"Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая.
За музыку отвечали пятеро парней средней небритости: двое дёргали струны, один лупил по барабанам, четвёртый — по клавишам синтезатора, пятый выл в микрофон.
— Мне нравится, — отметил Кейси, выбирая столик на четверых. — Надеюсь, не зря приехали.
— Поесть — возможно, — Матвей глянул на пустующий танцпол, — а со второй частью плана — вряд ли.
Они огляделись.
За соседним столом — четверо мужчин и платиновая блондинка. Трое из четверки — массивные, с животами, нависающими над ремнями, четвёртый сухопарый усач. Женщина, сидевшая спиной, обернулась на смех: стройная, но не молодая, между сорока и пятьюдесятью. В бледно-голубом платье и на высоченных каблуках.
Рядом, за круглым столом, двое смуглых парней в тёмных поло и темноволосая дама средних лет темпераментно спорили.
— Так вы ничего не предпримете? — донёсся голос темноволосой. — Мне в полицию идти или вы хоть что-то сделаете?!
Что ответили парни, Матвей не услышал. Судя по ленивым лицам, ничего.
— Человек пропал, понимаете? Мой... Ай, время теряю! — темноволосая вскочила и бегом покинула зал.
Матвей и Шон встретились глазами. Что это было? Впрочем, их дело сторона.
— Официант? — нетерпеливо окликнул Мальков. — Тебя долго ждать? Заказ прими!
Кейси неодобрительно покачал головой.
— Ты молодой, Матвей, — широко улыбнулся. — Потому спешишь. Ещё не вечер, так говорите?
— Старик нашёлся! — беззлобно огрызнулся Матвей. — Тебе-то сколько?
— Пятьдесят два, — грустно вздохнул Кейси. — Только выгляжу молодо.
— Да ну! — не поверил заслоновец. — Осетра урежь! Пенсионер американский.
— Пятьдесят два, — повторил моазовец. — Джон на десять больше, а...
— Чего?! Карпентеру за семьдесят? — Мальков саркастически ухмыльнулся. — Прекрати, ему максимум тридцать пять! Сорок, хрен с ним! Но не семьдесят! Разыгрываешь? Тепловой удар?
— Не надо так говорить. Докажу, — Кейси достал синий паспорт. Глаза лукаво блеснули. — Убедись.
Мальков не стал отказываться — он впервые держал в руках американский паспорт и было интересно в него заглянуть. Быстро сориентировался, нашел дату рождения.
Чёрт, не врёт. Пятьдесят два. Придётся извиняться...
Взгляд зацепился за число.
Месяц... число...
Схватил свой, включил экран.
Блин! Вот это Кейси его подловил! Пятьдесят два ему исполняется только сегодня! Впрочем, есть идея!
— Шон, так нечестно! — его рот расплылся в ухмылке. — Ты сказал «уже пятьдесят два», а мы ещё не отмечали! Пока не отметим — цифра не засчитывается!
Кейси рассмеялся. Громко, от души. Так, что обернулись за соседними столиками.
— Хороший повод отметить! — Матвей лукаво усмехнулся.
Погоди, Шон, думаешь — подловил? Не, всё только начинается.
Матвей встал и объявил:
— Леди и джентльмены, уважаемые гости этого чудесного заведения! Извините, что отвлекаю, но сам только что узнал: у друга сегодня день рождения! Предлагаю отметить!
— О-оо! — загудело в зале.
— Официант! — обрадовался вошедшему парню. — Где ходишь? Всем коньяк! Дамам — шампанское, если захотят. Маленькому джентльмену — мороженое. Или что пожелает!
— Матвей, это много, — растерялся Шон. — Зачем? Я не за этим...
Несколько секунд — тишина. Затем одобрительный гул, платиновая блондинка хлопнула в ладоши.
Тут прорвало. Первым отреагировали спутники блондинки. Четверо поднялись, подошли пожать руку имениннику. За ними — двое с круглого стола.
