Дьявол Горы

ГЛАВА 14. Обжигающий стыд.

Совместные уроки принесли свои плоды, и вскоре Джед уже свободно изъяснялся по-хумски, а Эйда понимала несложные фразы на гещчи. Чем больше они проводили времени вместе, тем больший интерес Джед проявлял к тому загадочному, залитому солнцем миру, из которого пришла Эйда. Род занятий, верования и особенности быта её народа стали излюбленными предметами их бесед.

Он узнал, что хумы, хоть и изъясняются на одном языке и живут на одной части суши, разделены на отдельные племена. Государства, как они сами их называют. В каждом из них есть свой вождь, свои порядки, и наречия несколько отличаются. Люди же между собой похожи настолько, что любой гещчи не заметил бы разницы. Поговаривают, что когда-то они и были единым народом, что потом разделился. И теперь каждый из маленьких народов, что когда-то был частью первоначального племени, мнит себя его потомком, враждуя с другими, испытывая к ним настороженность или презрение. Войны вспыхивают одна за другой, терзая прекрасную землю, унося человеческие жизни, покуда вожди делят между собою ресурсы и мнимое право на превосходство. Даже единое божество не сумело сплотить их, и вера, породившая религию, раскололась на множество учений, сама став предметом вражды.

- У нас верят, что когда человек совершает много грехов, Всевышний Бог карает его, и он попадает в Преисподнюю - подземелье, где черти веки вечные истязают его душу в языках пламени. Черти - это такие духи, которые творят всякое зло и мучают смертных.

- Надо же, наши верования немного похожи. После смерти гещчи в загробный мир провожают ашты. Это духи недр. Им известны наши поступки и потаённые чувства. Преступников они сопровождают в Хеш-Асар. Это вроде вашей Преисподней. Он находится глубоко под землёй и там заправляют хеши. Они тоже вроде ваших чертей, только не злые и не добрые. Слова «Хеш-Асар» можно перевести на ваш язык, как «чертог чертей». Хеши окунают грешников в раскалённую лаву, где те горят заживо долгие годы, пока их души не перекуют заново, и они не возродятся чистыми. - Джед слегка поморщился, раскрывая столь неприятные подробности - Что мне непостижимо, так это ваше единое божество. Всевышний? Как он может один за всем уследить? У каждого нашего духа свои обязанности, как и у каждого гещчи.

- Но ведь он всемогущ. Ему по силам любые задачи.

- Я всё равно не понимаю, считаю, что это... странно? Или даже... - он напрягся, вспоминая слово - неправдоподобно?

- Как бы то ни было, я искренне верую в Создателя нашего. Но как любому смертному, мне не по силам постичь его природу. А вот что непонятно мне, так это почему хеши у вас не считаются злыми? Они ведь людей мучают.

- Они творят правосудие над теми, кто нарушил законы и дают им шанс начать новую жизнь с чистыми помыслами. Те, что когда-то причинили боль другим, перерождаются через собственные страдания. По-моему, достаточно справедливо. Хеши, конечно, неприятные создания, но делают важную работу.

- Интересная точка зрения. - Эйда погрузилась в раздумья, а затем продолжила - А какие проступки считаются у вас грехами? За что ваши преступники угождают в столь ужасное место?

- Убийство, воровство, предательство, блуд и клятвопреступление - вот, пожалуй, самые тяжкие провинности. И наказываются они особенно сурово. Но прежде чем преступник попадёт в Хеш-Асар, он будет осуждён на собрании старейшин, и тогда всё племя отвернется от него. Такая участь, как мне кажется, страшнее всяких хешей.

- Как знакомо. - она вздохнула - Знаешь, у хумов множество народов и множество религий. Каждый народ считает свою единственно верной и старается навязать её остальным. Люди истязают инакомыслящих и начинают войны, прикрываясь верой, но по правде говоря, все религии, о которых я когда-либо слышала, поразительно похожи. Быть может, вовсе нет никакого многообразия конфессий, а есть лишь единый закон, которому подчиняется всё сущее, но каждый видит его суть по-своему. Я считаю, - продолжила она с жаром - что существуют и ваши духи, и наш Господь Всевышний. Быть может, они и есть он, а он есть они. Я взываю к Единому Богу, а ты к духам Горы, и они слышат наши мольбы. Я верю, что сам Господь послал мне спасение в тот день, когда я избежала гибели от рук бандитов или когтей той пустынной твари.

