Вера. Ставка на жизнь
— Говорите, — коротко сказал полковник, не отрываясь от бумаг.
— Наших ребят вырезали, как собак, в засаде на схроне, — начал сбивчиво рассказывать Седой, поднеся ко рту стакан с глинтвейном, оперативно принесённым официантом. — У нас мало времени, нужно срочно собрать группу и выдвигаться. Разнесём этих ублюдков в щепки!
— У меня все люди распределены. Я никого не могу отправить с вами, — спокойно сказал он, опустив глаза в документы, принялся снова что-то записывать.
— Ты шутишь? — взбесился Седой.
— У нас есть график и обязанности. В данный момент все заняты по нарядам, а кто-то отсыпается после ночной смены. Бункер требует много сил на обслуживание аппаратуры жизнеобеспечения. У меня нет свободных людей. — Не поднимая глаз от бумаг, отрезал Орлов.
Толян не выдержал и ударил стаканом, зажатым в кулаке по столу. Стекло разлетелось с резким звоном, осколки брызнули во все стороны. Все замерли, уставившись на Седого.
На шум сбежались военные, которые были неподалёку от зала. Встали вокруг Орлова и одобрительно кивая головой, поддакивали полковнику.
Вера, заметив «старпома», переглянулась с Черепом. Холодная решимость подсказала ей отчаянный план. Она указала взглядом на пластиковую карту, прицепленную к лацкану кителя помощника, переглянувшись с Черепом, тот понял всё без слов и подмигнув одним глазом, сделал знак «ок» пальцами.
И она тут же накинулась на полковника, схватив его за грудки, яростно прошипела:
— Ты что, гнида, издеваешься? Наши ребята гибнут, а у тебя «наряды»? Мне кажется — мы не так договаривались!
В этот момент «старпом» кинулся к Вере, чтобы защитить начальника. Череп, мгновенно среагировав, бросился ему наперерез. Как бы случайно, оттолкнув «старпома» плечом, он незаметно подхватил электронный ключ от оружейной комнаты, который висел на прищепке у того на груди.
— Упс, пардон, — небрежно бросил он и, пятясь, незаметно вышел из зала. Затем тайком отправился на первый уровень, чтобы вскрыть «оружейку» и быстро собрать ребят.
Отцепив руки Веры от своего воротника, Орлов холодно произнёс:
— За всё надо платить! Ты думала, я своих на смерть посылать буду?
— Твоих нельзя, а наших — можно? — закричала Вера, — «Скинхедов» и «байкеров» — значит тебе не жалко? Они расходный материал? — Гаранина тянула время.
— Вера, хорош, пойдём... — Толик потянул её за рукав, оглядываясь по сторонам. Он понимал: ситуация накаляется. Бойцы Орлова медленно брали их в кольцо — ещё немного, и эти бравые ребята их скрутят.
Север, поглощённый горем, будто бы не обращал внимание на всё происходящее.
— Всё ясно с тобой, полковник. Тогда мы ВСЕ уходим, можешь не провожать... — пристально посмотрев в глаза Орлову, сказала она. Ещё немного помедлив, гордо пошла к выходу, думая: «надеюсь Череп успел».
— Север, ты с нами? — крикнул Толян.
Тот вздрогнул, будто бы очнувшись, встал, задержался на секунду. Бросил взгляд на полковника, плюнул и пошёл вслед за друзьями.
Череп проскользнул мимо охранника, который, так же как и остальной персонал бункера, стоял и смотрел на конфликт, раскрыв рот. С ловкостью кошки он прошмыгнул на первый уровень и подал привычный для группы «скинхедов» сигнал — короткий, резкий крик совы.
Не мешкая ни секунды, Череп приложил карту к электронному замку и с силой распахнул створки оружейной комнаты — та напоминала огромный, глубокий шкаф. Он схватил автоматы и тут же начал раздавать их товарищам, уже спешившим на знакомый сигнал.
