Вторые врата
Эйар молчал, только хмурился и сжимал губы, пытаясь проглотить оскорбление. Мимо него прошел Константин и встал напротив Бирта. На Элиа инкар посмотрел мельком и неодобрительно дернул губами.
– Отпустить.
Приказ Ортега ввёл яновцев в сомнение, но спорить никто не стал. Как только Бирт оказался свободен, он вновь попытался напасть на друга. Константин закатил глаза и подставил кулак туда, где через секунду оказалась шея подчиненного.
– Вам был дан приказ закончить поединок. Вы не понимаете коорданский? – С привычной кривой усмешкой спросил Константин, но его глаза приобрели темный, почти болотный оттенок.
В ответ прозвучало неразборчивое шипение вперемешку с кашлем.
– Понимаю, – наконец выдавил Бирт. Постепенно он стал успокаивался.
Сидя на земле с растрепанными волосами, Бирт напоминал брошенного щенка.
– Учитывая, сколько Вы думали над ответом, вынужден усомниться в данном утверждении. Невыполнение приказа может привести к гибели товарищей при настоящем столкновении с врагом, – обратился инкар ко всем присутствующим, при этом не отводя взгляда от Дуата. – Более того, яновец Бирт намеренно нанёс увечья своему товарищу, что является недопустимым ни в стенах общежития, ни где-либо ещё.
Амирель с сочувствием посмотрела на друзей, не зная, к кому подойти первому. Взгляд Айки метался от одного юноши к другому, полный разочарования и тревоги.
– Я не имею претензий, – выпалил Эйар, подойдя совсем близко к командиру, чтобы дальнейший разговор слышало как можно меньше людей.
Элиа стала разгонять любопытных яновцев, желающих застать концовку происходящего.
Ортега тут же парировал:
– Ваши пожелания, яновец Эйар, при наказании не учитываются.
Шарп наклонил голову вбок. Янтарные глаза блеснули, отражая сочащуюся кровь.
– Боюсь, Вам придётся на один раз отступить от правил, – за добродушной улыбкой Эйара затаился хищник, готовый вот-вот вырваться наружу. – Командир Ортега.
Последние слова пощёчиной отпечатались на выражении лица инкара.
– Господин Ортега, – Элиа говорила совсем тихо. Даже стоящему вплотную Шарпу было тяжело разобрать слова. – Вы помните, кто его отец? Не сейчас... Нам это будет очень невыгодно. Скоро проверка из столицы.
Ортега сжал руки в кулаки. Но через миг лицо его разгладилось, и он развернулся к Бирту, привычно сложив руки за спиной.
– За мной.
Бирт поднялся и поплёлся за командиром. Даже проходя мимо подруг, юноша не поднял взгляда.
– Я впервые вижу злого Эйю, – голос Миры дрожал. Элиа приказала вернуться к тренировкам, но руки не слушались, а пальцы дрожали. Внутри клокотала ярость, нахлынувшая после взгляда на уходящего Бирта. Но злилась Амирель не на него: гнев был пустым, словно чужеродным.
– Молись Змею, чтобы последний... Потому что это ещё были цветочки, – Айка сложила руки на груди. Шарп ушел, ничего не сказав – Элиа отправила того в лечебницу обработать раны.
Глава 15
Человек без имени
Это было не его лицо. Не его голос. И не его тело. Он смотрел на отражение в окне, борясь с желанием разбить стекло, чтобы не видеть то, что глядело на него смесью горечи и презрения.
– Что ж, – Константин впервые за долгое время поднял на него взгляд. За зелёным льдом было сложно прочитать эмоции командира, но юноша знал.
Разочарование.
Рубашка, испачканная кровью, полетела в сторону под оглушительный выкрик, от которого свело челюсть. Он плохо помнил, как его сопроводили в камеру, но был благодарен месту, где мог спрятаться ото всех.
– Я не могу... – Собственный голос звучал отвратительно. – Я слышу его. Думаю о нём. Я не спас. Я снова погубил. Я...
Константин перебил. Когда пальцы юноши были готовы впиться в голову, инкар остановил его, схватив за кисти.
– Научись с этим жить. Ты солдат. Ты еще много кого потеряешь прежде, чем научишься не обращать на это внимание, – брови Ортега изогнулись. Он сжал губы, будто подбирая слова сочувствия, но вместо этого из уст рвалась горькая правда.
Тогда юноша уже подумал, что командир не станет наказывать его. И от этой мысли стало только хуже.
