Вторые врата
Что будет с их дружбой с Эйаром?
– Выдра с невыговариваемым именем! – Бирт сложил руки на груди. Всю тренировку он намеренно избегал Шарпа, который изредка бросал взгляды в сторону друга.
– Не обижай выдр, они милые, – Айка подняла меч с песка и осмотрела лезвие, заметив в отражении рыжие волосы.
Бар тоже пока удерживала себя от вопросов про ссору, но была на грани. Она то и дело пыталась подвести друзей друг к другу, но Мира её осекала.
– А где Ортега? – Дуат посмотрел на небо, где заходила Топазовая Звезда, и её свет смешивался с жгучими серебристыми лучами Стальной.
Передышка была небольшая. Троица уселась вместе, поправляя оружие и пытаясь отдышаться. Мире и Бирту повезло больше: прознав про ночное наказание, Молл забрала всех жертв тирании (как выразился Бирт) к себе и отказывалась от переходов больше Звезды.
– Он теперь лекции читает? – Дуат снова посмеялся, заставив подруг представить себе Ортега в очках и книжкой в руках.
– Сегодня нет лекций. С четвёртого по седьмой день проводятся только тренировки.
– А я и забыла, – зевая, просипела Мира. Под палящей Звездой в сон клонило сильнее.
– И Дагвара нет, – задумалась Бар, осмотрев поле. – Не к добру, уверена. Ни разу не видела, чтобы Ортега брал выходной.
О ночном дежурстве рядом с Константином Мира умолчала, и уж тем более не стала говорить, что видела инкара утром.
Мысли ушли на задний план, когда тренировка возобновилась. Молл вновь отказалась передавать подопечных, чем вызвала у Аластарионы приступ гнева. Она обвинила Элиа в нарушении правил, но та усмехнулась.
– О правилах мы поговорим в присутствии всех командиров и капитана, – отчеканила кордел и вернулась к занятиям.
Ответ Молл вынудил Игараси временно отступить, но взрывной характер командира не мог удержать эмоций, и женщина с новой силой стала гонять яновцев.
– Бог Змей, нам пришлют хотя бы одного нормального командира. Или мы лимит удачи исчерпали на Молл? – Застонал Бальвел, потирая глаза. Он тоже оказался среди наказанных и всю тренировку пытался не уснуть.
– У Вас столько пыла, командир Игараси, – бархатом расстелился голос Константина.
Его волосы слегка блестели от влаги: они не успели высохнуть и липли ко лбу и шее. Выходя на поле, Константин всегда собирал верхнюю часть в хвост, а нижнюю оставлял распущенными. Но в этот раз он нарушил ритуал.
– Насколько я помню, Вы запросили выходной. Поэтому прошу…, – начала Аластариона, и Бирт мысленно вновь назвал её выдрой.
– Хотите спарринг? – Перебил Константин, не отводя взгляда. – Думаю, молодому поколению будет полезно понаблюдать за тем, как сражаются опытные солдаты. Смогут подметить приёмы, выпады. Ошибки…, – недвусмысленно намекнул инкар.
– Недовольный Ортега – это уже классическая версия нашего командира. Но что бы злой… Это что-то новенькое, – Бальвел нагнулся к Бирту. – Он ее в тупик загоняет что ли?
– Сам не понимаю, – Бирт пожал плечами. – Но он точно кому-то врежет сегодня.
– Надеюсь, это буду не я! – Рыкнул Бальвел, распрямляясь. Даже позади толпы яновцев Бальвел все прекрасно видел, а вот Бирту приходилось вставать на цыпочки.
– Почему тупик? – Мира еще не видела спаррингов командиров, хотя слышала, что такое изредка случается. Молл и Ортега предпочитали безопасные демонстрации.
–Откажется – струсила. Согласится – проиграла. Чтобы вызваться на спарринг с инкаром, надо быть полным идиотом, – Бальвел почесал бровь и стал пробираться ближе.
– Разве мне тягаться с инкаром? – Наконец нашла ответ Игараси.
– О, я без магии! – Воодушевился Константин и даже поднял руки. – Разве стал бы я использовать магию против милой дамы, которая так и не овладела ею? Не по чести так относиться к своим товарищам, – желчь так и сочилась в его голосе.
Лицо Аластарионы стремительно мрачнело. Она сжала губы, догадавшись, откуда взялось желание инкара сразиться. Женщина вытащила клинок, отложила в сторону ножны, пока Молл создавала круг из яновцев.