Сигнал был отработан давно и означал: «уходим». Кто услышал первым — передавал следующему, и так по цепочке. В условиях отличной слышимости бункера это сработало безотказно. Ребята, стараясь не привлекать лишнего внимания, быстро собрались — по одному — на том уровне, где Череп устроил налёт на хранилище.
Вооружившись до зубов и прихватив несколько гранат и тротиловых шашек, они бесшумно поднялись к выходу.
Один из парней резко направил ствол на привратника, жестом указал ему на дверь и, приложив палец к губам, тихо шикнул. Тот, бледнея, молча открыл засов и отошёл в сторону, пропуская вооружённую группу. Череп же подтолкнул охранника вперёд — следом вышли остальные.
Вырубив превратника и спрятав его за пригорок, они рассыпались по периметру вокруг убежища, залегли и стали ждать Седого с ребятами. Время остановилось: каждая минута тянулась, словно час. Окружающий мир будто застыл в морозной тишине, и только снег, медленно падающий крупными хлопьями, напоминал, что жизнь продолжается.
Наконец дверь вновь скрипнула — из тёмного проёма один за другим вышли трое и Север издал условный сигнал. Группа короткими перебежками двинулась прочь от бункера предателей, ловко прячась за кустами и деревьями, покрытыми толстым слоем снега.
Эпизод 7
Оставив позади сторожку, где одного за другим покромсали ребят в засаде, поглядывая в сторону леса, двое угрюмых байкеров припали к земле у кромки деревьев и начали выслеживать убийц.
Следы были отчётливые: глубокие отпечатки сапог на снегу, сломанные ветки, клочок ткани, зацепившийся за куст. Лютый присел на корточки, внимательно изучая отметины.
— Шестеро, а может и семеро, прошли недавно, — тихо произнёс он. — Шли быстро, но не бежали. Что-то тяжелое несли — видишь, глубже вдавливается след в одном месте?
Хмурый кивнул, поднял с тропы окурок и понюхал:
— Час назад прошли, — подтвердил он подозрение Лютого и щелчком пальцев отправил бычок в снег.
Они двинулись дальше, держась в тени деревьев, пригибаясь при каждом подозрительном звуке. Дорожка следов вела к лесовозной дороге — с широкой, разбитой тяжёлыми машинами колеёй, засыпанной снегом.
— Здесь они шли открыто, — прошептал Хмурый. — Но дальше сворачивают в лес.
Тропа виляла между соснами, спускалась к старому карьеру — огромному, с крутыми склонами, в котором когда-то добывали глину. На краю карьера Лютый замер, подняв руку.
— Смотри, — указал он на следы у самого обрыва. — Они обошли его. И точно тащили что-то тяжёлое.
Хмурый прищурился, вглядываясь:
— Может, припасы или оружие?
— Возможно, но где они его взяли? В их «нычке» оружия не было. Город уже давно разграблен, мы теплые вещи то кое-как нашли. — Лютый был озадачен.
— Может что-то другое, — пожал плечами Хмурый, в ответ на размышления друга.
Они осторожно обошли карьер по следам на осыпающейся кромке, стараясь не шуметь. Тропа вывела их на открытую местность, которую пересекала длинная гряда из насыпи камней — видимо, остатки брошенной железнодорожной ветки.
Отсюда уже виднелись рыжие кирпичные стены завода: в трещинах, местами с выбитыми окнами и ржавыми лестницами. А над огромной трубой висел неподвижный столб дыма — густой, чёрный, без просветов. Он не рассеивался, а словно застыл в воздухе, отмечая место, где происходит что-то необратимое.
Лютый достал бинокль, осмотрел периметр:
— Охрана есть. Двое у ворот, ещё один на крыше. Но с этой стороны, вдоль стены, — ни души. Тут и пройдём.
