"Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая.

Матвея разбудил грубый толчок в плечо. — Мальков, просыпайтесь. Следователь зовёт, — над ним стоял Кормильцев. — Куницын Сергей Алексеевич. Вон тот, в белом поло, посредине.

Следователь Куницын выглядел совсем не так, как ожидал Матвей: невысокий, худой, в джинсах и белом поло. Рядом с ним — грузный темноволосый мужчина лет пятидесяти пяти и худой парень в шортах с яркой футболкой.

Чуть в стороне стоял Чайка и кинолог с великолепной немецкой овчаркой.

Позади виднелась «Газель» в полицейской ливрее, рядом с ней мышиного цвета внедорожник «Форд».

— Подходите, Мальков, подходите! — Куницын, увидев, что Матвей проснулся, нетерпеливо поманил его рукой.

У заслоновца вертелся на языке ответ: кому надо, тот пусть и подходит, но в последний момент Матвей решил не переносить своё плохое настроение на других и грубить не стал. Вместо этого поднялся, отряхнул джинсы и пошёл к умывальнику. Пару раз провёл ладонями, смоченными тёплой водой, по лицу, хотелось бы ещё, да вода кончилась.

— Вы тоже будете спрашивать, что это за агрегаты? — Мальков большим пальцем ткнул себе за спину. — Или перейдём к тому, куда пропали люди?

— Матвей Сергеевич, — следователь оставил демарш Малькова без внимания, — без вашей помощи мы не сможем никого искать. Не зная, кого искать, скольких, как выглядели, куда могли пойти, при каких обстоятельствах исчезли, что предшествовало этому. Иными словами, пока не прекратите тянуть время и не начнёте сотрудничать с нами, мы не сможем провести никаких розыскных действий.

Заслоновец, признавая правоту Куницына, кивнул.

— Спрашивайте, — Мальков подошёл к троице. — А лучше слушайте. Это объект, курируемый МОАЗ, слышали о такой?

— Нас уже просветили, — кивнул темноволосый, как оказалось, он ещё и картавил, — так что всё мы в курсе про вашу «сверхважную» МОАЗ. Можно ближе к делу?

Мальков посмотрел на говорящего. У того оказалось косоглазие, видимо, взгляд Малькова его смутил, и темноволосый быстро надел тёмные очки. Но Матвея его глаза не интересовали. Он зацепился за слова «уже просветили».

Кто? Когда он был в полиции, о МОАЗ там знали совсем мало, а тут «просветили». Шон? Наверняка, больше некому.

— А где сам Кейси? — спросил Матвей. — Я думал, он тоже приедет.

— Кто? Вы о ком? — нахмурился следователь. — Послушайте, Матвей Сергеевич, вы сейчас сами отнимаете наше время и при этом жалуетесь, что ваших приятелей никто не ищет!

— Коллег, — поправил Мальков. — Я здесь суток не пробыл, приятелями обзавестись не успел.

— Хорошо, коллег. Рассказывайте, что считаете нужным. Потом уточним детали, — примирительно предложил темноволосый, поворачиваясь к Куницыну. — Сергей Алексеевич, я думаю, так будет быстрее.

— Излагайте, — хмуро согласился Куницын. — Коротко и без подробностей. Только факты. Остальное — потом.

— Окей, я тоже за такой подход. — Мальков огляделся, задержал взгляд на КАМАЗе. Кивнул на эмблему. — Вот эти ребята строят по всей планете свои радиолокационные станции. Они считают, что полилокальное размещение и мультирадарная обработка...

— Мульти... обработка? Это что такое? — удивился темноволосый.

— Наон Семёнович, не перебивайте, пожалуйста! — попросил Куницын. — Договорились же, все вопросы потом!

— Хорошо, молчу! — Наон Семёнович, признавая неправоту, поднял руки ладонями вперёд.

— Продолжайте, Мальков. — потребовал Куницын, не обращая внимания на кривляние оперативника.

— Короче, здесь будет часть планетарной системы обнаружения приближающихся к земле астероидов. Как вы знаете...

— Знаем, телевизор смотрим, книжки читаем, давайте дальше! — жёстко перебил Куницын.