Официант вернулся быстро, на подносе две бутылки коньяка и одна шампанского. Пока раздумывал, с чего начать, пузатый с большого стола подхватил «Hennessy». Открутил, налил Малькову и Кейси, пошёл наполнять рюмки остальных.
Платиноволосая прихватила со стола тарелку рыбной нарезки, поставила перед именинником.
— Закусите, ребята, а то ничего нет.
— Как нет! — гаркнул высокий здоровяк рядом с ней. — Мы что, не на Кавказе? Наш стол — ваш стол! Гость — от бога! Давайте, ребята, к нам садитесь, у нас всего полно!
— Да-да, Эдик прав, давайте к нам! — подхватила блондинка. — Будем рады, да, мальчики?
«Мальчики» вскочили, расставили стулья. Принесли тарелки, приборы, официанту велели нести закуски и выпивку.
— Садись, дорогой, вот тут! — прорычал здоровяк, похожий на добродушного медведя. Махнул волосатой лапой на стул. — Меня Нугзар зовут! Вы вовремя! Мы пока только разминались, сейчас главные блюда принесут. Хинкали любите? А пока — купаты, отбивные, осетинские пироги! Берите же! А-а, лучше я сам! — Видя, что гости никак не освоятся, своей вилкой переложил в тарелки Кейси и Матвея аппетитные полоски. — Жареный сыр! Лучший! Сейчас ещё закажем!
— Погоди, лошадей не гони! — остановил чернявый. — Тосты говорить собираетесь? У человека день рождения! — Втиснулся между медведем и Кейси. — Держи, братан, закусь, бери бокал!
Шон замер с открытым ртом — в правой руке коньяк, в левой вилка с нанизанными балыком, маслиной и лимоном.
— У всех налито? — громко спросил тостующий. — За гостя! За уважаемые годы! За удачу, что привела в этот ресторан! Чтобы через сто лет вспоминал лучший день рождения был у него у нас, в нашем благословенном Сочи! За тебя, дорогой!
— Алаверды! — звонко произнёс до того молчавший сухопарый. — Дорогой, меня Вахтанг зовут. Скажи нам своё имя, мы же должны знать, за кого тост поднимаем.
— Шон, — негромко произнёс Кейси.
— Как? — переспросил Вахтанг.
— Ну, Слон его зовут, тебе мало? — снова встрял черноволосый. — А меня Гоча. Гоча Сухумский. Меня здесь все знают!
— А наш гость...
— Так ты из Сухуми? — удивился Вахтанг.
— Не Слон, а Шон, — попытался вставить Матвей, но его уже никто не слушал.
— Мы выпьем за гостя или нет? За вас! — звенящий, хорошо поставленный голос блондинки перекрыл все остальные. — Здоровья, счастья и исполнения желаний!
Она выпила — не шампанское, как ожидал Мальков, — коньяк. Остальные последовали её примеру.
Кейси, дождавшись кивка Матвея, тоже выпил. Наивный, он полагал, что на этом авантюра и закончится. Он и не подозревал, что всё только начинается. Теперь каждый в зале считал долгом ответить на тост и выставить выпивку
— Так тебя Гоча зовут? — вдруг спросил крепыш невысокого роста с седыми тонкими волосами. — Меня Мурман.
— Дядя Мурман, вас все знают! — заулыбался Гоча. — Я вас сразу узнал, подойти постеснялся.
— А что за конфликт у тебя здесь был? Что хотела та женщина?
— Да понимаете, я тут немножко, как бы вам сказать... за порядком присматриваю...
— Крышуешь, значит?
— Ну, вроде того. В нашем посёлке. А эта... Марина, она на «Светлане» раньше работала, потом бабка ей в этом году квартиру у нас в посёлке оставила, вот она её сдавать решила. А тут у неё постоялец за несколько дней заплатил и пропал. Уже третий день, как оплата закончилась, его вещи лежат, его самого нет. Она не знает, что ей делать, вещи явно дорогие, куда попало не сунешь... Боится, если что-то пропадёт, потом с неё спрос будет. А квартира не оплаченная стоит. Пришла... а я ей что скажу?
