Поляна счастья
Вадима в стремлении осваивать новую профессию поддержал Димка Бакланов. Вадим заметил, что земляк рвётся покровительствовать. «Вот как-нибудь обойдусь. В прошлом обходился без заступников. А друг-Вергилий в новом времени у меня есть». Он думал об Антонии.
Сеялки проверили, поставили пускатели в нужное положение. На базу вернулись бригады с подстанций. На поля опустился вертолёт, высадил главного энергетика Севера Агатовича, и снова взмыл, унося подальше умную электронику.
Электрики, итмехи, механики, и все занятые у парового котла, собрались. «На десятки разойдись. Десятники – за тарой, телефоны, планшеты, лептопы собрать. Сергей Ильич! Транспорт проверить, суда проверить, ит-блоки считать и в камеру. Через двадцать минут отключаю хьюстон. Кто не спрятался, я не виноват»
Комната с бункерной дверью, которую Вадим принимал за заброшенный холодильник, оказалась изолированной от электромагнитных полей. Даже свинцом обшита. «Чернобыль намечается? Радиации теоретически не должно быть.» «И не будет. Это в прошлом себя пугнули. Написал писака – «после взрыва повысился фон». Общественность требовала защиты от радиации. Успокоилась, когда объявили про свинцовую камеру возле накопителей. А светопреставление будет! Сияние, голубые огоньки на мостах, и шаровые молнии. » Вадиму протянули тёмные очки.
Одну баржу, перед тем, как снять электронику, развернули поперёк канала. Перекинули мостки. Все обули диэлектрические сапоги и надели шлемы, строем перешли на дикий берег, и уже в свободном порядке поднялись на Сухую гору, заросший лесом отвал. Последними перебежали Север Агатович и Горст Карлович.
Зубчатые колёса вращались. Вадим сквозь тёмные стёкла увидел дугу при замыкании разъединителя. На долю секунды показалось, что на башне накопителя проступила сетка стальной арматуры.
С высоты Сухой горы был слышен металлический лязг механизмов. Сеялки заработали. На горе расслабились, заговорили про удачный старт, поздравляли механиков - проблемный агрегат заработал.
Вадим, улыбаясь, слушал стажеров-падаванов: «Благородные доны, чему посветим вечерний досуг?!» Когда он был в их возрасте, игры в космонавтов и разбойников заканчивались. Полагалось материться и курить за сараями.
Юноши нового мира слышали его бормотание «Вепрь Ы» над тушей секача. Они изучили энциклопедии живых и вымерших животных, «Бестиарий мировой мифологии», потом делегировали Григория Колмановского к дяде Диме. Дядя Дима уселся перед внимательными слушателями. Начал рассказ о доне Румате, Арканаре, дороге по Икающему лесу. Но глядя в юные лица, оборвал себя. «Читайте сами. Я не изверг, чтоб лишать вас этой радости».
Вскоре у падаванов на головах появились проволочные обручи с зелёными стекляшками, и на базе зазвучали «Благородные Доны!»
Много позже, в гостях у винодела Антония, обсуждали европейское рыцарство, другие мужские союзы, от индейских племён до японских самураев и байкерских клубов. Искали случайности и закономерности, из-за которых Еврозона вырвалась из круговорота биологических законов стаи, чтоб двинуться по пути разума и прогресса. Кроме культа прекрасной дамы, других отличий в рыцарском кодексе не нашли. И посокрушались о пресных идеалах строителей коммунизма. На фоне безликих физкультурников живые блатные товарищи казались сильными, мудрыми, справедливыми. Соблазняли неокрепшие души куревом, выпивкой и другими удовольствиями.
С подключением электроэнергии шла работа весь световой день. Прибыли баржи с интеллектуальными блоками. Их ставили на агрегаты и подключали механизмы к сети. Сеялки разматывали бобины суровых нитей с приклеенными семенами корнеплодов. Механизмы в отдыхе не нуждались, они после подключения к линии сажали и сеяли без остановок.
Вадим не переставал удивляться, как люди трудятся без перекуров. Без надрыва, но быстро. Облегчали труд самоходки, манипуляторы-погрузчики, мотоциклы для быстрых перебросок. Крепкий сон и прекрасное настроение по утрам Вадим объяснял трезвостью и здоровой пищей.
