Поляна счастья

Глава 28 Облава

Были годы, когда Евгений Альбертович вернулся в Еловый Мыс из экспедиций в опустевшие мегаполисы и начал эксперимент со школой коммуной. А Сергей Платонович вернулся, чтобы в глуши работать над кулинарной энциклопедией, на досуге бродить по болотам с охотничьим луком. Тут на поляне появился непростой персонаж.

Он попал в новое время в момент раскулачивания, с дымящимся ружьём в руках. В прошлой жизни он погиб, защищая собственность, установили по документам НКВД. Он решил, что попал в рай после гибели.

Но даже в раю он не мог не торговать и не искать выгоду. Евгений Альбертович из интереса поощрил открытие киоска с мелочами. Николай Иосифович привозил то, за чем жители Мыса ездили в Ветровое, в Гороховец. Или заказывали в интернет магазинах.

Николай Иосифович вскоре потерял сон и аппетит. Его КОП увеличивался, но он не видел живых денег. И он не понимал, за что ему платят, ведь торговля не идет. Маленькая лавочка не могла конкурировать с «Мегапрадо» и доступом к любой вещи с экрана лептопа, от поделок рукодельниц до мотоциклов по личному проекту.

Евгений Альбертович подумал и предложил открыть магазин во Владимире. Поставлять горожанам то, что добывают и выращивают жители Елового Мыса. В большом по меркам нового времени городе 18 тысяч е-родов и перемещенных взяли ответственность за человеческую цивилизацию. За существование 30000 потребителей в селивах.

-Увидите, как выглядят потомки в естестве, - пообещал Сергей Платонович.

-А что за обед в большом городе?

Николай Иосифович привык, что можно не считать копейки, и озаботился роскошью прилавков с зеленью и дичью. Вёл светские беседы с начальниками разных систем жизнеобеспечения губернии. И гордился вхождением в круги самых умных и влиятельных членов общества.

Магазин назывался Охотная лавка, при нем открыли ресторан «Охотный», в котором Сергей Платонович давал авторские обеды. Через день будет обед под названием «Красная дичь», посвященный закрытию сезона ружейной охоты.

В ответ Елена рассказала про дичь из «Брильянтовой руки». Попросила открыть правду, как готовили дичь в перьях. Оказалось, что крылья и шею с головой делали таксидермисты. Муляжи втыкали в готовую птицу. Или ставили на блюдо крышку с чучелом.

А современная электрическая печь гораздо удобнее русской печи. Всё другие слова про печь - новорусские сказки. Громоздкая, грязная, неудобная. На его кухне в клубе, в кирпичной печи электрические нагреватели, температура регулируется до сотой градуса

После лекции о печах, небольшой экскурсии на кухню, к газовым горелкам и электрической духовке, ревизии двух кастрюль и сковородки, она спохватилась.

-Сергей Платонович, так получается, что вы меня зовёте на обед с элитой губернии? Я в качестве кого я там буду присутствовать?

-Неймера, - сказал он слово из другой эпохи, - Вы придумали название для моего ресторана.

Елена помолчала. Сергей Платонович ждал. И она решилась.

- А ваш соус называется просто ягодный соус?

-Да. Калина, рябина, барбарис

-Калирябер.

-Как!?

Название понравилось. «Я вас представлю сочинителем названий, Елена Алексеевна.» Сергей Платонович сказал, что пришлёт на самоходке сканер для создания виртуальной модели дома. Елена предложила выйти и прогуляться по дороге наверх, до склада полезных вещей общего пользования. Она подумала, что надо продемонстрировать деревне и миру чисто дружеские отношения.

Местные жительницы не походили на кумушек-сплетниц. Как заверила Бетти, у них много других интересных занятий. Но это всё-таки деревенские жительницы.

Сергей Платонович мягко порекомендовал местных модниц и портних. Он не дождался вопроса «Что мне надеть».

«Вот что точно не буду спрашивать у деревенских». Накануне Елена нашла в уголке шкафа кусок шёлковой ткани с зелёными пятнами. Судя по рассказам, Галина Олеговна пробовала себя в росписи ткани. Подрубить край было несложно. Она решила, что у неё есть, во что переодеваться к обеду. Даже Вадим, человек из столичного Питера, сказал, что на деловой встрече её блузка уместна.