— А что с самим постояльцем? Что говорят? Куда делся? Кто-то же видел его?
— Мурман, — перебил седого Вахтанг. — Хватит свои вопросы решать, человек тост говорить собрался...
— Сейчас, одну минуту! — Мурман жестом попросил подождать.
— Да хрен его знает, что с тем мужиком. Тут каждый день кто-то из приезжих пропадает, потом через пару дней находятся. Забухает где-то или лялька сладкая попадётся, я что, всех их искать должен?
— Ну и правильно. — Мурман хлопнул Гочу по плечу. — Она бабки делает, а у тебя голова должна болеть? Сама сдала, пусть сама и думает. Не бери в голову.
— Друзья! Сотрапезники! — Вахтанг снова взял слово, делая знак наполнять бокалы. — Предлагаю тост за спутника нашего именинника!.. Как вас, молодой человек?
— Матвей, — представился Мальков и, кивнув на моазовца, добавил: — А это Шон Кейси, гражданин США, сотрудник международной организации...
— Так, коллеги, друзья, земляки и просто мои любимые сочинцы! — Вахтанг, не дав ему договорить, воздел бокал. — Пьём за нашего Матвея, доставившего нам такое удовольствие, как знакомство с уважаемым Шоном!
Заслоновец обречённо вздохнул и выпил. Контроль над ситуацией ускользал с каждой секундой. Не успел он придумать, как улизнуть, как оказался в эпицентре пиршества, а соседи уже поднимали бокалы за вновь избранного тамаду — им, разумеется, стал Вахтанг.
И понеслось. За бога, за Георгия Победоносца, за мир, за женщин в лице присутствующей платиноволосой Илоны. За родителей, за детей, за каждого из присутствующих и за всех сразу.
Мальков прикидывал счёт, но после робкой попытки заикнуться Мурман пригрозил пальцем:
— Забудь! В нашей компании гости кушают и пьют. Но не платят.
— Как это? Так нельзя...
— Матвей, ты молодой и не понимаешь, — Мурман по-отечески положил руку на плечо заслоновца. — У вас в Москве не так, у нас менталитет иной. У нас здесь свой клуб. Пятница — наш день. Платим только мы.
— Да не слушай ты его! — встрял Вахтанг. — Всё намного проще. У местных коммерсов поверье: удача любит щедрых. Кто за друзей заплатил — к тому приходит. Чем за большее тратишь на друзей, — тем дольше она у тебя гостит. Нас видишь: много, все задобрить её хотим. Вот и решили — в этот день обходим максимальное число ресторанов, чтобы все имели возможность заплатить. В одном я плачу, во втором Эдик...
— Почему Эдик? — возмутился Мурман. — Моя очередь!
— ...в третьем Мурчик, — Вахтанг похлопал по плечу. — Дай я тебя поцелую!
Смачно приложился к лысеющей макушке.
— Сколько нас — столько кабаков посещаем. А если гость попался, так вообще радость! Так что полезете платить — нашу удачу отнимете. Зачем? Разве мы плохие люди?
— Зараза, все секреты раскрыл! — улыбнулся Мурман.
Мальков хотел возразить, но Илона сунула бокал, шепнула:
— Тамада тебе слово дал. Говори.
— Друзья! — начал Матвей, роясь в памяти. — Я в шоке! Вы обалденные! Шон, запоминай: таких людей больше нигде не увидишь! За вас, за ваш город. За то, что вы есть!
Все выпили. Потом говорил Шон, за ним темноволосый...
***
Утро они встретили в машине. И у каждого оно оказалось своим. У Шона, может, из-за возраста, — мучительное, Матвей же, как ни удивительно, симптомов похмелья не испытывал. Единственное, что его беспокоило, — вопрос, как они оказались в своём внедорожнике. Последним, что он помнил, был тост Вахтанга, затем — системный сбой и в памяти ничего не записалось.