Рыба прямо из канала, мясо кабанов, добытых на облаве. Во время дежурства на кухне Вадиму поручили разгрузить беспилотник. Геликоптер принёс молоко, сметану и яйца (от доставки хлеба давно отказались ради хрустящей корочки каравая, хлеб выпекали в печи, в пристройке). А чтобы беспилотник не летал зря, его загружали уловом и добычей охотников.
Вадим наблюдал с интересом, как эта мужская компания на выезде обходиться без выпивки. Он знал, что русские зря гордятся пьянством. Другие народы пили не меньше, он сам видел в прошлом. Просто русские пили особенно безобразно.
Среди пришедших из СССР в прошлом пили все. Кто-то радовался возможности не пить, как Сергей Ильич и сам Вадим. Был механик, перенесённый с зоны. Он обрёл здоровый вид, вставил зубы, но манеры узнавались. Он развивал теории о русском пьянстве, как о плане КГБ, чтобы управлять простым народом до ис-ин. Говорил на хорошем русском языке. Говорил, что много читал на зоне.
Итмехов переносило из второй половины 21 века. Татуировок у них было больше, чем у зека, в отсутствии выпивки и курева они не видели трагедии. Они каждую свободную минуты доставали планшеты и читали. Навёрстывали отнятое смартфонами. «Совки» тоже читали, но чаще уплывали на лодках «зоревать» с рыболовными снастями и охотничьими луками.
Вадим поставил на лептоп «надзиратель». Он понял, что петабайты информации слишком лакомая вещь. Его воли не хватало на штудирование нескольких глав «Эксплуатации агромеханизмов», когда так и манили страницы википедии, разговоры с людьми из прошлого и настоящего. Хотелось разобраться, как работают савониусы, которые он видел на горе в Новосибирске. Как выращивают зубы у человека.
Он читал раздел про электропроводку в манипуляторах, когда Сергей Ильич позвал посмотреть «Губернские новости». На экране лептопа была Елена. Она сидела за столиком ресторана. В шелковой блузке, которой очень гордилась, с зелёным шарфиком и зелёной брошью. «Ведь может», - подумал Вадим, подавляя неожиданное раздражение. Рядом сидела дамочка, московский лоск, и барышня с короной из косы.
Вадим прочел «...среди гостей шефа новая соседка Елена Алексеевна Левина. Её представили как рекламного деятеля. Пример русской рекламы своего времени она показала, прочитав стихотворение о новом авторском ресторане в деревне Зелёный Мыс. « А в нашей башне ресторан, он называется «Гурман». Уважаемый шеф приглашает на открытие в сентябре.»
«Елена Алексеевна дала интервью «Губернской болтушке». Вадим нажал ссылку. «Болтушка» оказалась сайтом дамского журнала, вреде тех, что лежали на тумбочке в прошлом у его жены. «Космополитен» сменил «Юность» и «Новой мир», когда жена вместо филармонии и выставок стала ходить на какие-то семинары по «развитию успешности».
- А у Елены Алексеевны день рождение скоро! – воскликнул Сергей Ильич.
-Вы как считаете дни рождения, когда перенесло в новое время или по старому стилю?
- Как по документам, если были. И ландыши как раз зацветут. Вон что написали
В ответ на пионерские вопросы московской дамочки типа «Что Вы считаете своим главным достоинством?» Елена пыталась шутить. Про любимые цветы ответила «Чертополох. А если баз колючек – ландыши». Вадим читал, скрывая досаду. Она, похоже, всё-таки нашла, куда податься в новом времени.
Дома Елена прочитала своё интервью, не мечтая провалиться в ад или спрятаться под одеяло. Такие эмоции она испытывала в прошлом, читая собственные тексты на рекламных полосах. Но светское мероприятие померкло на фоне знакомства с Дизом, Доктором Дизайн.
В его студии в большом помещении на верхнем этаже, в дальнем углу стояли мониторы и кульманы помощников. Диз взглянул с уважением, когда Елена опознала это архаичное устройство для черчения.
Еще в студии были тренажеры, каждые 40 минут Диз подтягивался на турнике и гнал на разминку помощников.
