Вера. Ставка на жизнь

Он обвёл взглядом помещение: люди работали слаженно, переговаривались, кто-то даже шутил. Усталость читалась на лицах, но в глазах уже появился огонёк уверенности и надежды. Лесопилка оживала, становилась крепостью и уютным пристанищем.

За окнами послышался глухой, монотонный шум, будто кто-то сыпал песок на крышу. Север подошёл к забаррикадированному окну, прищурился:

— Смотри, снег? — он указал на сероватую пелену, медленно опускающуюся с неба.

— Пепел, — ответил Толян.

Все подошли к окну. Сквозь щели в баррикадах было видно, как воздух наполняется мелкой серой пылью. Сумерки сгущались быстро, будто кто-то накрыл мир серым покрывалом. Последние отблески заката тонули в пепельной мгле. Температура в помещении ощутимо упала, в некоторых местах стены покрылись инеем.

— Значит, похолодание начнётся быстро, — тихо сказала Гаранина Толяну, отводя его в сторону. — Если пепел закроет солнце, температура может снизиться на десятки градусов за сутки. Мы не можем ждать. Бункер — наш единственный шанс пережить зиму в таких условиях.

Вера изучала карту и маршрут до убежища. Не смотря на резкие изменения на лесопилке, откладывать исследование бункера было нельзя. Линии на пожелтевшей бумаге казались едва заметными — карта явно была составлена давно, ещё до катастрофы. Но других ориентиров у них не было.

Она провела пальцем вдоль извилистой линии дороги, отмечая ключевые точки: заправку, поворот у сгоревшего леспромхоза, старый водонапорный бак. Расстояние — около пятнадцати километров. По открытой местности, местами — через просеку, развалины и брошенные постройки.

— Маршрут сложный, — тихо произнесла Вера, не отрываясь от карты. — Но бункер — наш лучший шанс на выживание... Если он сохранился… Ты уверен, что он вообще существует? — спросила она.

Седой, стоявший рядом, наклонился ближе, вглядываясь в обозначения.

— Существует, — твёрдо ответил Седой. — Я видел документы в архиве военной части. Бункер строился как резервный командный пункт. Герметичные двери, автономная система жизнеобеспечения, запасы на полгода. Если он не разграблен — это спасение для нас, особенно если вдруг наступит вулканическая зима.

Паша «Север», прислушивавшийся к разговору из далека, подошёл ближе:

— Какая ещё «вулканическая зима»? Вы о чём? Что вы задумали?

Вера с Толяном переглянулись. Скрывать уже не было смысла.

— В школе надо было учиться, а не бегать курить за угол, — грустно улыбнулась Гаранина. — Ты что, ничего не знаешь о глобальных катастрофах и о том, как погибли мамонты?

— Знаю, они замёрзли… Вы думаете, всё, что происходит сейчас, — это последствия извержения супервулкана? Цепная вулканическая реакция? И нас всех накроет вулканической зимой? — раскрыв широко глаза от удивления, спросил Паша.

— Не исключено, — ответил Толян и, оглядевшись по сторонам, понизил голос до шёпота. — Иначе как объяснить столь сильное землетрясение, отсутствие властей, силовиков и связи с внешним миром?

— Только никому не говори, — добавил он. — Не будем наводить панику раньше времени. Возможно, мы ошибаемся, — попытался успокоить он союзника.

— Хотелось бы, чтобы вы ошибались… — тихо произнёс Север. — Значит, мы с Черепом идём с вами на разведку бункера.

— Чёрт… Ты и про бункер слышал? — встревожилась Вера. — Если хочешь — иди, но только один. На лесопилке должно остаться как можно больше людей для охраны и защиты на случай нападения, — заговорщически посмотрев по сторонам, прошептала она.

— Значит, идём втроём? Я, ты и Толян? — уточнил Паша.

