"Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая.

***

Вскоре возле него затормозила «КИА Рио» в бело-жёлтой ливрее.

— Такси вы заказывали?

Стандартная фраза. Матвей сел в машину, и блаженная прохлада кондиционера обожгла вспотевшую кожу, а затем приятно растеклась по телу.

— Пристегнитесь, пожалуйста, — попросил водитель, виновато склоняя голову к правому плечу. — Сочинские гаишники свирепствуют.

— Да-да, конечно. Они везде свирепствуют, но на этой дороге не видел ни одного из них. — Матвей с щелчком пристегнулся. Вспомнив, что оставил пирожки с мясом на столе, хотел выскочить, но не стал этого делать. Бог с ними, пусть их эта тётка доест. — Всё, можем ехать.

Таксист вёл машину уверенно, не хуже Шона. Видимо, дорогу знал хорошо, что для этого забытого богом пригорода было удивительно. Здесь был не благодатный берег Краснодарского края, а самая настоящая Невада с её бескрайними пустынными пейзажами, что так часто служат фоном для голливудских вестернов.

Везде талдычат: Кубань, райское место... Знали бы они, какие здесь локации, так бы не говорили. Может быть, в других местах, но только не здесь. Эту территорию даже всезнающий Интернет стороной обходит. Дома Матвей поискал название плато в поисковике и голяк, ничего не нашел.

Сообщений было множество, но там всякая чепуха, вроде «всемирно известная Лысая гора – место шабаша ведьм», «прошлогодний сбор женщин странного вида на плато под названием Лысая гора» и тому подобное. Единственное стоящее внимания попалось на глаза в тот самый момент, когда Мальков уже решил заканчивать поиск.

Это была страничка форума любителей историй и загадок Краснодарского края. Вот там один из пользователей упоминал, что ранее на плато будто бы размещался высокоточный радиопеленгатор, следящий за передачами вражеских спутников, сообщающих своим хозяевам разведанную информацию.

По мнению автора сообщения, пеленгатор должен был входить в состав лазерного комплекса, предназначенного для уничтожения этих самых буржуинских сателлитов, но мало ли, что напишут в интернете? Там уже какое десятилетие вечные двигатели обсуждают и что? Да ничего, просто ещё одна площадка для общения сумасшедших изобретателей и не менее безумных оппонентов.

Но мысль правильная. Пролетает боевой спутник из тех, что в своё время Рейган обещал на орбите разместить — и получает команду на нанесение удара по российскому объекту. Бортовой комплекс обрабатывает полученные координаты, запускает генератор и, наведя оружие на цель, сообщает в Пентагон о готовности к работе.

Янки уже готовятся отмечать победу, а бац — и с земли в него бьёт мощный многомегаваттный лазерный импульс! И орбитальный враг плавится! А затем теряет управление и сходит с орбиты.

Падая, он входит в атмосферу, и вот теперь начинается настоящий пожар. Чёрный шлейф дыма тянется за бесформенной громадиной до самой земли. Удар. Взрыв. Воронка. Тишина...

А затем из воронки начинают выползать черви. Всех размеров, они делятся, множатся, их становится всё больше и больше! Им тесно в воронке, они переползают через край и расползаются по округе. Кремово-белые кольчатые тела, пожирая всё на пути, стремительно росли. Только что размером с палец, а теперь — с собаку... Нет, уже с телёнка!

Один из червей замечает Матвея и ползёт к нему. Всё ускоряясь, он широко разевает пасть, демонстрируя ярусы загнутых внутрь зубов, и скачками сокращает расстояние.

Мальков бежит ещё быстрее, ему не хватает воздуха, что-то мягкое и липкое падает на его ногу, сразу становится тяжело дышать, Матвей смотрит вниз и...

— А-а-а! — сдавленно вырвалось у Матвея. Он вздрогнул и открыл глаза.

От яркого солнечного света покатились слёзы.

— Плохой сон?

Мальков вздрогнул от незнакомого голоса. Тело всё ещё было во власти кошмара — он дёрнул ногой, пытаясь стряхнуть несуществующего червя, и больно ударился о перчаточный ящик.

— Эй, аккуратнее! — возмутился таксист, хватая его за рукав. — Вы мне всю машину поломаете!

