Дьявол Горы

Его новорождённая дочь отчаянно нуждалась в материнском молоке, и он старался кормить супругу как можно сытнее, привирая о своём рационе в ответ на её расспросы. Всё ещё молодой и крепкий, его организм, тем не менее, справлялся из последних сил. Каверны полнились всевозможными грибами. Однако, их жизненный цикл не даровал богатого урожая ежегодно. С определённой периодичностью у съедобных видов случался период застоя. И тогда стены покрывались непригодными в пищу, нередко ядовитыми экземплярами, что перемежались чрезвычайно редкими плодовыми телами съедобных.

Но в мире Горы существовали опасности хуже голода и стаи прожорливых тварей. Туманник - гриб, что являлся после долгого сна единожды в несколько лет, покрывал собой своды тоннелей, окрасив их бледно-серым. Безвредный сам по себе, он выпускал смертоносные споры, проникавшие в лёгкие. Ослабленный голодом и усталостью, отец Джеда слишком поздно заметил туман, заполнивший небольшую пещеру, куда он ходил на разведку. Несколько дней спустя его стал беспокоить кашель, но он, не обратив должного внимания на своё самочувствие, продолжал нести службу, пока не ослаб настолько, что с трудом удерживал в руках оружие. Целительница сделала всё возможное, чтобы спасти охотника, но её усилия не принесли своих плодов. Спустя неделю он умер, кашляя кровью, и Джед отныне был вынужден взять его роль на себя.

Но не одна лишь туманная чума отнимала здоровье у гещчи. За тринадцать лет своей жизни в общине Джед видел множество похорон. Опухоли, больные зубы, травмы, нагноения, боли в животе, врождённые уродства и тяжёлые роды беспрестанно уносили жизни его соплеменников. Он хорошо помнил совсем ещё молодую женщину, что не смогла разродиться. Старая целительница суетилась подле неё сутки напролет, а старейшины качали седыми головами, вознося молитвы богам. Её родители и супруг сидели, обнявшись, у входа в дом и отчаянно уповали на чудо. Но его не случилось, и боги остались глухи к их молитвам.

Её тело, завёрнутое в кожаную занавеску, укрыли большим меховым покрывалом. Ночью его погрузили в глубокую расщелину, осыпая цветами и распевая поминальные песни. Убитый горем несостоявшийся отец просидел на краю пропасти до самого рассвета, пока несколько сильных мужчин не затащили его в пещеру. Тогда Джед в очередной раз увидел, как выглядит отчаяние.

Таким был мир, в который Эйду занесла горькая юдоль. Мир, полный неподвластных медицине болезней, без вещей, которыми она привыкла упрощать свой быт, без её любимых занятий и книг, без дневного света и красивых вещей, без радости общения с соплеменниками. Из её многочисленных рассказов следовало, что в землях хумов жизнь не сводилась к борьбе за существование. Обитатели этих мест не чурались развлечений и праздных занятий, вроде рисования, чтения и танцев. Невзирая на своё пристрастие к войнам, они реже хоронили близких. Болезни можно было вылечить, а дикие звери не осмеливались появляться в развитых поселениях, где непременно встретили бы отпор. Быт был прост и опрятен, а фермы обеспечивали население едой, превращая охоту в очередное увеселение, в противовес тяжкому повседневному труду, коим она оставалась в этих проклятых землях.

В представлении гещчи отношения между мужчиной и женщиной непременно сводились к созданию семьи. Обеспечение пищей и безопасностью ложилось на плечи отца семейства. Конечно, все члены общины помогали друг другу, но в тяжелые времена семьи, лишённые охотника и защитника, претерпевали наибольшие лишения и зачастую проигрывали борьбу за выживание. Если Джед поддастся своим чувствам, ему, вероятно, вновь придётся принять на себя роль главы семейства. И тогда жизнь его близких будет всецело зависеть от него. Разница в том, что выжить без помощи общины станет значительно труднее. Стоит ему получить серьёзную травму или погибнуть, и семья будет обречена. В отличие от собственного отца, он не сможет обеспечить родным достойное будущее.

Тщательно поразмыслив, он наконец решил: Эйда не должна узнать о его чувствах. Отныне он будет честен с собой и продолжит с упоением наслаждаться каждым мгновением, проведённым вместе. Он больше не потревожит её своим угрюмым молчанием и длительными отлучками. Она вновь будет сопровождать его в долгих вылазках по пещерам. Сколько бы времени ни отвела им судьба, он будет ценить каждый сладостный миг, пока не наступит неизбежное расставание. Тогда воля к жизни покинет его окончательно. Джед вдруг осознал, что больше не сможет вернуться к своей одинокой жизни. Но как бы то ни было, эти проблемы касались лишь его одного.