– Это учебный поединок. Следите внимательно, – повторяла Элиа, хотя солдаты уже во всю наблюдали за наставниками.
Константин лениво достал меч, осмотрел его и занял стойку. На поле воцарилась несвойственная этому месту тишина.
Поединок начался резко. Сталь ударила о сталь, оставляя звон в ушах яновцев. Ортега что-то прошептал, опасно приблизив лицо к скрещенным клинкам, после чего надавил на меч, вынуждая оппонента отойти. Сам он тоже сделал несколько шагов назад.
Константин прокрутил меч в правой руке, перехватил поудобнее и атаковал первым. Удары мужчины были точными: он не стремился ранить Игараси, но с силой бил по её защите, заставляя отступать. Руки женщины быстро устали от натиска: она стала чаще уклоняться, а не отбивать удары.
Аластариона воспользовалась преимуществом веса и увернулась от атаки, заставив соперника уйти в бок. Её удар должен был прийтись в спину Константина, но инкар упал на землю и откатился. Опершись на левую руку, Ортега вскочил, пока Аластариона разворачивалась.
Он вновь перехватил меч удобнее, и Мира нахмурилась. Что-то в хватке Константина её смущало. Меч то и дело подрагивал. Игараси нырнула под низ, обманным манёвром нанося колющий удар слева, но Ортега прыгнул вперед, оказавшись лицом к лицу с Аластарионой. Удар мечом был невозможен при таком расстоянии. И Мира наконец поняла, что её так смущало.
– Так он же левша, – прошептала Рубигальдо друзьям, и те тоже поняли. Прежде, чем это осознали остальные, Константин ударил Аластариону в нос. Та пошатнулась, машинально схватилась на ушибленное место и упала на песок.
Ортега занёс меч, чтобы наставить его на грудь Аластарионы. Игараси схватила горсть песка и бросила в лицо Константина, но тот успел закрыть глаза рабочей рукой. Аластариона встала. Ее губы заливала кровь, и челюсть подрагивала от раздражения. Град ударов пришелся по клинку Аластарионы прежде, чем меч вылетел из ослабевших рук. Ортега вновь повалил женщину на землю и наставил меч на грудь.
– Один удар может перевесить сражение, – подытожил Константин, убирая клинок в ножны. Он не протянул руку помощи, и Игараси поднялась сама. – Если соперник сильнее и больше – нужно бить первым. Иначе он измотает вас, а потом за несколько ударов отправит валяться на землю.
Игараси вытерла кровь с лица и подобрала меч. Инкар поклонился сослуживице, благодаря за поединок. Та согнулась в коротком поклоне, сжав челюсть. Молл стала разгонять яновцев, возвращая их на позиции.
Ортега достал из нагрудного кармана конверт и вложил в руки сослуживицы.
– Ты, кажется, потеряла.
Аластариона сжала конверт.
– В следующий раз я не буду сдерживаться, – проговорил Константин с улыбкой. Но стоило ему отвернуться, как лицо исказилось гримасой отвращения.
Глава 20
Один раз стоило отступить от правил, как всё начало катиться в пропасть. Сначала жалеешь одного яновца, второго, третьего, потом разговариваешь с другим ночью, бьёшь свою сослуживицу, которую ненавидят все вокруг – и вот ты теряешь маску тирана, и расстояние между тобой и подчинёнными стремительно сокращается.
«А оно мне надо?» – Саркастически подумал Ортега, но ленту всё же продел.
Хуже всего: ему нравилось. Приезжая в Юрейе, Ортега не ставил себе цели кому-то понравиться. Хотел идеально отслужить и отправиться дальше по карьерной лестнице, желательно, прямиком в столицу. Инкар отчётливо понимал, что сближения надо избегать. Оно того не стоило. Эти люди были ему чужими. Но он снова продел ленту.
– Вот, не зря позвали! Я же говорил, что нужен кто-то с руками из правильного места! – Самодовольный голос раздражал, будто Бирт забыл, как Константин велел наказать того розгами.
– А не из задницы, как у тебя, – в ответ фыркнула Бар, залезая на стол и забирая вторую часть ленты из рук Константина.
Ортега молчал. Ему нужно было отчитать подчинённых, но вместо этого он дал указания Айке, куда вешать гирлянду. Это была, наверное, самая глупая ситуация в его жизни. Собственное сознание начало посмеиваться над инкаром, но мужчина затолкал ироничный голосок поглубже.