- Боги... не обязаны никому помогать. Мои молитвы долгое время оставались без ответа. - в голосе Джеда зазвучала боль. Он потупил взор и напрягся всем телом - Есть ещё кое-что, что ты должна обо мне знать. - он замолчал, пытаясь побороть чувство вины, терзавшее душу, и ком подступил к его горлу. Наконец, собравшись с силами, он продолжил:

- Ты постоянно благодаришь меня, говоришь, что я добрый. Ты щадишь мои чувства и всегда готова выслушать. Но... я совершенно не заслужил твоего великодушия. - последнюю фразу он произнёс с надрывом, и непременно прокричал бы, не будь он жителем пещер, привыкшим говорить тихо - На самом деле... я... я точно не хороший человек. До сих пор я не рассказывал тебе, но... знаешь, что я подумал, когда отправил тебя одну, брести по пустыне? «Умрёт, ну и ладно». Вот какие были у меня мысли. Я прекрасно знал, что у тебя почти не было шансов добраться до ближайшего поселения. Как охотник и житель этих мест, я знал, с какими опасностями ты можешь столкнуться. Я понимал, что ты не сможешь защитить себя ни от зверей, ни от людей. Прошу тебя, никогда, никогда больше не говори мне «спасибо», потому что на самом деле мне было совершенно всё равно, что станет с тобой. Каждый раз, когда ты нахваливаешь меня или благодаришь, мне становится тошно. -он сжал кулаки и стиснул зубы, уставившись в пол.

- Но ведь это совершенно не так. - тонкий голосок Эйды звучал серебряным колокольчиком. Сидя на циновке перед Джедом, она попыталась взглянуть ему в глаза - Ты же сам понимаешь это. Джед... - она произнесла его имя с нежностью и участием - Прежде чем свалиться в ту самую расселину, я шла целый день, а ты преодолел расстояние туда и обратно за считанные часы. Чтобы добраться до меня так быстро, ты должен был нарочно идти по моему следу. И более того, оказывая мне помощь, ты рисковал своей жизнью. Ведь твои глаза не выносят яркого света, и очутившись в пустыне при свете дня, ты будешь беспомощен.

Проницательность Эйды поразила Джеда, но он всё ещё не находил в себе сил побороть чувство вины, что терзало его до этого дня. Сейчас он был омерзителен самому себе.

- Перестань. Это меня не оправдывает.

- Что ж, видимо, я не могу тебя переубедить. Но меня ты тоже не заставишь думать иначе. Я считаю, что ты не прав, и очень тверда в своём мнении.

- Эйда... я ненавижу хумов. - Он понизил голос - Я убивал их без счёта, не особенно разбираясь в их мотивах. Просто... уничтожал всех чужаков, чьё поведение мне не нравилось. Убивал твоих... соплеменников.

- Таких же, как те молодчики, что тащили меня как скот, на верёвке? Которые всё решали, бросить меня в пустыне без воды и еды, убить, надругаться или оставить дикарям на расправу? Такое... отребье - впервые в её голосе проступили нотки ярости - ты называешь моими соплеменниками? Меня ты не тронул, когда узнал о моих намерениях. Или ты сейчас скажешь, что убивал сплошь учёных и добропорядочных торговцев без всякой жалости, а я будто бы оказалась особенной, и ты внезапно перестал быть жестоким убийцей и превратился в совершенно нормального человека? Знаешь, я люблю читать книги. Даже детские сказки и любовные романы, но таких перемен не бывает даже в наивной литературе, что уж говорить о жестокой реальности.

- Я... убивал рабочих. Они приходили, чтобы добыть руду и камень. Тогда я был зол и ненавидел... всех хумов. Я считал их грабителями, что пришли нажиться на костях моих родных. Но сейчас я думаю, что они просто делали то, что им говорили. Может быть, они даже не знали, что здесь случилось и просто делали свою работу. Они никогда не сопротивлялись. Только убегали. Им было страшно. Быть может, однажды хеши поберут меня.

- Но у тебя ведь были причины? - Джед оставил этот вопрос без ответа, и прервав молчание, Эйда продолжила - Ты говоришь, «они не знали, что здесь случилось». Джед, понимаешь... На самом деле... Никто не знает, что здесь случилось. Кроме тебя и быть может, того, по чьей вине это произошло.

