явно не веря своим глазам, посмотрел туда, потом в допуск, сличая подписи.

— Дата на допуске не стоит, — он посмотрел на меня.

— Все такие, — отозвался я.

— Вы же сами говорите её не ставить, — с недоумением произнесла Аня. — Чтобы потом отчётность не переделывать.

— Всё равно нарушение, — неуверенно пробормотал Иванов и достал телефон, чтобы набрать номер. — Игорь Семёныч, а вы чё, Лебедеву пятёрку поставили? — в голосе послышалась жалоба. — Пересдача же. Так по баллам же недобор у него... Ну, я знаю, что мы от Болонской системы отказываемся, но мы же… в смысле, за такой ответ тройку нельзя ставить Но это же… отключился, — пробормотал декан, опуская смартфон.

Кашин, как я уже понял, Иванова совсем не боялся. Василий Иваныч убрал телефон в карман и посмотрел на меня.

— Это всего один предмет, Лебедев, — сказал он. — Так что не расслабляйся.

— Если бы я расслаблялся, я бы уже вылетел, — я усмехнулся.

Декан гневно свёл седые пушистые брови вместе.

— Ну давай проверим твои знания. Допустимый ползун на колёсной паре?

— Я уже ответил на все вопросы на экзамене. Но не более миллиметра.

— Плотность прилегания угольной щётки к коллектору?

— Не менее 70%, — вспомнил я лекцию по «электрическим машинам», — но это вообще другой предмет.

— Да какая разница? Это всё надо знать.

— Как какая? — я пожал плечами. — Тот предмет я уже сдал на четвёрку. Да и знаю же, раз ответил.

Иванов явно потерял настроение, и больше ничего не спрашивал. Наверное, он уже и сам не помнил большую часть всех этих параметров.

Возможно, декан и правда думал, что может посадить знакомого на освободившееся бюджетное место. Не вышло, так что Василий Иваныч, бурча себе под нос, ушёл к себе, где напялил меховую кепку и дублёнку.

— Молодец, — шепнула мне Аня и улыбнулась.

— Спасибо, — так же тихо отозвался я.

Дверь приоткрылась, вошёл полный мужик лет сорока в кожанке с меховым воротником.

— Василий Иваныч, вы говорили, что к вам надо зайти, чтобы…

— Почему в верхней одежде?! — разорался декан и поправил кепку. — Куртки в гардероб надо сдавать! Ходите тут, заразу носите!

Он даже не то, что расстроился, он обозлился, вот и срывается на всех. Ну а я ушёл.

В ближайшие несколько месяцев будет попроще, и сегодня упал груз с души.

А как ещё? И сессию сдал, и деньги есть, и жить становится чуть проще.

Хотя всё равно своё место приходится выгрызать, да и учитывая новые навыки, кто-то может мною заинтересоваться. Но сегодня я сделал много важных дел.

На улице у остановки курил тот заочник, я встал рядом, ожидая автобус.

— Иванес сегодня злой, — с усмешкой заметил он, узнав меня.

— Иванес? Прозвище у него такое?

— Ага.

— Так-то он думал, что я экзамен завалю, а я сдал на пятёрку, — не удержался я и похвастался. Но настроение было хорошим, хотелось поделиться.

— Молоток. Но это в его духе, вредный. Он же не хрен собачий, а бывший ревизор дороги — НЗ РБ, на! — мужик хмыкнул. — Вредный козёл и жадный. Взятки брал с машинистов пачками. Но попался, когда в депо свой «Крузак» загнал, чтобы бесплатно солярой заправили. Халявщик, — он сплюнул. — Менты поймали, потом с железки уволили, он сюда устроился по блату. И там мне кровь пил, и здесь начал. Никак от него не отделаюсь, — он засмеялся. — Ладно, поздравляю, студент.

— Благодарю.

Вот ни капли не удивлён, что Иванов такой. И если Кашин был дотошный и порой вредный, но взяток никогда не вымогал и не брал, а заслуженные оценки ставил, то этот вёл себя иначе.

Но Иванов у нас ведёт один предмет в этом семестре. Ладно, будем готовиться и к нему.

— Домой, пора домой, — тихо напел я играющей в наушниках песне, садясь в автобус.

* * *

Я ещё вчера предупредил, что не приду на секцию, ведь думал, что буду в институте до вечера. Так что Толику сегодня придётся бить грушу. Зато она не даст ему сдачи.

А Наташа завтра придёт или нет? Надо бы к ней подойти, точно.

Но пока у меня свободное время, и раз я был в центре, то зашёл в пару магазинов.

