Школьные Чародеи: Котёнок
Саша поднял голову и неуверенно спросил:
– Слушайте, а мы не должны кому-нибудь сообщить? Ну... взрослым. Или спецслужбам. Это же серьёзно. Это инопланетная станция. Да и вообще – первый контакт с инопланетянами!
– Ты с ума сошёл? – возмутился Артур. – Отдать взрослым все приключения?!
Коля понял: это момент, когда надо становится серьёзным. Рассуждать по-взрослому, а не фантазировать о кошачьей цивилизации.
– Допустим, мы сообщим – что это даст? Ни одна страна на Земле не может прямо сейчас отправить пилотируемую миссию к поясу астероидов. Это годы подготовки. А если какой-нибудь военный предложит на всякий случай отправить ракету с ядерным зарядом? Она летит только в одну сторону, её быстрее и проще подготовить. Американские президенты очень любят размахивать оружием. Вдруг они решат, что это угроза вторжения инопланетян?
Саша побледнел.
– И ещё момент, – добавила Кира. – Как ты предлагаешь объяснить, откуда мы всё это знаем? «Здравствуйте, тут наш семилетний друг мысленно разговаривает с котёнком на астероиде»? Нас в лучшем случае отправят к психиатру. И тогда придётся объяснять про способности.
– Про способности нельзя, – быстро сказал Коля. – Если узнают...
– Узнают и запрут в лаборатории для экспериментов, – закончила Кира. – Это не шутка. Мы все понимаем, что наши способности – уникальны. Любой институт захочет их изучить, любая страна и любые спецслужбы. И вряд ли будут спрашивать разрешения.
Артур, который успел доесть своё мороженое и теперь с завистью смотрел на почти нетронутую порцию Саши, вдруг встрепенулся:
– Слушайте, а что вообще делает инопланетная станция в поясе астероидов? Может они и правда враги? Готовят вторжение? Или шпионят?
– Если бы они готовили вторжение или были тайными шпионами, котёнок не стал бы отвечать Саше, – резонно заметила Кира, – А он не просто ответил, он честно прислал карту своей родной системы. Это не поведение врага. Это поведение того, кто рад общению.
– Или того, кто потерпел аварию и просит о помощи, – тихо сказал Алиса.
– Тогда что нам делать? – спросил Арик.
Коля задумался. Идея, которая зрела в голове последние несколько минут, наконец оформилась в слова:
– Нам нужно понять, что происходит. Что за станция. Как котёнок там оказался. Что он вообще там делает. Почему у него пальцы и халат. Один он или нет. Для этого нужно нормально с ним разговаривать, словами. А сейчас у нас – только простые эмоции и картинки-образы. Ну ещё звуки, но без знания языка они не помогут. Этого не хватит.
– Сейчас мы – как путешественники, которые встретились на необитаемом острове. Оба хотят договориться, но не знают ни одного общего языка. Это как пытаться объяснить дорогу жестами, не зная ни одного языка, – поддержала Алиса. – И при этом разговор идёт со скоростью двадцать минут на фразу.
– Тогда надо учить язык, – подвела итог Кира.
Все посмотрели на неё.
– Маленькие дети, – сказала Кира, – изначально не знают ни одного языка. Вообще никакого. Для них «мама», «папа», «дай» – такие же непонятные звуки, как для нас сейчас язык котёнка. Но они ведь учатся. Сначала базовое: еда, тепло, страшно, больно. Потом простые предметы. Потом действия. Потом целые предложения. Мы можем сделать так же.
– Показывать картинки и называть слова? – уточнила Алиса.
– Да, но с уточнением. Котёнок – точно не малыш. И он явно заинтересован в общении и идёт навстречу – он прислал схему своей системы почти сразу, как понял нашу. Значит, он тоже хочет диалога. А ещё Сашина возможность передавать эмоции нам очень поможет.
– Значит, – медленно сказал Арик, – мы будем учить его нашему языку. А он нас – своему.
– Это всё равно займёт месяцы, – сказал Коля.
– Наверное, – согласилась Кира. – Но другого пути нет.
– У меня идея, – предложил Арик. – Язык котёнка. Он ведь скорее всего не искусственный? Он наверняка развился естественно, как наш. А в любом естественном языке есть закономерности: корни, суффиксы, строение предложений. Как в русском: «кот», «котик», «котище» – понятно, что слова однокоренные и написание меняется по правилу.
– Допустим, – осторожно согласилась Алиса. – И что?