Её слова ошарашили Джеда. Он обернулся, и в его взгляде читалась растерянность. Эйда часто пересказывала слухи, что ходили в хумских тавернах. В них упоминались кровожадные дикари, несметные сокровища, демоны и другая подобная чушь на любой вкус, но только не трагедия, случившаяся пять лет назад. Сама Эйда как будто бы тоже не слышала ничего об этих событиях. Не смея просить о лишней откровенности, она ждала, пока Джед сам поведает ей свою историю. Он вспомнил её слова. «Я думала, ты сам об этом расскажешь, когда посчитаешь нужным... Лезть с бестактными вопросами … некрасиво».

Карим скрыл своё преступление. Его уцелевшие охранники постарались выставить себя бесстрашными борцами с нечестивыми «дьяволами горы», окрестив так несчастных, доверие которых он предал, и которых вырезали от мала до велика без всякого сочувствия. А глупые рабочие, перепуганные до полусмерти, приправляли эти байки новыми подробностями, пытаясь утопить свой страх в дешёвом пойле. Он действительно убивал невинных. Тогда все хумы виделись ему убийцами и предателями, и Джед не задумывался о подобных вещах. Но теперь он смотрел на мир иначе, и мерзкое чувство не переставало его душить.

Пытаясь собраться с мыслями, что сбились теперь в беспорядочный ком, он долго стоял, глядя перед собой невидящим взором. Когда оцепенение, наконец, спало, он почувствовал, как его распирает от растущего внутри напряжения. Голова налилась тяжестью, и острая боль пронзила виски. Отчаянно захотелось выговориться, и впервые за долгие годы его готовы были выслушать. Эйда с беспокойством посмотрела на его лицо, искажённое душевными страданиями и физической болью. Ей наконец-то удалось перехватить его взгляд. Посмотрев в её широко раскрытые голубые глаза, полные искреннего сопереживания, он больше не смог сопротивляться. Присев перед ней на колени, Джед склонил голову и принялся пересказывать события той роковой ночи своему единственному другу, стараясь опускать наиболее ужасающие подробности, дабы пощадить чувства Эйды.

Впервые в своей недолгой жизни, наполненной болью и одиночеством, он изливал кому-то душу, делясь теми мыслями и эмоциями, что терзали его все эти страшные годы. К своему стыду, Джед осознал, что его глаза наполняются слезами, но сдерживаться более не было никаких сил, его голос задрожал, и он беззвучно заплакал, отворачивая голову и склоняя её как можно ниже, будто веря, что Эйда ничего не заметит. Она наклонилась вперёд, и запустив свои тонкие нежные пальцы в жёсткие волосы Джеда, привлекла его к себе. Уступив её настойчивым прикосновениям, он положил голову на её плечо, и касаясь мягкой девичьей щеки, продолжал рассказывать всё, что так долго томилось в его измученной душе. Он вспоминал родных - свою заботливую мать, задорную Дженли и прелестную Худу, товарищей по охоте, мудрых наставников и уважаемых старейшин. Он будто вновь видел их лица, слышал их голоса. На мгновение ему показалось, что все они стоят здесь, перед ним, и приветствуют после долгой разлуки, улыбаясь самой доброй улыбкой для Эйды, что не переставала обнимать его и гладить по волосам.

Рассказ наконец был окончен, и Джед дышал глубоко и прерывисто. Мучимый головной болью, он пытался собраться с мыслями, и чувство стыда окатило его новой волной. Он плакал при девушке, отравляя её своим горем. Поддавшись порыву, он выглядел жалко, воспользовавшись её добротой, как пристало лишь слабаку. Он касался её, злоупотребив сочувствием. Преисполненный презрения к самому себе, он попытался отстраниться, но обмякшие мышцы не слушались. Её ласковые руки обвились вокруг его тела, прижимая к себе всё крепче.

- Прости, Эйда. Я разнылся. Мужчине неприлично...

Её тихий размеренный голос оборвал его мысль:

- Наконец-то, Джед. С того дня, как увидела твоё лицо, я поняла, что тебя что-то гложет. Ты улыбался и хотел казаться беззаботным или изображал безразличие, но твой взгляд был полон тоски и боли. Открываться, высказывать то, что накопилось в душе - это правильно. Справляться со всем в одиночку невозможно. Рано или поздно, тьма внутри погубит тебя. Горе способно ожесточить человека или же задушить в нём саму жизнь. Спасибо, что доверил мне свои чувства. Обещаю, что не предам их.

