Границы крови. Остров ветров

— Нет, я бы не…

— Это шутка, — перебил её Кир, подойдя к Колдунье поближе. — Ты бы не хотела мне зла, я знаю.

Нэй сжала челюсть. Такое близкое присутствие Кира заставляло её занервничать, и ещё больше заставлял нервничать тот факт, что он определённо чувствует её эмоциональное состояние.

Колдунья подняла взгляд на Драхаса, давая ему тонкий металлический предмет, напоминающий иглу, в котором переливалась белая жидкость. Игла состояла из двух элементов, способных вращаться друг относительно друга. На одном конце игла была очень тонкой, а на другом немного утолщалась и блекло светилась оранжевым огоньком. Кир всматривался в белую жидкость внутри, скорчив скептическую гримасу.

— Надеюсь, мне не надо это пить.

— Нет, — покачала головой Нэй, — Я думала о том, что сказал Дест, когда приходил ко мне ночью, по поводу приглушения твоей страсти к крови и плоти. Дело в двух ферментах в твоём демоническом теле, — Колдунья положила руки Кира на иглу с двух сторон. — Прокрути эти секции в противоположные стороны. Да, вот так, — белёсый оттенок жидкости внутри иглы плавно сменялся на прозрачный, оставляя внутри себя сверкающие частички. — Это называется Инджектор. Жидкость внутри — это Детериор, который содержит ферменты, подавляющие те, что заставляют тебя нуждаться в крови. Проще говоря, это ферменты, которые заставят твоё тело думать, что ты — человек, пока он находится в твоём теле.

— Звучит отвратительно, — сморщился Кир, убирая Инджектор в карман. — И что мне с ним делать?

— Он работает по принципу самовозобновляемой инъекции. Тебе просто нужно будет ввести его под кожу — лучше всего в области живота — и он будет правильно дозировать Детериор в твой организм, пока вещество окончательно не растворится в твоей крови. — С тусклого лица Драхаса не сходила недовольная гримаса. — Всё ещё не представляю, как ты на это согласился, — с долей непонимания добавила Нэй.

— Я ни на что ещё не соглашался, — фыркнул Кир, — мы договорились, что я просто попробую. Но внешний вид этой штуки меня заставляет усомниться в этой идее ещё больше.

Нэй пожала плечами.

— Я не уверена до конца, насколько это сработает на тебе. Ещё несколько лет назад Никеара приходила ко мне с идеей создать нечто подобное. Она явно была заинтересована в том, чтобы полностью отказаться от человеческих жертв, — услышав имя сестры, Кир почувствовал ком в груди. — Никеара использовала его втайне от Джевехарда. Последний раз она приходила пару лет назад, но дело в том, что Инджектор больше ни на ком не испытывался. Защитная функция твоего организма может оказаться слишком мощной и отвергнет действие Детериора, как будто это яд.

— Надеюсь, так и будет.

Кир выдал обнадёживающую улыбку, но внутри него образовалась вязкая тяжесть в груди. Он вспомнил их разговор с Никеарой в гостиной поместья; тогда Десмонд обронил что-то про её секрет. Лишь сейчас Кир понял, что он имел в виду — и понятно, почему сестра хотела скрыть это от Джевехарда. Узнай он, что она нарочно гасит свою драхасскую природу, он бы слетел с катушек. Держать это втайне от отца было верным решением.

Но они скрывали это ещё и от него. От своего брата. Кир был уверен, что у них с Десмондом не было друг от друга секретов, что он доверял ему полностью. И сейчас знание о том, что это не так, давило на него даже сильнее, чем сама смерть Десмонда.

Глубокий вдох.

Кир открыл глаза и прочёл на лице Нэй явное желание обнять его; она пыталась уловить с ним зрительный контакт, незаметно пододвигаясь к нему ближе и ближе, сокращая между ними дистанцию. На мгновение Кир даже подумал удовлетворить это желание, хотя бы в знак благодарности, но это было выше его сил. В каком бы хорошем состоянии духа он ни пребывал сегодня утром, он всё ещё ненавидел, когда его касаются. Переборов лёгкое чувство неловкости, он мягко коснулся рукой плеча Нэй, вместо излишних объятий.

— Благодарю за это орудие пыток. Думаю, мне пора.