Он быстро вывел виды пустого дома на экран. План, развёртку, аксонометрию. «Выбираем диванчик и потыкаем в разные места.» «Я хочу интерьер, как в 60-тые. Мидл сенчури. А такие диваны стояли в сталинских квартирах. Смешивать стили нельзя.» «Кто вам сказал? Покажите этого умницу! Можно и нужно. Вы же не согласитесь жить на выставке.» Диз заменил на картинке тёмные двери на белые: со стёклом в раме с прямыми планками, с диагональными рейками, с большим овалом, с витражами. «Можно назад! Вот! – она ткнула белую дверь с сеткой из квадратов на стекле, - Я видела. В настоящей сталинке. Но двери придётся менять.» «Елена Алексеевна! На вашей вилле были не двери, а накладки! Их закрыла темным легнином прежняя хозяйка! Дома сейчас строят с расчетом на ремонт по капризу, весь механизм двери вделан в стены прочнейшим образом, на роликах движется стекло в стальной раме. На нём накладка, в вашем случае под дерево.»
«А я помню Галину Олеговну! Она сидела на вашем месте семь лет назад и просила нарисовать картину с оленем и тигром. На стену. В спальню, Елена Алексеевна, хищного зверя - в спальню!» Опустились экраны с потолка, на них появилось изображение в натуральный размер. Вместо кавалькады на мосту была карета, золотое пятно. Тигр – монстр в кустах, олень – выпучил глаза, как Бемби. «Я смягчил этот гротеск. Хищник в поле периферийного зрения, каждый день перед сном! Результат вы знаете!»
Она смотрела на проекцию картины, которую застала на вилле «Мирабель». Теперь в кустах леопард скалился умеренно, вместо слепящей кареты – всадники. Диз продолжал: «А Галина Олеговна, так её звали, могла неплохо рисовать. Композиция уравновешенная. Но какое рисование, если раньше она жила здесь.» Мрачная зимняя панорама – серые хрущёвки под шифером, с печными трубами Заводские трубы с дымами на горизонте. «Посёлок Октябрьский на где-то Урале, там она жила.» «В деревне сказали, что она теперь рисует цветы.» Диз воскликнул: «Я рад! Я напишу ей! Но давайте к смешению стилей. Всё перемешивалось, и снова возвращалась к изначальным формам. И на западе, и на востоке. Для чувства интерьера нужно время. Набросаем картинки, а вы будете смотреть на них три недели. Вам должно нравиться смотреть, вот единственный критерий.» «Подождите. Откуда у вас этот посёлок Октябрьский?» На экране снова появились черно-белые фото, судя по ракурсу, снимали из окон верхних этажей в разных городах. «Из архивов. Галина подсказывала, она помогла мне делать эту учебную панораму.»
-Мне показалось, что это Новосибирск. Но тут неточность, дым из труб в многоэтажках.
-Галина Олеговна сказала, что в их посёлке так и не провели газ. У них на кухне стояла железная дровяная плита, а на плите электрическая плитка.
-Давайте работать над дизайном нашего дома, - Елена смутно помнила кухонную плиту в своей хрущёвке и дрова. Еще много деталей сталинского ампира, массивные ручки со штампованным узором на двери подъезда, бетонные изогнутые боковины скамьи и урну в лепнине, неработающий фонтан во дворе сталинки, через дорогу от её пятиэтажного микрорайона. Какое смешение стилей она застала в детстве!
А Диз демонстрировал диван с полочками в разных стилях. На экране диван раскладывался и раздвигался. Диз болтал: «Смешение стилей получается в любом доме, если там люди живут. В постмодернизм от всего освобождались, всё разрушали, всё преступили, пока не упёрлись в законы природы. И это здорово, стало понятно, где в нашем мозгу ядро, единое и неделимое. Где «всё человеческое» в прикладных искусствах».
Он водил пальцами возле экрана. «Вот так. Видите, ножки толще, наклон меньше. Убрали коварные мысли о том, что стол опрокинется и проткнёт». Она выразила восхищение графической программой. Долгие бдения рядом с верстальщиками, над тормозным CorelDrow 3 остались в прошлом. «А как выглядит правильный интерьер сегодня?»
Как комната без окна с плоскими стенами и ложем-креслом, с сенсорным управлением экраном в подлокотнике. Реклама жилой капсулы в каобе. На стенах двигались панели, из ниш появлялись шланги, манипуляторы с приспособлениями, шлемы, тренажёры. Бодрый голос рассказывал, что здесь можно провести весь жизненный цикл, после работы вы можете каждый день виртуально и безопасно путешествовать. «Матрица!»
«Вот так выглядят капсулы у живых потребителей. Замечательное смешение стилей!» Часть панелей распахнута, свисает манипулятор с торчащими проводами, ложе-кресло окружают кучи пёстрых тряпок, игрушки, коробки, самокат вверх колёсами.