— Лучше бы я на плато остался...
Голос Шона, почему-то оказавшегося на заднем сиденье, был настолько слаб, что заслоновец сразу проникся пониманием, как тому сейчас плохо.
Не отвечая, Матвей вытянул руку. Не дрожит, и то хорошо.
— Ехать сможешь? — спросил моазовца. — А то, если что, и я могу порулить.
— Нет! — голос Кейси мгновенно окреп. — Я сейчас!
Шон вышел из машины, сделал несколько дыхательных упражнений. Затем, бодро, будто и не пил вчера, сел на водительское место.
И тут их ждал сюрприз. Едва Шон завёл двигатель, как в сердцах выругался и ударил руками по рулю.
— Ну почему именно сейчас! — простонал он по-английски.
— Что случилось? — встревожился Матвей.
— Сам смотри, — палец американца ткнул в информационное табло на приборной панели. От волнения его русский заметно испортился.
На мнемосхеме красным горела пиктограмма «Check Engine».
Матвей кивнул — знакомая штука, в простонародье — «Джеки Чан». Могла означать что угодно: от реальной поломки до сбоя в электронике, но требовала одного — срочного визита в сервис. Ехать с таким предупреждением можно, но опасно. А уж в горы, по грунтовке — и вовсе глупо.
— Почему всё всегда не вовремя? — застонал Шон.
— Да ничего страшного...
— Я должен... обещал Карпентеру быть на плато сегодня! — заныл Кейси. — Мне ещё в штаб-квартиру звонить! Доклад об атаке сорвавшихся делать! И телефоны, что вчера купил, нужно забрать из магазина. А ещё регистрировать, инколл-код получать...
Матвей посмотрел на него — Шон сидел, нахохлившись, как мокрый воробей, и перечислял проблемы, враз свалившиеся на него.
Захотелось подбодрить.
— Не кисни. Может, мелочёвка какая? Да и вообще — машина на ходу? Ехать может? Значит, полпроблемы уже нет.
— Может, но нельзя долго. Нужен инженер-тест. Сервис.
— Я о том же. С похмелья туго соображаешь. Давай подъедем к месту, где вчера антенну нашли. Может, они там, подскажут, в какой сервис ехать.
— Мне в какой-нибудь нельзя! — моазовец замотал головой. — Нужно звонить в Брюссель, в штаб-квартиру! Наш механик... он свяжется с дилером... тот скажет, в какой сервис ехать!
— Тогда действуем так: я на такси заеду за антенной. А ты как разберёшься со своими проблемами — позвони. Если всё решится быстро, встретимся. Если нет — каждый по своему плану. Мне нужно акт о восстановлении «Вируса» подписать и командировочное закрыть. Лишь бы Михалыч очухался... Мать его, вот начудил со станцией! Придётся в акте какую-нибудь хрень написать, чтобы старика не подставлять.
Матвей замолчал, собираясь с мыслями.
— Шон, у меня просьба. Я обещал двум аборигенам с плато по бутылке. Пешком мне их таскать неудобно. Когда с машиной разберёшься, возьми в супермаркете. Я взамен антенной займусь — она мелкая. По деньгам выйдет так же. Договорились?
***
До магазина автозапчастей Мальков доехал на такси. Водитель не сразу понял, куда нужно клиенту, но Матвей хорошо помнил дорогу, и они быстро нашли нужный адрес.
Продавец не подвёл, антенна уже ждала нового владельца. Мальков с удовлетворением заметил, что она — точно такая, что потеряли моазовцы. Доволен был и продавец: антенну привезли всего полчаса назад. Павел уже собрался звонить Матвею, а тот сам подъехал.
Рассчитавшись за покупку, Матвей пешком пошёл к повороту на Хосту. Можно было поймать такси, но смысл спешить, если всё равно придётся ждать Шона? Тут впору думать, где лишнее время убить, а не на такси ездить.