Поддаваясь прикосновениям её теплых ласковых рук, он лёг, положив голову на её колени. Любуясь прекрасным лицом Эйды и слушая её успокаивающий голос, он оставил тревожные мысли и погрузился в сладостный сон наяву. Голова по-прежнему разрывалась от боли, не позволяя вернуться в реальность.

- Можно тебя попросить?

Джед моргнул, выражая согласие.

- Пожалуйста, не бойся делиться со мной своими чувствами. Говори, если что-то тебя беспокоит, я обязательно выслушаю. Спасибо за твоё доверие. Это очень важно для меня. Ведь теперь и я могу довериться тебе. Завтра расскажу свою историю. А теперь поспи, Дже-е-д - шёпотом протянула она, положив ладонь ему на лоб. Закрыв глаза, он почувствовал, как боль потихоньку унимается под её невесомыми тёплыми пальцами, и скоро провалился в глубокий сон.

Проснувшись, Джед обнаружил, что лежит, свернувшись калачиком на полу, слишком близко к лежанке Эйды. Прошлой ночью он пренебрёг своими охотничьими обязанностями и провалился в беспробудный сон, страдая от головной боли и утомлённый переполнявшими его эмоциями. Не желая будить, заботливая подруга позволила ему остаться на прежнем месте, подложила под голову подушку из скатанной в рулон грубой материи и бережно накрыла меховым покрывалом. Хотя голова всё ещё болела, самочувствие Джеда заметно улучшилось, и в памяти всплывали события прошедшей ночи. Ему вновь стало стыдно, кровь прилила к щекам, и боль теперь нарастала. Грибы горели бледно-оранжевым, свидетельствуя о том, что солнце снаружи всё ещё восходило над горизонтом.

Джед поспешно поднялся, и звонкий девичий голосок пожелал ему доброго утра. Эйда стояла поодаль, держа в руках мелок. Его пробуждение заставило девушку отнять руку от стены и оставить очередную овечку недорисованной. Эйда широко улыбалась, прищурив глаза, и Джед невольно улыбнулся в ответ, но вспомнив о своём неуместном поведении, вдруг потупил взор. Заметив его смущение, Эйда заговорила на отвлечённые темы, делая вид, будто вчера не произошло ничего особенного.

- Чего на завтрак сегодня сварим? Мне тут сумасшедшая мысль пришла - попробовать тех самых улиток, о которых ты говорил.

- Правда сумасшедшая. - сонно пробормотал Джед, растирая глаза - Их варить замучаешься. А в противном случае можно подцепить червяков. Их даже хомлинги не едят в голодные годы.

- У нас ещё полно грибов набрано. Предлагаю грибную похлёбку. И мясо скального дракона из бочки. Я как раз подобрала нужные специи, должно получиться вкусно.

Джед погрузился в задумчивость. По его вине они остались без свежей дичи. Надежда лишь на силки, расставленные в пещерах. Быть может, в них всё-таки удалось поймать хомлинга. Большинство ловушек осталось в пустыне. Но теперь они были недоступны до самого вечера.

«Хорош охотник» - подумал он про себя - «Зато нашёл время пожаловаться и показать свою слабость несчастной девушке. Как будто ей много легче, чем мне».

Заметив растущее в нём напряжение, Эйда продолжила:

- Ну что ж, умывайся и иди за кипятком. - в котелок она набирала грибы, с вечера лежавшие в ведре - А я схожу за мясом. Или за вяленой рыбой. Тебе что больше нравится?

- Мясо. До бочки ближе идти. Я тебя провожу.

- Я сама уже прекрасно хожу. - она весело улыбнулась - С удовольствием разомнусь.

- Не в твоём состоянии, сначала выздоровей. Как лекарь говорю.

- Но уже больше месяца прошло. - встретившись с его строгим взглядом, она обречённо вздохнула - Слушаюсь, доктор. Но в таком случае, ты должен взять меня на прогулку.

- Обязательно, после завтрака и твоих интересных рассказов.

Эйда просияла. Широкая, по-детски искренняя улыбка озарила её лицо.

Силки оказались пусты, и сетуя на свою нерадивость, Джед принёс домой осточертевшие грибы, что томились теперь в кипящей воде, присыпанные порошком из трав. Однако, варево оказалось вкусным, как любое нехитрое блюдо, приготовленное под руководством Эйды. Приятная истома, что разливалась по телу после сытного завтрака, располагала к беседе, и друзья принялись обсуждать разные мелочи. Эйда поправляла ошибки в речи Джеда, и он с удовольствием впитывал новые знания. Разговор привычным образом превратился в упражнения. Сегодня Джед учился подбирать синонимы к знакомым простым словам.