— Для этого необходима высочайшая точность размещения всех элементов, входящихв сеть обнаружения. С целью выполнения данных условий они пригнали сюда вот эту машину. Она называется «Фестиваль»...

— «Фестиваль»? Совсем как наш концертный зал, он тоже «Фестивальный»! — заметил молчавший до сих пор мужчина в шортах.

— Виталий, ну ты хоть не мешай! Договорились же, русским по белому, вопросы потом! — разозлился Куницын. Затем повернулся к Матвею: — Продолжайте.

— «Фестиваль» — это георадар. Не буду вам объяснять принцип его работы, — Мальков сделал выжидающую паузу, получив подтверждающий кивок следователя, продолжил. — Это абсолютно новая машина с форсированными возможностями. Её привезли американцы. Моазовцы, если точнее.

Следователь нетерпеливо кивнул: всё, проехали, давай дальше!

— Когда включили «Фестиваль», оказалось, что у них вышла из строя система позиционирования GPS. Они попросили у меня помощь... Дело в том, что в моем «Вирусе»... Да-да, в «Вирусе». — Мальков показал пальцем на «Газель» и, предупреждая вопросы, пояснил: — И да, вашим коллегам я уже говорил — почему радиолокатор назвали «Вирус», я тоже не знаю, называли без моего участия! «Вирус» представляет собой многофункциональную радиолокационную станцию миллиметрового диапазона. Данный радарный комплекс позволяет в автоматическом режиме обнаружить, распознать и сопровождать различные цели на земле, на воде и в воздухе, размерами от небольшой собаки или большой птицы.

— Хороша вещь! Я бы поставил огород охранять! — не выдержал Наон Семёнович и тут же виновато приложил ладони к губам. — Всё, молчу!

— Хорошая, — Мальков говорил на автомате, слишком уставший, чтобы следить за словами и повторяя уже произнесённые ранее термины. — В процессе ремонта я забрался на крышу «Фестиваля». Там обнаружилась причина отказа — обрыв антенны. Оттуда же, с крыши, мы увидели приближающуюся вон оттуда толпу. — Мальков махнул рукой, показывая на то место плато, откуда пришли безумцы. — Их было не менее полусотни. Скорее даже больше... Да, точно, больше, это ведущее ядро было с полсотни, но за ними тянулись ещё и ещё. Я как-то потом не придал значения, но сейчас понимаю, их было значительно больше. Просто в тот момент в голове зафиксировалось начальное число. А они всё шли и шли. Неплотно, по двое, трое, но всё время прибавлялось, думаю, не ошибусь, если скажу, что под конец собралось более сотни безумцев. Там всё быстро понеслось, считать некогда было. Все какие-то неадекватные. Орут чушь, требуют еды, ругают власть, кто-то детей потерял — откуда на плато дети? Безумцы какие-то!

— Знаю, уже встречались с такими... чудиками. Но это там, внизу, в городе. — Куницын озадаченно огляделся. — Удивительно, что потеряшки здесь объявились, они обычно появляются там, где скопление людей, здесь им что делать?

— Не знаю, они были очень агрессивны, бросились в драку, — Мальков живо вспомнил дикие вопли, разинутые рты, скорее даже пасти, глаза без единой мысли. — Под угрозой оказалась жизнь руководителя этого лагеря Смекалова, и мне пришлось сбить одного с ног, остальных разогнал Джон. Но ему помогали его товарищи.

— Джон, это? — следователь, недоговорив, вопросительно посмотрел на Матвея.

— Джон Карпентер. Из МОАЗ. Мне показалось, он среди американцев старший. Хотя...

Матвей не знал, стоит ли говорить Куницыну о незначительном конфликте между американцами.

— Договаривайте, — потребовал следователь. — Вы сказали «хотя», что вы имели в виду?

— Между Джоном и Шоном Кейси до этого... до появления, как вы все здесь называете, «потеряшек», между собой возник конфликт. Даже не конфликт, скорее небольшое недоразумение. И Шон, думая, что я не знаю английский, сказал Джону, что тот ему не начальник.

— Вы знаете английский? — поднял бровь следователь.

— Знаю. Да кто его сейчас не знает? — удивился заслоновец.