Сразу потянуло купить дорогущий японский поварской шеф-нож, который я будто видел впервые, но Туман явно держал такой в руках. Но это перебор, тем более, можно купить что-нибудь попроще, но не хуже качеством.

Нашёл швейцарский кухонный нож в одном из отделов. Он не цельнометаллический, зато лёгкий, и рукоятка удобная, а лезвие достаточно широкое и большое для шинковки продуктов.

При этом легко точить, а заточку держит хорошо. Ещё взял маленький той же фирмы, для чистки овощей, и керамический мусат для правки.

Конечно, по этой цене можно было взять целый набор из шести ножей, но эти два справятся со всем лучше, чем те шесть китайцев, вместе взятых.

Нужна и кухонная утварь для готовки. У меня была дома тефлоновая сковорода, но покрытие с неё уже начинало слезать, а это вредно. Поэтому взял тяжёлую толстую чугунную сковороду и нержавеющий сотейник с толстым дном для тушения и соусов.

А та кастрюля, что у меня уже была, вполне себе нормальная, новую брать не стал. Ковшик ещё был, вполне себе хороший, хотя я им пользовался всего раз, на днях. Кружка для чая была, зато взял одну тарелку для сервировки. Подумал и взял вторую, вдруг в гости кого позову. Ещё взял доску для нарезки, деревянную, а не пластик, лопатку и кисть для смазки желтком.

Со всем этим попёрся домой, выложил покупки, и сходил ещё раз в магазин, купил курицы. Грудка там сухая, зато мякоть бедра с косточками в самый раз, её и взял побольше. Ещё кефира для маринада, муки и приправ.

Никогда бы не поверил, что буду ходить за этим в магазин. Ведь слишком привык за несколько лет, что всё готовое приносят в столовую в огромных кастрюлях, и самому ничего готовить не надо. Вот и не научился.

Ещё взял соду, что не делал никогда, ведь раньше даже не знал, для чего она нужна.

Потом ещё возьму целую куриную тушку для бульона и супов, но сегодня хотел сделать, как готовили курицу в фастфуде, только без литров прогорклого масла, а чтобы получилось легко и вкусно.

Когда возвращался, то на выходе из лифта увидел незнакомца в пуховике. Толстый мужик стоял как раз напротив моей двери. Я тут же глянул вверх и вниз, есть ли у него сообщники, но он был один, и пока никто не показывался.

— Ты же Лебедев? — спросил он, заметив меня.

— А кто интересуется? — я внимательно посмотрел на него.

Черты лица немного знакомы, но я точно никогда его не видел. Зато точно видел его родственника.

— Да я в больнице был, — сказал мужик. — Батя говорит, ты скорую ему вызвал.

— А, понял. Вы сын Геннадия Иваныча?

— Ага, — он кивнул, но странным жестом, будто запрокидывал голову назад.

— И как он?

— Так чё, вовремя вызвал, инфаркт, но успели всё сделать. В реанимации пока лежит, но в себя пришёл. Ещё бы полчаса, и всё, кирдык ку-ку! — мужик дёрнул губой. — Короче, если чё надо — обращайся.

Так… тут уже начала шевелиться моя память. Так, сын Геннадия Иваныча к нему иногда приезжал, он же владел мебельным магазином.

Ну и раз помнит добро, то, надеюсь, не будет больше жаловаться на меня, что я не даю жить всему дому.

— Слушайте, — начал я. — У меня в квартире диван, но мне бы кровать хотелось подобрать. И матрас хороший. Качественный, чтобы не развалилось ничего.

— Ты по адресу, дерьма не держим, — мужик хмыкнул и оглядел меня. — Так, двуспалка, высота двести двадцать — норм под твой рост? Приходи завтра, выберешь кровать, скидку дам. А матрас...

Он задумался и молча ушёл, ничего не сказав.

А через полчаса, когда я уже начал мариновать курицу, прозвучал дверной звонок. Я выглянул и увидел того мужика. Открыл, и он подпихнул к двери скрученный матрас в упаковке.

— Держи, студент, — сказал он. — В счёт фирмы. Только пусть сутки отлежится, а то кокос не распрямится.

— Благодарю.

Я притащил матрас в комнату, разрезал полиэтилен, и он развернулся. Распрямляться будет долго. Ортопедический, средней жёсткости, с кокосовой койрой одним из слоёв. После продавленного дивана спать на нём будет в кайф, но надо кровать. Как раз завтра и будет.

И тут в дверь снова позвонили, на этот раз иначе. Не один звонок, а длинная трель, при этом ещё стучали кулаками.

Вот это точно менты, они всегда так звонят и стучат. Ещё и ручку двери дёргают.