Хмурый достал блокнот, быстро набросал схему:
— Так, — пробормотал он, — от карьера — сюда, вдоль насыпи. Потом — через овраг, там сугробы и заснеженные кусты. От них до стены метров двадцать открытого пространства. Нужно будет перебегать по одному.
Лютый кивнул:
— Вон там труба идёт вдоль стены — она прикроет нас от поста на крыше метров на пятнадцать. Если проскочим до неё — пройдём незамеченными.
Они ещё раз осмотрели местность, запоминая каждую неровность рельефа. Затем, не произнося ни слова, развернулись и двинулись обратно — докладывать о результатах разведки.
Возвращаться им пришлось тем же маршрутом, что бы не оставлять новых следов и не выдать своего присутствия.
Лютый шёл первым, внимательно изучая тропу: нет ли чего-то лишнего, что нарушило бы естественный порядок. Он то и дело присаживался на корточки, разглядывая отпечатки сапог — не появились ли свежие, не сбились ли старые следы. Хмурый периодически оборачивался, прислушиваясь к звукам леса.
Тишину нарушали лишь редкие вскрики птиц да скрип снега под ногами. Где-то вдалеке стучал дятел, а ветер покачивал верхушки елей, создавая монотонный гул.
Вернувшись на лесопилку, они нашли остальных на заднем дворе у старого склада. Те затаились возле штабелей досок, перекидывались короткими фразами и проверяли припасы, взятые без спроса из «оружейки» Орлова. При виде разведчиков все замолчали и выжидающе уставились на них с надеждой:
— Ну? — коротко бросил Седой, поднимаясь навстречу.
— Какие новости? — с нетерпением спросила Вера.
— Они явно на заводе засели — печи топят или сушилки, — коротко доложил Лютый, стёр со лба пот и кивнул Хмурому, чтобы тот достал набросок, и начал доклад:
— Есть путь, и он проходим. Идём мимо карьера — там склон осыпается, но спускаться не надо. Мы нашли тропу, почти незаметную. Дальше — вдоль старой насыпи. Потом — овраг с густыми кустами: там можно передохнуть и подготовиться к рывку. Вдоль восточной стены труба — она прикроет нас, с поста на крыше завода нас не видно будет метров пятнадцать.
Хмурый развернул блокнот, показал схему:
— Вот здесь, — он ткнул пальцем в каракули, — от трубы до угла здания — метров двадцать открытого пространства. Перебегать лучше по одному, короткими рывками. Я предлагаю такой порядок: сначала двое самых быстрых — закрепляются у трубы и прикрывают огнём, затем основная группа. Охрана заметит только в последний момент.
Толян слушая, склонился над схемой, прищурившись спросил:
— Охрана?
— Двое у ворот, один на крыше, — ответил Лютый. — Но с той стороны, куда мы идём, никого. Похоже, они не ждут нападения с этого направления. Ещё заметили следы: зеки тащили что-то тяжёлое к заводу. Может, оружие, может — припасы.
— «Лёжка» есть? Для прямого выстрела, чтобы снять с крыши охрану, — поинтересовалась Гаранина, заряжая винтовку.
— Есть. А где подкрепление Орлова? — удивился Лютый.
— Кинул он нас, отказал в подкреплении. Сказал: «У нас график и наряды, свободных людей нет». Никаких бункерных военных не будет.
На мгновение повисла тяжёлая тишина. Лютый глухо выругался и сжал кулаки.
— Странно всё это, — почесав затылок, сказал задумчиво Лютый, — очень странно...
Толян лишь на секунду прикрыл глаза, затем резко выпрямился:
— Зато Вера с Черепом провернули дельце и мы обнесли «оружейку» убежища, — одобрительно похлопав по плечу Веры, произнёс Седой.
— Значит так — работаем своими силами. Больше ни на кого не надеемся, — сказал Север, — они за всё ответят!
— Но нас меньше, чем планировали, — тихо заметил один из бойцов.