Вадим в тот день обнаружил, что спортивная площадка на базе используется по назначению. Там стояли брусья, гимнастический конь, бревно, и другие спортивные снаряды, забытые после появления тренажёрных залов. Вадим подтянулся несколько раз на перекладине, сделал вид, что больше и не хотел.

К ТП предстояло ехать на мотоцикле за спиной Горста Карловича. Они надели шлемы с переговорными устройствами.

-Что за транспортная дискриминация, герр Малер? – пошутил Вадим, имея в виду велосипеды для осмотра релейных шкафов. Горст Карлович не полез за словом.

-Трудовая оптимизация, товарищ Извозчиков. Трансформаторы на большом расстоянии, возле шоссе. Вы вчера сколько раз слезали с велосипеда?

- Сколько объектов вы мне задали. Мог бы и больше проверить.

-Больше не надо.

И Горст Карлович объяснил. Есть агротехника, которая заработает сразу, после переключения сована на передачу электроэнергии. Накопитель теоретически может взорваться, если случится задержка. Если ток сразу пойдёт на механические устройства, мгновенного разряда не случится. Шивы с манипуляторами сажают рассаду механическими руками, на них установят электронные узлы управления, это сделают без спешки. А разница в транспорте определена практикой. Проехать по узким тропинкам вдоль рельс проще на велосипеде, замечая ямы и кочки.

Вадим не сказал, что вчера он в конце дня вел велосипед за руль. Слезать и садиться обратно ему надоедало.

Конструкция понижающих точек была в принципе понятна, в прошлом многие устройства работали на постоянном токе. Вместо масла для охлаждения использовали новую жидкость. После истечения срока годности её отправляли в компостные башни на биопереработку.

Они заходили в будки, в схеме на планшете отмечали, где нужна замена контактов и другой ремонт. Горст Карлович оценил, что Вадим потратил время на учебные фильмы и чтение инструкций. И добавил то, что Вадим не успел прочесть. Они осматривают, а в это время на базе собираются на выезд ремонтники. Вадим вздохнул «Чтоб я так мог работать! Где вы идеальные кадры набирали?» «Не пью,т» - ответил Горст со значением.

Вадим спросил ещё про непонятное. Почему падаванов-стажеров нельзя было отпустить с дежурства по кухне? Потому что утром готовить завтрак на все бригады другим дежурным. Если оставить не на месте инвентарь и продукты, задержка.

Вадим сдержал восклицание «совсем мелочи». Он умел выкручиваться в хаосе. Но он никогда не жил в условиях рационального планирования и трезвости без фанатизма. Попробовал мыслить рационально. «Могли бы постоянного повара назначить или найти кухарку.»

Тут все оказалось сложно. К 21 веку ученные разобрались, какие тонкие материи управляют человечеством. Если женщины занимаются мужской работой, а мужчины ведут себя по-женски, гормоны вырабатываются вопреки природе. Одна из причин вымирания человеческого вида. Мужские общества, мужские игры нужны для стабилизации мужских гормонов у юношей нового человечества. А приготовление еды давно считается пафосным мужским занятием. Заслуга кулинарных шоу.

Вадим всегда умел слушать. Работая в фирме, от консультантов по продажам узнал, что «активное слушание» творит чудеса. Ему и не надо было учиться и притворяться. Он всегда с интересом слушал офисных барышень с ограниченным кругозором и утомлённых проблемами начальников. Он знал, что получит в награду. Эксклюзивные знания о жизни или о гранях человеческой натуры.

И Горст обратился к совсем личному «Вы говорите на Hochdeutsch, как в Берлине. У вас была хорошая учительница-немка.» «Моя учительница жила в Ленинграде еще до революции, наша соседка по квартире.» «Не важно. Я учил русский в университете. КГБ с вами работало?» «Было в институте. На заводе первый отдел изучил биографию, как положено. Наверно, мой иностранный был нужен позарез, если мне простили отца-репрессированного и перевели в специальный конструкторский без проблем. Там всё по стандарту, подробный отчёт после каждой загранки». Коллега по соцлагерю понял.

По дороге на базу начались разговоры задушевные. Горст объяснил причину мрачного состояния. Зимой ушла его хозяйка. Закончился её срок в новом времени. И не правда, что перемещённые не испытывают сильных эмоций.