— Да, — кивнула Гаранина. — Минимум людей — меньше риска и шума. Возьмём оружие, аптечки, сухпайки на три дня и фонари. Главное — вернуться до темноты. Выходим на рассвете.

— У нас рации есть, если что, — предложил Паша.

— А что сказать остальным? — спросил Толян.

— Скажи, чтобы готовились к холодам: искали тёплые вещи, одеяла и пледы, пополняли запасы еды и топлива. И пусть начнут утеплять помещения — заделывать щели, готовить печи к постоянной работе, — задумчиво перечислила Вера. — Чем раньше начнём готовиться, тем больше шансов пережить эту зиму.

Рассвет наступил серым и мутным. Сквозь пепельную завесу едва пробивались слабые лучи солнца, словно свет от затухающей свечи. В воздухе висела мелкая серая пыль — она скрипела на зубах, оседала на одежде, забивалась под воротники.

Пока команда собирала снаряжение, Вера ещё раз проверила маршрут, отметив на карте запасные пути отхода и возможные укрытия. В голове крутились вопросы: что ждёт их внутри бункера? Сохранились ли системы? Не наткнутся ли они на мародёров или что-то похуже?

Через полчаса группа была готова:

— Маркуса привязали? Не дай бог за нами увяжется, — одевая рюкзак, спросила Вера Толика.

— Привязали, не отвяжут пока не вернёмся, — успокоил он Гаранину и протянул ей старый компас. — Возьми, на всякий случай. Мало ли что.

— Спасибо, — она аккуратно хотела положить его в карман, но на секунду замерла.

Знакомая тяжесть в ладони, привычный изгиб корпуса — и вдруг перед глазами вспыхнули картинки из прошлого. Они возвращались обрывками, но уверенно, словно кто-то постепенно прокручивал старую киноплёнку.

Она невольно улыбнулась. Сколько маршрутов пройдено с этим верным спутником — от курсантских кроссов по ближней роще до серьёзных чемпионатов, где на кону были не только медали, но и право представлять регион на всероссийских стартах. Сколько раз он выручал её в тумане, в сумерках, в незнакомом лесу, где тропы петляли, словно нарочно запутывая.

Вера провела большим пальцем по краю корпуса. Несколько царапин — память о том, как он упал на камни во время ночного этапа.

Тогда она пришла второй, отстав всего на 47 секунд. Но это был успех — и компас не подвёл ни разу.

— Откуда он у тебя? — Вера заглянула в глаза Седому. Голос её дрогнул, выдавая нахлынувшие воспоминания.

— Ты же сама мне его дала, помнишь? После того забега, где ты второй пришла. Сказала: «Пусть будет у тебя — на удачу». Я и хранил.

— Всё, выдвигаемся. Держимся близко, смотрим по сторонам, идём быстро насколько это возможно. И помните: наша цель — найти бункер! — встряхнувшись, будто от сна, уверенно скомандовала Вера.

Они вышли за баррикады лесопилки. Ветер шевелил верхушки деревьев, словно предупреждая о чём-то. Гаранина оглянулась на укреплённую лесопилку и решительно шагнула вперёд, ведя группу по маршруту к бункеру. Тусклое, холодное солнце, затянутое пеленой, медленно вставало из-за горизонта. Длинные тени, будто замёрзшие в стылом воздухе, тянулись по покрытой пеплом земле.

Пейзаж вокруг казался вымершим. Деревья стояли голые, покрытые серым налётом; кусты превратились в бесформенные кочки, припорошенные пеплом. Вдалеке, сквозь серую дымку, угадывались очертания развалин заброшенных домов — их окна зияли чёрными дырами.

Север вздрогнул, когда под ногой что-то хрустнуло. Он наклонился и поднял обломок детской игрушки — пластиковую машинку, почти полностью занесённую пеплом.

— Как будто город призрак, — пробормотал он. — Ни птиц, ни зверей… Ни звука не слышно.