Мальков повернулся к водителю, затем перевёл взгляд на свою ногу.

Червей нет, она свободна! А болит, оттого что во сне ударил ею в перчаточный ящик машины.

— Сон, говорите, плохой? — таксист покачал головой.

Мальков, всё ещё переводя дух, лишь кивнул.

— Безумие привиделось.

— Бывает, — согласился водитель. — Сейчас вообще кругом одно безумие творится! Вон цены как взлетели...

— Нам долго ещё? — резко перебил его Мальков.

Он понимал, что хамит, но какая-то внутренняя пружина, сжатая тошнотой и кошмаром, разжималась сама собой, заставляя говорить именно так, вышвыривая слова наружу.

Таксист сверился с показаниями навигатора.

— Да почти приехали, — сообщил он. — Вон тот холм объедем, там и начнётся ваша дорога на плато. Там мы и расстанемся, дальше я не проеду.

— Это долго? — повторил вопрос Мальков.

Его уже ощутимо трясло. Он провёл рукой по лицу и с отвращением почувствовал, что оно покрыто холодной, липкой влагой.

— Да говорю же, минут десять, пятнадцать...

Резкая боль в желудке застала Матвея врасплох. Он не сумел сдержаться и застонал.

— Что с вами? — удивился таксист. — Может, на солнце перегрелись? Солнечный удар?

— Не знаю, — скрипя зубами, выдавил Мальков. Он пытался держаться, но тело предавало его. Желудок требовал очищения. И тут в сознании, пробиваясь сквозь тошноту, щёлкнуло. Пирожки! Эта бабка! Сука старая!

Мгновенно вспомнились белесые глаза круглолицей старушки, а следом — неодобрительный взгляд продавщицы. Та, видно, знала, чем торгует бабка! Ну твари! И он идиот, нашёл у кого пирожки пробовать!

При воспоминании о пирожках Мальков вновь почувствовал запах, что вначале показался ему странноватым, но потом ушёл. Спрятался за вонью, что распространялась из прогнившего вагона! Вот он не отреагировал на странное амбре, потом же, вероятно, просто притерпелся. А сейчас, в чистом воздухе машины, эта вонь проявилась во всей своей неестественной насыщенности.

Горло сдавило, в животе громко и зловеще забурчало.

— Не доеду... — с трудом выговорил Мальков. — Стой! Немедленно стой!

— Да погодите же, вот сейчас, тут немного осталось! Сейчас доедем...

— Не надо, — едва не кроша зубы, проскрежетал Мальков. — Здесь останови.

— Как здесь, до поворота же ещё пилить и пилить! Это на машине десять минут, а пешком...

— Как здесь? До поворота ещё...

— Вот деньги! — Матвей швырнул купюры на переднее сиденье и сквозь сжатые зубы выдавил: — Останавливай у кустов! Сейчас!

Таксист удивлённо посмотрел на Малькова, увидел позеленевшее лицо и всё понял по-своему.

— А, тогда да, тогда конечно. Укачало, значит, — решил он. — Это бывает. Это со всяким может случиться. Вот я как-то вёз одну семью...

— Останавливай, сказал! Я сейчас прямо здесь блевану!

Таксист ударил по тормозам, машина ещё катилась, но Матвей уже не мог ждать. Распахнув дверцу, он бросился к растущему метрах в десяти от дороги, окружённому стеблями высокой травы густому кустарнику. На его счастье, по дороге изредка встречались такие очаговые заросли, видимо там высоко пролегали грунтовые воды, что давало возможность выживать растительности даже под таким зноем. А для Малькова сейчас этот кустарник оказался самым необходимым местом на Земле.

Он едва успел стянуть штаны, как услышал звук отъезжающей машины. Видимо, таксист испугался, что пассажир вернётся, и дал по газам. Оно и понятно, какому водителю захочется посадить в машину такого вот... пассажира? С туалетным шлейфом за ним...

На счастье, Матвей облегчился совсем недалеко от протекающего ручья, чьё русло густо заросло травой и — к его счастью — лопухами.

Едва он успел привести себя в порядок и выбраться на чистый воздух, как новая волна тошноты подкатила к горлу. На этот раз его вывернуло наизнанку.