— Если кто-то хочет отказаться — идите к мамке под юбку! Да, нас меньше, — согласился Север. — Зато мобильнее и тише. Мы не армия в парадном строю — мы нож в темноте. И этим ножом мы их и ударим. Как они наших пацанов. Мы победим не числом, а умением!
Бойцы молча закивали, проверяя магазины автоматов и подтягивая ремни. Кто-то перетягивал эластичный бинт на руке, кто-то проверял рацию.
Один из парней, молодой и суетливый, нервно теребил затвор — Вера бросила на него короткий взгляд, и тот замер, сглотнул и принялся пересчитывать патроны. Воздух наполнился ощущением близкой схватки — напряжённым, колючим, будто перед грозой.
Лютый и Хмурый переглянулись: они отлично выполнили свою работу. Теперь всё зависело от слаженности группы и точности удара. Седой хлопнул обоих по плечам:
— Отдохните минут двадцать. Нужно действовать быстро, пока они не усилили охрану. Лютый — ведёшь группу до трубы. Хмурый — отвечаешь за связь и координацию при перебежке через открытое пространство. Остальные — слушать их команды! Никаких лишних звуков и задержек. Они не должны понять, откуда мы можем появиться. Бьём резко, быстро, без предупреждения. Второго шанса у нас не будет!
Лютый прислонился к штабелю досок, закрыл глаза на пару секунд. Лес, карьер, насыпь, овраг — каждый метр пути прокручивался в голове, словно карта, которую нужно запомнить навсегда. Он мысленно отмечал укрытия, опасные зоны, возможные пути отхода.
Хмурый тихо стоял рядом, положив руку на приклад автомата. Затем достал из нагрудного кармана фотографию семьи, быстро глянул на неё, спрятал обратно и произнёс едва слышно:
— На этот раз я вас не подведу.
Лютый уловил эти слова, покосившись на него и ответил так же тихо:
— Ты не виноват, что они погибли, ты никого не подводил.
Они обменялись понимающими взглядами — без лишних слов, без пафоса. Просто два человека, знающие цену минуте тишины перед бурей. Где-то в глубине леса снова застучал дятел. Бойцы начали бесшумно собираться, готовясь к выходу.
— Вера, — спросил Север, отводя её в сторону, — может ты не пойдёшь с нами?
— Это почему же? Вам не нужен снайпер? Или потому что я девочка и ты боишься, что я не справлюсь? — ухмыльнулась она и продолжила сборы.
— Ты мне как сестра. Я уже потерял брата. Я боюсь за твою жизнь, — тихо произнёс он.
— А ты не бойся. Ты меня плохо знаешь. Пусть я мало, что помню, но то, что у меня КМС по стрельбе из боевого — это я вспомнила давно, — сказала она, щёлкнув затвором.
Север усмехнулся:
— Готовьтесь, сволочи, мы идём, — пригрозил он убийцам. — Собирайтесь ребята! Пора показать этим ублюдкам, что они здесь не хозяева!
Глава 4
Эпизод 8
Вера заняла удобную позицию на холме, с которой хорошо просматривался кирпичный завод в прицел винтовки Драгунова. Она легла на подстилку из еловых лап, аккуратно положила СВД на сошки, проверила устойчивость упора. Прикрутила глушитель и медленно, почти благоговейно, прильнула к окуляру прицела. В руках СВД лежала идеально, почти интимно — словно была отлита специально под её ладони.
Только лишь глядя в прицел, Вера испытывала некие тёплые чувства, будто вновь встретилась со старым другом.
Надёжная, простая и выносливая, созданная для войны, а не для показухи. Прижавшись щекой к прикладу, Вера ощутила что-то знакомое, почти родное: винтовка стала для неё больше чем оружием — когда-то она была молчаливым напарником, помнившим все их совместные выходы. Она глубоко вдохнула, прильнула к окуляру и на мгновение закрыла глаза. Знакомый запах оружейного масла, шершавость затвора под пальцами — всё это вернуло её в прошлое, будто кто-то перемотал плёнку времени назад, где винтовка была не просто оружием.