— Так и есть. — ответил Толян, посмотрев на игрушку в руке Паши.

Через три часа видимость упала ещё сильнее. Пепельная мгла сгущалась, превращая дорогу в размытую серую полосу. Гаранина остановилась:

— Включаем фонари на минимальный режим, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Три узких луча прорезали мглу, выхватывая из темноты фрагменты пейзажа: поваленный столб, ржавую вывеску сгоревшего леспромхоза, чьи-то следы, уже наполовину заметённые пеплом.

— Следы свежие, — Толян присел на корточки. — Видите? Пепел ещё не успел осесть в отпечатках. И размер обуви… не наш.

— Значит, мы не одни, — Вера достала пистолет, проверила магазин. — Возможно, другие выжившие. Или… кто-то ещё.

Она осмотрелась, вглядываясь в серую завесу. Где-то вдалеке, за пепельным туманом, их ждал бункер — последняя надежда на выживание. Но путь к нему становился всё опаснее.

— Двигаемся осторожнее, — приказал Седой. — Оружие держите наготове. И помните: мы идём за шансом пережить эту зиму.

Группа снова тронулась в путь, шаг за шагом пробираясь сквозь пепельную мглу. Ветер стих, и только скрип пепла под ногами нарушал мёртвую тишину опустевшего города.

Они шли уже несколько часов. Серая завеса то сгущалась, почти лишая видимости, то слегка рассеивалась, открывая фрагменты безжизненного пейзажа. Вера периодически сверялась с компасом и картой, прокладывая путь по остаткам асфальтированной дороги. На ней слой вулканических частиц был тоньше, идти становилось чуть легче.

— Ориентир должен быть где-то здесь, — Гаранина остановилась, вглядываясь в пелену. — Старый водонапорный бак. По карте — в трёхстах метрах к востоку.

— Вижу! — Север указал рукой вправо. — Вон там, за деревьями…

Сквозь серую дымку действительно проступали очертания ржавой металлической конструкции — водонапорный бак, покосившийся, но легко узнаваемый.

— Отлично, — Вера выдохнула облачко пара. — Бункер рядом. По карте он в пятидесяти метрах от бака, за зарослями кустарника.

Они обошли бак и двинулись к указанному месту. Вскоре Толян, шедший впереди, остановился и присел на корточки:

— Смотрите. Свежие следы. Много следов.

Озираясь по сторонам, Вера с Пашей подошли ближе. В пепле отчётливо виднелись отпечатки ботинок — не менее пяти пар. Кто-то уже побывал здесь, возможно, совсем недавно.

— Будьте осторожны, смотрите под ноги, — тихо прошептала Гаранина.

Они прошли ещё несколько метров и наконец увидели пригорок с массивной металлической дверью, частично занесённую пеплом. Рядом валялся большой ржавый замок, которым, видимо, многие годы был закрыт вход.

— Вот и бункер, — выдохнул Толян, подходя ближе.

Он провел рукой по металлу двери. Поверхность была холодной, покрытой слоем пепла и ржавчины. На двери виднелись следы попыток взлома — царапины вокруг навесов, вмятины от ударов.

— Похоже нас опередили, — заметил Толян, осматривая дверь, — будьте начеку, — предупредил он. — Никто не знает, что или кто там внутри.

Он нажал на ручку и толкнул дверь. Та со скрипом поддалась, открывая узкий проход. За ней — темнота и тишина.

Толян направил свет фонаря внутрь. Луч выхватил ступени, ведущие вниз, бетонные стены, трубы вдоль прохода. Воздух внутри был затхлым, но не ядовитым.

— По одному, — скомандовал Толян. — Держимся близко, но не мешаем друг другу.

Он сделал шаг вниз. Массивные ступени глухо отозвались металлическим звуком. Вера последовала за ним, освещая путь. Север, оглянувшись на пепельный мир за спиной, закрыл за собой дверь бункера на огромный засов.