Глава 31 Прогресс в интерьере
Прошёл ряд картин хаоса в жилых капсулах. Диз предупредил, что будет ужасное хорр-зрелище, показал толстую тушу неясного пола среди бардака. «Вот так выглядит результат прогресса в интерьере».
«А это мои работы. Вест-интерьер в новой трактовке». Большая квартира, с широким окном, спальня за белой перегородкой со стёклами, как на старых дачах. Мебель на эскизе трансформировалась для приёма шести гостей, в кинотеатр и в рабочее место с экранами. Хозяйка показала, как живёт сегодня. В комнате появилось много растений, небольшие скульптуры на подставках, вместо стеклянного столика – деревянный резной. «Многие создают хозяйства, пришлые с е-родами, новые деятели с потребительницами. Есть одарённые природой, сами выбираются из каобов. У меня заказчиков всё больше».
По картинкам было видно, что заказчики выбирают эклектику стилей 20 века. Серо-бежевый минимализм, который навязывали в 21 веке, отвергался. «А закономерно! Все деятельные пришлые из седины 20 века. Показали обществу свои представления о прекрасном доме. Удобно и для жизни, и для обслуживания роботами. Вот еще образчики». Жрицы уюта выбирали резные буфеты, хрустальные люстры и кружевные занавески, что в книгах её мамы по домоводству объявлялось мещанством.
«Вы удивитесь, но хозяйки согласны убирать в жилищах женщин, если те выполняют работу мужчин. Женщины-врачи снова обучаются и продолжают труды, преподаватели искусств набирают учеников.» « Учительницы?» «Учителя музыки и рисования. Ради нескольких бывших учителок школу прошлого никто не восстановит. Чего нет, того нет Даже учительницам украшать помещения и готовить еду приятнее, чем вспоминать свои прошлые занятия. Были у женщин разные занятия в офисах, в магазинах. Где еще они проводили дни в ваше время?» «На фабриках и заводах. Потом всё это закрывалось, женщины сидели на базарах и в киосках. Кому повезло, сидели в фирмах, как я».
Она узнала от Диза много о новом времени. Больше, чем из чтения статей. Прояснялись детали. В гостях у Анны Петровны Кузнецовой та обмолвилась, что учительниц для детей возраста первоклассников не нашли. Это замечание Елены услышала, потому что она 20 лет маялась в школьной реальности. Сначала сама, потом с дочерью. Потом встречала бывших учительниц среди рекламных агентов и агентов по недвижимости, среди продавщиц на барахолках.Пришлых учительниц должно быть не мало.
Диз был в теме проблем педагогики нового времени. «Вон эти юные рисовальщики (он показал на помощников за мониторами) – мои воспитанники из каоба. Я забирал одного мальчика 7 лет на воспитание, а он не мог жить без виртуального друга, пришлось и его забрать. Сам учил их разговаривать по-человечески. Ложку и вилку правильно держать. Среди пришлых учительницы, конечно, есть. И такие есть, что рвутся детей учить. А их пп, психологический портрет – это бездна. Их самих отправляют на перестройку психики. Скрытые садистки.» «Я иногда так думала про учительниц.»
Когда пришло время собираться на обед, её проводили в гардеробную Диза. Был повод цитировать Пушкина «Вы, наверно, выходите отсюда, как Онегин! Подобный ветреной Венере!»
Диз вышел в королевском наряде, в расшитом камзоле и переливающемся парике, в чулках и башмаках, с пряжками и с носком в форме ласты. Взял в руку трость и поводок. Помощники принесли и примерили кота, свинку и собачку. Её и пристегнули. Елена надела свою полотняную куртку на блузку, и под руку с эти чучелом двинулась по улице. Вместо панического смущения ей стало весело. Она поглядывала на ластоногие туфли. «Спутник мой – водяной шёл в аквариум со мной».
Диз объяснял, что его помощники не слуги, они сейчас учатся беспрекословному подчинению для воспитания характера. Рассказал, как он искал в бэбихолах мальчика - любителя играть в графические игры. Хорошо, что их двое, соревнуются. А вообще, они с воспитанниками в начале воспитательного процесса отправились трудниками в скит, зимой. Иначе дети не понимали связи между трудами и получением еды.
Магазин «Охотная лавка» занимал помещение с большими полукруглыми окнами, на первом этаже солидного дома. Как «Булочная» в сталинке. Ресторан «Охотный» стоял на бульваре, среди сквера. Смесь типового советского задания «стекляшка», и кубизма первых лет советской власти. В её городе задание окрестили бы «аквариум».
