"Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая.

Матвей бежал, то и дело вскидывая смартфон. В статус-баре наконец-то проклюнулась первая ступенька уровня связи. Батарейка почти не жила, но на один звонок должно хватить.

Мальков рухнул на первый попавшийся бугорок, едва сдерживая дрожь в пальцах, набрал номер полиции.

— Дежурный винерского отдела, капитан Кочетов! Слушаю!

— Здравствуйте, — Матвей неожиданно осознал, что не знает, с чего начать. — Меня зовут Мальков. Я командирован сюда из Москвы...

— Стоп, не частите, — резко перебил дежурный. — Разговор записывается. Назовитесь полностью.

— Мальков Матвей Сергеевич.

— Матвей Сергеевич, сообщите причину звонка.

— Люди пропали! Подозреваю, похищение! Группой сумасшедших...

— Гражданин, напоминаю, вы звоните в полицию. Прекратите шутить.

— Это не шутки! Там люди исчезли, а в лагере... Алло? Алло! — Мальков посмотрел на дисплей — тёмный. Нажал кнопку включения, реакции нет. Всё, заряд батареи закончился. Чёртов дурак, лучше бы вместо полиции в службу вызова такси позвонил! Теперь и полиции толком ничего не сообщил, и ехать не на чем!

Тяжело вздохнув, Матвей посмотрел на зажатый в руке гаджет. Теперь это кусок бесполезного пластика. Вот что мешало зарядить смартфон, когда он был в «Вирусе»?

Матвей бессильно поднял голову, и на мгновение ему показалось, что он снова сидит в мягком кресле Московского Планетария, а над ним медленно разворачивается искусственная ночь. Но сейчас ночь была настоящей, ледяной и пронзительно ясной.

Он вспомнил, как на лекциях по навигации объясняли: когда всё земное замолчит, небо продолжит вещать. Это хотя бы работает. В отличие от всего остального астрономия не требовала подзарядки и не зависела от вышек связи.

Нашел ковш Большой Медведицы, провел линию через крайние звезды. Вектор указал на Полярную.

Ага, вот она. Сочи на юге, Винерск восточнее. Значит, сейчас берем вектор на юг, десяток градусов левее, и ищем дорогу — она должна быть где-то там.

Матвей усмехнулся. Люди настроили спутников, наплодили "костылей", а в итоге он стоит здесь, без компаса, без гаджетов, и единственное, что у него осталось — это знания, которым тысячи лет. Он знал, где север. Он знал, как работает этот гигантский небесный гироскоп. И этого было достаточно, чтобы сделать первый шаг.

Матвею повезло: его подобрала первая же проезжающая машина. «Скорая помощь» возвращалась с вызова. Фельдшер за рулём сначала отчитал его, но, разглядев запылённое лицо и пустой взгляд, лишь кивнул на просьбу отвезти в отделение полиции. Если в полицию, значит у человека беда.

Дежурный, тот самый капитан Кочетов, встретил его у входа, оценивающим и настороженным взглядом. Сначала он принял Матвея за жертву грабителей. Но когда зашёл разговор о пропавших людях, капитан встрепенулся.

— Так это вы звонили? — переспросил Кочетов. — Вы как-то... странно оборвались.

— Телефон разрядился, — Мальков достал из кармана мёртвый смартфон и положил на стойку. — Из-за этого и пришлось добираться сюда перекладными.

— А что вы делали в горах?

— Командировка, — машинально потянулся к карману за паспортом и застыл. Чёрт! Паспорт, документы, кредитка — всё осталось на плато. Почему он не взял сумку? — Там строительство...

— Строительство? В горах? — капитан скептически поднял бровь. — О чём-то таком не слышал.

— Это объект МОАЗ! Международной Организации Астероидной Защиты. Международный объект! Вы понимаете, чем это значит?

— Астероидная защита? — капитан медленно переспросил, и Малькову показалось, что в его глазах мелькнула тень усталой иронии. — Это серьёзно. Но не в моей компетенции. Сейчас вызову специалистов, которые в этом разбираются.

— Да я не сумасшедший! — выдохнул Матвей, чувствуя, как его снова затягивает в эту трясину непонимания. — И не тяните резину! Там сумасшедшие! Настоящие! Они людей похитили! Представьте: я прихожу в лагерь, а там одни скелеты...

***

Из камеры для временно задержанных Малькова вывели только утром, после девяти. К этому времени он успел даже немного вздремнуть. Оперативник, старший лейтенант Коньков, заслоновцу не поверил и уже тянулся к телефону, чтобы вызвать «психушку», но вовремя подошёл дежурный следователь. Пришлось рассказывать всё с начала — под те же ухмылки и дурацкие, провокационные вопросы.

