Фентези о потерянном принце, прекрасной принцессе и бедном, влюбленном барде Фаро и Лонгрион

Договор с папой или канцлером, так и не поняла

После обеда я решила взять ситуацию в свои руки. Не так чтобы я была уверена в своих силах. Но за попытку, как говорится, в тюрьму меня не посадят. До кабинета отца я дошла быстро, хотя в голове у меня всё ещё путались сразу две вещи: карета с гербом горностаев и тот светловолосый парень на мосту, который выглядел так, будто он случайно выпал из романтической книги, что принесла мне Мурка. Мысли толкались, мешали друг другу и не давали сосредоточиться, а мне как раз очень хотелось сосредоточиться, потому что северяне не приезжают просто так.

Дверь в кабинет была не заперта. Я вошла без стука, как входила всегда, когда дело касалось не придворных церемоний, а отца. Кабинет у него был именно таким, каким и должен быть кабинет человека, который знает слишком много чужих тайн и хранит их явно не здесь. Большой стол, тёмное дерево, карты, аккуратно сложенные бумаги, чернильница, перо — всё на своих местах, идеальный порядок. Окно было распахнуто, и на широком подоконнике сидел Пыж в своей голубиной форме — серый, важный, с таким видом, будто не просто ждёт письмо, а лично решает все государственные дела. Он косил на отца круглым глазом и терпеливо переступал лапками. Видимо, собирался лететь сразу, как только письмо будет запечатано.

Отец как раз дописывал последнюю строку и даже не поднял головы, когда я вошла.

— Приехали с севера, — сказал он так спокойно, как будто речь шла не о людях, способных принести большие неприятности, а о торговцев шерстью.

Я не стала говорить, что уже видела карету. Если хочешь что-то узнать, иногда полезнее сделать вид, что не в курсе.

— Его нашли? — спросила я.

Разумеется, я имела в виду Арлин.

Отец покачал головой, не сразу, а будто ещё раз проверил этот ответ в уме.

— Нет.

Мне это не понравилось ещё сильнее.

— Тогда о чём разговор?

Он поставил точку, посыпал лист мелким порошком, чтобы быстрее подсохли чернила, и только потом посмотрел на меня. У отца вообще было замечательное свойство: сначала завершить дело, а уже потом замечать, что рядом с ним кто-то дышит, волнуется и пытается не сойти с ума.

— Мы ещё не разговаривали, — ответил он. — Мастер Песе с дороги устал. Его разместили в гостевых покоях. Официальный разговор с королем назначен на завтра.

Пыж на подоконнике тихо заворчал по-голубиному, будто у него на этот счёт было своё мнение. Я посмотрела на него, потом снова на отца, и вдруг с предельной ясностью поняла, что другого момента у меня не будет. Если уж завтра эти северные хищники начнут раскладывать мою жизнь на государственные интересы и династические обязанности, то сегодня я хотя бы успею выторговать себе глоток воздуха.

— Папа, — сказала я уже совсем другим голосом.

Он это сразу уловил. Откинулся на спинку кресла и посмотрел внимательнее. Не как глава Тайной канцелярии. Как отец, который догадывается, что сейчас с него что-то будут требовать.

— Что?

Я подошла ближе к столу.

— У меня есть два года.

Он слегка приподнял бровь.

— До чего именно?

— До того, как это всё перестанет быть просто магическим договором и станет моим личным кошмаром с государственными обязанностями.

Отец не улыбнулся, но в глазах что-то мелькнуло.

— Для тебя оно и сейчас достаточно личное.

— Да, но пока ещё не окончательное. А через два года — окончательное. Особенно если принца так и не найдут, а вместо него найдётся кто-нибудь другой из королевских горностаев.

Он не спросил, откуда я это знаю. И за это я была ему почти благодарна. Значит, он понял достаточно.

— Чего ты хочешь, Лиси?

Когда отец задаёт вопрос вот так спокойно, это всегда опасный момент. Тут лучше не юлить.