Он убрал руку с плеча Нэй и пошёл к выходу. Колдунья лишь проводила его взглядом, зная, что Кира не требуется провожать. Он даже не оглянулся, закрывая за собой дверь.

Выйдя на свежий воздух из слишком душного дома, Кир выдохнул и позволил себе наконец-то расслабиться. Он шёл в сторону жилища в своей вальяжной манере, погруженный в пучину мыслей, не дававших ему покоя. После утренней прогулки по Фалмиру он лишь убедился в том, что Охотники не имели никакого отношения к пожару. Нигде не было даже намёка: ни запаха, ни обсуждения их победной стратегии по уничтожению целой своры Драхасов. Фералы? Им до Драхасов нет дела, пока их не трогают. Другие бы просто не рискнули.

Чем больше Кир думал про возможных виновных, тем больше понимал, насколько бесполезным будет это выяснять. Расположение сестры он таким способом точно не вернёт, а Десмонда из мёртвых — тем более. Сейчас главное не наплодить трупов и держаться подальше от Маэлдорнов.

Когда Драхас подходил к заброшенному дому, то сразу заметил большие изменения во дворе: перед террасой было гораздо меньше строительного мусора и старой мебели, а снег аккуратно расчищен перед лестницей. Как раз в этот момент на порог дома вышла Алекс, подбирая с пола гнилые доски и унося их на задний двор. Спустившись с террасы, она подняла глаза и заметила Кира, стоявшего прямо перед ней. От неожиданности она уронила доски и чуть не поскользнулась на подтаявшем снегу, в последний момент устояв на ногах.

— Может, хватит так резко передо мной появляться!? — испуганно буркнула Алекс, подбирая доски с земли.

Кир тихо усмехнулся.

— Я даже не старался. — Он обошёл девочку вокруг, поднимаясь по лестнице к дому. — А тебе стоило бы быть внимательнее. Мало ли, здесь водятся монстры.

При слове «монстр» у Алекс внутри всё сжалось. Она постаралась не подавать виду, как можно скорее поднимая последнюю доску и удаляясь на задний двор.

Кир вошёл в дом, вновь почувствовав этот уже породнившийся запах сырости. Не снимая мантии, он прошёл в гостиную, где уже вовсю полыхал камин. Перед ним нарисовался молодой черноволосый парень, расслабленно сидевший на диване. Он смотрел в окно, наблюдая за перемещением Алекс, даже не сразу заметив появление Эберштейна на пороге. Тот, вскинув от удивления брови, встал ближе к Десту и театрально поклонился ему, положив руку на грудь.

— Вот это честь, — громко изрёк Кир, выпрямляясь, — сам Дест Сандерс, собственнойперсоной. Неужели удалось приручить дикого зверя?

Ферал улыбнулся, почтительно кивнув Киленосаросу Эберштейну в ответ.

— Если честно, больше похоже на то, что Алекс приручила этого зверя, — Дест слегка откашлялся, всё ещё привыкая к своим родным голосовым связкам. — С этой трансформацией мне помог Эндельсенталь. Я не смог вызвать превращение сам. Вероятно, он решил, что дальше быть в теле Ферала будет опасно для меня. Но как он сам сказал — это одноразовая мера.

Окно гостиной было чуть приоткрыто, запуская внутрь прохладный воздух. Слышалось звонкое пение островных птиц на фоне шелеста веток деревьев, подгоняемых лёгким ветерком. Дест немного приподнялся на месте, убеждаясь, что Алекс всё ещё никуда не исчезла и копошится на заднем дворе дома.

— Нэй дала тебе что-то от желания пить кровь? — деликатно поинтересовался он, когда Кир уселся на диван подле него.

Эберштейн достал из кармана мантии Инджектор, передавая его Десту. Тот с интересом осматривал новое устройство, одновременно сочетавшее в себе инженерное мастерство и чистейшие магические практики.

— Она это называет Инджектор, и я уже сто раз пожалел, что согласился, — пробормотал Кир, искоса поглядывая на иглу. — Мне нужно будет вонзить её в себя. Нэй наверняка из всех возможных вариантов выбрала для меня самый насильственный.

— Выглядит и правда не очень, — Дест поднёс иглу ближе, рассматривая блестящий огонёк на индикаторе. — Это точно поможет тебе не хотеть сожрать Алекс?