И тут всё перевернулось. Малькова вызвал к себе капитан Смирнов, начальник оперативного отдела. Оказалось, москвич не так уж и сумасшедший: на плато, откуда он прибежал, и впрямь работали сотрудники МОАЗа. А значит, дело на контроле Москвы.

Выслушав Малькова, Смирнов перешёл в режим допроса, свойственный оперативнику: что за «Нибелунг» такой, чем занимаются, какие интересы у МОАЗ на плато Янгеля и что они с Шоном делали в Сочи?

Матвею всё это осточертело. На последние вопросы он отвечать отказался и потребовал позвонить своему руководству в Москву — пусть сами разбираются.

Протест подействовал слабо. Смирнов криво улыбнулся: только участие моазовцев в этой истории и не позволяет сразу «приземлить» заносчивого москвича.

К счастью Малькова, из Брюсселя уже надавили на Москву — правда, по позавчерашнему нападению на «Нибелунг-17», но какая разница? Тема прозвучала, если ещё и нынешнее ЧП подтвердится, скандал будет громким. А пока — проверка. На плато решили откомандировать двух сотрудников. Вместе с ними поедет Мальков, пусть покажет на месте. Если полицейские что-то найдут — тогда и разговор будет другой.

Смирнов снова передал Малькова оперативникам. Теперь они уже не грозились дурдомом, хотя скепсиса поубавилось не у всех. В конце концов, в итоге назначили старшего сержанта Кормильцева. Ему передали приказ во всём разобраться и доложить. В помощь назначили сержанта Чайку — он будет водителем и присмотрит за «задержанным».

Для оперативности поехали на мотоцикле. Сержант Валера Чайка сказал, что знает эти места как свои пять пальцев и на двух колёсах домчит в разы быстрее. Раз их трое — взяли мотоцикл с коляской. Малькову это не понравилось, но кто его спрашивал? Ему бы скорее покончить с этой историей и улететь. На мотоцикле, так на мотоцикле. Только потом он сообразил, что зря не насторожился: как это на четырёх колёсах не проехать, а на трёх — запросто? Но уставший и голодный, он не придал этому значения. А зря.

Спустя минут двадцать Кормильцев повёл заслоновца во двор, к мотоциклу у крыльца. Старший сержант протянул Матвею шлем. Тот оказался тесным, но мнением заслоновца вновь не поинтересовались. Пришлось смириться. Сам он бы туда не поехал, а с полицией — куда ни шло. С трудом натянув шлем на голову, Мальков почувствовал себя будто в пыточном устройстве. Чёрт с ним, лишь бы быстрее всё закончилось!

Называется, смотался на уикенд к морю! Да на кой ему такое море сдалось? Голодный, невыспавшийся, пробегавший всю ночь, а теперь ещё должен трястись в этой коляске, чтобы снова оказаться на проклятом плато Янгеля? Но выбора нет — он главный свидетель. Да ещё документы остались на плато. Если бы не это, пропади оно пропадом!

— Там вам удобнее будет. Сам бы сел, да не помещусь, — массивный старший сержант, которому форма явно была мала, кивнул на коляску. — Немного потрясёт, зато быстрее будем на месте.

Спорить было бесполезно. Пришлось забираться в уродливое корыто коляски, которое заслоновец видел только в фильмах о войне. Холодная обшивка давила в спину. Было бы даже забавно, но пережитые ночные испытания вышибали любые мысли о веселье.

— Ну что, едем? — К мотоциклу подошёл высокий, стройный, можно даже сказать худой, кареглазый веснушчатый парень. На ходу надев шлем и краги, он доложил: — Я готов.

— Сержант Чайка, — представил его Кормильцев. — Валера — мотоциклист от бога. Доедем в два раза быстрее, чем на любой машине.

Чайка промолчал, кивнул Малькову, поправил застёжку попоны коляски и уселся за руль. Безразличным взглядом скользнул по нерешительно топтавшемуся Кормильцеву.

— Слушай, Валера, может, вы вдвоём съездите? — вдруг попросил старший сержант, заискивающе улыбнувшись Чайке. — Чего я там не видел? Только перегруз вам создам. Оно тебе надо?

— Кормильцев! — рявкнул с крыльца капитан Смирнов. — Алексей Викторович, почему ещё здесь?

