Резидент

И он пришёл колоть, знаю ли я что-нибудь, вот и напирает.

— Присаживайтесь, — сказал я.

Это всё же моя квартира, пусть и по соцнайму, так что мне надо вести себя, как хозяин. Даже с такими гостями. Тем более, другие приходят редко.

Рогачёв сел на табуретку, которая жалобно скрипнула под его весом, внимательно изучая меня, но взгляд его скользнул в сторону. Он пытался снова посмотреть на меня, но глаза, как магнитом, притягивала одна вещь, стоящая у раковины.

— В интернете рецепт вычитал, — я понял, что он смотрит на купленную в магазине бутылку вина. — Можно сделать соус для спагетти.

Похмелье у мужика, это точно. Вчера ему было весело. Хотя, учитывая его вид, пьёт он уже давно без всякого веселья.

— Какой соус из вина? — спросил он, недоверчиво глядя на меня. — В этом интернете чего только не пишут.

— Алкоголь всё равно при варке выкипает, а вкус улучшает. Хотите попробовать?

— Нет, — после секундного раздумья ответил Рогачёв. — Ждать некогда.

— Я имею в виду, не блюдо, а само вино. Для аппетита.

— Нет, — с едва заметным сожалением повторил он.

— И правильно. Пить вредно.

Он с похмелья. Как говорится — трубы горят, но пить здесь не будет, ведь так и не доверяет. Но мне надо рассказать ему о случившемся так, чтобы он на меня больше не думал.

Чтобы у него вообще не осталось подозрений. Беда только в том, что Жору, видать, грохнули, и про наш с ним конфликт кто-то уже рассказал. Тут к гадалке не ходи, менты всегда отрабатывают такие конфликты. Ещё и свидетелем припашут.

Так что надо выдать свою версию, и чтобы моя была убедительнее. А тут только один способ — чистая правда… за исключением пары моментов.

— А этот Витебский, случаем, не Жора Питерский? — спросил я, начиная подбираться к своей цели.

— Так знал или нет? — упрямился мент, игнорируя вопросы.

— Как я мог его знать, если видел всего раз? Пару дней назад пересекались, они ночью музыку врубили на всю катушку. Хотя музыкой это назвать сложно. Вам уже, наверное, все соседи на это пожаловались, да?

— Было дело.

Рогачёв с интересом смотрел, как я подошёл к широкому подоконнику, на котором у меня стояла кастрюля, где мариновалась курица.

— Ну, — он кивнул, ожидая продолжения.

— Что, ну?

— Что дальше?

— Я поднялся, потому что задрали, спать не давали. И ладно бы что-нибудь хорошее слушали, так рэп какой-то матерный. Я-то другое слушаю.

И не дожидаясь, когда он скажет, положил телефон перед собой и запустил приложение:

— Яву-Яву, взял я на халяву! — послышалось из динамика.

Взгляд опера потеплел. Он явно слушал Сектор Газа раньше, а может, и до сих пор.

— Зашёл, их там собралась целая толпа, — продолжал я, вырубив музыку. — Слушали свой рэп. Я попросил прекратить, а этот Жора, на которого все показывали, достал кастет и хотел меня ударить. Пьяный он сильно был.

— А чё полицию не вызвал?

— Смеётесь? Вся полиция меня в этой музыке и обвиняет, будто это я слушаю.

Я стал делать панировку, как в фастфуде, но не такую вредную. Да и масла будет намного меньше. Вполне себе выйдет неплохая курочка, ничем не хуже по вкусу, и даже лучше. Главное, сделать корочку при жарке.

— Короче, я попросил так не делать, они прекратили, после чего ушли.

— И всё так просто? — мент усмехнулся. — А мне сказали, ты его избил.

— Если бы я его избил, вы бы в тот день сами ко мне пришли, потому что у него тогда тяжкие телесные бы были. Нет, пальцем не тронул.

— А ты же на кикбоксинг ходишь? — спросил он.

— Да.

— И в институте учишься?

— Да. А что с ним случилось?

— А ты не знаешь?

— Тогда бы не спрашивал.

Вот сейчас должен был быть главный вопрос. Но правило «Трёх да» на мне не сработает, да и оно уже сломалось.

— Так ты избил его? — спросил Рогачёв громче, с напором, но момент был упущен.

— Нет.

— Все свидетели говорят, что да.

— А кто свидетели? Те три мелких гопника-алкаша, кто там был? Да они капец какие пьяные были. Трындеть что угодно могут.

Судя по его взгляду, он понял, о ком я говорил. Отлично, меньше веры тем свидетелям.

— Они сами чуть на меня не кинулись, — продолжал я. — Испугались просто.

— Твои детдомовские друзья сказали, — придумал хитрый опер.