— Я не знаю. И не стесняюсь признаться, — притворно возмущаясь, сообщил Наон Семёнович и тут же, улыбнувшись, развёл руками. — Но я старый уже.

— Так, всё, не отвлекаемся! — предотвращая дискуссию, поднял руку Куницын. — Продолжайте, Мальков.

— А больше ничего и не было. Эти убежали...

— Погодите, как это убежали? — удивился следователь. — Вот просто так взяли и убежали? Да их придурков даже спецназ иной раз разогнать не может! В краевом центре вынуждены были водомёты применить!

— Так вы, значит, знаете этих... сорвавшихся? — удивился Мальков. — Они и у вас бесновались?

Куницын, поняв, что сказал лишнее, нахмурился, поперёк лба пролегла морщина.

— Встречались, — после небольшой паузы признался следователь. — Вы назвали их сорвавшимися, откуда у вас этот термин?

— Не знаю, сложилось так... А нет, стоп, вспомнил! Их так моазовцы называли. Точно, впервые при мне так потеряшек Шон назвал.

— Хорошо, дальше. Вы сказали, что Карпентер разогнал толпу. Как это он сделал?

Матвей в задумчивости скривил рот.

— Это и для меня загадка. Он заорал, чтоб те проваливали, пообещал, что порвёт... или что-то такое. А, вот ещё что было. Перед этим его коллеги встали рядом с ним и сделали вот так: — Мальков развёл руками. Затем чуть присел и, подав плечи вперёд, растопырил пальцы. — Знаете, как дзюдоисты. Или самбисты... Вот всё моазовцы в похожую стойку стали, только ещё и пальцы растопырили. Я у Карпентера это отметил, но теперь мне кажется, что и Шон с Джеймсом тоже так сделали. Хотя не ручаюсь, но сейчас, прокручивая «картинку» в памяти, мне кажется, что так и было. А вот что касается Джона — уверен на всё сто процентов, я реально это сам всё видел. И ещё он орал так, что у меня самого появилось желание бежать.

— А эти, безмозглые, они что? — спросил Наон Семёнович.

— Убежали! — Мальков пожал плечами. — Да так, будто за ними с собаками гнались. В разные стороны, удивляюсь, как они в пропасть не упали. Да, что потеряшки, наши тоже попадали с ног. У меня самого голова слегка поехала! А может, и не слегка.

Следователь и его сопровождающие переглянулись.

— Это как? — короткие, но широкие брови Наона Семёновича полезли на лоб. — От крика? Да он что, Соловей-разбойник?

— Вы просили рассказать, что видел, я рассказываю.

Мальков развёл руками.

— Ладно, — следователь оглянулся на коллег. — У кого какие версии есть?

***

Все растерянно промолчали. Версий, если они у кого и были, никто не спешил выдвигать, Наон Семёнович для убедительности отрицательно замотал головой.

— А что потом было? — спросил Куницын. — Что произошло после ухода сумасшедших? Ведь было же что-то, что заставило вас думать, что ваших коллег похитили именно они? Вспомните всё, что произошло после этого события?

— Потом? — повторил вопрос Матвей, пожимая плечами. — Вроде ничего. Дальше устранили неисправность «Фестиваля», затем легли спать, ну у костра поболтали, как водится. Этих, что оттуда пришли, — Мальков кивнул в сторону небольшого утёса, торчащего на краю плато, — обсудили, да и всё. А утром мы с Шоном поехали в Сочи. Я антенну покупать, он спутниковые телефоны. И да, Карпентер поручил ему позвонить в их главную контору, доложить о сорвавшихся. Что они напали на лагерь. Отсюда не позвонишь, вот Кейси должен был из Сочи связаться с руководством, всё обрисовать.

— Кейси только из-за телефонов поехал? Ты же мог сам их купить, или они тебе не доверяли? — поинтересовался Наон Семёнович.

— Не только. Ему нужно было у своего руководства какие-то коды получить. А вообще думаю, это просто повод. Хотели на море сгонять. Пляж, ресторан. Приехать в Сочи и не искупаться? Непорядок. Вот и рванули на денёк. Телефоны он нашёл, даже задаток заплатил. Наверняка уже забрал, но новых номеров я не знаю, мы как расстались, с тех пор контакта не было. Мы вообще расстались проблемно, на второй день, а там у нас форс-мажоры пошли.

