Границы крови. Остров ветров

— Дест, — поправил её тот, отходя к террасе. — Зови меня лучше так. А это Алекс, — он указал на неё коротким кивком, и та аккуратно спешилась. — Если бы я знал, что ты спишь, мы бы не стали тебя беспокоить.

— Всё в порядке, — тут же отмахнулась Колдунья, спускаясь с террасы вниз. Она подошла ближе к Десту, осматривая его с лап до головы, попутно сильнее заматываясь в одеяло от зимнего ветра. — Шерсть чёрная, с тёмно-коричневыми вкраплениями. Обычно она полностью совпадает с цветом волос. И ты очень понятно разговариваешь, твои связки на удивление быстро перестроились на нужный лад.

— Пришлось практиковаться.

Алекс приветственно кивнула Нэй, и та добродушно улыбнулась ей в ответ.

— Что-то случилось?

— Может случиться, — сквозь зубы процедил Дест. — Это по поводу Кира и его… пищевых привычек.

— Я поняла. Вы прямо-таки сдружились, раз он готов идти на какие-либо уступки ради вас, — голос Нэй звучал ровно, но Дест почувствовал в нём нотки тоски.

— Я не хочу его ни к чему принуждать, если он сам этого не хочет. Если ты знаешь, как можно обезопасить Алекс рядом с ним…

— Есть одна идея, — качнула головой Нэй.

— Вы травница? — сонно спросила Алекс.

— Почти, — подмигнула ей та. Она слегка зашипела от холода, возвращаясь на террасу и поправляя одеяло на плечах.

Дест только сейчас обратил внимание, что она была босиком.

— Пускай он зайдёт ко мне завтра, я постараюсь помочь вам. Но, боюсь, Киленосаросу это не понравится. Для него, как ты говоришь, пищевые привычки — не просто рацион, но залог его драхасской силы. Всё равно, что быть Фералом и ходить всегда в человеческом теле.

— Звучит как мечта, — усмехнулся Дест. — Спасибо, Нэй. Мы с Алекс будем перед тобой в долгу.

Колдунья наскоро попрощалась и закрыла за ними дверь, торопясь обратно в тёплую постель. Алекс без промедления взобралась на спину Ферала, ухватившись за длинный загривок. Устроившись, она спрятала ладони в его тёплый подшёрсток, согревая руки.

— Что-то странное у них с Киром, — вздохнул Дест, разворачиваясь в сторону дома.

Тьма ночи рассеивалась, погружая лес в утренние сумерки, и Алекс уже окончательно взбодрилась, с интересом наблюдая за расцветающим зимним лесом.

— Может, она тоже его боится. Он умеет это чувствовать.

— Не нужно его бояться, — нахмурился Дест, вспоминая слова Эндельсенталя.

— Когда ты рядом, я не боюсь, — гордо произнесла Алекс, выпрямляясь на его спине.

Дест еле заметно улыбнулся, оголяя зубы. Тепло, исходящее от неё, теперь растекалось не только по спине, но ещё и где-то внутри.

Через какое-то время он ускорился, перейдя на бег, и Алекс изо всех сил вжалась в его бока ногами, удерживая себя сверху. Холодный ветер бил ей в лицо, но она не могла удержаться от неистового смеха, вырывавшегося из неё, пока огромный зверь под ней перескакивал через камни, ветки и овраги.

Они прибыли домой, когда небо уже окрасилось в насыщенные розовые краски. Алекс без сил свалилась на диван в гостиной, моментально засыпая, и дом погрузился в полнейшую тишину, нарушаемую лишь звуком её дыхания.

Который так хорошо слышал Кир даже со второго этажа дома.

Для него это было совсем не доброе утро. Особенно, когда всю ночь пробыл ужасно голодным, а на первом этаже этой отсыревшей хижины сладко спал его желанный завтрак.

Но Алекс трогать нельзя. И нельзя находиться рядом с ней таким голодным, как минимум по двум причинам. По трём, если считать, что это бы расстроило Деста. Держаться от неё подальше, в своей комнате на втором этаже, помогало лишь слегка — даже сквозь стены до него доносились живые удары её пульса. Спокойного, приглушённого. Пока что.

Кир вспомнил, как она посмотрела на него в первый день — это был страх, подсознательный, ничем не обоснованный. Это его совсем малость тревожило и каждый раз напоминало о чувстве вины.

Чувство вины. Люди. Ему никогда не было их жаль. На людей всегда было легко и весело охотиться; всю жизнь он воспринимал людей лишь как хороший источник крови и плоти.

За исключением одного. Одной.