— Проверим, — Кир безразлично пожал плечами и, пошарив в кармане, выудил оттуда измятый клочок бумаги, добытый в Фалмире. — Говоря о человеческом дите. Твою мелочь ищут.

Дест взял у него из рук объявление и внимательно его осмотрел. Портрет Алекс имел лишь отдалённое сходство с реальностью — художник явно торопился, зато хорошо узнавался длинный шрам у глаза, прорисованный на бумаге чересчур грубо и ярко.

— Ей нельзя в Фалмир, — вздохнул Дест, — она не просто так сбежала оттуда.

— Кажется, она и без этого никуда не торопится... Уже, — наблюдательно заметил Кир. — Зато будет время проверить Инджектор.

— Мне нравится твоё принятие этой ситуации, — улыбнулся Дест, — она не такая уж и надоедливая, правда?

— Потому что боится меня, — самодовольно ответил Кир, и сразу за этим вспомнил нападение в лесу, отчего его удовольствие тотчас испарилось.

Он поймал себя на мысли, что хочет рассказать о том происшествии Десту: откуда у Алекс шрам, и почему она, возможно, чувствует в нём мнимую опасность. Его останавливало лишь то, что он не знал, какая у Принца будет реакция. Он слишком плохо понимал психологию людей и не хотел рисковать, испортив отношения с единственным существом, который до сих пор не отвернулся от него

Поэтому пока придётся придержать скелеты запертыми в шкафу.

— Ты и правда выглядишь подозрительно, — согласился Дест, — и это без твоей истинной личины.

— Вам обоим лучше этого не видеть. Люди обычно начинают паниковать и сходить с ума, кому это надо?

Дест не стал спорить, к тому же он уже однажды увидел, как выглядит Джевехард в его истинном обличии. И лучше бы он это забыл.

Кир поднялся с дивана, с любопытством подойдя к окну. Алекс на заднем дворе уже не оказалось, а ранее раскиданный мусор был упорядочен и разнесён по разным углам.

— Что творит Мелкая?

— Обустраивает территорию, — объяснил Дест, — хочет облагородить эту свалку вокруг дома. Таскает доски с веранды на задний двор. На удивление, она очень быстрая.

— Очень верю.

Дверь проскрипела и через несколько мгновений на пороге гостиной появилась Алекс. Она неуверенно остановилась, заметив Кира. Её небольшие руки сжались в кулак, и несмотря на опущенный в пол взгляд, она всё же прошла в комнату, усевшись на диван. Кир молча обошёл её, удаляясь из комнаты на кухню. Он выложил кроличьи тушки на стол, и на обратном пути остановился возле лестницы, вытащив что-то из кармана мантии.

— Мелкая! — тут же раздался холодный голос из холла. Алекс интуитивно повернула голову, хоть и внутри всё свело. Кир стоял в дверном проёме, держа что-то круглое и яркое. Он аккуратно подбросил это вперёд, и Алекс еле успела словить, подскочив на ноги. Это было небольшое светло-зелёное яблоко, и судя по переливающейся блеклой шкурке, это определённо сорт лирса. — Говорят, в этом много витаминов. Тебе не помешает. Может, чуть сильнее станешь, — не дожидаясь какого-либо ответа, Кир направился в свою комнату, исчезая в темноте коридора и бросив напоследок, чтобы его никто не беспокоил.

Алекс удивлённо посмотрела ему вслед и обернулась на Деста, который не меньше был поражён произошедшим.

— Я даже не успела сказать «спасибо», — пробормотала она, присаживаясь обратно на диван с яблоком в руках.

— Я не думаю, что ему это нужно, — пожал плечами Дест, — но я говорил, что он не плохой.

— Не плохой, — кивнула Алекс, и уголок её рта еле заметно приподнялся в полуулыбке.