«Завтра расскажу свою историю». Фраза, брошенная перед сном, то и дело всплывала в памяти, разжигая любопытство. Однако, Джед не решался попросить напрямик. Эйда уважала его чувства и не пыталась начинать личные разговоры, пока он сам не изъявит подобного желания. Теперь необходимо проявить уважение в ответ и запастись терпением. Обратив внимание на задумчивость своего собеседника, Эйда вспомнила о своём обещании:

- Ах да, я же хотела рассказать о себе. - он обратил на неё внимательный взгляд - Не знаю, интересно ли тебе слушать о моей скучной жизни, поэтому постараюсь в общих чертах.

- Наоборот, я давно жду, когда ты предложишь! - ответив с непривычным для себя пылом, он смутился.

- Ну что ж, тогда предлагаю твоему вниманию нудную историю Эйды. Начинается она самым обычным образом - с рождения главной героини.

- Звучит логично. - Джед не смог сдержать улыбки, и Эйда захихикала в ответ.

- Так, на чём мы остановились... Ах да, жила-была семья зажиточного фермера. Папа, мама и двое детей - мальчик и девочка.

- У тебя есть брат?

- Да. - голос прозвучал неожиданно грустно - Старший, зовут Кристоф.

- Тебе как будто стало грустно. Что-то случилось?

- И да, и нет. Видишь ли, - продолжала она, печально опустив глаза - я очень его люблю и безумно скучаю. Но в наших землях случилась война. Несколько лет назад он отправился с войском, и с тех пор я ничего о нём не слышала. Мне кажется, что с ним всё хорошо, ведь разве может быть иначе? Я верю, что после всех испытаний Господь не оставил нас, и Кристоф уже вернулся домой, живой и невредимый. Жаль только, что мы нескоро ещё встретимся.

Она погрузилась в молчание. «Мы нескоро ещё встретимся». Эта фраза словно прожгла душу Джеда. Он знал Эйду всего несколько недель, но порой казалось, будто они знакомы всю жизнь. Её присутствие виделось совершенно естественным и заставляло чувствовать себя живым. Жизнь до знакомства с ней теперь ощущалась далёкой и нереальной. Холодным рассудком Джед осознавал, что девушка принадлежала другому миру и должна была однажды вернуться домой, но подобные мысли приводили его чувства в смятение. Вдруг он представил, как брат приходит за ней, забирает обратно в страну зелёных лугов и курчавых овечек. И вот, тонкий девичий силуэт навсегда исчезает в раскрытой пасти главного тоннеля, залитый беспощадным ослепительным солнцем, а Джед вновь остаётся один. Леденящий страх сдавил его горло. С недавних пор его жизнь навсегда изменилась. Он больше не дьявол Горы, в одиночку рыскающий в тёмных тоннелях на погибель нерадивым путникам. Отныне он вновь превратился в обычного человека. Наконец-то приняв свои чувства, он осознал, что не сможет вновь вынести одиночество. На мгновение ему захотелось, чтобы никто никогда не приехал за Эйдой, не отобрал у него простое человеческое счастье.

Он тут же возненавидел своё малодушие и поспешил прогнать омерзительные мысли. Эйда не заслужила страданий. Её место снаружи, в ярких лучах солнца, в тени раскидистых деревьев, среди пения птиц и журчания ручьёв. Там, где свежий ветер будет играть её мягкими волосами. Там, где её ждут и любят, где она будет по-настоящему счастлива. Никто не смеет заставить её остаться в погибающем мире Горы, среди грозящих опасностей в виде обвалов, голода, болезней и хищных зверей. Никто не смеет лишить её общества себе подобных, излюбленных увлечений, прекрасных нарядов. Никому не позволено загубить её юную жизнь, лишив возможности познать семейное счастье. Да, он обязан найти способ вернуть Эйду назад, чего бы это ему ни стоило. Их расставание неизбежно, он понимал это с самого начала, но предпочитал игнорировать подобные мысли, и теперь холод пронизывал всё его существо.

- Итак, а теперь по порядку...

Дорогой сердцу голос мгновенно вырвал Джеда из пучины тяжких раздумий, и он вздрогнул от неожиданности. Приняв обычный для себя беззаботный вид, Эйда продолжала: