Границы крови. Остров ветров
— Пункт первый: в отличие от него, я не высокомерный петух с манией величия, — пробормотал Принц, снова покачнувшись на месте. Кажется, тот последний бокал Брима был явно лишним.
Мэриэл постаралась скрыть улыбку. Все знали их как королевских близнецов: она была с Уильямом одного роста и имела тот же песочный цвет глаз и те же чёрные волосы. Зачастую обсуждение одного сводилось к упоминанию второго, что тоже всегда не нравилось младшему Принцу.
Сестра держала в руке полупустой бокал яблочного сока, уверенно отказываясь из года в год пробовать что-либо более крепкое. К тому же, такой жест выглядел достаточно демонстративным со стороны королевской семьи: активная поддержка деревень и частных землевладельцев, у которых они с высокой периодичностью покупали лирсы — плоды лунной яблони, которой не страшны суровые зимы — и чернику, прораставшую в холодных парниках. По словам Алвэров, именно Айха даровал людям сорта плодоносных растений и ягод, которым нипочём суровая зима Нирана. Благодаря ему ожидание Терэн было не таким тяжёлым.
— Тебя не было на вчерашней подготовке к балу, — заметил Уильям, осматривая Мэриэл. Та самодовольно улыбнулась, отпив глоток из бокала.
— Я помогала отцу с бумажной волокитой. Накопилось много обращений от Боско и Скьёррэя. У народа двоякие требования, но многих не устраивает работа Охотников вне столицы. Слабая защита от Келпи и подземных демонов. Отец начал думать о том, как поставлять в ряды Охотников Протектор, чтобы повысить их эффективность и работоспособность, но мне эта идея не нравится, — Принцесса поморщилась, поставив пустой бокал на поднос мимо проходившего слуги. — Я бы и простым людям не советовала часто его пить.
— Ты сама его пьёшь, — усмехнулся Принц, заглядываясь на компанию молодых дам, стоящих неподалёку. — И прекрасно знаешь, что это для нашего же блага.
— Никто не знает, какие у него действительно последствия, — пожала плечами Мэриэл. — Но из того, что я знаю о Драхасах — Протектор в самом деле может помутнить сознание человека. В теории.
— Тебе нужно меньше думать про все эти политические дела, — поморщил нос Принц, заметив на горизонте старшего брата. — Кажется, даже претендент на престол думает о них меньше.
Мэриэл заметила помутневший взгляд Уильяма и обречённо вздохнула.
— Постарайся не портить папе настроение своим недовольством, хотя бы в этот день, — попросила она брата.
— Вот бы Самсон постарался не портить мне жизнь, хотя бы один день, — сквозь зубы пробурчал тот, осторожно обходя Мэриэл.
Он немного ускорился, увидев, что Самсон заприметил его приближение. Он никак не отреагировал на Уильяма, возвращая внимание к общению с лордом Мьёрке из Валласа, также прибывшим выразить поздравления и насладиться высоким обществом. Уильям уже практически дошёл, когда неожиданно какая-то неведомая сила сбила его с ног; Принц успел лишь мельком заметить, как что-то огненное пронеслось у него перед глазами. Будь он полностью трезв, как бывает в обычные дни, он бы, возможно, устоял на месте. Но не сегодня.
Голова пошла кругом, и Уильям потерял равновесие. Мэриэл еле успела схватить брата за руку, чтобы он окончательно не свалился на холодную плитку. Стоящие рядом гости обеспокоенно обернулись, готовые в любую секунду дёрнуться на помощь, но Мэриэл поспешно выровняла положение брата и кивнула гостям, мол: «всё в порядке». Самсон закатил глаза от неловкости. Король Эйдам же решил сделать вид, что ничего не видел, продолжая беседовать с лордом Мьёрке, прервавшись лишь на глухой кашель. И как долго ещё он будет скрывать своё состояние от остальных?