Запершись в комнате, Кир забрал из мантии Инджектор и кинул верхнюю одежду на подоконник, встав напротив окна для лучшего освещения. Держа в зубах иглу, он расстегнул серую помятую рубашку и немного опустил брюки на бёдрах, наметив место прямо над тазобедренной костью. Достав изо рта иглу, он провернул обе её части друг относительно друга до щелчка, пока белёсая жидкость не перетекла к наконечнику и индикатор не загорелся блекло-жёлтым цветом. Набрав немного воздуха в лёгкие, без особых сомнений, он резко воткнул Инджектор в своё тощее тело, практически до конца, оставив снаружи лишь маленький огонёк индикатора. Сжав зубы от пронзающего ощущения, он опёрся обеими руками об стену, сдерживая какие-либо звуки.

Чёрт возьми, боль оказалось гораздо сильнее, чем он предполагал.

Кир почувствовал, как по всему его телу проходит острый импульс, заставляя его дрожать. Его внешность неконтролируемо менялась в натуральный демонический облик, а затем снова приобретала человеческие черты. Во рту образовался неприятный металлический привкус; совершенно не похожий на кровь, но грязный и горький.

У Кира задрожали руки, он не помнил, чтобы когда-либо испытывал настолько острые ощущения, которые было практически невозможно терпеть. Из него вырвался протяжный хрип, которому он не мог сопротивляться, и по лицу пробежали капельки пота; его густые рыжие волосы упали перед глазами, прилипая к лицу.

Ещё буквально несколько мгновений — и плавно, с головы до ног, боль растворялась, сжимаясь в крошечную, едва пульсирующую точку внизу живота.

На Кира обрушилась волна облегчения. Он наконец оторвался от стены, пытаясь вернуть себе равновесие, но мир вокруг всё ещё слегка покачивался. Незнакомый ранее упадок сил заставил его сделать несколько кривых шагов и рухнуть на незаправленную постель.

Кир упал спиной на мягкий матрас, закрыв глаза и тяжело вздохнув. Он уже пожалел, что вообще согласился это попробовать: идти против природы всегда не лучшая мысль, по словам Эндельсенталя. Организм сопротивляется яду, который хочет его изменить. Сделать его другим.

Сделать его «безопасным».

Драхасы по своему обыкновению практически не нуждаются во сне. Их выносливый организм требует многочасового отключения лишь при длительном голоде. Поэтому Кир почувствовал себя странно, ощутив давно забытое чувство сонливости, которое он последний раз испытывал в глубоком детстве. На удивление, это было приятное чувство. Лёжа с закрытыми глазами на кровати, чувствуя свежий воздух, продуваемый сквозь разбитое окно его комнаты, напряжение постепенно сходило с каждой мышцы его тела, пока он окончательно не уснул.

Кир проснулся только на следующее утро, услышав на улице странные звуки. После вчерашней пытки состояние было уже сильно лучше. Вяло поднявшись с помятой кровати, он опустил голову: индикатор внизу его живота горел ярким жёлтым цветом, словно внутри него бесконечно искрился язычок пламени. Его драхасский организм делал вид, что не замечает эту иглу внутри себя, однако, получилось ли у него побороть Детериор, только предстояло выяснить.

Кир встал на ноги, лениво потянувшись к потолку, и подошёл к окну с видом на задний двор дома.

За ночь вновь намело свежего снега, отодвигая весну дальше за ледяной горизонт. Задний двор дома был огорожен наполовину разрушенным кривым забором, для которого это была, вероятнее всего, его последняя зима. Посреди двора стоял один из стульев, покоившийся до этого в одной из комнат дома, и сверху на нём был поставлен большой мешок, набитый снегом. Напротив этой установки стояла Алекс в одной кофте и штанах, повесив плащ на стул. Она сжимала кухонный нож, которым она старательно пыталась нанести удары мешку снега, представляя, что это её свирепый противник. Кир усмехнулся её нелепой детской технике, следя за тем, как от её ударов даже не рвался льняной мешок.

С другой стороны двора, тихо переступая через забор, крался Дест, бесшумно ступая по земле. Алекс была слишком сосредоточена на поединке с тканевым бойцом — никакой бдительности. Кир же слышал шаги Принца даже со второго этажа дома, наблюдая, как он осторожно сделал из снега небольшой снежок и, прицелившись, мягко забросил его прямо в спину Алекс.

Она издала испуганный визг, тут же оборачиваясь и выставляя перед собой нож. Дест засмеялся, делая вид, что сдаётся перед таким суровым воином. Этот серьёзный, и в то же время пойманный врасплох взгляд моментально напомнил ему о сестре. Она в самом деле была вылитая Мэриэл в детстве: одинаковые смольно-чёрные волосы, светлые глаза, горящие озорной искрой.