Чёрт, ну почему всё так? Комплект таблеток, которые он, по совету матери, всегда брал в командировки, остался в сумке на плато. А до него ещё пилить и пилить!

Проклятая бабка! Ведьма! С чем же были её пирожки, раз его так полощет?

Мальков с содроганием вспомнил тот тяжёлый дух, который замаскировал вонь пирожков. Сейчас она ощущалась ещё сильнее.

Хорошо еще с мясом не попробовал, наверное, вообще бы сдох.

Его передернуло.

Фу, какая гадость!

Матвей поморщился. Казалось, он весь пропах этим смрадом!

Не зря же бабка обильно сдобрила свою отраву пахучими травами, вот он с голодухи да с похмелья и не разобрался, что ест!

Наконец приступ закончился. Очищение желудка принесло облегчение, теперь

Мальков готов был продолжить двигаться дальше. Качаясь от слабости, с пустым, выжженным желудком, он зашагал к цели.

На всякий случай достал смартфон... и выругался! Забыл его подзарядить, до отключения аппарата осталось совсем немного времени. Вот как нарочно, всё одно к одному по-дурацки складывается!

Посмотрел на индикатор уровня сигнала. Терпимо, половина «палок» присутствует. Включил навигатор, посмотрел маршрут.

Плохо. До холма километров пять. Срезать? Нет. Нет ни сил, ни времени. Наткнёшься на балку — обратно не вылезешь.

Решив не искать приключений, Мальков побрёл по асфальтовой ленте в обход холма. Тяжело, жарко, но безальтернативно. Без визита в лагерь «Нибелунг-17» ему было не обойтись.

***

Как он и предполагал, к подножию плато удалось попасть только с наступлением сумерек. Уставший Мальков был зол на весь мир, но в особенности на себя.

Ведь знал же, что нельзя есть в таких непроверенных местах! Ай, что теперь говорить…

Из последних сил преодолев затяжной подъём, заслоновец немного успокоился.

Полная, оглушающая тишина, только сверчки помогают понять всю её глубину. Запах горных трав, особенно выделялись чабрец и полынь.

Мальков поднял голову. Над ним Млечный Путь, да так близко, что кажется поднимись на плато и дотянешься рукой до одной из них.

Но на плато ещё нужно подняться. А тут, как назло, ещё и тучи стали прятать звёзды.

Резь в желудке постепенно стихала, тошнота тоже перестала донимать, в теле неожиданно появилась лёгкость и энергия. Внутри зашевелилась слабая, но упрямая надежда.

Самое тяжёлое позади. Сейчас спать, а утром подпишет бумаги и — в аэропорт. Только главное, ничего не есть до прилёта в Москву. Или лучше, до приезда домой, тогда точно приступы не повторятся. Ну бабка, ну отравительница, надолго же запомнятся твои пирожки!

Едва Матвей поднялся на плато, как плотная пелена туч затянула луну, и всё вокруг погрузилось в кромешную темноту. Мальков удивился темноте, но не сильно — был слишком уставшим. Чёрт с ними, с аборигенами. Может, и к лучшему, что все спят. Бумаги подпишет утром. Сейчас бы добраться до «Вируса», включить кондей и спать.

Мальков шёл почти в полной тьме, ориентируясь только по примятой машинами траве. Стоило сбиться с пути — и она вставала стеной почти по колено, а кое-где и выше. Местами было так темно, что Матвею приходилось наклонять голову, пытаясь хоть как-то разглядеть следы проехавшего транспорта.

Чёртовы лентяи!Неужели нельзя было хоть фонарь повесить? А лучше — прожектор. Строители, называется!— зло думал он.

Неожиданно Мальков вспомнил, что прошлым днём видел в лагере несколько подключённых к проводке фонарей.

Ну да, точно видел! Над столом, над палаткой Михалыча и над нужником. И вчера ночью они все горели, это он тоже помнил. Но тогда почему сегодня прожекторы не горят?

Странно всё это! Очень странно.

Набухались и забыли? Вряд ли. Американцы пить до потери пульса не станут. Хотя... Шон вчера отлично выступил, не отставал от местных. Значит, и его коллеги не трезвенники. Да и чем ещё тут по вечерам заниматься? Это они с Шоном в Сочи фестивалили. Ну пусть не в Сочи, в Адлере, но какая разница, всё не в этой дыре!