Они встретились, когда уже долго жили в новом времени, в огороде Еврозоны. Так называли плантации в обводнённой Сахаре. Возникла искра. «Это было статическое электричество» - вздохнул Горст, - «Но мы смотрели в глаза друг другу». Больше их ничто не могло остановить. Разница в эпохах, в религии, в языках, в бытовых привычках, взаимная неприязнь их народов были забыты. Они выбрали русский как язык общения, потому что оба немного знали. Переехали в Рунет, на фронтир, чтобы в равных условиях начинать с нуля. И прожили счастливо 9 лет.

На базе Вадим и Горст взяли удочки, выкатили из-под дровяного навеса чурки-кругляши, сели на берегу канала. За полчаса надёргали мальков для живца. Остались сидеть в волшебной весенней дымке безветренного вечера. Наслаждались природой в отсутствие кровососов.

-Она хотела взять на воспитание девочку, - сказал Горст – Воспитать новую женщину. Без восточных и западных суеверий. Без правых и левых лозунгов.

Вадим спросил, где берут детей на воспитание. «В любом бебихоле. Потребители часто забывают о своих детях. Скоро про опеку второе голосование, детей будут отдавать перемещённым без бюрократии. С 3 лет.» Последовала уже известная тирада о том, какие дети вырастают на лоне природы при должном воспитании. Вадим выслушал и признался «Я упустил своих сыновей. Я сначала работал и учился на вечернем, потом работал и халтурил с бригадой в отпусках, потом начались загранки. Сыновья росли с женой и тещей. Ну, что выросло Их волновало только то, что я привозил.» «У меня так не будет. Я всё сделаю, как хотела она.»

Помолчали, гладя на отражение в воде розового неба. «Всё равно нужна какая-нибудь няня. Мужик не может ходить на работу с коляской.» «Появится хороший инженер – передам дела. Есть базовый доход. Я воспитаю человека. Ich werde die Mission erfüllen в новом времени».

Они помолчали. Горст Карлович Малер вспоминал весенний сад, как они сидели с лептопом и выбирали детский велосипед. Вадиму сдержать эмоции было сложнее. Тысячи мужчин, которых он видел в прошлой жизни, от монтёров в ауре перегара до конструкторов с научными степенями – никто из них некогда бы не решился. Даже в голову не пришло бы такое.

Он вспоминал черно-белые кадры «Судьбы человека». Детский крик «Папка!». После показов по телевизору не воевавшие мужчины фильм обсуждали. Снова и снова пересказывали главный подвиг – стаканы водки без закуски в концлагере. «Безмозглые,» -подумал Вадим о своих современниках. «Ничего они не поняли. Не поняли, как должен поступать человек».

Подозрений на педофилию не возникало. Горст был не такой человек. Вадим считал свою ориентацию нормальной, а мораль крепкой. Когда то он купил в дорогу тонкую книжку рассказов Набокова. В самолёте прочел «Весну в Фиалте» и вернулся к началу. Еще раз пережить восторг от филигранности набоковского языка. Но читать «Лолиту» он не смог. Ему становилось противно.

Глава 29 По московскому тракту

Утром Елена спешила к гаражу. Блузка и туфли лежали в вещмешке. Ранние хозяйки, вышедшие в садики, улыбались из-за легких заборов. Елена кивала в ответ и ускоряла шаги.

Она помнила, как елейно её встретили на первом рабочем месте. «Перебирать бумажки» на четвёртом месяце беременности её устроила свекровь по знакомству. Через неделю она подслушала под дверью. Она оказалась «очередной декретницей», специально для таких, как она, ставку выбыли, нагуляла пузо от сыночка главврачихи и пристроилась, и еще много интересного. С тех пор она не доверяла женским коллективам. Чем приветливее они с ней разговаривали дымы Елового Мыса, тем больше она боялась услышать, как злословят за спиной.

Она оказалась у ворот гаража раньше Сергея Платоновича. Он открыл ворота и предложил посмотреть «наши экипажи». И её ослепил «Харлей Девидсон» блеском черного лака и никеля. В классический дизайн вписали электроаккомуляторы. «А можно посидеть на этом экипаже?» По деревне разъезжали совсем другие, компактные, эргономичные мотоциклы. «Вам нравятся такие игрушки?» «Видела только в кино.» Она слезла.

-Я езжу в губернию на этой машине, - признался Сергей Платонович, поглаживая черное седло.

-А мы можем поехать сейчас на «Харлее»?