Вход вёл в цокольный этаж, с автоматическим баром, с пёстрыми потребителями на высоких табуретах В потребителях торчали наушники, поэтому звуки не гремели в помещении. Королевское шествие Диза не осталось незамеченным. Потребители выражали... Выражались.
Поднялись по лестнице, освещенной через витражи в узких окошках. Вошли в ослепительно светлый зал со сплошным остеклением с трёх сторон, с панелями из светлого дерева. На панелях чеканка – сцены богатырских охот. На фоне стекол парили на невидимых подвесах витражи. «Из первых моих произведений. Всё на вкус Лидии Юрьевны». «Так представляли роскошь в семидесятые. Я угадала?» «Посмотрите на стулья. О, как мы спорили! Она хотела поставить под ягодицы каждого гостя по трону с резьбой! Объяснял, что концепции клуба помешают подлокотники-перегородки».
Лидия Юрьевна их встретила. В элегантном белом френче, в тирольской шляпке с пером. Эта женщина уже обрела свою идеальную фигуру и вечную молодость. Елена старалась не пялится с порога на её юбку.
На даме была неизгладимая печать элиты советских торгашей, печать скромной социалистической роскоши. Тогда успех в жизни измерялся доступностью качественных продуктов и шмоток. Лидия Юрьевна не рассталась со знаками касты, с золотыми серьгами и перстнями. Елена посмотрела на Лидию Юрьевну снисходительно, как всегда смотрела на всех этих «Блондинок за углом».
Выдали бейдж с надписью «Рекламный деятель». Проводили мимо сдвинутых шестиугольных столиков к её месту. На карточках были надписи: Ариэль Ярославна Лапина, «Губернские новости», редактор. Рената Зуевна Алишерова, помощник редактора.
Диз с собачкой уселся на диван напротив входа. Расшитый камзол он снял. Остался в королевской сорочке с оборками. Самый брутальный образ из времён вельможных париков.
Собачка скромно тявкала, входящие откликались и сразу вступали в беседы. Многие мужчины были в венгерках, как гражданин мира на пасхальном обеде. Были в пиджаках. Впечатлил седовласый и седоусый евентор, в прошлой жизни артист заштатного театра. Дамы – в нарядах из журналов нью лук. Вместе с мужчиной с бородой Маркса вошла женщина в розовом костюме, как у Жаклин Кеннеди, с прической молодой Зыкиной. На обеде она просила автограф у Сергея Платоновича на «моём блокнотике с рецептами»
Лидия Юрьевна встречала и рассаживала гостей. Сидя у столика, Елена смогла рассмотреть её юбку. В тему охоты юбка была в цветах оперения селезня, серые и сине-зелёные полосы спиралями. Вышивка из пёрышек. Или материал, как на костюмах птиц, про которые рассказывал Вадим.
Ещё пернатый наряд был на женщине, стройной, как борзая собака. Редактор Ариэль Ярославна. Нечто вроде камзола мультяшного Мюнхгаузена, с обуженным лифом и растопыренными фалдами, с лебедями из белых пёрышек. Елена оценила: кожаные брючки, и первые туфли на шпильках на женщине в новом времени. Достойно гламурного фото в 20 веке. В общем, красиво.
На помощнице Ренате Зуевне был старомодный или ультрамодный костюм, с кружевным воротником на жакете. На голове уложена коса венком.
Ариэль на ходу протягивала руку. Елена немного растерялась. Накануне она смотрела учебные фильмы про пользование пинцетами, щипцами, стекой и другими новыми столовыми приборами. И упустила про ритуал рукопожатий. Она решила немного привстать, пожала татуированные пальцы с расписными ногтями, с перстнями из стальных запчастей. «Вы застали рекламу на телеэкране, на бумаге! Какое креативное время» Ариэль упорхнула, цокая шпильками по узорам пола.
Рената аккуратно села, сказал «Называёте меня Рита. Я коммунарка, выпускница школы коммуны. Евгений Альбертович говорил о вас на видеособрании. Сейчас я изучаю информационные технологии в «Новостях.» «Интересно познакомиться с журналистами, с коммунаркой.» - Выдала Елена заготовку. «Потом хочу переделывать общества. Хочу стать погрессором на своей планете.» Елена понимающе улыбнулась. У Риты тоже была домашняя заготовка. Они заговорили про отличия нового времени от Мира Полдня.