– А то, что мы можем не учить язык вручную, – Арик впервые за всё обсуждение улыбнулся. – Мы можем подключить нейросеть. Если соберём достаточно данных – как котёнок реагирует на разные образы, какие звуки или символы он присылает в ответ, – нейросеть сможет найти закономерности. Увидит повторяющиеся элементы, структуру языка. А потом даже подскажет, какие понятия учить следующими, чтобы быстрее понять систему. Это как переводчик, который учится с нуля на примерах.
Артур просиял.
– Обучающая выборка – это те сообщения, которыми мы обмениваемся! – Артур уже не сидел, а подпрыгивал. – Мы показываем картинку яблока – он присылает своё слово для яблока. Мы – глагол «есть», он – свой глагол. Мы – «звезда», он – своё слово. И так по сотне, тысяче понятий. Нейросеть найдёт соответствия и начнёт угадывать значения новых слов по их форме!
– Ребята... – Кира посмотрела на них с уважением. – Вы серьёзно?
– Абсолютно, – решительно заявил Артур. – У нас с Ариком будет бессонная ночь, но к утру мы сделаем первую версию. Главное – начать собирать данные. Саша, ты сможешь вечером пообщаться с котёнком? Передать простые вещи и записать, что он ответил?
– Конечно, – сказал Саша. – Я попробую для начала поработать с «да», «нет» и эмоциями.
– Тогда решено, – подвёл итог Арик. – Начинаем лингвистический эксперимент. Мы с Артуром готовим нейросеть. Саша собирает первичный словарь. Коля и Кира помогают с систематизацией данных – раскладывать слова по категориям, искать закономерности. Алиса...
– Алиса напоминает, – мягко перебила она, – что завтра к обеду все должны быть на железнодорожном вокзале.
Арик хлопнул себя ладонью по лбу.
– Точно, – Коля мгновенно вспомнил. – Всем же объявляли. Следующие дни будем заниматься в горном лагере. Нам обещали чередовать занятия с походами и экскурсиями. А ещё у физмата будет астрономия в настоящей горной обсерватории, подальше от городской засветки.
– Нас тоже звали в обсерваторию, – уточнила Алиса. – Сказали, что на астрономию пустят всех желающих, а не только физмат. А ещё намекнули, что может быть будет возможность покупаться в море. Но чтобы туда попасть – нужно не забыть собрать вещи и не опоздать на вокзал. Поэтому бессонная ночь нашим программистам противопоказана.
– Значит, полночи на нейросеть, потом собраться и выспаться, – резюмировал Арик. – Реально.
Алиса вздохнула, но ничего больше не сказала. Видно было, что она устала всерьёз – даже её два хвоста, обычно задорно торчащие в стороны, как-то поникли, прижались к плечам.
– Кстати, – спохватился Коля. – Мы тут всё про котёнка, а вы же сегодня в лабораторию ходили со своей формулой. Рассказывайте.
Алиса и Кира переглянулись.
– Ходили, – подтвердила Кира. – С нашей формулой ДНК нового шаперона.
– Они, мягко говоря, скептически отнеслись, – добавила Алиса. – Стояли и смотрели на нас так, что становилось понятно: им хочется спросить, не напутали ли мы где-нибудь, но они боятся нас обидеть.
– Но имидж «невероятно везучей девочки» не позволил им просто отмахнуться, – продолжила Кира. – Самый главный, строгий такой, сказал: «Ну давайте, проверим вашу формулу, посмотрим, что машина скажет». С таким тоном, будто давал нам один шанс, и если формула окажется ерундой...
– Загрузили, – Алиса подхватила эстафету. – Прогнали по всем базам. И среди известных белков не нашлось сильно похожего ДНК. То есть это действительно новый белок. На основе того шаперона, который мы выбрали за образец, но с изменениями. Потом они запустили экспресс-тестирование в программе, которая моделирует сворачивание белка в трёхмерную форму.
– Ты говорила, что это важно, – напомнил Саша. – Если формула не сворачивается – белок не будет работать.
– Да. И программа показала: белок с таким ДНК, вероятно, успешно свернётся и будет похож на шаперон. Не гарантия, конечно – компьютерное моделирование не заменяет живого эксперимента. Но это хороший знак.
– И что теперь?
– В итоге лаборатория приняла нашу формулу. Сказали, что сообщат, когда будут результаты синтеза. Это займёт какое-то время. Но они взяли. Нашу формулу взяли в работу!