Внутри было холодно, но не так, как снаружи. Температура ощущалась около +5° C — видимо, система обогрева работала.

— А вас не смущает, что дверь была открыта? Вдруг это ловушка? — Гаранина перевела дух.

— Пока всё тихо, но не расслабляемся, — сказал Толик. — Давайте осмотримся для начала.

Толян осветил коридор: вдоль стен стояли старые ящики, шкафы с инвентарём, на стене висела схема бункера. Север поднял пожелтевший журнал дежурств, в котором последняя запись была сделана три года назад.

— Похоже, бункер заброшен не так давно, — тихо произнёс он. — Кто-то вёл записи до 2026 года.

— Видимо, он теперь не такой уж и заброшенный, — добавила Вера, прислушиваясь к звукам в глубине бункера. — Первый уровень, похоже, складской, — прошептала она, сверяясь со схемой на стене. — Дальше должны быть жилые отсеки и технические помещения.

Они прошли мимо ряда запертых дверей, как вдруг Север замер:

— Слышите?

Из глубины бункера доносились приглушённые звуки музыки — ритмичный бас, едва уловимый сквозь толстые стены.

— Музыка? — Толян недоверчиво поднял бровь. — Здесь?

— А чем бункер хуже лесопилки, что тут не может быть музыки? — прошептала Гаранина.

— А если там уже беглые зеки? Идём тихо. Оружие наготове, но не светим им без причины, — прошептал Толян.

Группа двинулась дальше, стараясь ступать бесшумно. Звуки становились громче. За поворотом коридор расширялся, и луч фонаря выхватил массивную дверь с табличкой «Реакторный зал № 2». Из-под двери пробивались цветные лучи, а музыка звучала уже громче.

Седой поднял руку, останавливая товарищей. Затем осторожно приоткрыл дверь.

Сказать, что их удивило открывшееся им зрелище — ничего не сказать!

Бывший реакторный зал был превращён в ночной клуб! По центру — танцпол с зеркальным шаром под потолком, вдоль стен — барные стойки, за которыми суетились люди в военной форме.

На подиуме, у шеста извивалась стриптизёрша в блестящих трусиках-полосках. Вокруг него сидели посетители — кто-то в камуфляже, кто-то в гражданской одежде. В воздухе витал запах алкоголя, табака и парфюма.

— Что за… — хотел было выругаться Север, но Гаранина шикнула на него.

В этот момент их заметили. Один из охранников у входа в зал выпрямился и громко выкрикнул:

— У нас гости!

Музыка стихла. Головы повернулись в их сторону. К группе направился высокий мужчина со стаканом в руке, в полевой военной форме с погонами полковника.

— Добро пожаловать в «Последний рубеж», — широко улыбнулся он.

Вера оправилась от шока первой:

— У вас там не заперто, — растерянно произнесла она, указывая пальцем на дверь за спиной.

— Мы ждали вас! Проходите! Я полковник Орлов Максим. Вы, должно быть, из тех выживших, что обосновались на лесопилке? — полковник гостеприимно развёл руками.

— Майор Гаранина Вера, — представилась она, протянув руку Орлову. — Это капитан Седых Анатолий, и наш друг Павел «Север», — представила Вера каждого из друзей. — Да, мы пришли с лесопилки, в поисках этого бункера. С помощью найденной военной карты добрались сюда. Мы ожидали здесь увидеть всё что угодно, но такого… Ночной клуб, бар, и столько людей...

— О, мы тоже искали убежище, — рассмеялся Орлов. — Но решили, что если конец света всё равно наступил, то почему бы не провести его с комфортом? Мы — остатки гарнизона ближайшей базы. Когда началось землетрясение, перебрались сюда. Запасов хватит на долго, системы жизнеобеспечения работают. Так почему бы не устроить праздник? Да вы присаживайтесь! — указал он рукой на стулья у бара.