А моазовцы и охранники чем здесь время убивали? Вопрос. Вполне возможно, и напились. Местный контингент может и мёртвого уговорить выпить. Если вспомнить убойную настойчивость вчерашних сотрапезников в «Изюме» и переложить это всё на охранников лагеря, то вполне можно предположить, что сочинцы и здесь сломили сопротивление трезвенников и устроили всеобщую попойку. Что ж, возможно и такое. И даже не возможно, а скорее всего! Ибо ничем иным, как всеобщей бухнёй, такое вопиющее пренебрежение охраной лагеря не объяснить.

Бредя в темноте, Матвей обо что-то споткнулся. Ловя равновесие, он сделал несколько неуклюжих шагов, но всё же рухнул на четвереньки, ощутив во рту привкус пыли и горькой травы.

Чертыхаясь, он начал подниматься, но тут его внимание привлёк мелькнувший впереди свет. Или показалось? Сейчас вроде ничего не видно, такая же темень, как и везде. Впрочем, вон там, где по расчётам Матвея должен был стоять «Фестиваль» моазовцев, всё же что-то виднеется. Или нет?

На короткий миг выглянула луна и снова скрылась за плотными тучами, но даже за это время Мальков успел убедиться, что был прав: в том направлении, куда он смотрел, действительно высилась глыба КАМАЗа с КУНГом.

— Эй, люди, вы где? — закричал он, радуясь тому, что чувство дискомфорта в желудке неожиданно отступило. — Люди! Ау! Что, все спят? Кто дежурить будет? Эй, живые есть? Отзовитесь!

Матвею никто не ответил, тогда он решил всё-таки дойти до «Фестиваля», где он теперь точно видел слабый свет. Раз освещение включено, то моазовцы должны быть где-то рядом.

По мере приближения освещённое пятно увеличивалось, вскоре Матвей увидел, что свет льётся из полуоткрытой двери аппаратного отсека КУНГа георадара.

Мальков, не поднимаясь по приставному трапу, заглянул в аппаратную. Дисплеи были тёмными, оба кресла перед ними пустовали. Не светились и светодиоды блоков питания, значит, энергия от «Фестиваля» отключена. Те два небольших круглых плафона на потолке, чей свет подманил Малькова, оказались аварийным освещением, работающим от аккумуляторов.

А вот это уже напрягает, это уже странно.

Матвей обошёл машину, рванул ручку кабины КАМАЗа. Дверь заперта. Он вскочил на ступеньку, заглянул внутрь — ничего не разглядеть. Постучал в стекло. В такую жару, если бы кто-то был внутри, окна были бы открыты. Или работал бы кондиционер, а тишина стояла гробовая.

Мальков пожал плечами — бессмысленный жест в абсолютной пустоте, от которого стало ещё более одиноко и жутко. Он с силой выдохнул, пытаясь отогнать накатившую слабость и парализующий страх. Навык, полученный на канвасе, помог и сейчас, стало немного легче.

Так еще раз. Где могут быть аборигены? Ну эти, где угодно, даже в Сочи могли ускакать. А моазовцы? Эти вряд ли. И если их нет в «Фестивале», тогда наверняка спят в своей палатке.

Включать фонарик смартфона не стал, тот почти разряжен. Просто по памяти пошёл к палаткам, высчитывая какую заняли американцы. Скорее всего одну из двух больших. Или четырёхместную, сейчас всё выяснится.

Он вновь споткнулся, хотя и помнил, что здесь должна быть только трава, никаких корней или тросов растяжек палаток здесь вчера точно не имелось. Тогда обо что?

Пошарил руками в темноте. Наткнулся на что-то завёрнутое в тряпку. Потянул к себе, но содержимое тряпки развалилось и посыпалось в траву.

Матвей пощупал свою добычу. Синтетика, скользкая и холодная. Спортивные штаны. Треники.

Мальков брезгливо отбросил тряпку, вытер руки о джинсы.

Чёрт, вот только чужие штаны не хватало лапать! У этих грязнуль они могли быть в чём угодно мерзком! Тьфу, зараза, прибил бы этих алкашей.

Достал смартфон, не обращая внимания на малый остаток заряда аккумулятора, включил дисплей, поводил пятном света по траве...