Последние слова она произнесла с торжеством в голосе, и Коля невольно улыбнулся. Просто потому, что у них всё получалось – и с шапероном, и с котёнком. Медленно, трудно, но получалось.
– Ладно, – подытожил Арик. –У нас есть разумный инопланетный котёнок в поясе астероидов, с которым мы начинаем строить систему общения. У нас есть завтрашняя поездка в горы, к которой нужно подготовиться. Есть нейросеть, которую нужно собрать и обучить. И у нас есть шаперон, который, возможно, изменит солнечную энергетику. Я ничего не упустил?
– Ты упустил, что мороженое растаяло, – заметил Саша, показывая на стаканчик, в котором плескалась лужица.
Арик подхватил свой стаканчик и выпил содержимое одним глотком.
– Вот теперь – всё, – сказал он, вытирая рот. – План ясен. Расходимся по домам?
– Расходимся, – согласился Коля.
Они вышли из кафе и сразу попали в июньскую жару – густую, влажную, пропитанную запахом разогретого асфальта и липового цвета. Коля зажмурился от яркого солнца.
Котёнок где-то там, в противоположной от Солнца стороне, смотрел, наверное, сейчас в своё окно на пепельные камни и чёрное небо со звёздами. Совсем один. И, может быть, ему нужна помощь. А может, и не один: он ведь нарисовал четыре мордочки у четвёртой планеты.
Коля подумал об этом, когда они уже подходили к трамвайной остановке. Думал и не мог отделаться от странного ощущения – чего-то похожего на ответственность. Оно ощущалось где-то в груди, непривычное и немного тяжёлое, но от этого ещё более важное.
Глава 9
Домой они добрались быстро: трамвай домчал от университета до остановки рядом с домом, и вот уже лифт поднимается на двадцать третий этаж.
В квартире было тихо и прохладно – умный дом давно почувствовал жару за окном и включил сплит-системы заранее, не дожидаясь команды. Рыжик вышел их встречать из прохладного угла между диваном и шкафом, потянулся, уткнулся носом в кроссовок Коли, а затем снова ушёл под сплит.
– Нафаня, привет, – сказал Артур с порога. – А где родители?
Нафаня вежливо мигнул огоньком на колонке и сообщил:
– Добрый день, мальчики. Родители ещё на работе. Температура в квартире плюс двадцать четыре, температура на улице плюс тридцать четыре в тени.
– Спасибо, Нафаня, – отозвался Коля, проходя мимо. – Артур, нам надо рюкзаки собрать.
– Я могу предложить рекомендованный список для поездок в детский лагерь, – проявил инициативу Нафаня. – Он составлен на основе…
– Потом, – отмахнулся Артур из кухни. – Мы и так знаем. Лучше включи бодрую музыку.
Из колонки потекло что-то ритмичное. Коля стоял посреди комнаты и пытался понять, с чего начать сборы. На полу валялся вчерашний носок, второго рядом не было видно. На столе – учебник математики, открытый на странице, которую Коля честно собирался дочитать ещё в субботу. В шкафу – привычный беспорядок Артура, почему-то переползший и на Колины полки.
Ладно. С чего-то надо начинать. С одежды.
Он вытянул, встав на цыпочки, два рюкзака с верхней полки – свой синий и Артуров с зелёными вставками. Открыл шкаф с одеждой.
– Артур, ты сколько футболок берёшь?
– Одну, – ответил тот, не отрываясь от экрана ноутбука.
– Артур, а если подумать?
– Две.
– Я достал четыре твоих, а ты ещё подумай. И вообще, ты собираешься собираться?
– Я уже собираюсь. Внутренне.
– Это не поможет запихнуть вещи в рюкзак.
– А ты за меня собери, – безмятежно предложил Артур. – Ты же всё равно собираешь. Смотри, чтобы моя зелёная футболка была. И джинсы. И...
– Артур!
– Хорошо, хорошо, через пять минут.
«Через пять минут» растянулось бы на вечность, но в динамике у Артура что-то пискнуло, и он немедленно заговорил – уже с другими интонациями:
– Арик, привет. Ты доехал? Тогда за дело. Нам нужна базовая модель, которую можно дообучить.
– Я уже нашёл, – голос Арика был чуть рваный, как будто он одновременно говорил и что-то печатал. – Берём открытую модель для машинного перевода. Знаешь, такие используют, чтобы переводить с языков, для которых мало данных. Они умеют находить соответствия даже без словаря: видят, что одно слово часто стоит рядом с другим, и догадываются, что они близкие по смыслу. А ещё мы запихнём туда отдельный слой для звука и отдельный для картинок.