Утренняя тренировка прошла, и Константин собирался насладиться уединением, когда в дверь робко постучали. Потом ещё раз, настойчивее. Ортега вздохнул. Сон впервые шел к нему сам, дел не было, но появление подчиненных не сулило ничего хорошего.
Когда в казармах был Дагвар, к Константину редко приходили с проблемами. Справедливости ради, отсутствие дополнительной работы Ортега не возмущало. Теперь же Дагвар покинул общежитие и оставил Константина на пару дней за главного. И сразу же кто-то начал ломиться к нему в спальню.
– Да?
Возмущение сменилось удивлением, когда, открыв дверь, Ортега увидел серебряные глаза, во всю смотрящие на него. Лицо яновца было настолько испуганным, будто она не ожидала увидеть командира в его собственной комнате. Из-за спины же выглядывало лицо с самодовольной улыбкой.
– Рубигальдо, что надо? – Немного грустно спросил Ортега, но затолкал эмоции поглубже. От сна не осталось и следа.
– Здравствуйте, – девушка запнулась.
Константин посмотрел на Бирта. Его лицо все так же светилось от удовольствия.
– Ну?
Ортега отошёл от двери и впустил подчинённых. Для Амирель входить в спальню непривычно, хотя она и провела здесь больше нескольких Звёзд. А вот Дуат ступал более чем уверенно.
– Господин Ортега, – начал Бирт, когда понял, что соседка слишком мнётся. – Вы знаете, что сегодня у командира Элиа день наречения?
Инкар кивнул, хотя и не помнил об этом. День наречения. Ежецикленный праздник, приручённый ко дню, когда роннице дали имя. Обычно это первые несколько дней со дня рождения, но срок никогда не превышал четырнадцати суток.
Константин многое читал о других странах, и из известных ему, только в Коордане в первую очередь праздновали день наречения. Поэтому Ортега был не сильно удивлён тому, что Молл даже не заикнулась о прошедшем дне рождения.
– Спасибо, что предупредили. Обязательно куплю подарок, – инкар сложил руки на груди и усмехнулся. Криво, будто половину лица парализовало.
– Мы хотим устроить небольшой праздник, – проигнорировала сарказм Амирель, всё же вступив в диалог. Он получился более смятым, чем она представляла себе в голове.
У Миры была привычка, от которой не получалось избавиться: она прокручивала сотни сценариев перед важными разговорами. Правда, почти никогда события не складывались нужным образом, и Амирель расстраивалась, теряя заготовленные ответы.
– Нужно разрешение? – Разговор утомлял своей бессмысленностью, и Константин сел в кресло. Ещё недавно тут он распивал горячее молоко и беседовал о жизни с Рубигальдо, но теперь пронзал её ледяным взглядом.
– Капитан Дагвар его дал, но командир Игараси всё завернула! – Наконец озвучил проблему Дуат.
Одно упоминание её фамилии заставило командира вздрогнуть так, будто это его Аластариона гоняла и наказывала без повода. Лицо Ортега исказилось. Мужчина поднялся с кресла и вышел из спальни, закрыв её на ключ.
Уже через ползвезды он стоял на столе, нанизывая флажки на ленты и привязывая их к креплениям.
– Чуть-чуть выше, – подсказала Амирель. – И левее. Айка, левее – это в другую сторону.
Но Бар не поняла.
– Другое лево…, – разочарованно выдохнула подруга.
Наконец гирлянда висела правильно. Ортега слез со стола и подал руку Айке.
– Вы столь галантны, – хихикнула Мира, на что получила прожигающий взгляд зелёных глаз.
– Я вообще лапочка, – прошипел инкар, хищно улыбнувшись. – Если меня не выводить из себя, – добавил он тут же.
Присутствие Константина поначалу восприняли в штыки. Смена палача не играла роли: испортит всё Игараси или Ортега. Но вместо критики Константин вдруг принялся не просто защищать своих подчиненных, но и помогать. Точнее, как принялся: Рубигальдо запуталась в гирлянде, наступила себе на ногу и упала со стола. Константин решил выручить девушку, упавшую, к слову, на него и ударившую локтем в лоб.
– Ты решил уничтожить все запасы, что закупил на карнавал? – Айка смотрела на ящики вина, что Эйар притащил вместе с Бальвелом и еще несколькими товарищами.
– О, это ещё малая часть, – отметил Шарп, в тоне которого затесалось сомнение в собственной адекватности.