Толян переглянулся с Севером, затем посмотрел на Гаранину. Та задумчиво кивнула головой и прошла к бару:

— Но всё же, почему вы не ушли во время эвакуации?

— Эвакуация… — он усмехнулся без радости. — Её организовали наверху. Красивые планы, карты, колонны автобусов. Обещали вывезти всех в безопасные районы... Но мы знали правду...

Полковник помолчал, покрутил в руках бокал с остывшим глинтвейном, затем поставил его на стойку.

— Мы получили приказ: сопровождать колонну с гражданскими до перевала, затем вернуться за резервным оборудованием. Но когда мы прибыли на место… — Орлов сжал кулак. — Там уже была толпа, началась паника и давка. Люди дрались за еду и воду, за места в автобусах. А ещё и землетрясение началось раньше прогноза. И всё. Связь пропала. Колонны застряли на дорогах. Многие так и остались там...

Он сделал паузу, опустив голову. Вера слушала, не перебивая.

— Мой заместитель тогда сказал: «Мы не повезём людей на смерть». Мы развернулись и пошли сюда. Этот бункер проектировался на случай ядерной войны — автономность до трёх лет. Вода из артезианской скважины, дизель-генераторы, запасы еды, медблок. Мы знали, что это единственный шанс.

Она посмотрела Орлову в глаза и прямо спросила:

— И вы бросили остальных? — тихо спросила Гаранина.

— Нет, — твёрдо ответил Орлов. — Мы забрали всех, кто был с нами: солдат, техников, медиков, несколько семей персонала базы. Тех, кого могли обеспечить. Остальным мы оставили координаты бункера и радиочастоту. Но мало кто дошёл. Кто-то погиб в первые дни, кто-то попал в лапы мародёров… А кто-то просто не поверил, что конец будет таким.

Он поднял глаза:

— Понимаете, мы не выбирали между «спастись» или «погибнуть». Мы выбирали между иллюзией спасения и реальным шансом выжить. И выбрали бункер. Да, это решение стоило нам многого. Но оно дало нам всем шанс.

— А клуб? — она кивнула в сторону подиума. — Зачем всё это?

— Потому что без надежды люди сходят с ума, — просто ответил Орлов. — Первые дни были адом. Паника, истерики, мысли о самоубийстве. Мы ввели дежурства, составили график работ, но этого было мало. Тогда я приказал открыть склад с алкоголем, нашёл среди наших девушку с хореографическим образованием… И мы сделали клуб. Не для разврата. Для выживания. Чтобы люди помнили, что они — люди, что где-то ещё есть музыка, танцы, смех и красота.

Он посмотрел ей в глаза:

— Теперь вы всё знаете. Мы не герои. Мы сделали трудный выбор.

— А вы что-нибудь слышали про беглых преступников? — не растерялась Вера.

— Кое-что знаю. Ещё до землетрясения, в колонии строгого режима, что в двадцати километрах к югу отсюда, начались беспорядки. А когда что-то пошло не так, охрана просто всё бросила и сбежала. А заключенные вырвались на свободу.

— Сколько их? — спросил Седой.

— По нашим данным, сбежало около сотни. Организованная, вооружённая банда. Они уже совершили несколько нападений, в том числе и на эвакуационную колонну недели полторы назад. Убили водителей, забрали топливо, еду, оружие… Всё, что было.

Он помолчал, провёл рукой по лицу:

— Мы потеряли троих наших ребят, когда пытались помочь. Они не сдавались, но их расстреляли в упор. Это нелюди, они не просто выживают. Они охотятся. И возможно уже идут сюда.

Гаранина молча переваривала услышанное.

— Спасибо, что рассказали правду, — наконец произнесла она.

— Я и не скрывал, — пожал плечами Орлов. — Просто не всем это нужно знать. Но вам — нужно. — Орлов налил себе ещё глинтвейна.

— И вы к нам пришли не зря, если вы приведёте к нам своих людей, мы поделимся всем, что у нас есть. Потому что чем больше нас — тем больше шансов пережить эту зиму. И весну. И всё, что будет потом. Именно поэтому я и предлагаю вам сотрудничество. Нам нужны люди — надёжные, умеющие держать оружие. Мы можем защитить друг друга. Но поодиночке… Лесопилка — лёгкая цель. Открытая местность, мало охраны. А бункер — крепость. У нас есть стены, запасы, системы жизнеобеспечения. Мы можем держать оборону.

Орлов поставил бокал на барную стойку:

— Оставайтесь на ужин, посмотрите убежище, взвесите все «за» и «против». Поговорим о союзе, всё спокойно обдумаете, с решением не тороплю.

После короткого совещания группа согласилась остаться на ужин и осмотреть бункер. Орлов выделил им проводника — молодого курсанта, с совсем по-детски милой улыбкой и ямочками на щеках.

— Итак, краткий экскурс, — начал курсант. — Первый уровень: склады и мастерские. Второй: жилые отсеки, медблок, столовая. Третий — технические помещения: генератор, фильтры воздуха, резервуары воды. Всё работает на дизельном топливе и резервных аккумуляторах.

Они прошли по коридорам, где военные и гражданские занимались своими делами: кто-то чинил оборудование, кто-то играл в карты, дети рисовали на стенах мелом. В столовой, совсем по-домашнему, пахло горячим куриным супом.

— У нас даже школа есть, — добавил улыбчивый парень.

— Очень интересный быт у вас тут, — удивлённо оглядываясь, сказал Север.

— Учимся выживать и не сходить с ума. А клуб… ну, это так, для морального духа. Без него мы бы давно озверели, — поведал парень.

На ужин подали тот самый ароматный суп, тушёное мясо с перловкой и густой, почти как в детстве, клубничный кисель. За столом Орлов, показывая всем своим напыщенным видом, как он гордится вкусным горячим ужином, изложил своё предложение:

— Вы приводите людей с лесопилки, а мы даём вам все блага, которые имеем. Взамен — ваша помощь в поддержании бункера и защите его жителей. И, может быть, совместные вылазки за ресурсами. Что скажете?

Гаранина задумалась. Это был шанс не только переждать зиму, но и создать устойчивое сообщество. Возможно, это лучший вариант из всех, что у них есть.

— Завтра утром отправим с вами сопровождающего. Пока — отдыхайте.

— До утра мы не останемся. Немного передохнём и двинем обратно. Дома нас ждут сегодня, не позже, — твёрдо сказал Толян полковнику.

— Ну… сегодня, так сегодня. Главное — отдохните, перед обратной дорогой, — Орлов развернулся по-военному на каблуках, как по команде «кругом» и ушёл к бару, оставляя гостей за столом-подиумом с шестом, на котором крутилась хорошенькая стриптизёрша.

Толян проводил его взглядом, затем повернулся к товарищам:

— Ладно. Пять минут на передышку, потом — в путь, — потирая ладони, сказал он и махнул официанту в чёрной рубашке, который уже переминался с ноги на ногу от нетерпения подойти к ним. Видимо, он один из солдат, переквалифицировавшийся в обслуживающий персонал:

— Глинтвейн, господа? Согреет, взбодрит, настроение поднимет. По случаю землетрясения и вулканической зимы — бесплатно! — подойдя, вежливо предложил он.

Толян вопросительно посмотрел на Веру. Та чуть помедлила, затем кивнула:

— Не откажусь.

Официант поставил перед ними три кружки с пряным ароматом корицы и гвоздики. Север осторожно отхлебнул, зажмурился от удовольствия:

— Ммм… Горячий... Настоящий... Не помню, когда в последний раз что-то такое пил.

— Пейте, пейте, — Толян усмехнулся. — Пока дают.