И отпрыгнул назад!

В полутора метрах от его ног на тропе лежал череп! Не тот пластиковый, что показывают в разных учебных заведениях, а настоящий, обтянутый сухой потрескавшейся кожей с сохранившимися остатками волос и пугающими провалами пустых глазниц.

В горле пересохло. Охренеть...

Это что? У него галлюцинации после бабкиных травок? Или он на самом деле видит это?

Инстинктивно заслоновец сделал шаг назад, когда заметил под ногами ещё одну тряпку. Она показалась ему знакомой. Направил смартфон на неё.

Да это же майка! Майка-алкоголичка, что носил Сашок! Так это... Сашок? Сашок мёртв? Ну да, это же у него были такие волосы! Но как? Как, мать его, такое могло быть, этому черепу... ему же хрен знает сколько лет!

И тут до Матвея дошло.

Блин... Да это же розыгрыш!

Сходящие с ума от безделья придурки решили его так разыграть!

Идиоты, уроды несчастные, это же нужно такое придумать? Интересно, у кого такая большая фантазия? Ну не у наших алкашей, это точно!

Ледяной комок в груди начал таять. Он смог, наконец, сделать глубокий вдох.

Вот гады, сумели же напугать!

Ну черти, ну сволочи, он чуть... чего себя обманывать, он конкретно испугался!

Пульс тарабанил так, будто он пронёсся двухсотметровку.

— Тролли... — прошипел он, озираясь. — Прибью!

Снимая стресс, Мальков рассмеялся, заразы такие, как же они такое удумали!

Скорее всего, узнали от Шона, что Матвей возвращается на плато и решили пошутить над ним! Ну да, а как же ещё? Не может же Сашок, которого он видел ещё вчера утром, сегодня вечером превратиться вот в это? Нет, конечно, не может.

Хотя стоп, как они могли узнать что-то от Шона, если здесь мобильная связь не работает? И увидеть фары не могли, он пешком пришёл. Да ещё почти в полной темноте...

Дисплей смартфона потускнел. Нужно скорее найти этих шутников, иначе придётся спать в полной темноте.

Матвей быстро зашагал к палаткам, посветил. И увидел новую, с двойным тентом и моазовскими ладонями. Полы были не застёгнуты. Он заглянул внутрь, выставив вперёд почти бесполезный смартфон.

На надувных матрасах лежало что-то тёмное. Шорты и майка Карпентера, а из них торчали длинные кости ног и рук!

Темнота вокруг вдруг налилась тяжестью, стала ощутимо давить. Мгновенно вспомнились черви, что привиделись днём. Казалось, они настигли его, вцепились в ноги и теперь он не может и шагу ступить!

Малькова передернуло, тело мгновенно стало мокрым от пота. Это был чистый, животный страх, вышибающий разум и позволяющий только одно — кричать! И он закричал!

— А-аа!

Крик сорвал оцепенение, Матвей пулей вылетел из палатки, его вновь затрясло, мокрое тело мгновенно озябло. Стараясь унять спонтанную дрожь, Мальков принял болевую стойку и несколько раз глубоко провентилировал лёгкие.

Мать вашу, ребята, это перебор!

Перебарывая свой страх, Матвей, выставив вперёд руку со смартфоном, посветил себе под ноги. Умом он понимал, никаких червей там быть не может, но облегчением вздохнул, когда получил подтверждение в этом.

Тяжело дыша, огляделся. Было откровенно страшно, но стоять вот так в одиночестве, и он заглянул в палатку Михалыча. Посветил фонариком, слава богу, здесь пусто. Увидев мегафон, прихватил его. И только взял ручку громкоговорителя, как страх тут же отступил.

С мегафоном в руках, продолжил поиск. Заглянул в палатку охранников-строителей.

И здесь безлюдно… Грубо сколоченные голые нары, на двух отсутствуют матрасы… хотя нет, вот они! Но почему на полу? Почему не на досках, а брошены в кучу в центре палатки?

Рядом с матрасами — три подушки, какая-то одежда, один стоптанный кроссовок. Чуть поодаль — полупустая пачка печенья, пустая пластиковая бутылка. У выхода — сланец с оторванной резинкой, сложенный носовой платок.

Нет, что-то мало всё это походит на розыгрыш. Но тогда как понять всю эту хрень, что здесь творится?