И Алекс раздражала его тем, что ему попросту нельзя было относиться к ней, как к еде. Ещё и этот шрам возле её детских невинных глаз.

Эберштейн не собирался больше мучить себя. Он встал с огромной кровати, под ножку которой день назад подложил толстую книгу, чтобы та не расшатывалась и не скрипела, и пошёл на первый этаж дома, предварительно заперев ключом дверь своей комнаты. На диване в гостиной всё ещё спала Алекс, в то время как Дест, свернувшись клубком, лежал на полу возле неё. Услышав скрип досок лестницы, он навострил уши и поднял голову.

— Я в Фалмир, — констатировал Кир, накидывая на себя мантию.

Моментально звук его голоса разбудил Алекс. Она тут же приподнялась на локтях на диване, посмотрев в направлении коридора.

— Можно с тобой?

Несмотря на то, что отношения с Драхасом были натянутые, мысль всё-таки дойти до столицы не оставляла её.

— Конечно, можно, — ухмыльнулся Кир, заглядывая в гостиную. Алекс, не дослушав его, тут же вскочила с дивана, кинувшись ему навстречу, — если ты тоже собираешься пить чью-нибудь кровь.

Она остановилась, скрещивая руки на груди. Алекс уже подбежала достаточно близко к Киру, чтобы он снова почувствовал этот запах. Только лишь из-за этого его глаза уже заполнились синей краской, проявляя возле его век тёмные шипы. Алекс нахмурилась, отвернувшись от Драхаса, а Дест взволнованно поднялся с земли, готовый к тому, что Эберштейн снова сейчас что-то выкинет.

— Кир!

Драхас закрыл глаза, зажмурившись. Алекс обернулась, но, когда Кир вновь раскрыл веки, всё уже вернулось в свой прежний человеческий вид.

— Да, приятель? — как ни в чём не бывало спросил он.

— Нэй, — напомнил ему Дест. — Я договорился с ней.

Драхас кивнул в знак того, что он помнит их ночной разговор по поводу его соблазна растерзать Алекс. Он стремительно покинул гостиную и вышел из дома, впустив поток холодного воздуха внутрь, и дверь за ним с грохотом захлопнулась.

— Он такой вредный, — пробурчала Алекс, ложась обратно на диван, всё ещё скрещивая руки на груди. — Как ты можешь с ним дружить, Дест? Ты гораздо добрее.

Дест улыбнулся, оголив острые зубы.

— Это не так, — покачал он головой, поднявшись с пола. Он потянулся лапами вперёд, выгибая спину после долгого сна. Из окна в центр комнаты светили яркие солнечные лучи, в которых можно было заметить витающую в воздухе пыль. — Он меня спас, я благодарен ему. Он не должен был мне помогать, но сделал это. Я думаю, это многое о нём говорит.

— Он пьёт человеческую кровь, — продолжала ужасаться Алекс, сев на край дивана, — и смотрит на меня, как на кусок мяса.

Дест положил огромную лапу ей на колени.

— Думаю, он сможет справиться с этим. Нэй ему в этом поможет.

Несмотря на сомнение в его словах, Алекс кивнула. Она доверяла Десту, но он не мог полностью отвечать за действия Кира, который для неё оставался непредсказуемым и скрытным. Его колкие замечания, желание постоянно находиться в одиночестве никак не клеились с тем, что он был не против жить с ними двумя.

Алекс просидела ещё несколько часов в гостиной, пытаясь найти, чем заняться. Она в очередной раз прошерстила все книжки на полках, но они не вызывали никакого интереса. Снаружи уже полностью рассвело, и она увидела в окно ярко-голубое небо, озарявшее всё вокруг. Мелкие снежинки медленно опускались на ветру, поблёскивая на солнце.

Прошли почти сутки с момента превращения Деста в Ферала. Он окончательно привык ко всем рычагам управления, действительно почувствовав в себе больше сил и энергии. Но Эндельсенталь предупреждал о последствиях такого долгого отсутствия в своём привычном теле, и нужно было действовать. Проложить себе обратный путь домой. Ещё бы знать, как. За все эти часы он ни разу не почувствовал позывов к трансформации — этот рычаг напрочь отсутствовал.

— Хочешь прогуляться? — предложила Алекс.

Дест, чувствуя её скуку, согласно кивнул. Она тут же вскочила с места и радостно побежала за своим плащом.

В коридоре Алекс на ходу поймала своё отражение в маленьком треснувшем зеркале и невольно остановилась на секунду дольше: волосы запутаны в неопрятную копну, шрам уже практически затянулся, но всё ещё ярко-алый. Дест, проходя мимо, заметил, как она задержалась, всматриваясь в свои черты, словно видит их впервые.