— Неплохая реакция, но я бы мог выбить у тебя из рук этот нож так быстро, что ты бы и не заметила, — сказал Дест, подойдя ближе к сопернику Алекс: льняной мешок был покрыт неудачными попытками его разодрать. — Кто побеждает?

— Этот нож затуплен, — пожаловалась та, показывая Десту лезвие, — он даже не разрезает мешок.

Дест взял у Алекс её боевое орудие, немного покрутив в своей руке. Это действительно был самый обычный кухонный нож, который девочка, судя по всему, успела украсть из детского дома, и его не точили, наверное, со времён Раскола. Даже обладая хорошими навыками ближнего боя, этим орудием будет действеннее ударить по голове, нежели пытаться кого-то порезать им.

Дест убрал нож в задний карман брюк, и вместо него достал из ножен свой кинжал.

— Попробуй этот, — предложил он, протягивая ей чёрную рукоятку.

Алекс с восхищением осматривала клинок, его блестящее, волнообразное лезвие, отражающее голубое небо, и рукоятку из тёмного дерева, идеально ложившуюся даже в её маленькую ладонь. Она перевела взор на свою жертву, сердито нахмурилась и, заведя руку за спину, со всей силы ударила по мешку.

Пара ниток на жёсткой ткани разорвались, в остальном оставив жертву в целости.

— Я пыталась бить со всей силы! — Алекс возмущённо осмотрела степень повреждения мешка, расстроившись такому ничтожному урону.

— Это не так, — прокомментировал Кир из приоткрытого окна. Оба вскинули голову на звук его голоса. — Хоть твои атаки и похожи на охоту котёнка за комочком пыли.

— Если я котёнок, то это мой Клык! — крикнула в ответ Алекс, поднимая над собой своё оружие.

— Кажется, это теперь её кинжал, — усмехнулся Эберштейн, и Дест обречённо пожал плечами. — В любом случае, Мелкая, у тебя достаточно сил, чтобы разрезать этот несчастный мешок.

— Откуда тебе знать? — удивлённо спросила та.

Кир сразу вспомнил, как она пыталась отбиться от него при нападении. Крутилась, толкала его ногами и руками. Что, конечно, никак бы ей не помогло, но он действительно знал, что Алекс не такая слабая, как кажется на первый взгляд.

— Может тогда спустишься и продемонстрируешь высшее мастерство? — предложил Дест.

— Меня учили драться сто лет назад, и только с использованием когтей и зубов, — бросил Кир, — это ты королевский сынок, который всю жизнь занимается боевыми искусствами и игрой на пианино. Из нас двоих ты должен знать в какой момент и куда ставить левую ногу при атаке.

Дест скептически покачал головой, пока Драхас всё же лениво отошёл от окна, застёгивая серую рубашку и покидая промёрзшую комнату.

Улица встретила Кира приятным утренним ветром. Сегодня он был не такой злой и навязчивый, как обычно, а будто наоборот, старался всеми силами разогнать утренний туман. Благодаря невероятно быстрой регенерации Драхасов, Кир даже забыл про Инджектор, усердно трудившийся в его теле для сохранения невинных жизней.

Дест встретил его возле забора на заднем дворе, после того как показал Алекс несколько приёмов. Она с интересом пыталась повторить технику, пока Принц, изредка поглядывая на неё, сместил своё внимание на ужасно помятого и взъерошенного с утра Кира.

— Выглядишь так себе, — признался Дест, осматривая рыжего с ног до головы.

— И чувствую так же, — зевнул Кир. — Я проспал всю ночь. Эта штука, судя по всему, и правда работает. Меня тошнит от мысли, что я не выспался.

— Если рядом с Алекс у тебя больше не возникает желания позавтракать ею, то это успех! — улыбнулся тот, обернувшись посмотреть на успехи молодого бойца.

Алекс, в очередной раз замахнувшись, сделала широкий выпад вперёд, и её Клык, сверкнув искрой на утреннем солнце, оставил на льняном мешке узкий длинный порез, больше смахивающий на кривую улыбку. Из поверженного противника выпала пушистая снежинка, осторожно приземлившись на землю. Раздались скромные аплодисменты от Деста, в ответ на ликующий взгляд Алекс на себе.