– Эйар не имеет претензий, – констатировал факт Ортега. – Но за невыполнение приказов и нападение на товарища ты будешь наказан по всей строгости устава. Ты мог сегодня лишиться звания и жизни, если бы Шарп пострадал. Но обойдёшься малым.
Юноша горько усмехнулся.
– Без лишних глаз. Всё, чем я могу тебе помочь.
Он рухнул на то, что теперь служило ему кроватью. Спину обожгло. По щеке скатилась слеза, но ее вскоре след исчез.
Почему?
Один вопрос, который никак не мог найти свой ответ, чтобы закрыть огромную дыру в душе юноши.
Каждый удар он принимал с облегчением. Ортега сдержал слово, и бичевание прошло без лишних глаз. Запястья крепко привязали к столбу, заставив прежде снять рубашку. Константин позвал одного из яновцев, кого юноша знал плохо. Тот старался бить несильно, но Ортега сделал замечание. Он закрыл глаза, прислушиваясь к свисту розги. И с упоением считал каждый удар.
Он ни сразу не вскрикнул и не заплакал. Просто встал, накинул рубашку на липкую кожу и послушно пошёл за яновцем.
– В карцер, – голос Ортега оставался металлическим. – На три дня.
– Напьюсь, – заявила Айка. Она с ногами забралась на кровать. – Нет, куплю пять бочек вина и наполню ими лохань!
Это должно было звучать как шутка, но в словах сочилась злоба.
– Обе пойдёте к нему. Поддержать, – ни одна мышца на лице Эйара не дрогнула, когда Мира ватой, смоченной в спирте, провела по рассечённой брови.
– Ну, уж нет! Это он на тебя кинулся! Пусть извиняется, – зашипела Бар, будто избили ее.
– За что он тебя? – После тренировки болела рука, но Амирель терпела, чтобы помочь другу. Айка была слишком категорично настроена, и Рубигальдо боялась, что она продавит Эйару череп своей заботой.
– Он не меня.
Молчаливый вопрос девушек заставил Шарпа продолжить.
– Клянитесь, что не расскажите никому.
Обе также молча кивнули, серьёзно уставившись на Эйара. Мира убрала вату, а Айка перестала мучить штукатурку на стене.
– Как-то мы выпили, и он мне рассказал, что он человек без имени, – подруги переглянулись. – Его мать не любила его отца. Она служила в Симаре, в каком-то из крупных городов. Точно не скажу. Успешная карьера, перспективное будущее. Но все оборвалось из-за беременности.
Айка закрыла глаза ладонью, уже зная, к чему идёт рассказ.
– Твою мать...
– Именно. Мать. Вышла замуж за его отца, а после рождения у неё отнялись ноги. Спустя четырнадцать божественных дней она не выдержала, так и не дав имя его роннице.
Эйар открыл рот, но не сказал ничего больше. Только глубоко вдохнул.
– Он станет никем после смерти? – Айка сжала кулаки до белых костяшек.
– Если верить религии, то да. Мать не дала ему имя. Бирт значит «яркий», «светлый». Так его увидел отец. Но у его души нет имени. Она исчезнет. Вся эта ситуация для него...
Амирель выругалась, не зная, что ещё может сказать.
– Идите к нему. Даже если он попросит не общаться со мной, будьте рядом, – Эйа привычно улыбнулся.
– А ты? – Айка нахмурилась. Ей совсем не нравилась перспектива оставлять друга одного перед карнавалом.
– Ну, я-то знаю, что мы с вами друзья. А он наедине со своей болью. Скоро всё наладится. Помнишь, в прошлом цикле мы поссорились с тобой? – Бар и Шарп улыбнулись, явно что-то вспомнив. – Помирились же, хотя ты мне хотела глаза выцарапать!
Впервые за весь день прозвучал смех. Но на ужин никто не явился.
До отбоя оставалось еще ползвезды, а тренировки и занятия закончились. Эйар намеревался заняться подготовкой к карнавалу: сегодня должны были привести фейерверки. Но Шарп направился не на встречу с торговцем, а на второй этаж, предварительно попросив о помощи Бальвела, который ранее уже согласился помочь таскать коробки.
Эйар остановился у двери с резной лилией и отрывисто постучал. Дождавшись приглашения, Шарп вошёл, отдал честь и сразу задал вопрос:
– Вы посадили его в карцер?