— Я бы тоже любовался собой, если бы выглядел, как ты, — игриво сказал он. Та смущённо улыбнулась и выбежала из дома, придерживая входную дверь. — Хочешь пойти в лес?

Та пожала плечами, осматриваясь вокруг. Ветер усиливался, вздымая с земли рассыпчатый снег, и, казалось, этой метели подпевал хор морских Келпи, гул которых стихал лишь по ночам. Алекс повернулась в сторону утёсов, поймав лёгкий запах морского воздуха.

— Вообще-то, — задумчиво сказала она, — я никогда не видела море.

Дест опустил мохнатые брови.

— Ты живёшь на Острове, окружённом водой.

— Я жила в детском доме, окружённом воспитательницами, — закатила глаза Алекс.

Они двинулись к утёсам, и с каждым шагом гул морских келпи сквозь толщу воды становился всё громче, как и шум разбивающихся о скалы волн.

Чем ближе они подходили к обрыву, тем сильнее крепчал ветер, но Алекс лишь ускоряла шаг, заметив край скалы. Она перешла на бег, и несмотря на предупреждающий возглас Деста, подбежала на самый край утёса, заглядывая вниз.

От этих видов у неё затаилось дыхание. Земля резко обрывалась, и за ней — ничего. Бушующие и холодные воды, разбивающиеся о камни, в которых кишат сотни и тысячи Келпи, чьи песни сливались в один ритм с морем. Густой туман, нависший над волнами, ещё больше усиливал ощущение пропасти. Словно под ней была вечность. Целый водяной мир — под контролем Ариоса.

Дест встал возле Алекс, глубоко вдохнув свежий морозный воздух.

— Не хотела бы я оказаться там, внизу, — тихо сказала она, посмотрев в размытый горизонт. Тёмное море переходило безмолвные тучи, стирая малейшую возможность разглядеть соседний Бестиан. — Остров действительно со всех сторон окружён ледяным морем?

— Да.

— Значит, мы заперты на нём. Со всеми монстрами. Все вместе.

Опустив голову, Дест слегка усмехнулся. Он хотел возразить в ответ, но в его мыслях задержалась последняя фраза. «Мы заперты».

«Я — заперт». В этом животном теле.

Настроение Ферала в один миг переменилось, будто по нему прошёлся разряд молнии. Все остальные мысли ушли на второй план — был только он. Его лапы на земле. Когти. Хвост.

«Почему я чувствую хвост?»

Дест встрепенулся, оборачиваясь назад. Внезапно стоять на четырёх лапах стало невыносимым и неправильным. Он вскочил на задние лапы, отчего Алекс, чуть не поскользнувшись на краю, отскочила дальше от пропасти.

— Дест! Что ты делаешь?

Огромная туша зверя пыталась балансировать на длинных ногах. Равновесие терялось, а задние лапы плохо держали — приходилось падать и вновь вставать. Нана морде Деста появился оскал. Ещё и проклятый ветер сносил его в сторону.

Он упал на четвереньки, лапами скребя по своей морде, словно пытаясь избавиться от неё, снять эту странную, чужеродную маску. Алекс начинала нервничать — это всё точно не к добру. Нужно было что-то делать. Дест ранил себя, пытаясь «выбраться» из этого тела, как будто его настоящее «я» всё это время спало — и вдруг, проснувшись, ощутило всю ненормальность этой реальности.

В висок прилетел удар, и резкий обжигающий холод заставил Деста остановиться. Он быстро смахнул с морды снег, подняв взгляд на Алекс. Она уже мастерила второй снежок, снова целясь в Ферала.

— Тебе нужно остыть! — бросила она, замахнувшись снежным орудием. Второй ком прилетел Десту в шею, отчего он злобно рыкнул, упираясь когтями в землю. — Ты звереешь!

Нужно наоборот. Должно быть не так.

Всё должно быть не так.

Дест издал ещё один протяжный рёв, перерастающий в отчаянный вой, раздирающий его глотку. Он сделал шаг назад, и его задние лапы упёрлись в край обрыва.

— Очнись! — крикнула Алекс, выдерживая между ними безопасную дистанцию. — Я не хочу туда прыгать за тобой!

— Будем надеяться, что не придётся, — неожиданно мелодичный голос раздался за спиной Алекс. Она испуганно обернулась, встав в защитную позу, пока не увидела, что это был Эндельсенталь.

— Сделай же что-нибудь!

Эндельсенталь покачал головой из стороны в сторону, направив посох на Деста.

— Помощь не всегда во благо, дитя. Она может нанести ещё больший вред. — Алвэр внимательно наблюдал за душевными муками Деста, который продолжал истошно выть, пытаясь подняться на задние лапы. — Он отдаёт себе отчёт в том, что он делает. Здесь не поможет никакая магия. Но можешь попробовать ты.

Алекс замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой холодный узел. Она перевела взгляд на Эндельсенталя, надеясь на подсказку, но тот молчал, опустив посох. Крошево мелких камней срывалось из-под лап Ферала в туманную пустоту. Алекс затаила дыхание и неуверенно сделала шаг вперёд, обдумывая возможные последствия. Дест стоял слишком близко к краю, то и дело резко вздымался на дыбы, вертелся, тряс головой, пытаясь скинуть с себя звериную шкуру. Обрыв казался огромной разинутой пастью, готовой проглотить всё, что в неё устремится.

Ещё один осторожный шаг.

Когда Дест в очередной раз завыл, уперевшись на землю всеми четырьмя конечностями, Алекс ускорилась, стремительно сокращая между ними свободное пространство, пока оно не исчезло совсем.

Её маленькие руки обвили его толстую, пушистую шею, вибрирующую от болезненного воя. Почувствовав тепло этих крошечных объятий, он остановился. Алекс старалась прижаться к нему изо всех сил, утопая в его шерсти. Белый пар прерывисто струился из пасти Деста.

Все ощущения в его теле были неправильными — не такими, как должно быть: эта морда, эти лапы.

Всё, кроме этих ощущений на шее. Они чувствовались правильными. Как и должно быть.

Дест закрыл глаза, вдыхая успокаивающий запах волос — Алекс весь день сидела возле камина, и те полностью пропитались дымом. Этот запах ему показался таким родным и привычным: его сестра любила сидеть возле камина в его комнате, читая вслух книги, когда сам Принц наотрез отказывался. Она пахла так же; как что-то из прошлой жизни.

Открыв глаза, Дест увидел перед собой Эндельсенталя, гордо смотрящего на него снизу вверх. Алекс убрала руки с шеи Деста, отходя назад, и на её губах заиграла слабая улыбка: Ферал больше не пытался растерзать самого себя, спокойно стоя на месте.

— Один раз, — коротко согласился Алвэр, приподняв посох над землёй.

Не успел Дест обдумать произошедшее, как неведомая сила отбросила его назад — подальше от пропасти. В ту же секунду шерсть на нём словно вспыхнула призрачным огнём, вгрызаясь в кожу невыносимым жаром. Попытка подняться отозвалась мучительной судорогой: казалось, само пламя теперь течёт по его жилам вместо крови.

Началось.

Пространство перед ним поплыло; мир стремительно терял краски, звуки оборачивались глухим шумом, а привычные запахи леса и моря тонули в серой пустоте. Звериное начало отступало с боем: он чувствовал, как растворяется хвост, как втягиваются когти и меняется сам костяк, становясь хрупким и лёгким.

Последняя вспышка боли — и Дест рухнул на спину. Самим собой.

Первый вдох человеческим носом был таким долгожданным — и таким разочаровывающим.

Он приподнялся на локтях, морщась от яркого света. Мир становился всё чётче, вновь обретая ровные контуры, и Дест смог наконец сфокусировать взгляд на Алекс: она стояла, раскрыв рот и вытаращив на него глаза. Эндельсенталь же, в своей привычной манере, был расслаблен и доволен собой, закинув посох на плечо.

— Всё в порядке? — откашливаясь, спросил Дест. Алекс явно была чем-то обескуражена.

— Как… — начала она, путаясь в словах; перед ней находился оживлённый портрет из Кеолана, мимо которого она проходила ежедневно. — Ты… ты Уильям Сандерс? Принц?!

Дест расслабился, когда понял, в чём дело. Он выдавил из себя кривую улыбку, поднимаясь с твёрдой земли. Стоять на двух ногах было тяжело и неудобно, болела спина и шея. Несмотря на то, что Фералы трансформируются в своей прежней одежде, из-за ледяного ветра и отсутствия тёплой шерсти Принц моментально задрожал от холода.

— Пойдём домой, Алекс, — он протянул руку. Её ладонь, словно заворожённая, сама скользнула в его пальцы, пока взгляд оставался прикован к лицу Деста.

Принц благодарно кивнул Эндельсенталю, разворачиваясь к дому. Оставшись в одиночестве, Алвэр проводил их взглядом и дал себе время полюбоваться просторами Ниранского моря. «Þeræsar ferFýra, nebætha erras Raths», прошептал он себе под нос, наблюдая как волны бьются об острые скалы и вздымаются вверх.

«Жить ради любви, не боясь её ран».