Она снова оказалась на заснеженном склоне под Мурманском, где ветер свистел в ушах, а мороз пробирал до костей. Рядом, похлопав по плечу, стоял майор Дудкин — седой, суровый, с вечной складкой между бровями.
— Не бойся её, хрипло сказал он, указывая на винтовку. Она не зверь, а инструмент. И если будешь с ней честна, она тебя не подведёт. Запомни: оружие чувствует страх и неуверенность.
Вера тогда сглотнула, кивнула и впервые взяла СВД в руки. Она казалась ей тяжёлой, чужой, почти враждебной. Но майор терпеливо учил: как чистить, как заряжать, как целиться во время метели и как дышать перед выстрелом.
— Прикладывайся щекой, вот так, — командовал он. — Чувствуй её. Она должна стать продолжением твоего тела.
Постепенно винтовка перестала быть просто металлом и деревом. Вера начищала затвор до блеска, смазывала механизмы, проверяла прицел после каждого выхода.
Она научилась слышать, как шепчет пружина, чувствовать малейший люфт, замечать царапину на ложе. Винтовка стала её напарником — молчаливым, надёжным, верным. Они прошли вместе через многое.
Вспомнились ночные рейды по промёрзшей тундре, когда единственным ориентиром были звёзды, а цель появлялась лишь на доли секунды.
И засаду у заброшенной метеостанции, где Вера сделала выстрел на 600 метров — пуля нашла цель за миг до того, как противник открыл огонь по их группе.
И даже отступление через минное поле, когда винтовка висела за спиной, а руки дрожали от усталости, но она знала: если что-то пойдёт не так, оружие не подведёт.
Сегодня, в этом холодном городе после катастрофы, винтовка снова оказалась в её руках. Вера открыла глаза, поправила прицел, проверила патронник. Всё так же — никаких люфтов, затвор ходит плавно, оптика чистая.
И пусть сейчас у неё была не именно та винтовка, с которой она прослужила много лет снайпером, но Вера ей всё равно тихонько шепнула: «Не подведи, детка». И постучала ногтем по прицелу — старый жест, привычка из прошлой жизни.
Прицел давал чёткую картинку: кирпичная кладка завода, разбитые окна, силуэты двух часовых у ворот и один на крыше.
Дыхание выровнялось. Всё вокруг сузилось до тонкой линии, до силуэта в перекрестье, до ощущения спускового крючка под подушечкой указательного пальца. Остальное исчезло: ветер в кронах, отдалённые звуки леса, даже собственное сердцебиение. Осталась только она, винтовка и цель.
Пальцы привычно проверили магазин — десять патронов на месте. Затвор скользнул вперёд с тихим металлическим щелчком, досылая первый патрон в патронник. Вера сделала медленный вдох, задержала дыхание и мягко, без рывка, начала выбирать свободный ход спускового крючка.
Где-то вдали прокричала птица. Часовой у ворот завода поправил автомат на плече и повернулся к ней лицом. Перекрестье прицела замерло точно между его глазами.
— Так, стоп. Я же его знаю, — Вера замешкалась и убрала палец с курка, нащупала рацию и нажала кнопку.
— Седой Белке, приём, — тихо сказала она в станцию, та зашипела в ответ. Сквозь шум послышался голос Толика:
— Седой на приёме.
— У ворот — «Лада», — ответила она ему растерянно.
— Что? — недоумевая спросил тот.
— Повторяю: у ворот — «Лада», Седой! Там Ладнев у ворот! — громче сказала она в рацию.
— Принял! Всем отбой, стоим на месте! Белка жди! — между словами Толика трещал белый шум, но слова проходили чётко.