— Всё, уже едем! — Старший сержант шустро вскочил на заднее сиденье, заерзал, усаживаясь поудобнее. — Поехали, чего стоим?

Едва Кормильцев опустился на сиденье, Матвей почувствовал, как коляска под ним приподнялась. Мотоцикл просел под грузным сержантом, и люлька пошла вверх. Чайку это не смутило. Дав перегазовку, он включил передачу и рванул с места.

На выезде со двора коляску подбросило. Потом ещё и ещё.

Несбалансированная конструкция отзывалась на каждой кочке. Сильнее всего доставалось Малькову. Он с ненавистью посмотрел на возвышающегося над ним Кормильцева. Толстый зад старшего сержанта едва умещался на сиденье. Чувствовалось, что тот весил далеко за сто килограммов. Скорее всего, вес старшего сержанта был ближе к полутора центнерам, и Матвей с сомнением подумал, как такой вообще проходит медкомиссию, если она у них существует.

Зато приятно удивил Валера Чайка. Родные места сержант знал как свои пять пальцев, это выяснилось быстро. Едва они выехали на трассу, как Матвей с удивлением обнаружил: улицы, по которым они, забыв обо всех ограничениях, неслись, были ему абсолютно незнакомы. Заслоновцу казалось — спорить на деньги он бы не стал, — что они едут не туда. По крайней мере, дорога была совсем не та, где стоял снятый с колёс вагон. Но протестовать Матвей не стал — полицейским виднее. Может, решили по дороге куда ещё заехать?

А затем, стоило ему чуть расслабиться, как тут же дала о себе знать усталость — вновь заныла голова, на глаза навалилась свинцовая тяжесть. Ему стало безразлично, куда и как они едут, лишь бы скорее приехать и отдохнуть от этой суеты.

К сожалению, отвлечься и посидеть с закрытыми глазами не получалось. Мотоцикл мотало из стороны в сторону, Малькова подбрасывало, швыряло вперёд после торможения и вжимало в жёсткую спинку при разгоне. Голова в тяжёлом шлеме болталась, как шарик для пинг-понга на струе воды, и от непривычной нагрузки заныли мышцы шеи.

Но всё кончается. Кончилась и эта пытка. Мотоцикл вылетел на дорогу, и в какой-то момент Мальков стал узнавать места. Быстро они здесь оказались, не соврал Кормильцев! Чайка и впрямь знал все короткие пути. Это же тот самый холм, что он вчера обходил, гадая, есть ли через него прямой ход.

Не ограничившись достигнутым, сержант, сам того не ведая, решил удовлетворить давешний вопрос заслоновца. Не заморачиваясь с объездом, Чайка, чуть сбросив газ, направил мотоцикл правее поворота. Трёхколёсная колесница, под углом перескочив обочину, понеслась по бездорожью.

Неужели он штурмует гору в лоб?— мелькнуло у изумлённого Малькова. И он оказался недалёк от истины!

Подминая колёсами нетронутую траву, без дорог и колей, Чайка каким-то шестым чувством определял маршрут. Можно было только дивиться его мастерству: он ни разу не угодил ни в яму, ни в овраг, ни в иное препятствие, способное заставить свернуть.

Невозмутимо преодолев холм, сержант и тут не вернулся на знакомую Малькову гравийку. Появилась надежда, что теперь-то они покатят по нормальной дороге. Ага, конечно! Оказалось, прежняя езда была лишь разминкой. Настоящий кошмар пассажира начинался здесь! Вопреки здравому смыслу, полицейский за рулём пренебрёг накатанной щебёнкой и вновь избрал тропки, ведомые лишь ему. И всё бы ничего, но эти тропки вились уже в горах!

Матвей, до онемения в пальцах вцепившийся в ручку на крышке люльки, не раз с ужасом замечал, как тропа впереди сужается настолько, что места хватало лишь для двух колёс. А для третьего — колясочного — места не находилось. А сумасшедший Чайка, даже не думая сбросить скорость, проносился так, словно и не планировал опираться на эту «лишнюю» опору.

Как ни странно, такая езда не вызывала протестов у Кормильцева. Тот, наоборот, помогал напарнику, используя свой вес. В опасных виражах старший сержант отклонялся то вправо, то влево, отчего мотоцикл, казалось, и не чувствовал потери опоры под коляской. Но Малькову от этого легче не становилось. Да и как иначе, когда твоя пятая точка раз за разом пролетает над пропастью в добрую сотню метров?