-Вы поклонница байкерских забав?

-Только в кино видела.

-Елена Алексеевна, это не самый удобный экипаж. На Московском тракте виды унылые, лес, болота и большое пространство с мусорными терриконами. Нет скал и просторов, как в заокеанских фильмах, смотреть не на что.

Она сказала «увы». На автомобилях она уже ездила и в прошлом, и в новом времени. «Если хотите с ветерком, и с удобством». Выехал мотоцикл с коляской. Тот самый, на нем Анна Августа отвозила новых соседей на медосмотр.

Сергей Платонович погрузил свой чемоданчик и её мешок в багажник. Надели шлемы, выехали на утреннее шоссе, пустое, как в начале блокбастера. Но в смазанных красках пейзажа средней полосы, с обзором, ограниченным стенами леса, всё было не то. Не тот захватывающий байкерский простор из кино. Но сидеть в коляске было в новинку, наслаждаясь контактом со скоростью и с воздухом.

Фур и лихачей не было, мимо двигались только редкие самоходки, и за час пути были рассказаны новые истории.

Сергей Ильич, сбежав из «виллы Мирабель» от барахла в стиле китч, поселился в спартанской каморке над гаражом. Вспомнил о своей мечте. Ему снились мотоциклы, такие, у байкеров в Санкт-Петербурге. А Сергей Платонович в новом времени полюбил быструю езду. Но время великих автомобильных брендов прошло. Автомобили оставались на положении породистых скакунов, в поместьях сильных мира.

Мотоциклы пережили века, и носили байкеров на больших территориях в подходящем климате. Эффектно получалось в Шелковой Азии, с местным колоритом. Сергей Платонович дружил с узбекскими и казахскими мотогонщиками, даже запечатлел приготовление «байкерского плова» на фоне гор и куполов, в косухе с восточными узорами из золотых заклёпок.

Мотоциклы стали общим увлечением Сергеев. Они заказали «Харлеи», поехали на фестиваль в Санкт-Петербург. «Мы ожидали большего». Потом прожили зиму в северной столице, весной на круизной барже «Варяжский путь» вернулись по рекам и каналам в Нижний Новгород, и домой., на своих быйках. «Про наше путешествие в другой раз. Давайте расскажу про персон, с которыми встретимся на обеде».

«Конечно!» - Елену волновало, зачем её потащили в избранное общество. Она спросила, извинившись за грубость. Услышала в шлемофоне усмешку. «Хочу попросить о профессиональной услуге. Сделайте рекламу моему ресторану «Гурман башня». И новому соусу «Калирябер». Это старый ягодный соус с новой добавкой» «Я читала, что в новом времени нет рекламы.» «Люди разговаривали и продолжают говорить, и даже спетничают. Общество знает, что в наш Еловый Мыс приглашают не всех. Поговорят о вас, упомянут про новые названия.» «Вы пиарщик!» -воскликнула она. «Распускаем слухи, когда делу надо! А уж каков Николай Иосифович! Помесь лисы с сорокой!»

Перешли к списку гостей. Елену обещали посадить с коллегами, эти дамы вели городскую и губернскую страницу новостей. Будут главные: энергетик, врач, траспортник, главный по подвозу продовольствия в город. Из непонятных «главных» был евентор. массовик. Это оказался развлекатель потребителей, чтоб они не болели от гиподинамии. Придумывал праздники и соревнования. Были и другие герои труда нового времени.

Хозяйка пекарни в Еловом Мысе была из тех, кто взялся за превращение Владимира в человеческий город. Пришедшим досталось место, в котором вот-вот должен был повториться московский апокалипсис. Женщина собрала инженеров и STM-механников, восстанавливать мукомольный завод, а потом и другие пищевые фабрики. После этого деяния она поселилась в деревне Еловый Мыс, и пекла хлеб на досуге.

На обеде будет её сподвижница и преемница. Дама перенеслась из советских застенков. До тюрьмы она была зав производством в тресте столовых и ресторанов большого райцентра. Ей понадобился год, чтобы понять: поиски правды через века не интересны, здесь перепроизводство продуктов, не надо разбавлять и подмешивать, собирать пакеты и конверты для нужных людей. Она восстановила столовые, чтобы правильно кормить одиноких е-родов, деятелей, пришлых и потребителей в каобах.