Первые час-полтора ходьбы дались легко. Но едва он миновал городок, оставив районный центр позади, как его настигло похмелье. Знакомые всем признаки навалились разом и мощно: в горле пересохло, захотелось пить. Одновременно с этим по всему телу выступил пот и подкатила тошнота.
Матвей вздохнул.
Сейчас бы полежать где-нибудь в теньке, а ещё лучше в прохладе, но только не тащиться в жару по этой чертовой раскалённой и пыльной дороге!
Огляделся. Ещё несколько минут назад вокруг были признаки города, а теперь — будто провалился в дикое захолустье.
Из строений — только заброшенная и покосившаяся автобусная остановка, построенная лет пятьдесят назад. О том, что это остановка, можно было догадаться по сварному каркасу из некрашеных уголков. Кое-где ещё держалась крыша с обломками шифера.
Матвей решил идти дальше. Догонит его Кейси — хорошо, не догонит или вообще останется в Сочи — Малькову всё равно придётся добираться до плато: нужно установить антенну GPS на место и закончить оформление необходимой документации. Без этого ему никто командировку не засчитает и билеты не оплатит.
Мальков прошёл метров сто пятьдесят, когда понял: чутьё не подвело, двигаться вперёд решил не зря. Дорога сделала плавный поворот с подъёмом, и с этого места открылось странное длинное одноэтажное строение. Оно стояло на возвышенности справа от асфальта — похоже это был большой автобус или старый железнодорожный вагон на последней стоянке. С такого расстояния не разобрать.
Шагов через триста стало ясно — это был вагон, снятый с колёс. Как он тут оказался — не определишь, но стоял давно: выцветшая голубая краска отваливалась кусками, обнажая разложившиеся листы фанеры. Местами старую фанеру заменили листами новой, но и те уже разбухли от гнили и расслоились. Спасти этот раритет уже никакой ремонт не сможет.
До вагончика брел ещё минут пять. Похмельному организму в жару спешить было не под силу.
Надежды на кафе или магазин таяли: дорога не заезжена, здесь даже на зарплату не наторгуешь. Скорее бытовка строителей брежневских времён или приют дальнобойщиков. Но Мальков всё равно шёл: вдруг заправка с краником воды. Умыться и попить хотелось отчаянно.
Подошел ближе. На вагончике вывески нет, дверь открыта.
Шагнул внутрь. Повезло и не повезло. Повезло: это был действительно магазин. Да ещё с буфетом. Не повезло: электричества нет и ничего не работало.
Вагон, видно, когда-то был столовой: на это указывал обычный стол из тех, что были в большинстве советских общепитов конца двадцатого века: квадратный, с исцарапанной бежевой пластиковой столешницей и широкой дюралевой окантовкой. Дальше и правее — буфет с застеклённой верхней частью и холодильный ларь. В ларе — гниющая смесь бумаги и растаявшего мороженого, превратившегося в источник смрада.
В буфете получше: высохшие коржи с арахисом, сморщенные кексы, тёплая пепси в бутылках. Малькова привлекла пепси, но буфетчицы не было, а брать самому он не приучен.
Матвей постучал костяшками пальцев по прилавку, но безрезультатно — никаких дополнительных звуков за ширмой, отделяющей салон от подсобного помещения, не возникло.
Вдруг обоняние уловило свежезаваренный кофе! Вагончик обитаем?
Вышел, вдохнул чистый воздух с ароматом арабики. Обойдя справа, увидел женщину возле мангала. Высокая, массивная, но без болезненной полноты. В молодости могла служить моделью для скульптур наподобие «девушки с веслом».
На вид возраст — за пятьдесят. Седые сальные волосы под тёмным платком. Длинная тёмная юбка до земли, красно-чёрно-зелёная блуза с рукавами до предплечий. Загорелые до черноты руки.