— Не сказали бы.

Вот что-то, но никто из наших стучать на своих ментам не будет. Мы вообще ментам не верим, чтобы говорить такие детали. А вот те подпевалы Жоры вполне могли напеть против меня что угодно.

И я угадал, судя по тому, как задумался мент. Ну а сам продолжал:

— Я был трезвый, он пьяный, координации никакой. Хотел меня ударить, но промазал. Ещё и кастет выронил. Я его подержал, чтобы остыл. Мог бы ему кабину снести, да зачем? Проблемы чтобы были? Подержал, сказал потом, чтобы валили и музыку свою вырубили.

— Так просто всё?

— А это видели?

Я показал ему самое главное доказательство — костяшки пальцев. На спаррингах и по грушам я работал в перчатках, и бинты завязывал грамотно. А если бы бил кого-то по лицу голыми кулаками, они бы остались ободранными, а времени прошло мало.

Я уже заметил, что он пытался к ним присмотреться, но прятал как раз для того, чтобы показать в самый удачный момент.

— Ты и пинать мог, — недоверчиво заметил опер. — Раз кикбоксёр. Но ноги показывать не надо, — добавил он.

— В тесной квартире махать ногами? Я не Брюс Ли и не Джеки Чан, мне много места нужно. Рост мой видите? Я вот кровать поэтому и хочу взять, потому что ноги на диван не влезают. А тут — пинаться? Точно винца не хотите? — сменил я тему. — Сыр есть, пойдёт на закуску.

— Нет, не хочу, — опер помотал головой и попытался вернуть контроль: — А ствол куда дел? — он хитро улыбнулся.

— У него был травмат, я видел, — я окунул кусок курочки в муку. — За поясом носил. А что, думаете, я бы его взял?

— Разве нет?

— Ко мне постоянно ходят ваши, мне только этого не хватает, чтобы с травматом меня поймали. Где-то валяется. Пьяный потерял, наверное, и на меня всё спирают. И куда бы я его убрал? В духовку? Вот, кстати, как раз собирался её включать.

Ствол лежал в тайнике вне квартиры, но про него я, конечно, не расскажу.

— Говоришь, пальцем не тронул, — опер оторвался от созерцания духовки, — а свидетели сказали, что руку выкрутил.

— А это называется — тронул? Это самозащита была, товарищ капитан. Чтобы хуже не стало.

— А кастет куда дел? — спросил он, как бы невзначай.

Матёрый, тянет, пытается подловить на мелочах. Но руки немного трясутся, и он явно предпочёл бы полежать, а не вот это вот всё.

— Даже не брал. Помню, что на пол грохнулся. Чёрный он был, — добавил я детальку.

— Значит, драться умеешь? — опер оценивающе посмотрел на меня. — И любишь?

— Товарищ капитан, — протянул я. — Я в детдоме рос, ходил в обычную школу, где каждый пытался до меня докопаться. А пока шёл, все окрестные гопники чуть ли не караулы выставляли, чтобы нас перехватить, — я повернулся к нему. — Вот мы и учились, потому что нам на помощь было звать некого.

— А воспитатели?

— Смеётесь?

— Ну-у, — что-то промычал он, и взгляд скользнул по бутылке вина. — И не боялся, что ответка от Жоры будет?

Снова вернулся к этой теме.

Хоть и алкаш, но дотошный, и допрос ведёт грамотно и серьёзно. Если бы я больше придумывал, он бы точно меня подловил на чём-нибудь. Но я говорил правду обо всём, кроме пистолета, и он в этом убеждался.

— Думал об этом, что он наверняка будет караулить меня со своими. Но не стал. Мне он показался трусоватым, если честно. Так что с ним стало?

— Помер он, — заявил Рогачёв, изучая мою реакцию. — По голове ударили, он и скопытился.

— Ни хрена себе! — воскликнул я, хотя уже давно это понял. — Вчера сирены орали? Из-за него?

Хотя никаких сирен не было, но опер, конечно, неосознанно решил меня поправить.

— Нет, это утром… — тут же сболтнул он, но посмотрел на меня и замолчал. — Удивлён?

— Не особо, — я задумался и пока отложил еду. — Если он пьёт, пальцы гнёт и на всех кидается, то, конечно, рано или поздно бы огрёб. Ещё с кастетом и травматом ходил. Явно какой-то бандит был, да?

— Угу, — он задумался. — А ты готовить умеешь, я смотрю. А я думал, детдомовские готовить не умеют совсем.

— А вы думаете, мы сигаретным дымом питаемся? — я усмехнулся, понимая, что он опять отвлекает внимание. — Нет, дошики надоело есть, а покупать готовое — дорого. Интернет смотрю и учусь. Куда деваться?