Постепенно строили новую жизнь. Создавались хозяйства из мужчин и женщин. Пришедшие и е-роды заселяли квартиры в отремонтированных городских домах. Пришлые женщины с радость узнавали, что можно не ходить на работу. Но и посвятить всё время приготовлению натуральной пищи хотели не все. И тогда дама вспомнила о фантазиях строителей коммунизма начала 20 века.

Она придумала систему «домашних столовых». На несколько хозяйств обычно находилась любительница кулинарии. Ей выделяли большую кухню с лучшей техникой. Кулинарка по призванию получала своё личное царство, ежедневное восхищение и всяческие похвалы. Если такой кулинарки не было, хозяйки готовили по очереди. Сложные в изготовлении полуфабрикаты доставляли из фабрик-кухонь.

Получилась эффективная модель. Оптимальный расход неделимых продуктов. Например, если в блюда на 6 персон было нужно 1 яйцо или 1 картофелину. Ис-ин рекомендовал меню, и в городе исчезла проблема пищевых отходов. И продуктов расходовалось меньше.

«Эта дама, Лидия Юрьевна, организует наш обед. "Охотный" ресторан – её награда за деяние. При нем школа управляющих для всего Рунета. У Николая Иосифовича и Лидии Юрьевны коммерческий талант. Всё идет в дело. В новом времени деньги не мешают их дарованиям».

«Какая коммерция без денег.» Елена не стала спрашивать, скоро увидит.

Сергей Платонович немного рассказал про Доктора Диза, который пришел из каоба, как Ломоносов из Холмогор.

Но сменился пейзаж. Вдоль Московского тракта возвышались холмы с плоскими вершинами. Склоны поросли сорными клёнами, они уже начинали зеленеть. В пейзаже русских городов под такими уродливыми зарослями валялись бутылки, и другая тара. Сергей Платонович снизил скорость «Время есть в запасе. Посмотрите вблизи, раз к случаю пришлось».

Он свернул на грунтовку. Дорога поднималась по склону холма. Въехали на открытую площадку. Здесь от клёнов остались пеньки, поросль уже тянулась вверх. Стоял какой-то столб на треножнике, увешанный коробками с глазками объективов и антеннами. Мотоцикл подъехал к месту, похожему на остатки палаточного лагеря. Большое чёрное кострище. Вышка из грубых брёвен.

Сергей Платонович порылся в багажнике, достал бинокль. «Здесь собирается владимирское общество «Детей звездопада», наблюдать астрономические явления».

Повёл к вышке, помог влезть по шатким лестницам. Открылся ветреный простор. Холмы с плоскими вершинами до горизонта. Там, откуда они ехали, тёмные леса. В стороне Владимира что-то бликовало. В бинокль на холмах виднелись вышки, работающие механизмы и человечки в желтом.

-Мусорные терриконы. Всё везли из Москвы лет двести. Сейчас эти горки вроде газгольдеров. Полибактерии переваривают пластик, выделяют метан и немного кислорода Но зрелище обнадёживающе.

-Почему? То самое унылое будущее.

-Деревья. Сами выросли на терриконах. У природы в запасе нашлось волшебное растение. Оно скрыло от взора небес и потомков отбросы темного некультурного общества.

Елена посмотрела с восхищением.

- Сергей Платонович! Вы в своём прошлом случайно не стали каким-нибудь гласным думы?

Он сменил пафосную позу.

-Помойная проповедь, так и назовите картину, если напишите когда-нибудь. В путь, нас ждёт обед сезона!

Они вскоре въехали на мост через Клязьму. Над историческим местом Владимира нависали гигантские купола. Под ними памятники очищали от слоёв реставраций и строили из новых материалов уже на тысячелетия. Сам город обрёл приятный вид нового времени.

Кварталы п-образных жилых домов в 4-5 этажа, блестящие крыши-теплицы или садики на крышах. Стеклянные агробашни. Кварталы длинных параллельных пятиэтажек с картинками красочных уродцев на стенах. Как клубнички и зайчики на кабинках в детском саду. Здания были словно разрезанные вдоль выступающей стеной. «Это тепы, технические платы. Внутри механизмы, которые жителей в капсулах кормят-моют, и подтирают им слюни.» «Неужели они совсем беспомощные?» «Их выманивают кнутом и плюшками. Останавливаться не будем, проедем мимо детского выгона».