Женщина стояла спиной к нему и колдовала над ржавым мангалом. На решётке — кусок кровельного железа с песком, из песка торчала турка.
— Вы продавщица? — спросил Мальков. — Кофе сделаете? Заплачу.
Женщина обернулась, долгим взглядом окинула покупателя, спокойно кивнула.
— Присаживайтесь там, где тенёк, — она показала на круглый пластмассовый столик с такими же креслами. — Под солнцем сгорите.
Махнула рукой и отвернулась к мангалу.
Мальков был не против. Говорить не хотелось — жара отнимала все силы.
Вот тебе и Сочи. Не столько море и пляж, сколько иссушающий зной.
Подошёл к столику, увидел деревянную лавку, выкрашенную той же светло-голубой краской, как и вагон. Выбрал её: пластиковые кресла выглядели ненадёжно.
Набрал агрегатора такси. Заказать оказалось непросто: сезон, в горы никто ехать не хочет. Таксисты предпочитают короткие поездки с чаевыми. Дальние маршруты берут иногородние — для них это хоть какой-то заработок.
Повезло: один водитель-краснодарец согласился. Двойной тариф и только до поворота на грунтовку — дальше ни за что. Мальков торговаться не стал. Согласился на все условия, лишь бы скорее оказаться на плато и закончить эту чёртову командировку.
Глава 7.
Получив чашку кофе, Мальков сделал маленький глоток. Откинулся назад и привалился спиной к стенке вагончика. Несмотря на жару, напиток приносил облегчение, боль в голове притупилась, стало немного легче, глаза сами по себе закрылись, захотелось вот так и дальше сидеть, не открывая их и не шевелясь.
Но расслабиться до конца не получилось, внезапно он спиной почувствовал странную, едва заметную дрожь, затем услышал негромкий скрежет. Бросил взгляд в сторону мангала — продавщицы не было видно. Значит, шум доносился изнутри вагончика.
Что она там двигает? Буфет? И не лень в такую жару?
Ну да, бабища она крупная, захочет, дверь оторвёт, передвинуть стол или ларь ей не в тягость. Да чёрт с ней, пусть что хочет делает, ему-то что? Его задача быстрее в Москву попасть! И сразу в бассейн с его прохладой…
— Парень, а парень, ты чего здесь делаешь? — услышал Мальков скрипучий голос и открыл глаза. Справа от него стояла незнакомая пожилая женщина хорошо за семьдесят. Скорее даже почти восемьдесят. На ней было ветхое, выцветшее до неопределённого тёмного цвета платье и светло-серый платок в горошек, скрывающий седину.
На сгибе руки она держала довольно объёмную корзинку. Классическая киношная старушка. Ну прям Алёнушка на пенсии. Правда, очень навязчивая — свободной рукой бабулька нетерпеливо теребила Малькова за полу рубашки.
— Чего здесь спишь, говорю? — вновь заскрипела старуха.
— А что, нельзя? — удивился Мальков. — Сейчас кофе допью и пойду. Поеду.
— Пирожки, купишь? — вместо ответа спросила старушка, глядя на Матвея голубыми, с неприятным на вид белесым налётом, глазами. — Я не дорого продаю.
Мальков хотел отказаться, но, глянув на круглое морщинистое лицо с носом кнопочкой, на её сухие натруженные руки, решил, что ничего страшного не произойдёт, если купить что-нибудь из нехитрого ассортимента бабульки. Да ладно, не обеднеет. Да и дорога впереди.
— А с чем у вас пирожки?
— С капустой, с мясом, с картошкой, — оживилась старушка. — Тебе каких?
Мальков неожиданно почувствовал привкус во рту, ему действительно захотелось есть.
— Дайте мне два пирожка с капустой, — попросил он, но тут же передумал: — А дайте всех по два.
— А ты как в наших краях очутился? — старушка поставила корзинку на стол и аккуратно сняла с неё застиранную выцветшую тряпицу. — Вижу, не местный, чего тогда на море не идёшь, чего на пляже не лежишь?