Глинтвейн и впрямь оказался чудесным — горячим, сладким, с лёгкой горчинкой вина. Напряжение последних часов начало отпускать. Толик, сидевший напряжённо, чуть расслабился и откинулся на спинку стула.

Музыка сменилась на более медленную, плавную мелодию. Стриптизёрша на подиуме сменила стиль танца — теперь движения стали более томными, завораживающими.

Вера сделала глоток горячего пряного вина, и всё же позволила себе на мгновение расслабиться и посмотреть на танец. В голове промелькнула мысль: «Как давно я не видела чего-то просто красивого…»

И даже Север поймал себя на том, что невольно засмотрелся. Он покосился на Гаранину — та следила за танцем, слегка приоткрыв рот от удивления.

— Да уж, — пробормотал Север. — Не думал, что конец света будет вот таким…

— А что? — Вера пожала плечами. — Даже если мир рушится, всем хочется хоть немного радости.

Толян, до этого молча наблюдавший за происходящим, вздохнул:

— В этом есть своя правда. Но мы здесь не за развлечениями.

— Спорим — она не откажется познакомиться со мной и встретиться вне рабочей обстановки? — вдруг с азартом спросил Север у Толяна.

— Ха! Да она даже не смотрит на тебя — лысые скинхеды не в её вкусе, — засмеялся Толян, подначивая Пашу.

Вера встала и направилась к бару, где Орлов о чём-то оживлённо беседовал с двумя офицерами. Подойдя ближе, она услышала обрывок фразы:

— …если они приведут людей, сможем увеличить патрули. Нам нужны свежие силы.

Полковник заметил её и улыбнулся:

— О, Вера! Уже решили остаться?

— Пока нет, — она села на соседний стул. — Но я хочу понять: что вы предлагаете на самом деле? Какие условия? Что будет, если мы приведём людей с лесопилки? Хватит ли на всех места и запасов? Нас около двадцати человек. Все мужчины не робкого десятка: крепкие, сильные, боевые. Многие бывшие военные, либо после армии, умеют держать хоть биту, хоть винтовку. Сказать по правде наше сообщество состоит из байкеров и скинхедов.

— Это я уже понял, по вашим друзьям. Видно, что ребята они не простые, — улыбнулся полковник.

— Но всех нас объединила общая беда: потеря близких и жилья, холод и голод. Как вы смотрите на такой союз? Вдруг получится так, что мы придём с пожитками, а вы, увидев такой контингент, просто не пустите нас? — Вера недоверчиво посмотрела на Орлова, приподняв бровь.

Орлов помолчал, потом серьёзно посмотрел на неё:

— Никаких подвохов с нашей стороны не будет. Гарантирую. Если бы я был в вас не уверен, то не предложил бы убежище. Мы строим здесь новый порядок. Не банду, не секту — общину. Вместе больше шансов выжить, — сказал он, наливая ей в кружку остатки глинтвейна. — Если кто-то не готов к таким переменам, что ж, мне будет жаль...

— Мы передадим ваше предложение нашим друзьям. Но предупреждаю, нам нужны не только красивые обещания, но и доказательства, что вы — союзник, а не новый хозяин, — глядя в глаза полковнику, сказала Вера.

Орлов кивнул:

— Понимаю. Доверие строится не за один вечер. Но у нас нет времени ждать. Для вас наши двери открыты. Думайте, решение — за вами.

Гаранина взяла кружку, сделала глоток и кивнула:

— Мы обязательно всё обсудим. В любом случае кто-то согласится, и нам понадобится время для сборов и переезда. Ну что ж, спасибо за гостеприимство. Нам пора. Рады знакомству, — Вера уверенно пожала протянутую руку полковника и вернулась к товарищам.

Эти два бугая всё ещё пускали слюни, разглядывая стриптизёршу и спорили кто из них ей симпатичнее. К слову — она стреляла глазками в обоих и загадочно им улыбалась.