— Какие ещё форс-мажоры? — насторожился следователь.

— Мне срочно на плато нужно было, а у него машина сломалась. Планировалось, что вчера мы должны были вдвоём вернуться, но у Шона в машине компьютер выдал, что требуется визит в сервис, с двигателем проблемы. Мне пришлось добираться сюда на перекладных. Короче, вернулся, когда уже темно было. А тут такое... Подумал, ребята шутят, засунули мумию в свою одежду, да смотрят, что я буду делать. А когда таких... штук... скелетов стало слишком много, и я понял, что на плато кроме меня никого нет, испугался. Стал искать ребят, уже серьёзно искать, без скидок на розыгрыш. Даже станцию... «Вирус» включил, если бы было что-то живое, он бы обязательно показал.

— Неужели такая точность? — удивился молчаливый эксперт Виталий Валерьевич.

— Там мощная обработка, — пояснил Матвей. — Был бы кто живой, он бы обязательно показал.

Куницын сделал несколько пометок в блокноте, затем, посмотрев на Малькова, задумчиво покивал.

— Хорошо, пусть всё, что вы говорите, немного уляжется в голове. Поразмышлять нужно, как бы вам это ни показалось странным, подумать. Слишком всё необычно, сложно сразу осознать такую информацию. А пока давайте поймём проверенным путём, послушаем, что нам скажет эксперт. Виталий Валерьевич, вы же осматривали... объекты?

Эксперт, озадаченно потер подбородок.

— После рассказа этого молодого человека не знаю, что и говорить, — начал он. — Всё ещё запутаннее, чем я думал.

— Виталя, мы с тобой уже столько вместе работаем, давай без этих твоих закидонов! — поморщился Куницын. — Конкретику выкладывай!

— Серёжа, тут всё так... Тут мистика какая-то! Я даже не знаю, где и когда такое ещё было... понимаешь, эти мумии... эти скелетированные трупы... они не древние! Понимаешь, это фрагментарно свежие мумии!

Куницын с Наоном Семёновичем переглянулись, заметив недоумённый взгляд Матвея, следователь вспылил.

— Виталий, а как это будет по-русски? Что такое фрагментарно свежая мумия? Ты сам слышишь, что говоришь? Фрагментарно! Свежая! Мумия! Очнись, Виталий, такого не бывает! Бывает труп старый, бывает свежий. А фрагментарно свежих не бывает!

— Тут играю, тут не играю, тут рыбу заворачиваю, — растерянно пробормотал Наон Семёнович.

Не отвечая, эксперт быстрыми шагами подошёл к «Фестивалю», забрался внутрь, через минуту вышел с грудой останков в охапке.

— Вот смотри! — Виталий Валерьевич сбросил кости на траву, затем поднял череп и сунул под нос Куницыну.

Тот удивлённо посмотрел.

— Ну черепушка и что?

— Сергей Алексеевич, пусть ты не эксперт, но, допустим, с погрешностью в сто лет... Можешь определить возраст этих костей?

Следователь недоверчиво посмотрел на череп, на эксперта, оглянулся на Наона Семёновича, затем обвёл взглядом остальных. Наткнувшись взглядом на Матвея, вздрогнул.

— Ладно, — кивнул он, понимая, что в присутствии Малькова не может ответить иначе. Преодолевая брезгливость, резко взял в руки череп, развернул его к себе. — Судя по состоянию костей...

В этот момент от останков головы отвалился большой лоскут кожи с рыжими волосами и, планируя, упал в траву.

— Твою мать! Уху ел? — вырвалось у следователя. — Забери это от меня!

Куницын сунул череп эксперту.

— Возраст! — потребовал тот, принимая останки.

— Ну, тысяча лет! — отмахнулся Куницын, брезгливо отряхивая ладони.

— Я не судья, но дал бы больше! — сообщил Наон Семёнович. — Всё, молчу!

— А теперь смотрите сюда! — торжествующий эксперт вытащил из груды костей нижнюю челюсть и ткнул в неё пальцем. — Вот этот коренной зуб — свежий!