Так Сергей Платонович назвал парк развлечений. Сразу бросились в глаза кубы, изрисованные граффити. Один такой куб робот покрывал свежей краской. Понаблюдали, как толстые, большие люди в ворохах ярких тканей бредут по дорожкам. Люди менее толстые двигались на самокатах и даже на скейтах. Они проводили время на свежем воздухе под надзором самоходных столбов, разрисованных как полицейские.

Посмотрели, как из каоба массово выходят обитатели, кто в тряпье, кто в штанах, балахонах и шлёпанцах. Рядом разъезжал столб, сверкал лампочками, командовал построиться, гнал в сторону парка. «У них двигательные паузы. В каобе выключают свет. Видите, окна только нарисованы.» «А они не задыхаются?» «Вентиляция, фильтры. На случай непригодной атмосферы». Посмотрели, как по крыше идут люди и шагают манипуляторы. Из тепа выдвинулся вверх металлический щит, засуетились роботы.

Снова кварталы солидных домов с большими дворами. Выходящие на сторону трамвайных путей фасады вдоль бульвара-парка – лавки, мастерские, «Школа чтения», «Приём предсказателя-психолога».

- А вот и Диз нас ждет.

Под вывеской «Проекты счастливых жилищ» стоял клоун в парике, в одеянии из кусков всего модного: перевёрнутой одежды, огненных плащей, чего-то раздутого и чего-то пернатого. Он держал на руках болонку (оказалась кудрявым котом) на поводках - дрожащую собачку и карликовую свинью. За ним стояли два молодых толстяка в трико, как у экипажа Star Trek, тоже держали животных.

«И с этим тут провести время до обеда. Ну, мегаповар.»

Доктор Диз картаво приветствовал, с Сергеем Платоновичем обнялись мужественно. Но внутри всё оказалось по-деловому. Диз выскочил из своих тряпок и остался в трико, как у молодых людей, представленных помощниками. Зверинец распихали за дверцы. Поднялись в студию, рабочую, без всякого эпатажа.

Лучший виртуальный демонстрационный зал оказался матовым цилиндром. Сергей Платонович надел шлем виртуальной реальности, постоял в цилиндре, назвал два номера, и пожелал Елене удачно поработать над проектом её интерьера.

Они поработали. Через несколько часов, когда пришло время собираться на обед, Елена уже разговаривала с Дизом на «ты».

Досадно было бросать интересное занятие, ради очередного кулинарного шедевра. Она даже подумывала отказаться, но так неудобно получилась бы.

Её проводили в огромную гардеробную с помывочной (душ – расход воды в канализацию!) и множеством удобств. Шелковая блузка и брюки из прошлого уже отвиселись, она с сожалением сняла удобные ботинки и льняные штаны. Позже, на фотографиях в «Губернских новостях», она увидела себя в новом времени. Она думала, что сгорит от стыда, как при виде любых своих случайных фотографий. Но тут она даже понравилась себе.

Шейный платок она могла завязать десятками способов. В прошлом она обращалась к этому аксессуару, только когда надо было выглядеть нарядно. А зелёный цвет никогда не подводил.

Диз изобразил «Ах!», принёс и помог приколоть на блузку брошь из матовых кусочков зелёного стекла. «Не называёте стекляшками, это морское стекло! Ценный материал для ювелиров. Знакомая фема делает по моим эскизам»

«Ну как всегда. Фема имеется». Диз оказался не только умным и остроумным. Без костюма для демонстрации творческих озарений это был красивый седой мужчина восточного типа, атлетического сложения.

Диз облачился в костюм французских королей, в парик, отливающий красным и фиолетовым. Помощники принесли зверинец. Была выбрана дрожащая собачка. И они двинулись в сторону Охотного ресторана пешком.

Глава 30 Новая энергетика

На полях аграрного комплекса началось активная подготовка. Пришло время переключить устройство под савониусом, с накопления на передачу электроэнергии в локальную сеть. Вадим приложил усилия, применил таланты убеждения, что бы попасть в команду электриков. В статусе стажёра полагалось помогать у парового котла. Да, странная установка времён промышленной революции оказалась паровым двигателем. Переключение роторов с накопления на передачу выполнял механизм без электроники. Сто лет назад, в другой точке мира, первый накопитель на испытаниях разразился молниями, электромагнитный импульс вывел из строя всю электронику в окрестностях. С тех пор переключения роторов сопровождались мерами предосторожности.