Бухнул гонг, гости разошлись по местам. Официанты в белых куртках, в штанах из охотничьей ткани вынесли большие подносы. Вышел Сергей Платонович в колпаке со звёздами.
В «Губернских новостях» обед описали так: «На первой подаче ученики школы управляющих показали дефиле с подносами. Шеф предложил сравнительную пробу ранних овощей из монастырских почвенных теплиц и из агробашни «Юнта-12». Вкус е-плодов не уступал агропродукции. (В вазе с этими плодами Елена узнала только редиску, огурцы и спаржу.) К овощам подали хлеб из пекарни «Лада», фигурное сливочное масло.
Главное блюдо – запеченную дичь – представили в гранд-жаровне под звуки охотничьего рожка. Ученики школы управляющих показали работу команды, запеченные птички была разделаны и подана за 6 минут. Поставщик дичи «Охотная лавка» проверяет продукт металлоискателем и гарантирует извлечение дроби из всех тушек, поэтому ни одна дробина не попала в тарелки гостей. К дичи подали новый соус калирябер от шефа."
Дичь не надо было есть руками. Большая страна в прошлом узнавала про дичь из фильмов. Полагалось держать косточку в специальном зажиме и изящно обгладывать. Изящно получалось у Ариэль Ярославны.
"Вместо салата из речных раков шеф представил весеннее блюдо – жаркое из сморчков в сметане. Грибы прислала гороховецкая братия. Сморчки уже поступили в «Охотную лавку». В этом сезоне аромат лесного деликатеса превосходен»
«После дружеского обсуждения планов нашего города подали два вида сладкого – фруктовый компот с мороженым и взбитыми сливками, и пряники с медовухой в кружке «Град Владимир». Напиток по новому рецепту прислал Рождественский монастырь.»
7 рекламных вставок, не считая её выступления про гурман-башню.
Ариэль вела застольную беседу: «В моё время рекламные ролики считались старьём и совсем не работали! Больше сил тратили на пушинг ролика в контент, чем на креатив и генерацию картинки. А ролики эры ТВ смотрят до сих пор! Бренды с рынка ушли, а ролики смотрят. На «Пожирателях рекламы». Знаете, я чуть-чуть не перехватила самого (она назвала отпрыска кинематографической фамилии). Его перенесло как раз, когда он только что снял первый рекламный ролик, еще не знал, какая ждет карьера. Но в прошлом устроили call-out culture фанаты культи-фантастов. И он прочёл! Я не успела встретиться, объяснить, что это было в прошлом! В пршлом его карьере завидовали!» «Переместился обратно?» «Вы зря иронизируете. ПП.» «Психологически портрет?» «Пьяная проверка»
«Я когда-нибудь подниму тему! Человек попадает в новый мир, напуганный, в стрессе! А его допускают к крепкому алкоголю специально» «Ариэль Ярославовна! У меня новыё перлы на эту тему!» и редактор поцокала к столику главного инспектора бюро по делам перемещённых.
Обед проходил без музыкального сопровождения. В паузах между блюдами за шестиугольными столами собирались группки по интересам. Как на пасхальном обеде в деревне Еловый Мыс, были свободные стулья. Их можно было переставить и пересесть к группе, в которой звучали интересные реплики.
Елена обратилась к Рите
- Хочу сказать комплимент. Но не вам, вашей портнихе. Так получилось, что в кройке и шитье я разбираюсь лучше, чем в рекламе
Рита сказала, что передаст. И что хотела бы поговорить о том, в чем Елена Алексеевна тоже разбирается. О ТРИЗ. На видеособрании господин планировщик Евгений Альбертович сказал, что узнал о ТРИЗ от новой соседки. Объявил общий поиск. Но о ТРИЗ, оказывается, много написано! Рита читает книгу Альтушуллера «От озарения к технологиям». Читает, как барышня любовный роман!
Елена заготовила разные байки про рекламные ролики. Но отложила для ушей Ариэли. Хорошо, что пришлые не страдают эмоционально от обид прошлого. В прошлом, еще в начале рекламной карьеры, знакомая бухгалтерша показала книгу. В клетчатой обложке. Издание оплатил друг-бизнесмен «купи-продай», каких сразу появилось много в то время.
Она проглотила эту книгу, как фантастический бестселлер. Вакентьев, «Приёмы рекламы и PR ». Знакомая просила помочь книгу продавать. Но не удалось продать даже начальнице, мнившей себя хозяйкой рекламного агентства.