— В горы еду. На плато. По работе. — Мальков объясняться не хотел, но, взглянув в белесые глаза старушки и её натруженные руки, добавил: — Иначе от пляжа я бы тоже не отказался.
— А сам откуда? — продолжила допрос бабка.
— Из Москвы я, бабуля. На денёк приехал, в командировку.
— Дома ждёт кто? Дети есть?
— Бабуль, чего ты любопытная такая? — не выдержал Мальков. — Столько вопросов задала, а сама не говоришь, зачем спрашиваешь?
Старушка не ответила. Достала из корзинки клок бесплатной газеты с объявлениями, выложила на него шесть пирожков. Пирожки были едва тёплыми, но, посмотрев на её изуродованные артритом кривые пальцы сухих рук и представив, как одинокая бабуля чтобы заработать лишний рубль в такой зной несёт эту корзинку, махнул рукой. Не убудет у него.
— Не нужно тебе на плато! — вдруг сказала она, впиваясь в Матвея почти бесцветными глазами. — Не ходи туда.
Мальков, держа в руках газету с пирожками, умудрился пожать плечами.
— Работа такая, — буркнул Матвей. — Сам не хочу, но надо.
— Ну, ступай, раз такой упрямый!
Старушка неожиданно вновь опустила корзинку на стол, порылась, достала ещё один пирожок.
— Вижу болеешь ты после вчерашнего. На вот тебе от меня. С крапивой, чабрецом... и другой полезной травкой. Всем помогает, тебе тоже поможет. Все, кто пробовал, хвалят, просят ещё. Бери-бери, не сомневайся. — Алёнушка, не дожидаясь ответа, положила последний пирожок поверх пакета, что держал Матвей. — Вот понюхай его! Понюхай-понюхай!
Матвей поднёс пирожок к носу.
— О, какой аромат! — и не обманывал: запах был своеобразным, но чем-то не ясно соблазнительным. — Аж на слюну пробило!
— А как же, я такие травки знаю, что все у меня ещё просят! — похвасталась «Аленушка».
— Спасибо, бабуль, я сейчас заплачу, — Мальков, положив газету с пирожками на стол, полез в карман. Достал тысячную купюру. — Вот, бабуль, меньше нет.
Он протянул старушке деньги, та не глядя сунула их в карман, даже не подумав о сдаче.
— Спасибо мне не говори, не люблю это слово! Благодарю лучше будет. — Глаза старухи прищурились. Она хотела ещё что-то сказать, но, передумав, только махнула в сторону вагончика. — Пойду я, некогда мне. Как стемнеет, сюда приходи, ещё пирожок дам. Смотри, не забудь, сразу как солнце сядет!
Мальков удивлённо проводил её взглядом.
Не говори спасибо? А бабулька-то с криминальным прошлым, выходит?
Завернув за вагон, «Аленушка» мелкими шажками пошла в сторону трассы.
Матвей только головой покачал. Интересная бабулька. Это она всерьёз про вечер сказала? Или чтобы о сдаче разговор не поднимать? Да и бог с ней, со сдачей. Вышло, что немного переплатил, но бабке какая-никакая помощь. Какой же это труд — в её годы тащить такую корзину. Впрочем, до пляжа она вряд ли дойдёт, там свои законы — её туда просто не пустят. Скорее всего, будет торговать на трассе.
Верхний пирожок действительно оказался с крапивой и ещё какими-то пахучими, мелко нарубленными травами. Сжевав его, Матвей почувствовал неожиданно разыгравшийся аппетит. За неожиданно вкусным пирожком из неизвестного ему набора травок последовали пирожки с картошкой, а следом и с капустой. Немного подумав, решил съесть ещё один с капустой. Уж больно пахучие они оказались. А мясом он неожиданно есть расхотел, лучше на плато ими поужинает. Оставался ещё один с картофелем, его он тоже решил добить сейчас. Вот только пепси купить нужно, запить.