Я оглядел комнату, но ничего подозрительного здесь не было, а про то, откуда взялся матрас, можно сказать вполне честно.

— Лебедев, привет! — бросил участковый Пахомов, когда я открыл дверь.

— А мы же с вами, кажется, договорились, — напомнил я.

— Да тут другое, Вадим, — он почесал затылок и покосился на своего соседа в кожаной куртке. — Пару вопросов тебе хотят задать.

Странно, я знал всех оперов в нашем районе, но этого видел впервые. С другой стороны, я знал всех оперов из отдела, который занимался кражами, а все остальные отделы шли мимо меня.

Хотя нет, видел, когда прошлым летом кто-то напал на девчонку у дома, и все, конечно, подумали на нас. Тогда приходили другие менты, более наглые.

Этот же, мужик в возрасте, и явно с похмелья, посмотрел на меня, на мгновение открыв корочку. Во рту он гонял жвачку.

— Знали ли вы некоего Георгия Витебского? — официально спросил он.

В голове сразу начали роиться мысли. Георгий Витебский… А не Жора ли Питерский это? И почему «знали», именно в прошлом времени? Конец ему пришёл, и они отслеживают всех, с кем у него был конфликт?

И, конечно, сразу пришли ко мне...

* * *

Этим утром…

— Товар где? — спросил плотный человек в кожанке и меховой кепке, стоящий у входа в подвал старой сталинской двухэтажки.

— Слон, слушай, — заныл Жора Питерский, — я пацану знакомому его дал, чтобы заныкал у себя, а он сдрейфил, перепрятал в подвале, и менты там нашли. Это с него спрашивать надо…

— Да мне на твоих кладменов-закладчиков вообще насрать, — оборвал человек и пихнул его в плечо. — Это твоя зона ответственности, Жорик-обжорик. И я тебе не Слон, а Эдуард Владимирович! Я тебе дал груз, ты посеял, ты мне и возвращать будешь. А где ты это возьмёшь, мне пофиг. Или товар, или бабки. Срок тебе до завтра.

— Но Эдуард Валерьевич…

— Владимирович! — оборвал его мужик. — Ещё один косяк с твоей стороны…

— Да это же не мой косяк, это тот пацан… — перебил Жора.

У Слона задёргался глаз, и он от души приложил Жору в лицо. Тот ойкнул, отступился на шаг в сторону ступенек и потерял равновесие, падая вниз.

Скатился он до самой двери.

Слон посмотрел вниз.

— Ну ты чё? — позвал он. — Хватит ныть, пошли уже. Холодно. Тебе ещё косяк отрабатывать надо.

Жора не ответил.

— Ты чё, прикалываешься?

Снова нет ответа. Тут Слон заподозрил неладное. Он надел перчатки, спустился вниз, шаркая подошвами по ступенькам, чтобы стереть отпечатки со снега, и осмотрел упавшего. Глянул на затылок и сматерился.

— Дебил, блин, — пробормотал он и полез за пазуху куртки скончавшегося от удара Жоры. — А я думал, у тебя башка чугунная.

Он вытащил его телефон, ведь в нём были все рабочие контакты, включая Слона. Затем подумал и вытащил деньги. После огляделся, ногой закидал свои следы на снегу в том месте, где стоял, и торопливо пошёл подальше.

Несколько часов спустя Слон сидел в подвальном кафе «Харчевня» и тихо переговаривался с соседями.

Рядом с ним сидел толстый мужик в очках и пиджаке, а чуть в стороне расположился широкоплечий Жека Фролов по прозвищу «Паяльник», уже пожилой, но ещё крепкий борец со сломанными когда-то в юности ушами и носом. Паяльник был одет в кожанку поверх спортивного костюма.

— Ну чё, Супер-Соник-Электроник? — издевательски пропел Слон и взлохматил ему редкие волосы на голове. — Это тебе прикол такой? Зачем такой ник взял?

— Это тебе мешает, Эдуард? — спросил мужик в очках и расправил причёску.

— А должно? — Слон посмотрел на него, но рассмеялся. — Да ладно, чё ты, не парься, Володя. Короче, мне надо снять немного, вечером зайду в одно место. Сделаешь? Кусков сто хотя бы. А криптУ завтра переведу.

— Сегодня нет. Вчера был клиент, снял сумму, пока других наличных у меня нет.

— Это кто у тебя снял? — Слон нахмурился.

Посредник выдохнул через нос, но не ответил.

— Вот как с тобой тяжело порой, — Слон покачал головой. — Нет бы сказать. Я тебе дроперов организовываю постоянно, симки достаю, клиентов ищу, а ты помалкиваешь.