Поднявшись на ноги, Уильям перевёл взгляд в сторону человека, который сбил его с ног, ожидая каких-то извинений, однако след его уже давно простыл в густой толпе. Принц внимательно осмотрел гостей, не заметив никого похожего на виновника его потерянного равновесия. Лишь некоторые люди из остальной толпы с любопытством смотрели на младшего Сандерса.
— Это было грубо, — негодовал Уильям.
— И очень нелепо, — прокомментировал внезапно оказавшийся за спиной брата Самсон. Уильям еле заметно вздрогнул. — И как тебе вечно удаётся попадать в такие ситуации? Когда ты уже устанешь позорить нашу семью?
Младший Принц лениво обернулся к брату. Самсон был немного выше Уильяма, из-за чего его надменный взгляд выглядел ещё более надменным.
— Если ты не заметил, то это он меня сбил с ног, — Уильям махнул куда-то в толпу рукой, — иди и отчитай этого человека, если тебе так нравится это делать.
— Нет, — фыркнул тот, — вдруг это какой-то уважаемый лорд. В отличие от тебя.
Уильям кожей чувствовал, что Самсон намеренно провоцирует его, пытаясь вывести из себя. И у него это очень хорошо получалось. Младший Принц сжал зубы и старался сдерживать желание ударить брата в челюсть, но нельзя было позволять себе реагировать на его хамство.
Точно не сейчас.
Вздохнув, Уильям выдавил из себя искусственную улыбку и обошёл Самсона, нарочно задев его плечом. Мэриэл, наблюдавшая за всей этой картиной, лишь покачала головой и пошла вслед за близнецом. Самсон даже не проводил их взглядом, возвращаясь в шумную толпу, которая радостно приветствовала своего будущего короля. Со всех сторон — «Teo Avrah, Самсон!» — и будущий король награждал их в ответ лишь своей драгоценной частицей внимания. Но этого им было вполне достаточно.
Мэриэл проследовала за братом, который уже вышел из бального зала, двинувшись по длинному коридору замка в западное крыло, вплоть до винтовой лестницы. Она вела в одну из башен Эсты, где располагалась комната Уильяма. Эта часть замка была практически не освещена, лишь местами стоящие свечи и масляные лампы помогали ориентироваться в тёмных коридорах. Здесь царил запах сырости и пыли, даже несмотря на ежедневные уборки замка слугами. Гостям замка и многим слугам запрещалось посещать это крыло, так как оно вело к покоям королевской семьи.
Уильям, зная, что сестра следует за ним, остановился на лестнице и обернулся назад.
— Ты хорошо держался, — сказала Мэриэл тёплым голосом, подойдя к брату чуть ближе. — Разукрасить Самсону лицо в его день рождения было бы не самой лучшей твоей идеей, Дестурбер[2].
— Не называй меня так, — усмехнулся Уильям. Его детская кличка, которую придумала сестра ещё когда они были совсем маленькими, до сих пор преследовала его изо дня в день. В особо хорошие дни она даже напоминала о том, как они втроём с Самсоном были связаны раньше, пока вся эта королевская мишура не начала вставать между ними. — Я хочу пойти спать. Кажется, я слишком много выпил, и, чувствую, если вернусь туда, то лицо Самсона точно пострадает.
— Не злись на него, — Мэриэл поднялась на ступеньку выше к Уильяму и мягко обняла брата за шею. Он в ответ положил ей руки на спину, немного прижимая к себе и погружая лицо в её густые смольные волосы. Самый родной запах.
Уильям на несколько секунд опустил глаза в пол, а затем, отпустив сестру и сделав несколько шагов по лестнице вверх, сонно произнёс:
— Прости, Мэри, — с долей вины выдохнул Принц, — возвращайся к остальным. Кажется, там что-то интересное намечается.