— Правильно. Я вот язву уже заработал в твои годы, а ты молодец…

Сейчас будет ещё вопрос.

— А во сколько ты к ним поднимался тогда? Ты говорил.

— Не говорил. Ночь уже была, — вспомнил я. — Час ночи, примерно, я уже спал к тому времени, но проснулся.

Я подошёл к бутылке, что стояла у плитки. Штопора у меня нет, но это не проблема. Вкрутил саморез и вытащил его пассатижами, осторожно расшатав пробку. Раздался характерный звук, по кухне разлился запах вина, взгляд опера через силу снова примагнитился к бутылке. Ноздри будто стали шире, вдыхая аромат.

Надо его отваживать от вопросов. Выпьет немножко, поверит, подобреет. Я налил вино в рюмку, достал сыр, виноград, но оставил всё в стороне, чтобы он туда смотрел, поворачивая голову, а не на меня.

— Что сегодня утром делал? — продолжал он расспросы, вспомнив, зачем пришёл.

Значит, Жору прибили ночью или утром. Именно сегодня.

— Был в институте, по пути зашёл в банкомат, — я достал сковороду и начал нагревать её на газу, по ходу дела рассказывая события, как шёл в институт.

Тут алиби железное, подтверждалось кучей источников, что рядом с банкоматом, что в институте. Подозрение постепенно уходило, но не до конца.

— Во как, — заключил Рогачёв. — А тебе не стрёмно? Тут человека не стало, а ты курицу жаришь.

— Стрёмно. Но обед сам себя не приготовит, а я есть хочу. Да и если честно — я его видел всего раз, когда он мне по морде хотел дать. Сокрушаться теперь? — я посмотрел на него.

— Справедливо, — он кивнул. — Значит, со своими корефанами не контачишь?

— Пьют сильно, — сказал я. — И знакомства заводят всякие, с такими жорами. Но у них своя жизнь, у меня.

— Ладно, я всё понял. Ты, похоже, парень пробивной, — Рогачёв поднялся и подошёл к двери. — Ладно тогда мы…

Я ждал, что он скажет кое-что ещё на прощание, когда я расслаблюсь.

— А чем твои соседи занимаются? — спросил он у самого выхода. — Раз они этого Жору знали?

Не, озвучивать то, что он сманивал их на работу, и что мне хотели занести тот чемодан, тоже промолчу.

— Не знаю. Я с ними не контачу. Жизнь хочу наладить, — я показал вокруг. — Учёба, спорт, готовка. Да вот подтягивают постоянно по старой памяти, всех под одну гребёнку гребут.

— Ладно, — Рогачёв потрогал лоб. — И когда мне показалось, что я завязал, — он усмехнулся, — как они затащили меня обратно.

— Крёстный отец? — спросил я. — Или Сопрано?

Ничего из этого не смотрел, но угадал сразу, Туман точно это видел.

— Точняк.

Мент засмеялся и снова потёр лоб. То ли задумался, то ли похмелье даёт своё.

— Голова болит? Если что, я никому про вино не скажу, — хитро добавил я. — Ничего же не видел.

Он посмотрел на меня. И по взгляду я понял, что он мне поверил. Поверил, что я с ними не тусуюсь, что я пытаюсь выбраться из всего этого, и что с этим Жорой я не связан никак, кроме той драки. И что я достаточно уверен в себе, что подняться наверх и заткнуть не в меру разгулявшихся соседей.

И пока опер думал, он изо всех сил боролся с похмельем, но оно выигрывало по очкам.

— Ладно. Плесни немного, — сдался Рогачёв.

Налил ему половину стакана, и он выпил, а я убрал бутылку в шкаф. Дотошный какой, но вино своё дело сделало.

Он поверил.

— Если кто-нибудь подойдёт, начнёт об этом спрашивать, — Рогачёв достал визитку, — набери.

— Кто-то ещё будет искать? — спросил я.

— Мало ли. Набери. А то человек был мутный, непонятный.

Я убрал карточку, хотя почувствовал, что номер запомнил и так, добавив деталек на его портрет в моей памяти, вместе с бутылкой вина и его привычками.

Ладно, он ушёл, а у меня готовка.

Разогрел новую сковороду, обжарил куски курицы, но буквально по паре минут на каждую сторону, только чтобы хрустело. После этого вытащил, разложил на бумажные полотенца, чтобы обсушить, а сам начал разбираться, работает ли духовка.

Я её вообще ни разу не включал и не знал, как ей пользоваться. Шпион тоже не знал, поэтому пришлось искать видео, но в итоге я смог разжечь газовую духовку.

Курица дошла уже внутри, а я тем временем сделал соус, смешав раздавленный чеснок со сметаной и зеленью.