Разговор с Ариком моментально поглотил Артура целиком.
Коля вздохнул и продолжил сборы, рассуждая в слух:
– Смена одежды. Тетради для конспектов.
– Смартфоны и зарядники для них, – подал голос Артур, отрешённо глядевший в монитор. – Слушай, Арик, а если язык у них вообще не словесный? Если они мурлыкают разной высотой?
– Тогда мы научим модель работать со звуковыми спектрами, – голос Арика был совершенно спокойный, как у человека, для которого нет неразрешимых задач, а есть только пока нерешённые. – Ну спектры – это как картинки, только построенные по звуку.
– Смартфоны, – согласился Коля и бросил взгляд на полку с настольными играми. – Ещё возьму какую-нибудь настолку.
– Настолку?! – Артур оторвался от монитора. – Нет. Шахматы, конечно.
– Шахматы громоздкие.
– У тебя все настолки тоже не маленькие. – Артур повернулся обратно к экрану. – Особенно те, где можно вшестером играть.
Коля ничего не ответил, но всё-таки взял шахматы. Потом подумал и сверху положил одну из любимых настолок. Тетради уже взял. Значит, к ним нужно ручку и карандаш. И стёрку. И точилку, а лучше две, потому что Артур одну сломает.
Коля нагнулся к нижнему ящику стола и достал маленького плюшевого медведя, серого, протёртого до проплешин. Медведь был старый. Ровесник Коли. Коля сначала хотел запихнуть его в самую глубину, под одежду, чтобы Артур не увидел. Потом подумал. И всё равно запихнул.
– Что ты там прячешь? – тут же выпрямился Артур.
– Ничего.
– Мишку?
– Тебе какое дело.
– Никакого. Не забудь шахматы взять. И ноутбук.
– Ноутбук ты и так в руках держишь.
– Значит, шахматы.
– Уже взял.
– Артур, перерыв, – голос Арика стал глуше: видимо, гарнитура съехала. – У меня мама зовёт мерить какую-то куртку. Говорит, в горах холодно.
– Какая куртка, на улице плюс тридцать четыре!
– Я ей так и сказал. Но она настаивает.
– Иди, – засмеялся Артур. – Я пока продолжу с токенизацией.
Соединение оборвалось. В комнате наступила относительная тишина – только Артур стучал по клавишам и время от времени бормотал что-то непонятное для Коли.
Коля посмотрел на свою кучу. Ему она казалась обширной и продуманной. Он даже немного гордился собой: собрал всё, что нужно, и ничего лишнего.
* * *
Хлопнула входная дверь.
– Мы дома! – донеслись голоса родителей из прихожей.
– И мы! – отозвался Артур.
– А что это у вас?
Мама заглянула в комнату, и брови у неё медленно полезли вверх. Папа подошёл следом – в рубашке с расстёгнутым воротником, в руках бутылка минералки, ещё запотевшая.
– Это, – торжественно сказал Коля, – наши рюкзаки. В лагерь.
Мама обошла гору вещей по кругу, словно диковинный экспонат в музее. Папа отпил из бутылки, аккуратно закрыл крышечку. У них с мамой случился безмолвный разговор глазами, который длился всего несколько секунд.
– Так, – сказала мама. – Очень хорошо. А теперь – по порядку. Зубные щётки?
Коля открыл рот. Потом закрыл.
– Мы… думали, в лагере…
– В лагере есть всё, кроме того, чем ты будешь чистить зубы, – заметила мама. – Расчёски?
Артур обернулся к Коле, как к старшему. Коля опустил глаза.
– Полотенца?
– Мам, нам же выдадут…
– Выдадут постельное. Полотенце – личная вещь.
Папа тем временем оценил количество футболок в стопке.
– Четыре?
– Я говорил, что надо две, – быстро встрял Артур.
– А я говорю – минимум семь, – ответил папа. – На каждый день одна, плюс две запасные. Ты в горы едешь, а не на конференцию. Или ты думаешь, что в каждой комнате будет стиральная машинка?
Артур приоткрыл рот, чтобы возразить, но папа уже продолжал:
– Бельё – по столько же. Носки – больше, носки всегда исчезают как материя в чёрной дыре. Дождевик – обязательно. Свитер или флиска – обязательно.
– Какой свитер, тридцать четыре!
– Тридцать четыре – в Краснодаре, – вступила мама, – а в горах ночью бывает плюс десять. И ветер. И туман. И дождь, который неожиданно включают ровно в тот момент, когда ты думаешь: «Какой свитер, на улице тепло».