— Пока нет, — нахмурился Кир, отворачиваясь к лесу, — но ещё не вечер.

— Если ты уже нормально себя чувствуешь, сможем дойти до города? — Дест был полон энергии в своём привычном теле, и ему не терпелось размяться. — На королевском камзоле появились надрывы из-за трансформации. Я не хочу порвать его. Мне он ещё пригодится.

— Пригодится, — ухмыльнулся Кир. — В Боско есть лавка одного Ферала, они из поколения в поколение шьют одежду для своих. Предназначено специально для твоих постоянных перебрасываний из одного тела в другое.

Дест радостно кивнул и отдал Алекс мягкий приказ запереться в доме и никуда не выходить, пока они не придут. Он пообещал вернуться к закату, и та без лишних вопросов кивнула, направившись внутрь.

Алекс не сильно расстроилась, поняв, что её не возьмут с собой в город, и решила не спорить; тем более что Кир был явно не настроен на её компанию сегодня утром. Практически сразу после их ухода, она от скуки принялась разбирать одну из комнат, что была прямо справа от лестницы на втором этаже. Комната сильнее остальных была завалена хламом, который, каким-то чудом, удалось оттуда вынести в одиночку на первый этаж. Среди этого хлама были деревянные коробки, набитые рыболовными принадлежностями и охотничьими инструментами, несколько сломанных тумбочек, стол без одной ножки, который Алекс просто вытолкнула с лестницы вниз для более быстрой транспортировки.

Уже к вечеру, Кир, зайдя внутрь и увидев весь этот бардак на первом этаже, тяжко вздохнул и без дополнительных замечаний поднялся наверх, заперевшись в своей комнате. Дест деликатно обошёл груды хлама и предложил Алекс помощь с уборкой комнаты, которую та, судя по всему, уже облюбовала для себя. Новая одежда, сшитая специально для Фералов, хорошо подходила Десту, хоть и была бесконечно скромнее королевского камзола. Ткань цвета выгоревшей на солнце травы была достаточно плотной и тёплой, чтобы согревать во время долгих часов в лесу, а главное — она оставалась целой даже после множественных трансформаций. Деньги были только у Кира, и на обещание вернуть долг он лишь красноречиво закатывал глаза, явно не веря, что когда-нибудь снова увидит свои сто архентов.

Перед тем, как приступить к уборке, Дест забрёл к себе в комнату, усевшись на матрас на полу. Он чувствовал лёгкое покалывание у себя в ухе — должно быть, металл раздражал его кожу во время трансформаций. Он аккуратно расстегнул и снял украшение, сложив его в хлопковый платок и положив под матрас.

«Надену, когда вернусь домой»,подумал он, и увидел, как за ним заинтересованно подсматривает Алекс. Он поднялся с матраса и, подойдя к двери, с улыбкой потрепал её по лохматой голове, подзывая к началу наведения порядка.

Вместе они разобрали вещи гораздо быстрее, чем можно было ожидать. После уборки всего ненужного из комнаты, помещение кардинально преобразилось: опустевшая от мусора комната оказалась в золотистых лучах заката, подсвечивающего вздыбленную в воздух пыль. В дальнем углу, напротив большого прямоугольного окна, стояла одноместная кровать, напротив которой располагался старый письменный стол с полочками наверху, где в беспорядке валялись листы бумаги и пара разорванных книг. Позади стола стояло напольное зеркало, покрытое пылью и грязью настолько, что увидеть в нём своё отражение было крайне затруднительно.

Однако Алекс пребывала в полном восторге. Девочка упала на кровать, матрас которой нещадно проскрипел, и наслаждалась ощущением того, что впервые в её жизни у неё есть своя комната. Её маленькое личное пространство, принадлежащее только ей, на которое не претендует больше никто.

Она не знала, была ли у неё своя собственная комната в родном доме. Иметь что-то большое, что принадлежало только тебе — было для неё в новинку. Может, она забыла. Может, никаких родителей вовсе не было, и Кеолан был всегда. По крайней мере, как ощущалась родительская забота Алекс точно не помнит.

Или не помнила.