После достал из духовки нагретый противень, проткнул хрустящую курочку зубочисткой, убедился, что влага, которая вышла, прозрачная, и вытащил.

Отлично вышло, ещё и с соусом. Пока ел, думал, что мента я убедил, да и алиби было железное, раз он расспрашивал именно про утро. Куча людей подтвердит, где я был.

После обеда поднялся наверх, поспрашивал, но все наши божились, что обо мне молчали. Так что это кто-то из подпевал Жоры настучал.

Никто не говорил, чем он занимался, но уже понятно, что это был мелкий бандит на подхвате. И, скорее всего, его за что-то наказали свои.

* * *

Следующий день был выходным, так что утром я поехал в магазин, где сын соседа Геннадия Ивановича сдержал слово и помог выбрать кровать с хорошей скидкой, под подаренный вчера матрас. Двуспалка, прочная, с опорой в центре, и минимум 250 килограммов на одно спальное место, а не на всю кровать.

А то мало ли с кем там буду лежать и как, хе!

Привезли к обеду, но собрал её сам, с непривычки вспотев. Свободного места в комнате резко стало мало, но когда водрузил матрас на кровать, стало чуть просторнее. Вытащить упаковку на балкон, и будет вообще шик.

Плюхнулся на кровать, наконец-то вытянув ноги на всю длину.

Кайф.

Аж сразу в сон начало клонить, но я взбодрился, помыл лицо, заварил кофе, после собрался на секцию. На улице холодно, надел купленный свитер крупной вязки по размеру, тёмные однотонные джинсы, простые зимние ботинки с мехом без лишних украшательств и новый пуховик, не дутый, но тёплый.

Пальто смотрелось бы лучше, но в нём не походишь по нашим морозам.

Толик сегодня не пришёл, он уже уехал на соревнования. Да и вообще, мало кто сегодня пришёл. Я попинал грушу, поработал с лапами, занялся растяжкой, ведь с моим ростом могут выходить хорошие хай-кики.

Когда уже заканчивал, заметил, что Наташа пришла, и в своём спортивном облачении разогревалась в своём углу.

— Поздравь! — я подошёл ближе.

— Пересдал? — девушка повернулась ко мне и закинула выбившуюся из резинки прядь волос за ухо.

— Пятёрка, — похвастался я, улыбаясь.

— Молодец, Вадим, — она подошла к висящей груше и встала в стойку. — Я за тебя рада.

— Да я вот думаю — надо отпраздновать. Как насчёт того, чтобы куда-нибудь вместе сходить?

В зале стало тише. Хотя я говорил не во весь голос, но кто-то всё равно услышал и привлёк соседей. Наташа вскинула бровь от удивления.

Она меня постарше, ей примерно двадцать четыре или двадцать пять, и, наверное, раньше даже не рассматривала меня серьёзно, хотя симпатия у неё ко мне читалась.

Но сдаваться я не собирался.

— Спасибо за приглашение, — сказала она вежливым голосом. — Но я не хожу по гостям, уж извини. А рестораны не люблю.

— А кто говорит о ресторанах? — я усмехнулся. — Спорим, никогда не догадаешься, куда хочу позвать?

— И на что спорим? — Наташа улыбнулась с хитрым видом.

— Если не угадаешь, то идёшь со мной.

— Вот ты какой, Вадим, ха, — она засмеялась, но тут же быстро начала перечислять, как пулемёт: — В кино или в парк на фотосессию? Поиграть в настолки или на мастер-класс? Или в оранжерею?

— Эй, куда столько вариантов за раз? — я поднял руки.

— А ты не ограничивал в количестве попыток, — Наташа засмеялась.

— Ты всё равно не угадала, — заявил я. — Так что придётся идти.

— И куда?

— На каток, — я засмеялся.

— На каток? — она удивилась.

— Пока зима, надо успевать.

— А ты умеешь?

— Разберёмся по ходу дела. Надо же когда-то попробовать.

— Ну… на каток я схожу, — сказала Наташа, подумав об этом. — Подожди, скоро соберусь.

Я пошёл в раздевалку, пытаясь пролезть в память шпиона, ездил ли на коньках он. А то кто его знает, газовую плитку-то, оказывается, наш Джеймс Бонд разжигать совсем не умел.

А парни показывали большие пальцы, мол, красавчик. Потому что всем залом следили, отошьёт она меня, как других, или нет.

Помылся, оделся, вышел на улицу, на то самое место, где когда-то прибило шпиона упавшим кабелем. Да уж, крепко изменилась моя жизнь.

Но я чувствовал, что это только начало.

— Идём? — вскоре она уже вышла.

— Пошли. Тут уже каток, — пошутил я, показав на замёрзшую дорогу. — Но нам дальше.