Коляску мотало. Перед глазами мелькали то подминаемая трава, то чистое небо, то кусок тропы, то стена отвесной скалы. Несколько раз глаз успевал выхватить далеко внизу бурлящую буро-зелёную реку, отчего сердце начинало колотиться всё чаще. Безумно хотелось вспомнить хоть одну молитву, но в семье атеистов он ни одной не слышал. Знал лишь по телевизору словосочетание «Отче наш». А жаль. Не зря говорят — в падающем самолёте атеистов нет.

Зато сонливость и головная боль исчезли волшебным образом. Тесный шлем перестал давить и казался самым уютным из всего облачения. Будь возможность, Матвей натянул бы на себя ещё что-нибудь! Бронежилет. Или скафандр с крылышками, как в тех фильмах, где герои прыгают по скалам.

В голове колотилась одна мысль, одно желание — чтобы это поскорее кончилось! Но дорога, несмотря на безумную езду, не кончалась. Поворот следовал за поворотом, подъём сменялся прямым участком, а за ним — новый подъём. И новая пытка.

Вдруг мотоцикл остановился. Матвей решил, что это промежуточная точка, сейчас рванут дальше. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошло: они стоят. И никуда не едут.

Ошеломлённо огляделся.

Неужели они на плато?

Ёлки-палки, да они уже на чёртовой Лысой горе!

«Епическая сила», — сказал бы Костик. Чёрт, найти бы его живым! Да и всех остальных, какими бы они ни были, тоже очень хочется найти и увидеть живыми.

— Приехали! — констатировал Кормильцев. Было видно, что и он рад окончанию поездки. Спрыгнув на землю, старший сержант с удовольствием потоптался по траве.

Чайка, не слезая с мотоцикла, помог Малькову снять шлем и отстегнул попону коляски.

— Не сильно напугал? — спросил он с лёгкой виной в голосе.

— Да нет, всё в порядке! — поспешил уверить Матвей, чувствуя, как горят уши. Не от вранья, а от сдираемого шлема.

— Ну и отлично. Обратно поедем другой дорогой. Там террасы каскадом вниз идут. Давно хотел по той стороне спуститься, да случая не было! А вид — красота!

Валера показал на дальний край плато. Спуска отсюда видно не было, но слова сержанта вызвали у Матвея спазм в желудке. Нет, уж лучше он пешком пойдёт, чем снова поедет с этим психом!

***

— Это там ваши мумии? — Кормильцев демонстративно посмотрел на часы и кивнул в сторону палаточного лагеря.

— Угу, — промычал Мальков, разминая челюсть. — Там. И не только там.

— Валера, готов? — спросил старший сержант.

Чайка достал видеокамеру, включил, коротко представился, затем навёл объектив на Малькова.

— Назовите себя, место работы и цель командировки.

Подавляя недовольство, Мальков выполнил просьбу сержанта.

— Отлично, — Кормильцев удовлетворённо кивнул. — Теперь показывайте, что хотели показать. Где место происшествия?

Матвей молча кивнул и пошёл вперёд. Полицейские не отставали. Первой лежала мумия в одежде одного из строителей. Матвей узнал вьетнамки Александра. Те самые, о которые споткнулся вчера.

— Ну и что тут у нас? — Кормильцев дубинкой оттянул майку в сторону. — Твою мать…

Он присел, вглядываясь в иссохшее тело.

— Действительно мумия. Валера, снимай ближе. Дело серьёзное.

— Это точно… настоящее? — с трудом выговорил Мальков.

Кормильцев склонился ниже.

— Выглядит убедительно. Похоже у нас неприятности. Большие.

Матвей не выдержал: — А вы уверены, что это не подстава?

— Ещё трупы есть? — проигнорировал его вопрос Чайка.

— Да я же говорил, они здесь везде, — заслоновец огляделся.

— Показывайте. И начнём с иностранцев.

— Тогда нам туда.

Отметив про себя слова Кормильцева об иностранцах, Мальков направился к палатке моазовцев. Мысль о похищении коллег «потеряшками» постепенно сменялась более страшной — все они погибли. Но как? Что это за смерть такая — загадочная и оттого ещё более жуткая?

— Подождите! — Старший сержант, подойдя к палатке, жестом велел заслоновцу отойти. — Валера, снимай! Теперь показывайте, Мальков.

Матвей отогнул полу палатки.

— Вот этот, Джон Карпентер. Точнее, мумия в его одежде. Он у них за старшего был.

В палатку заслоновец заходить не стал, предоставив это Чайке.

— А второй где? — уточнил Кормильцев. — Вы сказали, американцев было двое.

— В «Фестивале», — Матвей кивнул в сторону центра плато.