Мэриэл оглянулась туда, где виднелся освещённый холл бального зала. Музыка немного стихла, и люди суетливо что-то обсуждали и звали друг друга. Когда Принцесса вернула взгляд на Уильяма, его уже не было на лестнице, и в башне отдалённо слышалось эхо его неосторожных шагов.
Принять то, что тебе суждено быть пожизненно «вторым», было для Уильяма невыносимо больно. Запасной Принц. Учитывая, что они с Самсоном всю жизнь принимали Протектор Драхасов, правление его брата могло затянуться лет на сто.
Сто лет унижения.
От этой мысли Уильям сморщил лицо и, толкнув ладонью дверь своей комнаты, вошёл внутрь и тут же свалился на огромную кровать спиной. Окно в комнате было распахнуто настежь, поэтому внутри было гораздо холоднее, чем в бальном зале. В камине уже дотлевали дрова, и изо рта шёл пар от каждого выдоха. Видимо, только алкоголь в организме помогал ему до сих пор не задрожать от холода. Тем более, этот холод был гораздо более приятным чувством, чем находиться в тёплом холле, но рядом с Самсоном. Или рядом с людьми, которые говорят о Самсоне. Ещё и отец за весь вечер не сказал ему ни слова.
Сто лет унижения…
Нет, такой роскоши этот петух не получит.
Уильям про себя выругался и нашёл последние силы встать с кровати, чтобы закрыть окно. Подойдя к подоконнику и взявшись руками за раму, он обратил внимание на открывающийся ему вид. Лучше всего из его окна была видна гора Эрра — поистине огромная и величественная — наверное, её было видно из любого уголка Северного Острова. В остальном Уильям обычно наблюдал из своей башни вечно живой и шумный город Эйшир, а на самом горизонте — огни столичного Фалмира.
Уже притягивая окно к себе, Уильям почувствовал странный запах гари, доносившийся по ветру со стороны Хассанского леса. Принц прищурился, чтобы убедиться, что ему это не показалось — из-за крон деревьев, усыпанных свежим снегом, валили густые клубы дыма и сверкали устремлённые в небо языки белого пламени. На лесной пожар это не было похоже.
Да. Потому что там не лес.
Что же там находилось…
Уильям протёр глаза и провёл рукой по волнистым черным волосам, убирая непослушные локоны за уши, заставляя себя сконцентрироваться на своих мыслях.
Точно.
«Драхасы», пронеслось у него в голове в конце концов. «Эберштейны и… Маэлдорны».
Принц посмотрел вниз и увидел, что люди друг за другом отъезжают на упряжках от замка в направлении поместья, желая поближе увидеть, что там происходит. Поместье находилось недалеко от замка, поэтому запах дыма усиливался с каждой секундой.
Уильям устало вдохнул последний раз холодный ночной воздух и, наконец, закрыл окно.
Напавший на него сон перебил всяческий интерес к происходящему за пределами замка, и Принц, кое-как сняв изумрудный камзол, приземлился обратно на кровать. Он перевернулся на бок, наблюдая за тускнеющими искорками в камине, и его янтарные глаза наполнялись нарастающей злобой. Уильям слышал шум толпы и крики людей за закрытым окном, но не смог больше бороться со сном и, опустив веки, практически моментально уснул.
БЕЛЫЙ СВЕТ
ему твой ответтак же важен, как тебесветот разбитого фонаря,лишь создающего тень,а не желанную пользуогня,
Сложно было вспомнить, когда последний раз Кир был в Эсте, даже несмотря на то, что замок расположен не так далеко от их поместья. Все знали, что Джевехард Эберштейн и Ниель Маэлдорн находятся с королём в близких партнёрских отношениях, ведь Драхасы уже много лет совершенно безвозмездно дают Протекторкоролевской семье. Лекарство, способное продлевать жизнь. Способное быстрее исцелять их смертное, слабое человеческое тело и дающее стойкость к болезням, воздействию огня и низким температурам. Что может быть приятнее такого бонуса?