Следующие полчаса Коля наблюдал за тем, как на кровати выростала гора вещей. Эту гору предстояло рассортировать и заново уложить. Зубные щётки, паста, мыло в мыльнице, шампунь, расчёска, тёплые вещи – всё это возникало будто из воздуха.
– Это ещё не всё, – папа принёс небольшой пакет. – Аптечка. Минимальная, но своя. Пластырь, бинт, антисептик. Медикаменты для самых срочных случаев. Внутри инструкция, что, как и когда использовать.
– Пап, там же врач будет.
– Врач будет один на весь лагерь. А ссадина на коленке – у тебя своя собственная и прямо сейчас. До врача ещё дойти надо. Самостоятельный человек умеет помазать себе зелёнкой коленку без помощи государства.
Артур фыркнул – эта фраза ему понравилась.
– Коля, а это в первую очередь для тебя – мама принесла два тюбика. – Иди сюда.
Коля подошёл. Мама посмотрела на него со смешанным выражением, в котором были одновременно гордость и беспокойство.
– Светлая кожа и веснушки не дружат с солнцем, ты это знаешь по личному опыту. Это – крем от солнца, не забывать каждый день. А это – если всё-таки забыл и обгорел, мазь от солнечных ожогов. Но не геройствуй: красная морда – это больно, а не круто.
– Ну ма-ам.
– Что – мам?
– Ничего.
Коля сунул оба тюбика в боковой карман рюкзака. Артур ехидно ухмыльнулся:
– Краснокожий вождь индейцев.
– Артур, – продолжила мама, – а тебе – вот это, средство от комаров и клещей.
Артур мгновенно перестал ехидничать.
– А клещи – это правда страшно?
– Это не приятно и иногда опасно. А главное – невидимо. Поэтому – использовать средство обязательно, и не только вечером, когда комары налетают. И не ленитесь друг друга осматривать и проверять, что никакой клещ не прицепился.
Папа тем временем достал из кладовки маленький свёрток.
– А вот вам, граждане туристы, – сказал он, разворачивая ткань, – КЛМН.
– Что?
– Кружка-Ложка-Миска-Нож. Главная формула походника. Без неё в лесу или в горах человек сразу становится несчастным.
– Пап, – не выдержал Коля, – нас же будут кормить.
– Кормят в столовой. А когда вы пойдёте в поход, пусть даже короткий – никто за вами с тарелочкой не побежит. Ну а кружка вообще всегда пригодится хотя бы просто попить чай перед отбоем, когда столовая уже закрыта.
Он положил КЛМН в рюкзак, обнаружил в нём деревянную коробку с шахматами, взвесил в руке, хмыкнул и убрал обратно в шкаф. Вместо неё на стол лёг маленький плоский футляр – походные шахматы на магнитах. Доска размером с тетрадку, фигуры с крошечными магнитиками в основании.
– Эти не рассыпятся и весят почти ничего, – пояснил он. – И ещё.
На стол лёг пауэрбанк – плоский, чёрный, с двумя USB-выходами.
– В походе розеток нет, – сказал папа. – А телефоны у вас вечно на нуле. Берите.
Мама в это время колдовала на кухне. Колдовство звучало бодро: шуршала фольга, щёлкнул контейнер, шуршали пакеты. Когда она вошла обратно в комнату, в руках у неё был свёрток, размер которого Коля бы оценил как «небольшой холодильник».
– Перекус в дорогу.
– Мам, – тихо сказал Коля, – нам ехать два с половиной часа.
– И поэтому я положила немного.
– Мам, тут… мам, ты издеваешься?
– Здесь немного бутербродов, пирожки, яблоки, печенье, орешки, сухофрукты, соки и вода. На двоих. На два с половиной часа. Самый минимум.
Артур заглянул в пакет с трепетом, который испытывают только настоящие ценители еды.
– Я согласен с мамой.
– Конечно ты согласен, – вздохнул Коля. – Ты с мамой по поводу еды всегда согласен.
– Это потому, что мама права.
Рюкзаки получились тяжёлые. Не то чтоб «не поднять», но такие, какие должны быть у нормальных людей, едущих в горы на несколько дней.
– А мишку взял? – тихо спросила мама, когда уже застёгивали клапаны.
Коля покраснел. Очень быстро и сильно, как умеют только светлокожие.
– Взял.
– Молодец.