Голос прозвучал более раздражённым, чем планировал яновец. Ортега оторвался от книги, поднял покрасневшие глаза и несколько раз моргнул, смахивая остатки сонливости.
– Удивительная наблюдательность, – процедил мужчина и уткнулся обратно в книгу, не ожидая продолжения диалога.
Эйар глубоко вдохнул и громко выдохнул, пытаясь контролировать каждое сказанное слово.
– Я прошу Вас освободить его... Вы не знаете всех обстоятельств...
Ортега захлопнул книгу и повернулся к Эйару. Яновец успел заметить обложку религиозного писания. Лицо инкара по-прежнему оставалось безмятежным, хотя внутри разрасталась буря от усталости и глупости окружающих его людей.
– Мне нет до этого дела. Он не выполнил два приказа, напал на товарища и мог лишить армии солдата. Его наказание – это уже смягчённая версия того, что я должен был сделать. Капитан Дагвар со мной согласен, командир Элия тоже.
– Но!
Константин поднял руку, приказывая молчать.
– Я и тебя в карцер могу посадить, – на лице ни тени улыбки. – Отправляйся спать, Шарп. С завтрашнего дня мы все будем уставшими.
– Вам так нравится издеваться над людьми? – Выпалил Эйар и тут же пожалел.
Ортега перестал моргать, а бегающий взгляд замер.
– Мальчик, ты забываешься. – Инкар поднялся с кресла, и вдруг показался Эйару намного выше его самого, хотя точно знал, что это невозможно. Шарп был выше многих на голову.
Ортега не приближался, даже пальцем не пошевелил, но воздух в комнате стал вязким и наполнился горечью.
– Простите, – слова дались с усилием. Воздух сжал горло, тонкой струйкой просачиваясь в лёгкие.
– Я поступил так, как того требовал долг. Призываешь к моим чувствам? Пожалуйста. Вот они: ненавижу аристократов, которые считают, что им всё можно. То, что я не стал спорить с тобой на поле – не значит, что твоё слово выше моего. Здесь статус и положение можно заработать только по́том и кровью, а не удачей родиться в богатой семье. За это я люблю армию. За это я уважаю Дуата: он не ноет, что что-то не так, как он хочет, а делает то, что нужно. Он оступился, а карцер вправит ему мозги, и из него получится отменный солдат. А из тебя – нет. Поэтому занимайся своей подготовкой к празднику, выслуживайся перед папой и отправляйся управлять своим регионом, Шарп. Тебе не место в армии и никогда не будет.
Каждое слово било больнее хлыста. Только после монолога Шарп осознал, как выглядел в глазах командира, но осознание правоты Константина пришло позже. Ортега сдержал слово и отправил Эйара в карцер на ночь. Холодная камера, почти полное отсутствие света и совершенное одиночество расположили яновца к самоанализу.
Глава 16
К искреннему изумлению Константина, по выходу из карцера Эйар не пошёл жаловаться. Шарп выглядел так, будто не спал всю ночь, хотя заснуть на том, что в камере называлось кроватью, было тем ещё испытанием.
Мужчины молча поднялись в жилую часть общежития, и Ортега уже собрался уходить, когда яновец его остановил.
– Я правда сожалею о своих словах. И прошу прощения ещё раз, командир, – Эйар не был уверен, что Ортега примет извинения, но эти слова были нужны самому яновцу.
Константин не обернулся, остановился на миг, будто обдумывая услышанное, а потом ушёл. Инкар и сам сожалел, что позволил эмоциям взять верх. Но извиняться не стал.
– Я даже не хочу знать, где ты ночевал, – с нескрываемой обидой Айка отвернулась от соседа. После истории с Биртом, вся компания была как на иголках.
Шарп даже не успел умыться, как начались утренние занятия. Он поспешил на тренировку, но никак не мог поймать подруг. Айка занималась стрельбой, а Амирель была ответственной за завтрак.
– О, я был в компании очаровательных существ! – Воодушевлённо вскинул руки рыжий. Надо отметить, что крыса, увиденная ночью, была не такой уж и очаровательной, но, наверняка, обладала некоторой харизмой.
Бар насупилась больше и даже отодвинулась от подсевшего Шарпа. Яновец недоумённо посмотрел на Амирель. Та прикрыла улыбку рукой и приподняла брови, будто говорила: «Сам догадывайся».
– Ладно! – Прервала неловкое молчание Рубигальдо. – У нас новый командир.
– Точнее старый, – поправила Айка, не поворачиваясь. – Аластариона Игараси. Помнишь?