— Я хочу эти два года себе, — сказала я. — Не дворцу. Не договору. Не будущему политическому цирку. Себе.

Он молчал, и я продолжила, потому что теперь уже нельзя было остановиться на полпути.

— Я хочу поступить в Академию. На механический факультет.

Вот теперь он действительно посмотрел на меня внимательно.

— На механический?

— Да.

— Я думал тебя интересует алхимия.

Я вздохнула. Вечно все задают этот вопрос так, будто у желания летать нет права на существование, если у тебя за спиной нет крыльев.

— Затем, что я хочу летать.

Пыж на подоконнике расправил крылья и снова сложил их, явно не собираясь упускать шанс поучаствовать в сцене. Я покосилась на него и продолжила уже упрямее:

— Да, я знаю, что у меня нет крыльев. Можешь даже не говорить. Поэтому я и хочу на механический, ну или хотя бы физический, алхимический. Кто-то же должен наконец придумать приличный способ подняться в воздух без того, чтобы родиться птицей, фениксом или в виде мифического дракона.

Отец слушал, не перебивая. Это уже было маленькой победой.

— Почему сейчас? — спросил он наконец.

— Потому что завтра начнут решать мою судьбу король и королева, которые почему-то уверены, что политика государств важнее маленькой принцессы. А сегодня ты ещё можешь решить что-то для меня, а не вместо меня. И ещё, моя татуировка не погасла, значит Арлин жив. Так что пусть ищут дальше.

Он опустил взгляд на письмо, потом снова на меня. Пыж ждал. Я ждала. Даже воздух в кабинете как будто замер.

— Два года, — повторил отец медленно.

— Да.

— И что я получу взамен?

Хороший вопрос. Очень в его духе. Ничего просто так он не подписывал, даже если речь шла обо мне.

— Ты получишь дочь, которая не устроит скандал во дворце через два года, не попытается сбежать в первый же удобный момент и выполнит условия клятвы даже если Арлин за это время погибнет и придется выйти замуж за его отца, деда или мертвеца. А ещё ты получишь меня подальше от придворных интриг. Я буду учиться. По-настоящему.

Отец долго смотрел на меня, и я уже начала подозревать, что переборщила и с дерзостью, и с искренностью одновременно. Но потом он протянул руку к письму, свернул его, запечатал и наконец подозвал Пыжа. Тот мгновенно подобрался, деловито шагнул ближе и схватил письмо так ловко, будто только этим всю жизнь и занимался. Хотя, если честно, именно этим он и занимался.

Только после этого отец снова перевёл взгляд на меня.

— За мертвеца я тебя не отдам, — сказал он. — У тебя есть два года. А я кину все свои возможности на поиски твоего жениха. Слишком подозрительная ситуация с этим исчезновением.

Я даже не сразу поверила, что он это сказал вслух. Настолько спокойно, будто не обвинил кого-то в намеренном сокрытии принца, а просто разрешил взять ещё одно пирожное.

— Правда?

— Не заставляй меня повторять дважды. Это портит впечатление.

Я выдохнула и только тогда поняла, как сильно была напряжена всё это время.

Пыж уже сидел на краю подоконника, готовый сорваться в воздух, и я почему-то вдруг почувствовала зависть. Вот у кого всё просто: дали письмо — полетел. А мне за свои два года пришлось торговаться почти как на рынке.

— Спасибо, папа, — сказала я.

Он чуть склонил голову, принимая благодарность так же сдержанно, как принимал всё остальное.

— Не благодари раньше времени. Завтрашний разговор с королевской семьёй тебе всё равно не понравится.

— Но послушать, то интересно.

— Это семейная черта, — улыбнулся отец.

Пыж вспорхнул с подоконника и исчез за окном, унося письмо. Я проводила его взглядом, потом посмотрела на отца и вдруг с удивлением поняла, что впервые за долгое время у меня внутри стало чуть легче.

Два года.

Не свобода. Не спасение. Но уже не клетка без дверцы. И этого мне пока было достаточно.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.