— У меня репутация. Мне люди верят. И ты мне веришь, поэтому приходишь. А я тебе процент за всё плачу. Как договорились.

— Это интурист тот на чёрном «Мерине»? — настаивал Слон. — Он у тебя всё бабки тянул, всё ему мало было. По двести косарей в день, блин, и не хватало.

— Не могу ответить, — мужик в очках поднялся. — Завтра приходи, будут.

— А интурист же помер, — заметил Жека равнодушным тягучим голосом, когда посредник ушёл. — Его *** токнуло. Ой, током ***. А «Мерс» его отогнали куда-то.

— Слышал. Ну нам же проще, про нас уже не расколется, никто и знать не будет, что он к нам приходил, — тут Слон задумался. — Хотя кроме него и нас никто крипту у нашего Электроника не выводил в последние месяцы. Странно. Пробить бы надо, но чтобы тихо, — он посмотрел на Жеку.

Не, этот тихо не умеет.

— Ладно, сиди, братан, не парься. Разберусь сам.

Тут в зал влетел Олег Сытин, бухгалтер группировки. Худощавый и высокий мужик в очках тревожно посмотрел на Слона.

— Владимирыч, слушай, — торопливо зашептал он. — Пошли покурим.

Слон удивился, накинул куртку и вышел на улицу вслед за Сытиным.

— Кто-то того пацана, Жору, грохнул сегодня утром, — сдавленным голосом проговорил он.

— Да ты чё? — Слон сделал вид, что искренне удивился. — Кто эта падла? Кто посмел?

— Кто-то по башке ему дал, он и откинул копыта. Менты тело нашли, теперь ищут, кто его замочил. Как бы на кладменов не вышли. Так-то следов быть не должно, но Жора — тип болтливый, не растрепал бы своим чего, — Сытин поправил очки.

— Короче, — Слон задумался. — Отправь Паяльника, пусть этих детдомовских потрясёт, кто под Жорой ходил. Чтобы и сами помалкивали, ну и вдруг кто в курсах за это.

— Отправлю, — Сытин кивнул и ушёл.

Слон остался снаружи, раздумывая над создавшимся положением. А телефон Жоры он ещё раньше разломал, вытащил симку, а остальное выкинул по разным местам, чтобы никто не пришёл к нему.

Глава 10

— Оперуполномоченный капитан Рогачёв, значит? — спросил я.

Корочку он показал мельком, но она мне запомнилась сразу. Тренированная шпионская память сработала, и я сразу представил себе, как в том зале дворца, как раз между изображением герцога в доспехах с контактами Супер-Соника и моим плакатом с параметрами колёсных пар появился новый портрет.

И на нём был вот этот самый мент с мешками под глазами, которому явно тридцать восемь, но выглядит на сорок пять. Он и на портрете с похмелья, но в доспехе, чтобы не портил стиль, зато с ментовской корочкой в руках.

И вот теперь я точно был уверен, что этого человека я запомнил на всю жизнь. А всё, что узнаю, будет на этом портрете.

— У тебя хорошая память или я к тебе уже ходил, но не помню? — спросил Рогачёв.

Он вошёл в прихожку, но всё же обстучал ноги. А Пахомов тем временем пожал плечами п пошёл звонить в другую дверь. Опрашивают соседей, наверное, где-то рядом ходит напарник Рогачёва. Значит, Жоре точно пришёл конец.

— На память не жалуюсь, но я бы запомнил, — сказал я. — А вы что, из «убойного» отдела? Раз целый капитан вместо участкового прибыл.

— Это так в сериалах называется. Из отдела по преступлениям против личности.

Это и есть «убойный», как его называют в народе. А расследуют они убийства, тяжкие телесные и изнасилования. Так что выводы очевидны.

Рогачёв был ниже меня почти на голову, давно не брился, и из-за растущих в разные стороны волос на шее его щетина казалась неряшливой. А на макушке уже вовсю проклёвывалась лысина. Судя по виду, он в загуле, но совсем себя не забросил.

— Так ты знал Витебского или нет? — спросил он.

— А Витебский это фамилия или кличка?

— Фамилия.

— А что с ним случилось? — спросил я.

— А ты не хочешь мне ничего рассказать?

— Экзамен сегодня на пятёрку сдал, — я усмехнулся.

— Во как. Молодец.

Подозрительный, но это пока только первое знакомство, дальше напор будет сильнее. Он прошёл на кухню и оглядел всё внимательным взглядом. Этот дотошный, и пока не верит. Ещё бы, наверняка думает, что мы тут все детдомовские заодно.