— Где? — строго переспросил Кормильцев. — Покажите рукой.

Мальков не стал упрямиться, выполнил просьбу.

— КАМАЗ с КУНГом видите? Это и есть «Фестиваль». Условное название их радара.

— Пошли туда, — решил старший сержант. — Валера, готов?

— Да, я же только в общем снимаю, детали — дело оперативников, — сержант растерянно огляделся. — Но как они так быстро... такими стали?

— Ты у меня спрашиваешь? — выпучив глаза, прорычал Кормильцев. — Хрен его знает! Приедут следаки, пусть разбираются! Наша задача — задокументировать!

— Ну да, — согласно кивнул Чайка и зябко повёл плечами. — Только как-то... тревожно всё здесь. Жуть какая-то! Как по кладбищу ходишь.

Услышав это, заслоновец понял: он не один чувствует себя неуютно.

— Ладно, наши приедут — сами во всём разберутся, — продолжил Чайка, водя камерой. — Но я здесь лишней минуты не задержусь. Как приедет группа — я уезжаю.

— Я тоже. Я с вами, — поддержал Мальков, но, вспомнив о мотоцикле, добавил: — Наверное.

— Это вряд ли, — Кормильцев помотал головой. — Вам, как свидетелю, здесь задержаться придётся. Следователю всё покажите. Ладно, продолжим. Идёмте в КАМАЗ. Говорите, второй американец там?

— Да, там... но не совсем. Он там лежит, у него голова отдельно, — Матвей решил сразу прояснить свою роль. — Тело было в кресле, я повернул, оно упало, и голова откатилась...

— Голова, говорите? — Кормильцев сглотнул, его взгляд погрустнел. — Ну что же, ведите, посмотрим на вашу голову.

Матвей повёл их к КУНГу георадара.

— Вон там, — он толкнул приоткрытую дверь и показал пальцем внутрь.

Кормильцев, не поднимаясь, вплотную подошёл к станции, заглянул внутрь. В метре от входа, как и говорил Мальков, на резиновом покрытии лежал череп. Пустые глазницы, за которыми виднелась тёмная субстанция. Лопнувшая сухая кожа, рыжие клочья волос, щербатый рот. Нижняя челюсть валялась в сорока сантиметрах.

— Подтверждается. Мумия рыжеволосого мужчины... Короче, всё на месте, как и говорил гражданин Мальков, — старший сержант смотрел в камеру. Несмотря на официальный тон, голос его подрагивал. — Входим внутрь.

— Ну ты даёшь! — прошептал Чайка. — Я такое описание первый раз слышу. Так даже новобранцы в школе не напишут.

— А ты как хотел? — рявкнул Кормильцев. — Как я у него пол, рост, возраст определю? Особые приметы — мешок костей без головы? Или рыжий скальп без челюсти?

— Леша, погоди, — остановил его Чайка. — Извини, глупо пошутил! Сейчас все на нервах, нельзя горячиться. Надо группу вызывать.

— Серьёзно? Группу? На что? На скелеты? Им, может, тысяча лет! Где трупы... свежие трупы? Где факт преступления? Орудие? Мотив? Хоть что-то есть? — сдавленно прошипел Кормильцев. — Дерьмо случилось, а какое — хрен его знает! Умом понимаю, что вот они, трупы, а поверить не могу! Как такое могло... произойти?

Старший сержант растерянно посмотрел на Малькова.

— Чего молчишь?

— Может мне песенку спеть? — съязвил Мальков, тут же пожалев о неуместных словах.

— Ладно, идём дальше. — Кормильцев вздохнул. — Вы говорили, американцев трое было?

— Да, — подтвердил Матвей. — Третий был со мной в Сочи. Надеюсь, с ним всё в порядке.

Кормильцев сделал пометку в блокноте.

— Хорошо, с иностранцами пока всё. Теперь перейдём к нашим. Покажите, где руководитель работ?

Мальков удивлённо вскинул брови.

— Я ничего не пойму! То вы говорите, что нужно группу вызывать, то хотите всё осмотреть, но тут же заявляете, что это должна делать группа... Вам не кажется, что вы просто тянете время?

— А вы не считаете, что много на себя берёте? — хмуро спросил Кормильцев.

— Я считаю, здесь совершено преступление! Почему вы не допускаете, что моих коллег похитили, а это всё — подстава! — Матвей ткнул пальцем в сторону черепа. — Поймите, вы теряете время, а их, быть может, в этот момент убивают! Нам эту хрень подбросили, чтобы запутать! И вы играете им на руку!