Эйар начал рыться в воспоминаниях. Раз в некоторое время командиры сменялись, уходя в увольнение или повышаясь. Иногда это делали просто для профилактики коррупции или кумовства. Элиа Молл пришла на место вышедшего на пенсию командира, а Константин Ортега вместо переведённого кордела.
– Бургомистр грозился Дагвару прислать кого-то из своих, но я не думал, что нам действительно увеличат количество командиров. Слух ходил, но Видимо, бургомистр действительно решил мстить капитану, – Шарп задумался. Помочь капитану хотелось, но идеи в голову совсем не шли. Более того, как он ни старался, никакую Аластариону вспомнить не мог.
Айка скривилась, но это совсем не испортило её мягкого лица.
– Ой, да ладно? Игараси из Рьяна. Как же она была удивлена, что за пределами столицы совсем по-другому живут. «Вы не личности, а инструмент в руках нашей великой империи», – Бар передразнила голос. – Она была в позапрошлом цикле. В начале.
– А-а-а! – Шок отразился на лице Эйара, но быстро сменился кислой гримасой от перспективы встречи. – Эта та, которой
– Подложили мышь в кровать? – Закончила Бар, сжав губы в улыбке. – Или закрыли в её спальне? Или
Амирель приоткрыла рот от изумления.
– Командиру? – Почти шёпотом спросила девушка и немного пригнулась к столу. Представить себе такое поведение по отношению к Молл казалось кощунством, а к Константину – самоубийством.
– Яновцы послушные ребята. Особенно новички, коих здесь большинство. Но то, как себя ведёт она – тебя просто смешивают с грязью. Ортега гад, но хоть красавчик, да и не обделён тягой к справедливости. Не косячишь – не получаешь, – Эйар усмехнулся, умолчав о бессонной ночи. – Молл – вообще лучшая женщина в мире. А эта просто сволочь. Что ей только опять понадобилось у нас? Мы ее сплавили Вокерск, проповедовать нравственность там. Молились, чтобы и дальше её путь лежал ближе к любимой столице.
– Наверное, из-за вашей стычки. Пока что Юрейе – единственный пострадавший город, – пожал плечами рыжий. – Или она там совсем всех достала и её сбагрили нам.
Живот Шарпа заурчал, и яновец наконец обратил внимание на кашу, стоящую перед ним.
– Я бы не советовала. Это же Мира готовила, – скептически отметила Бар. Завтрак Айки бы нетронут.
Эйа пропустил совет подруги мимо ушей, приняв за очередное язвительное замечание, и принялся есть. Но после первой ложки уставился на Рубигальдо.
– Мира, как ты это сделала? – Рыжий улыбнулся, и его глаза заблестели от слёз.
– Настолько плохо? – Девушка уронила голову на стол.
Эйар засмеялся, еле проглотив кашу.
– Это просто отвратительно. Клянусь Богом Змеем, тебя больше не поставят на готовку, – Шарп ещё немного посмеялся, вытер накатившие слёзы и отодвинул тарелку, решив обойтись хлебом. Впрочем, как и многие сегодня.
Оставив тарелки на сдаче, яновцы отправились к выходу. Всех троих ждало дневное дежурство.
– Скажи честно, – вдруг начала Бар, обхватив руку Шарпа. – Та мышь была твоих рук дело?
Эйар загадочно улыбнулся и поиграл несколько раз одной бровью. Рана над ней отдала болью, и мысли о Бирте осели тяжестью в груди. Его товарищ был в карцере – душном и одиноком месте. Одной ночи там Эйару схватило с головой, а Бирту предстояло там провести еще две ночи.
– А откуда ты знаешь про готовку Миры? – Задумался рыжий, меняя тему.
– О, это долгая история с пожаром, отравлением и несколькими жертвами, возможно, с летальным исходом. Я тебе когда-нибудь расскажу.
Айка тут же получила удар по плечу от Рубигальдо и трагично заохала.
К вечерним лекциям вся троица была в казармах. Дежурство выдалось спокойным. Только на восток города забрёл Отверженец. Собравшись в небольшой отряд, яновцы отправили нечисть на покой. После истории с Приамом было сложно смотреть на Отверженцев, однако долг велел защищать живых, а не скорбеть о мёртвых. Поэтому рука Эйара не дрогнула, когда ему пришлось отрубить нечисти голову.
– Иногда мне кажется, что я прослушал все возможные лекции, – рыжий откинулся на стуле. Тот был ужасно неудобный, но после кровати в карцере казался троном. – Даже интересно, чем будет потчевать Дагвар сегодня.
После беседы с Константином Эйар решил, что больше не будет пропускать занятия, на которые капитан добродушно разрешил не являться. Всё-таки инкар был прав в том, что за подготовкой, которая вовсе не была основной обязанностью, Шарп забыл о службе.
Вдалеке послышался незнакомый торопливый топот, который Амирель приняла за опоздавшего сослуживца. Звук шагов командиров и капитана она отточила в памяти в первые дни. Рубигальдо обернулась на опоздавшего, но не прошло и доли секунды, как прозвучал возглас:
– Когда входит командир – принято его приветствовать, – голос казался грозным, но привычного страха Амирель не испытала. Хотя приказ тут же выполнила наравне с остальными: поднялась и отдала честь.
В комнату, обставленную наподобие школьного класса, вошла женщина циклов тридцати восьми, с морщинами у глаз и на подбородке. У неё были глубоко посаженные тёмные глаза, чем-то напоминающие мышиные, и очень густые смоляные волосы. Глазки зарыскали по кабинету, губы растянулись в недовольной гримасе.
– Садитесь, – бросила женщина и на одном дыхании продолжила. – Меня зовут Аластариона Игараси. Конечно же, для вас я командир Игараси. Я знаю, что вы яновцы, малоопытные и малообученные, вам много чего позволяют и прощают. Но я не из таких. Вы должны подчиняться мне беспрекословно, внимательно слушать и запоминать всё, что я говорю.
Список требований только увеличивался, и без того уставший мозг Миры начинал закипать. А вот подготовленные к знаменательной встрече Эйар и Айка просто старались не ухмыляться, но всё-таки Бар не выдержала:
– Она та-а-ак умеет зарекомендовать себя. Прямо располагает к послушанию.
Помимо голоса Игараси это был единственный звук в кабинете, и командир обратила на него внимание.
– Поднимись, – потребовала женщина, смотря прямо в глаза Бар. Та встала. – А, это же ты! Айка фон тен Бар, наш драгоценный представитель засидевшихся, – голос Аластарионы сочился ядом, зато вот лицо Айки оставалось насмешливым.
– Прошу прощения, командир Игараси. Я так соскучилась по Вам, что не сдержалась. Воспоминания нахлынули. Эмоции, понимаете, – для окружающих тон Бар показался обычным, но друзья знали, что он не предвещало ничего хорошего. Последний раз Айка говорила с такой интонацией, когда выбросила из комнаты приколоченный к стене шкаф.
– Впредь попробуйте держать эмоции при себе. Может так Вас не будут отстранять от службы.
Продержав паузу, женщина жестом разрешила сесть. Они обе понимали, что на этом их столкновение не закончилось. Наконец Игараси приступила к лекции. Ее спокойный тон был приятен слуху, но, погружённая в рассказ, она игнорировала всплывающие у яновцев вопросы.
– Всё, что вам непонятно, можно уточнить в библиотеке города, – отрезала Игараси, вздёрнув бровь. Несчастный новобранец втянул голову в плечи. Айка хотела съязвить, но Шарп вовремя одернул подругу.
Голос Аластарионы успокаивал, но монотонное чтение постепенно погружало в сон.
– Вам что-то нужно? – Лицо Игараси скривилось, и Миру передёрнуло от отступившей сонливости.
– Отнюдь, – в противовес громкому голосу Аластарионы прозвучал тихий ответ Ортега. Он стоял в проходе: дверь не закрывали, чтобы жаркий летний воздух циркулировал, и никто не заметил присутствия Константина. А если и заметил, то благоразумно промолчал.
Сложив руки на груди, инкар наблюдал за новой сослуживицей с безмятежным выражением.
– Как известно, йоры обладают бестелесной магией, – продолжила Игараси, игнорируя пристальный взгляд зелёных глаз. Однако её поведение едва изменилось: голос стал громче прежнего. – Йоры способны поглощать энергию извне, преобразуя ее в свою волшбу. Но их сила ограничена физическими аспектами. Они устают, им нужно время между использованием волшбы. Шанс столкнуться с йорами минимален для вас, но некоторые уникумы из присутствующих умудрились нарушить даже простейших протокол.
Впервые за день Эйар порадовался, что Бирт сидел в карцере. Он перевёл взгляд на Ортега. Но инкар даже не моргнул, продолжив слушать хрипловатый голос Игараси.