— Как это свежий? — вслух удивился Наон Семёнович. — Всё старое, а один зуб свежий?

— Виталя, тут… люди погибли, а ты время шутить нашёл? – возмутился Куницын.

— А ты не можешь допустить, что я не шучу? — эксперт посмотрел в глаза следователя. — И я, не шучу. Эта…

Закончить Виталий Валерьевич не успел: из-за края плато раздались резкие хлопки, затем нарастающий рёв, и над головами собравшихся пронеслось стремительное тело вертолёта в красно-чёрной ливрее.

***

— Вот это встряли! Чертов Скоро-мэр пожаловал, — процедил эксперт. — Кто спалил?

— Что? — не понял следователь.

Виталий Валерьевич, видя, что Куницын не понял его цитаты, пояснил:

— Я говорю, откуда мэр Винерска и мэрская пристяжь узнала об этом?

Палец эксперта ткнул в ближайший труп.

— Вот ты у него и спроси! — посоветовал стоящий рядом Наон Семёнович. — А заодно получишь свободные уши, чтобы про свою фрагментарную мумификацию задвинуть! Очень любопытственно будет послушать, что Дениска тебе ответит.

Красно-чёрный вертолёт долетел до северной оконечности плато, резко, с небольшим набором высоты, ушёл в левый вираж. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, снижая скорость, вновь пролетел над лагерем строителей. Повисев несколько мгновений над южным краем плато, стал снижаться.

— Принесла нелегкая! — продолжил ворчать Наон Семёнович. — Вот только его здесь не хватало!

— Это кто? — перекрикивая шум винтов, спросил Мальков.

— У нас его называют Скоро-мэр. Гуревич Денис Давидович, собственной персоной, — проворчал эксперт, не проговаривая, а скорее выплёвывая слова.

— Пока он ещё не мэр и, надеюсь, таковым не станет, — вмешался в разговор Наон Семёнович. — Наш мэр, настоящий мэр, Игнатьев, был совсем другим, а этого ему в замы из Москвы навязали. Знаешь, Матвей, если бы не... да чего уж таить и так уже всё знают. Исчез наш мэр. Странно как-то исчез. Второй месяц найти не могут. Пока его нет, нам этого ВРИО терпеть приходится. В Винерске его зовут «Скоро-мэр». Он сам себя так называет, когда представляется.

— А вы? Вы из Хосты или из Винерска?

— К сожалению, нас в этот московский анклав передали, вот и приходится терпеть этого выскочку! — Наон Семёнович кивнул в сторону вертолёта.

Мальков удивлённо посмотрел в глаза опера, но, столкнувшись с трудностью определения, в какой из глядящих в разные стороны заглядывать, обернулся к следователю.

Тот сдержанно кивнул, перевёл взгляд на опера. Матвею показалось, что губы того прошептали ругательство.

— Не делай такие глаза, Серёжа, плевал я на него и его связи. Я свою пенсию давно отработал, как только этого в мэры утвердят, в тот же день рапорт на пенсию напишу. — Наон Семёнович нервно сдёрнул очки, но, посмотрев на коснувшийся травы вертолёт, вновь их надел. Огляделся, остановил взгляд на останках мумии. Тяжело вздохнул. — А может, и ждать не буду, напишу, как вернёмся, устал я от всего этого.

Едва колёса вертолёта встали на грунт, как из-за сдвинувшегося люка выпрыгнул вначале один, затем второй телохранители. Нарочито поправляя висевшее под пиджаками костюмов оружие, шкафоподобные бодигарды огляделись. Один из них заглянул в салон, что-то крикнул. В ответ на траву спрыгнул тот, кого Наон Семёнович назвал ВРИО мэра.

Невысокий, коротко стриженый, плотного телосложения, он выделялся большим крючкообразным носом-плавником и близко посаженными колючими тёмными глазами. Такое сочетание глаз и носа с узкими губами большого рта придавало городскому начальнику некое подобие наполеоновского высокомерия, казалось, он смотрит на всё и всех, кто ниже его в социальной лестнице, со смесью лёгкого презрения и нескрываемого раздражения.