«Наверное, не быть изначально человеком», — подумал Кир перед тем, как переступить порог замка. Хоть он и опоздал к началу бала, но праздник был в самом разгаре. Драхас поправил длинные волосы, практически доходящие до его поясницы, и приготовился развеять скуку, которой он был полон после сегодняшнего вечера.
Кир был одет совсем не по-праздничному. Если остальные гости старались впечатлить друг друга дорогими костюмами, камзолами и платьями, то Драхас был в старых льняных брюках, тёмно-серой рубашке и чёрной мантии, накинутой сверху. Когда он проходил через веселящуюся толпу, люди то и дело провожали его настороженным взглядом. Некоторые узнавали его, а может, думали, что это Десмонд. Для них, в принципе, никакой разницы не было, было лишь очевидно, что мимо них идёт Эберштейн, а с этим семейством нужно вести себя крайне осторожно.
Кир оценил такое внимание. Он, однако, не видел страха в глазах людей, который обычно у них непроизвольно просыпается при виде Драхаса. Эти лорды и богатые бароны, их жёны и дочери явно чувствовали себя под защитой. В то же время увидеть вживую Драхаса, демоническую сущность под обаятельной внешностью, проходившего вплотную мимо них, было достаточно экзотично, чтобы удержаться и не посмотреть на него. Когда-то на Ниране не было ни одного Драхаса, ведь их демонические предки — Треады — активно уничтожались Шрайками и Келпи. Когда особо приспособленные Треады смогли обучиться маскировке и адаптироваться к жизни среди людей, повысив свою выживаемость, одной проблемой на Острове стало больше — появились Драхасы. Это и послужило отправной точкой в формировании объединения Охотников, старательно контролирующих контакт рас, альтернативных людям, с мирным населением. Встречу с Драхасом на Северном Острове, особенно вне Эсты, нельзя было назвать особой удачей. Скорее, наоборот. Где-нибудь в Фалмире они бы точно не решились так продолжительно сверлить Эберштейна любопытными взглядами.
Всё это заставило Кира почувствовать себя вновь голодным. Про свой обед в столице он уже напрочь забыл. Он отчётливо слышал, как бьётся сердце каждого из присутствующих здесь людей, что сильно подогревало его аппетит. Это был приятный звук. Усиливающийся, когда он подходил к кому-то ближе. Успокаивающийся, когда Кир отходил достаточно далеко, чтобы не казаться даже мнимой опасностью.
Сделав остановку возле бара, Драхас решил взять себе бокал лёгкого Брима, чтобы немного взбодриться. Возле себя он заметил крепкого бородатого мужчину, одетого в охотничий костюм, который допивал свой далеко не первый бокал. Кир плавно обошёл его и встал рядом.
— Как охота, Кайден? — дружеским тоном спросил он, неторопливо попивая Брим. Кир не пил его несколько лет и уже даже забыл этот медово-ягодный обжигающий вкус.
— Как раз сейчас она может начаться, — хриплым голосом ответил тот, — если ты меня достаточно спровоцируешь, Эберштейн.
— Да ладно, приятель, — Кир положил ему руку на плечо. Кайден немного повернул голову и заметил вместо обычных человеческих ногтей длинные тёмные когти, практически впивающиеся в его одежду. — Мы здесь, чтобы хорошо провести время. Забыть старые обиды. Могу прямо сейчас тебе предоставить Протектор собственного производства. Стоимость, как всегда, сто архентов, но скину десяток за твоё недовольное лицо.
Драхас хитро улыбнулся, убирая с плеча Охотника руку.
— Мне не нужен ваш паршивый Протектор. Только самые отчаянные люди согласятся влить в себя эту отраву.
Кир тихо усмехнулся, делая очередной глоток Брима. Он поставил стакан обратно на стойку, слегка наклонившись к голове Охотника.