– Пора запасаться водой. Частично – на утро, частично – тушить пожары, что устроит пьяная гурьба солдат, – глаза Миры полезли на лоб, и Ортега мысленно радовался, что не один был в шоке. – Эйар, скажи мне… Ты ведь ещё в своём уме?
Эйар улыбнулся так, как умел только он. Виновато-растерянно, с ноткой безумия, но очень обаятельно.
– Ещё да. Но не уверен, что это надолго.
Бар тут же бросилась защищать соседа.
– Зато всем хватит! И это просто про запас! Никто не говорит, что выпьется все.
Ортега вновь попытался осознать ситуацию, но легче было принять успокоительное, чем происходящее. Ему было поразительно весело наблюдать за подчинёнными, которые уже полностью расслабились в его присутствии. А он почему-то и не собирался их прерывать. Яновцы сбрасывали доброту инкара на его желание порадовать сослуживицу. Отчасти, это было правдой.
К вечеру всё было готово. Константин сомневался, что подготовка проходила незаметно, поэтому был уверен, что Элиа всё знала. Хотя радость и удивление на её лице выглядели искренними.
Он улыбнулся со всеми. Подарок Ортега так и не купил: не мог отлучаться из общежития будучи ответственным. Да и не знал, что любила Элиа. Но командир не обращала внимания на подарки, сложила их в сторону и обняла каждого по очереди.
Когда поздравления были окончены, Константин устроился на диване, закинув ногу на ногу. Яновцы разделились на компании, все что-то шумно обсуждали, а Молл активно участвовала в каждом из кругов. Рядом села Рубигальдо, так же беззвучно наблюдаая за окружающими.
– Хотите? – Заметив взгляд на своей кружке, поинтересовалась девушка.
– А? Нет. Я почти не пью, – признался Константин, вынырнув из мыслей.
– Из-за вкуса? – Мира улыбнулась, вспомнив разговор.
Ортега кивнул и поморщился.
– Не только. Магия подразумевает постоянный контроль, медитацию. Это как вожжи, которые непрерывно тянут руку. И алкоголь сильно мешает концентрации, поэтому почти никто из магиков не пьёт. Это плохо кончается, – прочитал небольшую лекцию мужчина.
По инкару не было понятно, жалеет он об этом или нет, но Мира представила, что значит быть всё время собранным. Думать о том, как удержать силу в уздах. Рациональная часть яновца говорила, что не хотела бы подобного. Но маленькая самовлюблённая часть вторила детским желаниям стать могущественным магом.
– Эй, идите сюда! – Молл позвала рукой всех.
Ортега нехотя подошёл к ковру и сел на свободное место. Рядом оказались яновцы из новобранцев: Жан и Роман. Амирель села почти напротив, рядом со своими друзьями. С удивлением Константин отметил, что Бирт и Эйар сидели рядом, но не стал задумываться, когда и как они успели помириться.
– Я начинаю, – гордо заявила командир и оглядела собравшихся: в основном старички и их друзья. – Бальвел. Правда или действие?
Уже позже Ортега узнал, что это была любимая игра Молл. В ней она постоянно кого-то сводила. Бальвел гордо вздёрнул подбородок и ответил: «Действие!» Молл загадала ему изображать пять минут Дагвара. Бальвел сразу вжился в роль: постоянно дергал себя за рукава и раздавал указания, вызывая всеобщий смех.
– Что за поколение?! Им говоришь выпрямить спины, а они смеются! – Сетовал Бальвел-Дагвар.
Ход перешёл к нему, потом к следующему. Кто-то смущался и отказывался, но в таком случае игрок пропускал ход. Сама Айка не стала признаваться, с кем хотела бы встречаться. Зато Бирт во всеуслышанье заявил, что он всем сердцем влюблён в бутылку вина, за что тут же получил подзатыльник от Миры. Бутылка была изъята и жестоко уничтожена сослуживцами под театральные крики разбитого сердца.
Постепенно атмосфера расслабленности проникла к каждому, и Константин взял немного вина.
– Господин Ортега, правда или действие? – Бар смотрела на командира с ухмылкой. Айка выполнила действие, но инкар не мог вспомнить какое. Кажется, показала фокус.
Взгляды тут же скользнули на его лицо. До этого момента Константин только наблюдал, потому что никто не решался обращаться к нему.
– Правда, – голос показался хриплым, но не из-за хмеля. Выпил он совсем чуть-чуть.
– Какие девушки Вам нравятся? – Самым невинным голосом спросила Бар, и Константин чуть не подавился. Только циклы тренировок дали ему возможность сохранить ленивое выражение лица.