Вера вновь стала разглядывать часовых в прицел, но больше никого не узнала.
Спустя несколько минут на холме между деревьями скользнула фигура, послышались шаги. Через небольшие сугробы к ней шёл Седой. Она оглянулась, убедившись, что это он и жестом показала ему лечь рядом.
— Смотри, — сказала она, уступая ему место у винтовки.
— Точно — Лада, — улыбнулся Толик. — А из проходной вышел ещё и Кутуз... Ты его помнишь? — спросил он, не отрываясь от прицела. — Это же пацаны с нашего отделения, что они там делают? — удивлённо воскликнул он.
— Седой, что происходит? Там военные? Или они переметнулись к зекам? — сыпала Вера вопросы.
— Да я сам ничего не понимаю... — пробормотал он, повернувшись к ней
— Что будем делать? — спросила она, встретившись с ним взглядом.
— Продолжай прикрывать, но пока не стреляй. Я подам тебе знак! — убегая обратно, выкрикнул он.
— Но... Седой! — выкрикнула она ему вслед, но тот уже был далеко.
Бойцы, распаленные предстоящей битвой, нетерпеливо переминались с ноги на ногу, ожидая Толяна.
— Миля, Ветеран — со мной, остальные на позиции. Без моей команды ничего не предпринимать! — сказал Седой, запыхавшись от быстрого передвижения по лесу.
— Да в чём дело то? — спросил Север.
— На заводе не зеки. Там военные ребята, с которыми мы служили. Что-то не понятное происходит. Нужно сначала разобраться. Будь на связи! — уходя, выкрикнул он.
Толик, Миля и Ветеран осторожно приблизились к кирпичному заводу. У главных ворот стояли двое часовых в знакомой форме. Их экипировка и стойка сразу выдавали не преступников, а обученных военных.
— Стой, кто идёт! — окликнул один из часовых, вскидывая автомат.
Толян поднял руки, показывая ладони:
— Свои — Седой, Миля, Ветеран. Не узнаёте нас?
Часовой присмотрелся, опустил оружие и сделал шаг вперёд:
— Седой?.. Твою ж… Да это же Толян! — подойдя ближе, он хлопнул его по плечу. — Живой, зараза! Кто бы мог подумать, что через столько лет мы вот так вот встретимся! — Ладнев развёл руками, показывая на окружающие их развалины.
Из-за угла здания вышли ещё трое. Один из них, коренастый мужчина с сединой на висках, замер на мгновение, потом широко улыбнулся:
— Ветеран? Миля? Не может быть!
Ветеран шагнул вперёд и крепко обнял товарища:
— Кутузов, ты всё такой же — седина прибавилась, а улыбка та же. Как вы тут оказались?
Ладнев и Кутузов посерьёзнели.
— А чёрт знает! Началось всё с эвакуации. Тогда же и заключённые сбежали. Напали на нашу колонну, поснимали форму с офицеров, забрали оружие и машины. Потом землетрясение, паника. Дошли мы до завода этого, а как похолодало — печи затопили. Так потихоньку устроились и живём — никого не трогаем. А вы как? Где обитаете?
— На вас не на Юбилейной напали? — услышав про нападение на колонну, спросил Седой, подняв одну бровь от удивления.
— Нет, мы получили приказ сопровождать колонну с гражданскими до перевала, затем вернуться за резервным оборудованием…
— Погоди‑ка… Я уже эту историю слышал, — снимая шлем, Седой вытер пот со лба.
— Да вы проходите, чайку попьём, погреемся и всё обсудим! — пригласил Кутузов гостей, открывая дверь на проходной.
Вера не сводила глаз с ворот завода, глядя в прицел снайперской винтовки, и пыталась понять, о чём говорят друзья. Было ясно одно: они чуть не напали на своих же. Но выводы делать было ещё рано. Ребята зашли в сторожку на проходной, и Вера потеряла их из виду.