Будто задавшись целью соответствовать создавшемуся впечатлению, ВРИО мэра, важно вскинув голову и не глядя на спутников, зашагал вперёд, охрана последовала за ним.

Последней из салона, блеснув золотом очков, показалась высокая, спортивного телосложения, черноволосая женщина средних лет. В синем платье до колен и со сложной причёской, делавшей её ещё выше, она пыталась уберечь своё «сооружение» от ветра, прикрываясь папкой, зажатой в обеих руках. Но от ветра, поднимаемого лопастями вертолёта, это защищало мало, и она, обгоняя коротышку мэра, быстро зашагала к опергруппе.

Будущий мэр, между тем, выйдя из-под вихря, остановился, недовольно оглядел убогий недостроенный лагерь. Бросил взгляд на стоявшие на отдалении «Вирус» и «Фестиваль», задержал взор на строительной автотехнике, что выстроилась на северной стоянке. Последним его внимание привлек грубо сколоченный нужник.

Брезгливо скривившись, он повернулся к группе Куницына.

— Безобразие! Да, у меня свинарник лучше, — бросил он. — Кто хозяин этого бардака?

Матвей не понял, кто должен откликнуться. Уж кто-кто, а он — последний кандидат в ответчики.

— Я спрашиваю, кто здесь старший! — прорычал Гуревич.

— Старший чего? — уточнил эксперт. — Тут много старших, старший следователь, старший эксперт, старший...

— Заткнись! — рявкнул ВРИО мэра. — Тебя, умника, никто не спрашивает! Так, раз здесь с мозгами проблема, сделаем по-другому. Старший следователь это кто?

Куницын выступил вперёд.

— Я.

— Головка от... патефона! Кто «я»? Представься! — потребовал Гуревич, взмахнув небольшой рукой. — И побыстрее, а то к вечеру старшим уже не будешь!

Куницын выполнил требование, затем назвал своих сотрудников. Не дожидаясь очередных понуканий, быстро доложил причину расследования, в основном повторяя слова Малькова.

Матвей, стараясь особо не лезть вперёд, украдкой рассматривал ВРИО мэра. Заслоновец всё никак не мог понять, что именно в городском главе его смущает. Вроде обычный человек, а нет, что-то здесь не сходится. Присмотрелся и вдруг сообразил: Гуревич — карлик! Ну да, точно маленький человек — невысокий рост, непропорционально большая голова, детские небольшие ручки и ножки.

Задумавшись, Мальков не заметил, что Куницын закончил доклад и теперь все взгляды сосредоточились на нём, Матвее.

— Я тебя спрашиваю, почему здесь ведутся работы, а я ничего не знаю? — палец ВРИО мэра ткнул в грудь Малькова. — Мне звонят из Москвы, говорят, что на моей территории нападают на объект международного значения, а я вообще ни зуб ногой! Это что за б… гадство такое? Это как прикажете понимать?

Гуревич, сделав паузу, развёл руками, картинно огляделся.

— Мало того, что на моей территории какой-то свинарник развели, так теперь выясняется, здесь до смертоубийства дошло! Вы чем здесь занимались? Чего молчишь, я тебя спрашиваю? Или пока тебя не пнёшь, мозги не включаются? Так, скажи, моим орлам это не трудно сделать.

Брови Малькова взлетели вверх, сюр, творившийся с момента его прилёта в Сочи, продолжался. А ВРИО мэра и не думал останавливаться.

— Слышь, следак, может, вырыть котлован этими экскаваторами, сбросить туда всё и закопать? Всё, мумии туда, палатки и... И этого, — палец Дениса Давидовича вновь указал на Матвея, — туда же! Экскаваторы потом заберём себе, там только бумажки нужно будет переделать! И всё, все довольны, все смеются. Тебе ничего расследовать не надо, в говне всяком копаться не придётся и городу техника новая. Как думаешь, реально такое сделать?

— Нет. — Куницын вскинул голову. — Не советую даже думать о таком.

— Вот потому и не быть тебе прокурором! Вечный следак! Не советует он, — криво усмехнулся Гуревич. — И без тебя знаю, что нельзя, американцы уже всё под контроль взяли, они в Москву с утра звонили, шум-гам подняли. А так бы...