* * *
Первым на месте оказался Саша – Коля сначала увидел его рюкзак, а уже потом самого Сашу за рюкзаком. Рюкзак был аккуратный: каждая лямка подтянута, кепка пристёгнута карабинчиком, бутылка воды – в специальной сетке сбоку. Саша стоял рядом с мамой, у мамы в руках – ещё один пакет. Наверное, перекус. Почти такой же объёмный, как у Коли с Артуром. Видимо, у всех мам одинаковые стандарты.
– Привет, – тихо сказал Саша. – Я первый.
– Ты первый, – подтвердил Коля. – Молодец.
Через пять минут подошёл Арик – волосы дыбом, как будто только что бежал, что, скорее всего, и было правдой. Рядом шёл его папа, неся вторую сумку – не очень большую, но Арик периодически порывался отобрать её сам, а папа спокойно отстранял его рукой.
Кира в светлой панаме появилась почти следом, с бабушкой. Бабушка что-то ей говорила, Кира кивала с видом терпеливого человека, который уже слышал это раз пять, но перебивать не собирается.
Алиса приехала последней, ровно за пятнадцать минут до отправления. Алиса шла с мамой, два неаккуратных хвостика на этот раз были перевязаны какими-то особенно нарядными резинками с маленькими стеклянными бусинками. Видимо, специально для поездки.
Родители встали своей маленькой группой. Они не были знакомы между собой раньше – встретились впервые, но через минуту уже что-то активно обсуждали, найдя много общих тем для разговора. Мама Саши спрашивала папу Арика, есть ли у того номер вожатого. Папа Коли и Артура листал в телефоне группу профильной смены, чтобы показать маршрут.
– Так, ребята, – начала Колина мама. – Самое главное.
– Не теряться, – подсказал папа.
– Звонить вечером, – добавила мама Саши.
– Слушать вожатых, – сказала Кирина бабушка.
– Беречь голову, – сказала мама Алисы. – Голова – это очень важно.
– Особенно мою, – с серьезным видом сказала Алиса.
– Особенно твою.
И ещё десять минут перечислений того, чего не делать и что делать, при этом «не делать» было заметно больше, чем «делать». Артур кивал так часто, что у него начала дёргаться чёлка. Коля слушал вполуха: половину он уже знал, четверть забудет в дороге, а остальное считал не нужным.
«Ласточка» стояла уже с открытыми дверями – длинная, в фирменной красно-серой раскраске. У дверей вагона для участников профильных смен стояли двое вожатых в фирменных футболках с логотипом «Сияния» и сверяли списки. Родители засуетились: последние напутствия, последние объятия, «звони каждый вечер», «не забывай есть», «надень шапку, если похолодает». Коля терпел мамины объятия, хотя краем глаза видел, что Арик уже поднимается в вагон.
В вагоне было светло и прохладно. Кондиционер гнал едва уловимый поток воздуха, кресла с высокими спинками стояли рядами по три и по два. Ребята выбрали место в середине вагона: три сиденья напротив трёх. Артур, разумеется, сразу к окну. Коля – рядом с ним. Саша – напротив Артура, Арик – напротив Коли. Алиса и Кира сели у прохода.
Кира с Алисой одновременно выдохнули:
– О-о-о.
– Это просто рай, – Кира провела ладонью по щеке, как будто отгоняя краснодарскую жару. – Я готова тут жить.
Электричка засвистела и мягко тронулась. За окном поплыли привокзальные постройки, рекламные щиты, провода. Потом – многоэтажки. Затем – какие-то заводы и склады. А потом, минут через десять, состав выскочил на мост, и под ними открылась сверкающая на солнце Кубань.
– Смотрите! – выдохнул Саша, прижимаясь к стеклу.
Внизу текла река с песчаными косами и островками. Рыбаки на лодках казались игрушечными фигурками. Чайки висели в воздухе, будто подвешенные на невидимых нитях.
«Ласточка» прибавила ходу. За окном начали мелькать поля, потом снова деревья. Скорость стала такая, что столбы вдоль рельсов пролетали полосой. Артур прилип к стеклу намертво.
Арик повернулся к Саше:
– Ну, рассказывай. Успел поговорить с котёнком?
Саша снял рюкзак с коленей и поставил под сиденье:
– В общем, – начал он, – я подумал. Если котёнок – учёный, то, наверное, ему привычны числа. Они везде одинаковые. То есть значки могут быть разные, а сам смысл – один. Два камня – это два камня, хоть на нашей планете, хоть на их.