Прошло несколько мгновений, и некоторые стали думать, что инкар не станет отвечать на столь личный вопрос (хотя, справедливости ради, были вопросы куда откровеннее. А задания того хуже).
– Наивные блондиночки с голубыми глазами, – съязвил он, сам не зная зачем.
– Должна быть правда! – Возмутилась яновец, не поверив в ответ.
– Дело не во внешности, – признался Ортега. – Все, в кого я влюблялся, были… Как бы сказать… Чокнутые, – подытожил инкар, вызвав взрыв смеха подчинённых. – Нет, честно слово! Одна кинула мне кирпич в окно и попала в моего отца, а другая заполонила мой дом кошками. Их до сих пор там орава живёт.
Смех не прекращался, и Константин сделал ещё несколько глотков, неожиданно осознав, что кружка пуста. Кто-то подлил вина, и Ортега продолжил наслаждаться лёгкостью в голове.
– Теперь задавай ты, – подначивала Молл. Константин невольно залюбовался ее ласковой улыбкой.
– М-м-м… Янка, – он повернулся в сторону девушки с пшеничными волосами. Она интересовала его мало, но этим Ортега и решил воспользоваться.
– Действие, – смущённо ответила Янка. Ее щеки розовели от выпитого.
– Поцелуй того, кто тебе нравится больше всех, – чёрные брови Константина взметнулись. Задания бывали и хуже, но сам он подобное озвучивать не стал бы. Но озвучил. Незаметно вторая кружка сменилась третьей.
– В губы? – Девушка смутилась.
– Куда хочешь, – отмахнулся инкар под улюлюканье других.
Янка на четвереньках подползла к Эйару и поцеловала того в щёку. Рыжий чуть покраснел и получил тычок в бок от Айки.
Задания и вопросы текли рекой, и иногда некоторые обращались с Ортега, но тот выбирал только действия, не желая рассказывать о себе. Эйар был весь зацелован восторженными девушками, Амирель успели защекотать (по инициативе Молл), Бирт станцевал на столе, а Айка перепила троих яновцев, но уснула на ковре.
– Сапфир, – Ортега посмотрел на небо. Звон, разнёсшийся по общежитию, означал начало комендантского времени.
Молл сжала губы, понимая, что нужно расходиться. Где-то сбоку стали просить задержаться, и вскоре яновцы потоком обрушились на командиров. Элиа посмотрела на Константина, и тот даже немного растерялся, но лицо сохранил.
– Игараси сдаст нас с потрохами, – напомнил Ортега. – Она уже подставила тогда… – Прямо напомнил инкар, но поняла только Элиа.
Та помрачнела, плечи её сгорбились.
– Ортега, ну пожалуйста, – вдруг попросила командир. Внутри Элиа понимала, что не должна, ведь это могло навредить Константину. Но ничего не могла поделать с собой: жизнь в Юрейе скучная, а служба и того больше. Небольшой праздник развеивал и дарил радость.
Её голос был слишком скорбным, и сердце инкара встрепенулось. Одна жалоба не могла испортить его идеальное досье, и командир усмехнулся.
– В формате исключения из правил. Будет моим подарком: добрый Константин Ортега к Вашим услугам, – фыркнул мужчина и уселся рядом. – Но только одну Звезду.
Праздник продолжался. Шарп накрыл Бар пледом и уложил её голову на свои колени, пока та продолжила видеть сны. Константин перевёл взгляд на Амирель. Она разговаривала с одним из старичков и мило смеялась, то и дело заправляя выпавшую из косы прядь.
Столкнувшись взглядами, Рубигальдо сощурилась в благодарной улыбке. Лишь на мгновение её лицо изменилось. Перед глазами будто мелькнула какая-то неуловимая картинка и тут же испарилась. Рубигальдо поморщилась, подумав, что не стоило столько пить.
Спустя Звезду яновцы разошлись, помогая донести перепивших сослуживцев до их комнат. Константин стоял на ногах уверенно, хотя и отошел от собственных правил.
– Устал? – Молл положила руку на плечо. Ее пальцы были поразительно теплыми.
Первый раз, когда решил выпить.
– Смертельно, – признался Константин.
Второй – когда нарушил комендантское время.
– Пошли спать. Игараси сегодня всех раскидала на дежурство, а у тебя все-таки выходной. И все равно ты поперся тренировку с утра проводить.