Стоп. Отбросить эмоции. Факты. Ночь. Пустой лагерь. Никаких следов, кроме этих… костей.

Если отбросить эмоции, то единственный вывод… потеряшки?

Да, ну, чушь!

Местных они еще могли разогнать, но двух тренированных моазовцев?

Значит, все же розыгрыш?

Внезапно Мальков остановился.

Какой же он идиот? У него же есть то, о чём эти шутники не подумали! Ну погодите... Сейчас я вам устрою веселье!

***

Мальков, разрывая путающую ноги траву, быстро перебежал к «Вирусу». На бегу успел отметить: лунного света прибавилось, но сейчас это уже не принципиально. Теперь он знал, что делать. Свет был не нужен. Скоро он найдёт всех, кто спрятался. И устроит такую ответку, что отобьёт охоту шутить навсегда!

Залетев в аппаратную своего радиолокатора, дистанционно запустил генератор, затем, спустя короткую паузу, включил радар. Загудели кулеры — на усилителях появилось питание.

Так, теперь посмотрим, где у нас кто.

Матвей несколько минут честно пялился на дисплей. Электронная разметка, нанесённая его коллегами при проведении пуско-наладочных работ, заметно облегчала ориентацию на местности — Малькову даже не пришлось тратить время на привыкание к картинке и расшифровку меток. Он сразу увидел едва заметные светло-салатные линии охраняемых зон, линии коридоров «свободного хождения», заметил прозрачно-зелёные отметки палаток и складированного стройматериала. Выделил жёлтые массивы «Фестиваля» и автотехники, что стояла на северной части плоскогорья.

А вот красные метки — «живые» цели — отсутствовали.

Чёртовщина какая-то — такого в принципе не могло быть! Это нереально, хотя бы лиса или собака должны были попасть в зону обзора. Хотя, именно этих здесь и не будет — им здесь жрать нечего.

Ну ладно, этих нет, но люди же должны быть? Пять аборигенов, два моазовца, они же не испарились?

В досаде Матвей перевёл «Вирус» в режим свободного поиска. Теперь искусственный интеллект радара самостоятельно менял длительность импульса, его мощность и способы обработки сигнала.

Подождал пару минут, мигнуло обновление экрана.

Результат прежний — ни одной цели! Хотя должны были быть! Обязаны! Ведь где-то же шутники прячутся! От зоркого ока «Вируса» у них просто нет защиты, ни в палатке, ни в нужнике, если они умудрятся туда все поместиться. Ну разве что в металлическом КУНГе «Фестиваля» радар их не сможет обнаружить, но Мальков уже там смотрел. Или...

Экскаваторы! Вот! Вот где они прячутся! Металл их экранирует, поэтому «Вирус» их не видит!

Хотя моазовцы... Нет, они бы не стали так унижаться ради шутки.

Ладно, пора заканчивать этот спектакль.

Мальков вышел из аппаратной «Вируса» и поднял мегафон.

— Господа шутники, хватит прятаться! — его голос, усиленный в сотни раз, грохнул, разрывая звенящую тишину плато. Он и сам вздрогнул от возникшего гула реверберации. — В вашем возрасте вредно подолгу сидеть в утробе экскаватора!

В ответ тишина. Даже сверчки притихли.

Молчите? Ладно...

Мальков снова взвизгнул рупором, переходя на английский: — Джон! Есть вести от Шона! Ваш внедорожник сломался!

Дёрнул мегафон вниз. Из темноты ему в ответ донеслось жалкое подобие его же фразы, растянутое и искажённое эхом.

И стрекотание сверчков.

Мальков вернулся в «Вирус». Движения в экскаваторах компьютер не обнаружил. Он его вообще нигде не обнаружил. Чисто и тихо. Как на кладбище — вдруг мелькнула мысль и, несмотря на тёплую ночь, Матвею стало прохладно.

Нет, паника — не выход. Взяли и ушли. Все? И моазовцы? Если напились, могут...

Да чёрт с ними! Хватит рефлексировать. Спать. Этот день должен наконец кончиться. Завтра всё встанет на свои места.

Скрипя зубами Мальков вырубил локатор.

Играйте в свои прятки. Я устал. Жрать хочу! И спать.