— Интересно, почему от тебя на весь Эйшир несёт Фералом? — задумчиво поинтересовался Кир, нарочно принюхиваясь. Кайден сжал челюсть, промолчав. — Но ты подумай насчёт Протектора. Королевская семья, например, безумно довольна. Ты бы стал сильнее. Может, когда-нибудь смог бы даже одолеть пятилетнего парализованного Драхаса.
— Ты мне пытаешься угрожать? — Кайден поднял взгляд наверх, нахмурившись, но Кир, похлопав его как старого друга по плечу, немного приблизился к его лицу и ответил:
— Нет, спасибо, я уже пообедал, как-нибудь в другой раз. Æda att Féila[3], Рагнавальд.
Драхас отошёл от Охотника с зависшей самодовольной улыбкой на лице. Кайден вернулся к одиночному времяпрепровождению, тем не менее находясь в полной боевой готовности на случай возникновения любой опасности. Официально ни Драхасам, ни Фералам не было запрещено приходить на территорию Эсты, особенно, если они были из почитаемых семей. Даже несмотря на особую нелюбовь Короля к Фералам, между ними и королевской семьёй был мирный договор, дающий первым равные с людьми права и разрешение на посещение земель замка в человеческом обличии. А было ли между ними полное доверие, можно было судить по присутствию в Эсте десятка Охотников, раскиданных по всем уголкам бального зала.
Кир уже был готов искать жертву для своего увеселения, но, к его удивлению, он почувствовал в голове необычные звуки. Он остановился на месте и прислушался. Музыка, голоса гостей и удары их сердец ушли на второй план. Было что-то гораздо мощнее их, что, минуя слух Кира, попадало напрямую в его голову.
Эхо.
Кир уже много лет не улавливал эхолокационные сигналы других Драхасов. Они пользуются этой особенностью только в самых необходимых ситуациях.
И самым неожиданным для Кира было услышать Эхо старшего брата.
Десмонд. Он звал на помощь.
Эхо перебивалось лесом и толстыми стенами замка, но Кир отчётливо слышал болезненное рычание брата. Он тут же ринулся с места, направляясь в сторону выхода. Он двигался настолько быстро, что гости даже не успевали вовремя среагировать на его внезапное присутствие. Драхас по касательной задел женщину в белоснежном пышном платье и с ещё большей неосторожностью сбил с ног кого-то из королевской семьи. Но это было неважно — он как можно быстрее выбрался на улицу, откуда Эхо доносилось с большей силой сквозь деревья.
Это была паника. В Эхо эмоции чувствовались гораздо сильнее, чем при общении голосом, и внутри Кира всё сжалось от боли, которая Эхом доносилась до него из поместья. Он стремительно побежал через лес, на такой скорости, что даже не проваливался в глубокий рыхлый снег, обегая хаотично растущие деревья. Он подходил всё ближе — Эхо становилось чётче, и наконец он увидел своими глазами эту ужасающую картину.
Всё поместье Эберштейнов было окутано белым пламенем. Кир слышал громкий истеричный вопль Энгелы, паническое Эхо старшего брата, который до последнего надеялся на помощь. Это всё казалось дурным сном, совершенно абсурдным. Но из которого было невозможно пробудиться.
На мгновение Кир опешил, стоя напротив пылающего особняка. Это же просто огонь.
Драхасы не умирают в огне.
Кир быстро поднялся по каменной лестнице и, взявшись рукой за ручку двери, тут же отпрянул от неё с криком боли. Он посмотрел на свою ладонь — она покрылась паутиной белых ожогов, которые протянулись по всей кисти. Эберштейн стоял в полном недоумении, смотря, как полыхает его дом, будучи не в силах сделать что-либо.
Эхо Десмонда на несколько секунд затихло, и Кир услышал в голове лишь прерывистое: «Уходи».
— Прочь с дороги! — послышался грубый мужской голос за спиной Кира. Он не успел ничего ответить, когда Ниель Маэлдорн оттолкнул его в сторону, кидаясь к порогу поместья.