Ортега улыбнулся, собирая оставшиеся бутылки. Вместе с Элиа они привели комнату в первозданный вид.
– Хорошо, – Константин прикрыл глаза, чувствуя, как сон настигает сознание.
И третий – сейчас. И это стоило ему дороже, чем инкар мог предположить.
Глава 21
Она лежала на земле, всеми силами удерживая тяжелеющие веки. Когда главенство переходило второму светилу – Турмалину – небо окрашивалось в удивительные цвета. Оно отдавало зелёными и розовыми оттенками, то и дело даря весёлые блики водной глади.
Айка любила Турмалин, любила смотреть на озёра и реки, когда Вторая Звезда занимала своё место. А ещё любила легенду о создании этой Звезды. Когда Бог Змей попросил свою мать – Хаос – создать ему помощника, Хаос породила Йеру. Прекрасную Богиню, мирную и справедливую, в противовес старшему брату. Йера была единственной, кто оставался барьером между Богом Змеем и Хогалосом – их младшим братом.
Турмалин был первой звездой, которую создали вместе Бог Змей и Йера. Они собирались породить на ней жизнь, и каждый представлял то, чего больше всего желал вложить в место, которое населили бы их дети. Йера представила гармонию, нежность, способность творить и мыслить, а Бог Змей вложил контроль, силу и гордость. И тогда Турмалин разделился надвое: центр его, стал розовым, а внешняя оболочка зелёной. И несмотря на то, что гордая Звезда снаружи была зелёной, изнутри во всю светила любовь Богини.
Айка гордилась, что её ронницу назвали в честь Богини – Йерой. Как говорила мать, это имя ей нашептал утренний ветер. Мать Айки нередко полагалась на мистику и была очень верующей. Эти черты женщина передала любимой дочери. Но теперь Бар смотрела на Турмалин не потому, что хотела полюбоваться. Лёгкие рвало от жара, живот сводила ноющая боль, а двигаться больше не было сил.
– Кажется, я умираю, – просипела девушка и прикрыла глаза, чувствуя, как те наливаются свинцом.
Похмелье было врагом Айки всю жизнь. Впервые алкоголь она попробовала в шестнадцать, когда сбежала из дома с любимым. Прожили они несколько недель на её сбережения, а потом «любимый» испарился, и Бар, понурив голову, вернулась домой. Отец долго смеялся, хотя седых волос на его голове прибавилось, а мать долго отчитывала. Только дядя усмехался и припомнил, что сама Тиана – мать Айки – сбежала с отцом девушки.
Бар никогда не ругали всерьез. Их семья была образцом любви и кладезем семейных ценностей. Хоть сейчас рисуй с них портрет и вешай на главные улицы столицы. «Смотрите, как надо!» – гласила бы яркая надпись.
Собственно, с того и начался путь Бар в алкоголики и яновцы. Хотя, понятия, недалеко ушедшие друг от друга. Пить Айка могла много, долго и самозабвенно, а потом отключалась в мгновение ока, и на утро помнила обрывки.
– Просыпайся! – Вопил на ухо знакомый голос. Бар уже успела отвыкнуть от него.
– Отвали, Бирт, – простонала девушка, укрываясь с головой. Свет от свечей бил в глаза.
– Сколько людей ещё меня сегодня пошлют? Ещё пару раз, и будет как в мой день рождения, – без тени обиды заявил Дуат и стал драться за одеяло.
Точнее, он просто хотел стянуть его с Айки, но та стала сопротивляться. В итоге оба яновца оказались на полу в формате бутерброда. Бирт выступал хлебом, одеяло сыром, а Айка стала колбасой.
– Колбаса…, – протянул юноша.
– Ты совсем рехнулся, да? – Бар всё-таки встала, закуталась в одеяло, отметив, что всё ещё во вчерашней одежде, и села на кровать. Взгляд метнулся в противоположную сторону.
– Он уже пошёл к лоханям. И тебе пора! – Бирт снова стал стаскивать Айку с кровати за одеяло.
– Я что-то не поняла, – она отпустила одеяло, и Бирт рухнул на пол. – А вы когда помирились?
Яновец замер, обнимая трофей. Его лицо так и говорило: «Вот умеешь ты настроение испортить».
– Мы не мирились. Просто в нейтралитете. Я спёр его булку в столовой, а он мой морс. Не суть. Я пока что стараюсь его избегать.
– Ты не хочешь поговорить? – Почти выкрикнула Бар, но успокоилась, увидев потупленный взгляд друга.