– А разве люди не используют волшбу? – Протянул руку молодой яновец с ослепительно голубыми глазами.
Игараси проигнорировала вопрос.
– При встрече с нечистью, которая не входит в протокол 16-А-8, – командир вновь начала монотонное чтение.
– Не оставляйте подчиненного без ответа, – Ортега оперся о дверной косяк.
– Бог Змей, я вижу его улыбку? – Шарп нагнулся к уху Миры, наблюдая, как на лице Константина замерла улыбка. Амирель подавила смешок.
– Прошу не вмешиваться в мою лекцию, – отрезала командир.
– Протокол 7.12, – улыбка продолжала ползти по его лицу. – Если я правильно понял, Вы знаете все протоколы. Значит, и этот Вам хорошо известен.
Игараси взглянула на голубоглазого яновца и сощурилась, запоминая его лицо.
– У людей также есть определённый потенциал к магии, но он ограничен врождёнными навыками, – ответила Аластариона. – В зависимости от наличия склонности к магии солдат может пойти по разным ступеням службы. Например, до звания
– Ортега. Константин Ортега, – представился командир.
– Любезно посетившего нас командира Ортега, скорее всего, из вас никто не дослужится.
– А как понять, что ты можешь стать военным магом? – В присутствии Константина яновцы стали чуть смелее.
– Впервые он не угнетает, а помогает, – Амирель подмигнула Шарпу, и теперь уже тот сдержал смешок.
– Почти у каждого человека хоть раз проявляются способности: кто-то может передвинуть предмет, кто-то зажечь костёр. Но это не показатель. Наши ронницы не способны фильтровать энергию из воздуха, как у йоров. Мы можем пользовать только своими силами, поэтому наша магия называется телесной. Те, кто умеют восстанавливать свою магию могут претендовать на должность небера, а потом инкара.
– Позволите? – Ортега улыбнулся, как затаившийся змей.
Игараси кивнула.
– Насколько мне известно, йоры берут энергию для волшбы не из воздуха, а из своей стихии.
– Это неподтвержденная информация, – перебила Игараси, но Константин просто продолжил.
– Если прочитать трактат Оливии Белгали, написанный около четырёхсот циклов назад, то можно узнать, что йоры не могут подпитываться чужой стихией.
– Этот трактат признан ересью, – густые брови Игараси устремились друг к другу.
– За то, что йоры в нём названы первыми детьми Бога Змея? Но не на этот ли трактат опирается пособие по борьбе с нечистью? Конечно, откинув невыгодную информацию, – продолжал давить Ортега. – Да, и ронницы людей, как и йоров, склонны выбирать магию одной стихии. Это я как инкар говорю.
«Как старший по званию», – расшифровала Амирель. Игараси оставалась столь же непроницаема, только лицо сильнее усеялось морщинами.
– У йоров нет ронниц. Наши души – благословение Бога Змея. А йоры – чудовища, использующую свою волшбу во имя Хогалоса. Каким-то образом они удерживают целую страну себе подобными и хогалосвыми отродьями, – выплюнула слова Аластариона. Спор с сослуживцем её утомлял и раздражал. – А если же Вы считаете иначе
Ортега напрягся.
– То это уже предательство империи, командир Ортега, – холодно подытожила Игараси.
Несмотря на накалившуюся атмосферу, яновцы с удовольствием отвлеклись от монотонного чтения Игараси. Перепалка двух командиров казалась увлекательным мероприятием и способом скоротать время на занятии.
Но, к сожалению яновцев, Ортега только кивнул. Лекция текла дальше, Игараси рассказывала о способах борьбы с йорами, их слабостях. Например, упомянула, что те терпеть не могут кофе.
– Мне даже интересно, как об этом узнали, – в полголоса начала Айка.
– Смотри, когда в следующий раз тебе йор к шее приставит меч, предложи ему кружечку кофе. Если откажется, значит работает, – предложила Мира и получила злобный взгляд Аластарионы. С удивлением яновец отметила, что ни Айка, ни Эйар не знали этой информации, хотя лекции для них шли по второму, а то и третьему кругу.
Ортега исчез так же незаметно, как пришёл. К концу лекции Амирель почти засыпала, но Шарп постоянно то легонько толкал, то щипал подругу. Вообще-то занятие получилось продуктивным, и Игараси действительно умело излагала мысли, а её голос идеально подходил для долгой речи. Но