Ниель ударил ногой по массивной двери, вышибая её из петель, и, сделав несколько уверенных шагов внутрь, он тут же завопил от обжигающих искр пламени, коснувшихся его кожи. Его человеческое обличие тут же испарилось, и он, рыча и отмахиваясь когтистыми руками от языков пламени, выбежал наружу, падая на колени возле ступеней и пытаясь избавиться от окутавших его искр. Къяр Маэлдорн тут же подбежал к отцу и помог ему подняться и отойти подальше от террасы, на которую стремительно наступал белоснежный огонь.
Кир, перестав слышать крики и Эхо изнутри дома, сделал несколько шагов назад, отходя на безопасное расстояние от пожирающего огня. На его лице, полном ужаса и потрясения, танцевали белые лучи догорающего особняка. Успокоившийся Ниель Маэлдорн, поднявшись с земли, вновь подошёл к Киру и, развернув его к себе лицом, снова толкнул руками в грудь. Ниель был сильным — чистокровный, опытный Драхас — и от его толчка Кир упал на спину в подтаявший от огня снег.
— Это ты сделал?! — гневно рыкнул на него Маэлдорн. Кир быстро поднялся обратно на ноги, отряхнув с себя снег.
— Чего?! — в ещё большем недоумении спросил он, — Ты в своём уме?
К ним подбежала женщина, которая прежде возвращалась в своё поместье вместе с Энгелой. Эдриель Маэлдорн, мать Къяра. За ней Кир увидел и Никеару, которая, стоя в клубах дыма, полная страха и тревоги, успокаивающе обнимала Тейма, прижавшегося к ней. Драхас облегчённо вздохнул. Никеара подняла глаза на Кира. Ни сестра, ни брат не спешили бежать к нему.
— Что ты наделал, бастард?! — громко, с болью, закричала Эдриель, подходя к нему.
— Вы коллективно лишились рассудка? — нахмурился Кир, обходя Эдриель стороной. Она никогда ему не нравилась: истеричная женщина, непредсказуемая, к тому же импульсивная. Киленосарос подошёл к Къяру, который стоял рядом с Никеарой и Теймом. — Может, вы мне скажете, что здесь происходит, и какого чёрта я виноват?
Тейм вырвался из рук Никеары и отбежал от Кира подальше. На глазах сестры появились слёзы, которые она с трудом сдерживала.
— Они считают, что это ты устроил пожар, — объяснил Къяр.
— Это я уже понял, гений, — раздражённо процедил Кир, — только вот я чуть сам не сгорел там только что. Там был Десмонд, и … — он обернулся на Ниеля с Эдриель.
— Джевехард, — сквозь зубы прорычал Ниель. — Ты убил его.
Все присутствующие Драхасы слышали, как Эхо в стенах поместья Эберштейнов окончательно стихло.
— Я так и знала, что ты рано или поздно дойдёшь до такого, — продолжала Эдриель, — избавишься от них. От Энгелы…
— Къяр рассказал мне, что вы поссорились сегодня вечером, прежде чем ты куда-то ушёл, — более спокойно пробурчал Ниель. Къяр неуверенно кивнул.
— Ты его ненавидел, — тихо добавил Тейм, стоя за сестрой.
Кира переполняли эмоции. Всевозможные эмоции, на которые только был способен Драхас. Он не мог адекватно переварить происходящую ситуацию; он был одновременно зол на всех, и в тот же момент его тело не покидало Эхо ужаса, доносившееся от Десмонда во время пожара.
— Ты ответишь за это, — пропищала Эдриель, обнимая Къяра и уводя его подальше от догорающего поместья. Он лишь мимолётом обернулся на Кира, прощаясь с ним взглядом.
Ниель, хищно обходя Эберштейна, скалился острыми, как лезвия, зубами. На горизонте уже виднелся рассвет, заливая небо огненно-красными цветами, гуляющими по кронам деревьев.