Она прижалась к земле, стараясь унять дрожь. Спина затекла, шея немела, пальцы рук и ног уже почти ничего не чувствовали от холода. Время тянулось мучительно медленно. В голове крутились обрывки фраз, она то и дело мысленно проигрывала возможные сценарии: что, если это ловушка? Что, если Седой ошибается?
Внутри сторожки разговор продолжался.
— Ты знаешь полковника Орлова? Высокого роста, такой — с прищуренными глазами и широкой улыбкой, — изображая мимику «полковника», спросил Толян.
— Ха! Ну ты даёшь! Да какой он «полковник»? Это же «крёстный отец» местной банды, которая организовала побег своим людям из следственных изоляторов. Это же они на нас и напали. Нам повезло, что тогда они ещё не были вооружены, а мы ехали пустые.
— Ты серьёзно? Так эти в бункере и есть «ряженые» головорезы? — не переставал удивляться Седой.
— Конечно! Они увезли много гражданских тогда — и женщин, и детей, даже пацанов молодых забрали. Я так думаю — для прикрытия. И нашего полковника Новикова забрали, наверно, пытали, он и выдал им координаты бункера, — сказал Ладнев, отхлёбывая горячий чай и сжимая кружку обеими ладонями.
— Ну да, а потом в форму вырядились и нас провели. А я-то думал — почему на бункере замок был взломан? — Седой почесал затылок, задумываясь.
— Понятное дело — почему! Ключи-то не у Новикова были, а у генерала. А он до нас не доехал! — развёл руками Кутузов.
— И сколько вас здесь? Не хотите к нам присоединиться? Мы собираемся дать отпор этим бандитам, — предложил Седой.
— Нас одиннадцать человек. Запасы кончаются, экономим. В город мы выходили только один раз, и то ещё до снега, чтобы на старом складе списанные тёплые куртки взять да оружие. С тех пор всё сидим, подмогу ждём да печи топим оставшимся углём, — усмехнулся Кутузов и опустил седую голову.
— Никто не придёт вас спасать. Собирайтесь, пойдём к нам на лесопилку. Надо многое обсудить.
— А что нищему собираться? Только подпоясаться! — засмеялся Ладнев. — Гоша, беги, скажи всем: через десять минут чтоб у ворот собрались! Мы уходим отсюда! — приказал капитан молодому сержанту.
Прошло полчаса, но Вере казалось, что гораздо больше. Она всё так же лежала, вцепившись в винтовку, и не отрывала взгляда от проходной. Наконец из дверей показались Седой с ребятами, а за ними ещё десяток военных в драных камуфляжных бушлатах. Худые и осунувшиеся, некоторые еле передвигали ноги.
Рация зашипела, раздался голос Толяна:
— Не стрелять, мы выходим!
Эпизод 9
Как только группа ушла на кирпичный завод, Василий отложил гитару и обошёл ангар лесопилки, чтобы убедиться, что он один. Но на штабелях из досок дежурили двое часовых — они охраняли периметр.
Он незаметно пробрался на склад с припасами, взял две упаковки сухпайка, пару банок тушёнки и вернулся за гитарой. Одевшись потеплее, он погладил на прощание пса и вышел за дверь.
Привязанный в баре Маркус лаял ему вслед, будто умолял не уходить. Молодой, амбициозный парнишка отправился в сторону дачного посёлка.
Снег скрипел под ногами, воздух был колючим и морозным — каждый вдох обжигал лёгкие. Василий поднял воротник, поглубже натянул шапку и ускорил шаг. Гитара, перекинутая через плечо, слегка била по спине в такт шагам.
Он шёл, петляя между сугробами и поваленными деревьями, и мысленно прокручивал план. В дачном посёлке его ждал строгий, ворчливый дед Иван.
По мере приближения к посёлку пейзаж менялся. Вместо густого леса — редкие сосны, заснеженные крыши домиков.