— Ты знаешь меня всю жизнь, Ниель, — напомнил Кир, — я бы не…
— Вот именно, Киленосарос. Я знаю тебя всю жизнь. Я всегда видел в тебе опасность для наших семей. И в тебе, и в Кэтрин. Но Джевехард меня не слушал. Я понимаю, на что способен человек, когда живёт с постоянной мыслью о том, что он не такой, как остальные.
— Ещё раз назовёшь меня человеком, Маэлдорн, — оскалился Кир.
— Тогда что? Тоже сожжёшь меня и всю мою семью? — желчно ответил Ниель. — Полукровка, если тебе так удобнее, — исправился он.
Он хотел добавить что-то ещё, но его семья уже была на подходе к поместью, и Ниель, махнув головой Никеаре с Теймом, направился к своему дому.
— Вы в самом деле поверите ему? — Кир стремительно обошёл Ниеля и встал на пути сестры. Та отступила, но Кир снова преградил ей путь. — Твои родители и брат только что сгорели в поместье, а вы просто так уйдёте с этим сумасшедшим?
Никеара вздохнула и опустила взгляд на Тейма, грустно смотрящего на догорающие руины их дома. Она наклонилась к нему и что-то сказала на ухо, отчего Тейм бросился к Ниелю, стараясь догнать его на полпути к поместью Маэлдорнов.
— Неважно, правда это или нет, — тихо начала Никеара, вновь повернувшись к Киру. Они смотрели друг на друга с одинаково поникшим видом. — Дома больше нет, Джевехарда и Энгелы тоже. Я единственная, на кого Тейм может положиться, а Ниель единственный, кто может его защитить и дать ему кров.
— Это всё из-за Мелкого? — нахмурился Кир, видя, как Маэлдорн провожает их младшего брата за ворота поместья. — Я понимаю, что он меня недолюбливает, но Ниель ему точно все мозги промоет. Ты должна убедить его, что это не я поджёг поместье.
— Я не могу, — Никеара недоверчиво покачала головой. Неужели она в самом деле не верит ему? — Нам нужно время, Кир. Тейм слишком мал, чтобы за один день лишиться всего и оказаться вместе с тобой среди неизвестности.
Ниель, дойдя до входа в дом, позвал Никеару и та, последний раз бросив жалостливый взор на брата, отстранилась от него и направилась к Маэлдорнам. На этот раз он не пытался её остановить.
Кир проводил её взглядом, мысленно прощаясь с сестрой; сейчас ей было гораздо важнее утешить Тейма, быть рядом с ним. Позади Эберштейна уже практически стих огонь, и дым медленно рассеивался в небе. Было слышно, как внутри поместья разваливаются деревянные балки, падают каменные плиты. Кир пригляделся и заметил лежащую на террасе трость отца. На секунду он подумал о том, чтобы зайти внутрь. Убедиться. Но это было наивно: поместье наполнилось мёртвой тишиной, лишь звуки остаточных искр и прибывающих посмотреть на эту печальную картину людей доносились до чуткого слуха Кира.
Он повернул голову к лесу, заметив, какое количество народу скопилось возле их территории. Они пришли посмотреть на пожар — это стало частью праздничного веселья; для них это было ещё одно впечатление, после которого они спокойно возвращались к танцам в замке. Кир прямо сейчас хотел растерзать каждого, кто стоит там и смотрит на руины, некогда бывшие его домом, и с каждой секундой всего этого безумия его гнев продолжал необратимо расти.
Вся семья Кира не понаслышке знала о его проблеме с приручением своего гнева. Отчасти это было наследие их демонической природы, в которой негативные эмоции всегда преобладали над положительными. В случае с Киром — это была проблема, которая в своё время коснулась практически каждого члена его семьи. Кроме Джевехарда, конечно. Если бы это коснулось Джевехарда, Кир бы уже давно перестал ходить по этой земле.