Эйда, чертившая мелом на стене грота, обернулась, заслышав легкие шаги. Она поприветствовала Джеда улыбкой, и он широко улыбнулся в ответ, обнажив острые зубы. Она вздохнула с облегчением. Джед щурился, привыкая к яркому свету кристаллов. Наконец, он разглядел на стене белоснежные символы, выстроившиеся в линии.

- Что это?

- Стихи. Я тут сочинила, пока тебя ждала.

Джед в очередной раз осознал пропасть между ними. Утончённая юная особа, чьи руки украшали жилище изображениями животных, знала бессчётное число интересных историй, да ещё и обладала, как оказалось, талантом менестреля и умела записывать слова в виде символов. Примитивный разум Джеда не способен был рождать столь прекрасные вещи. Неприятное чувство вновь зашевелилось в его душе. Чувство презрения к самому себе.

- Лебеди белые в волнах реки,

Ласточки резвые в небе,

Тёплые лета деньки

Вновь узреть мне бы.

- Ну как тебе? - взволнованно поинтересовалась Эйда.

- Прекрасно!

Джед ничего не смыслил в поэзии, к тому же, он любил всё, что делала Эйда, поэтому говорил абсолютно искренне. Она просияла.

- Мне приятно, что тебе нравится, но мне кажется, рифма хромает... Хотя ладно, лучше я всё равно не умею. - она ласково улыбалась.

- Эйда, я хотел сказать тебе... Прости, что беспокоил тебя. Мне просто нужно было побыть одному. Теперь я во всём разобрался, всё хорошо.

- Вот значит как. Понимаю. У всех иногда так бывает. Я рада, что всё хорошо.

- Может прогуляемся после обеда?

- Конечно! А теперь показывай улов!

Весь оставшийся день они непринуждённо общались. Будто напряжения, что повисло между ними ещё несколько часов назад, никогда не было. Свет приобрёл пурпурный оттенок. Бытовые хлопоты были завершены, а продовольствие обильно заготовлено. Снаружи вялилась рыба, добытая несколько дней назад, у самого выхода из тоннеля сушились связки грибов, а бочки были полны засоленным мясом. Перед тем, как Эйда отправится спать, оставалось ещё несколько свободных часов. Джед пересказывал предания своего народа, что сам когда-то слышал от старших членов племени.

Одно из них гласило, будто в глубине Горы расположены обширные плодородные земли, где нет недостатка воды и еды, а люди, живущие там, не ведают бед. В общине мало кто верил подобным россказням. Однако, кое-что было известно наверняка. Несколько поколений назад большая группа молодых гещчи повздорила со старейшинами и отправилась вглубь Горы в надежде отыскать новые земли. Они больше никогда не вернулись. В племени ходили разные слухи. Одни утверждали, что те обосновались на новом месте и живут теперь припеваючи, другие - что люди сгинули, столкнувшись с неведомыми опасностями. В каждом поколении находились смельчаки, что мечтали повторить опасное путешествие, но старейшины всегда решительно пресекали подобные намерения. Большинство взрослых людей склонялось к абсурдности этой опасной идеи, и Джед полностью разделял их точку зрения. Оставшись совершенно один, однажды он отчаялся, и сам попытался отправиться в рисковое путешествие. Однако, трудности с пополнением припасов в бесплодных глубинных землях, многочисленные опасности, непомерно долгий путь и низкие шансы на успешное его завершение вынудили уставшего и голодного юношу повернуть назад.

Эйда с интересом внимала каждому слову. Джед принялся с увлечением знакомить её со сказками своего народа, которые слышал в детстве от матери. Она смотрела на лицо рассказчика, пылавшее интересом, не в силах отвести взгляд. Тусклое фиолетовое сияние очерчивало его изящный профиль, словно вытесанный из камня искусным мастером. Весёлая улыбка, обнажавшая острые зубы, выражала добродушие. Большие красивые глаза, отражая свет, горели жёлтым. Тихий низкий голос, исполненный умиротворения, ласкал её слух. Она давно заметила в себе перемену. Стоило ей почувствовать на себе взгляд своего симпатичного друга или ощутить тепло его прикосновения, как мысли улетучивались из головы, а сердце билось чаще. Каждый миг, проведенный в разлуке, становился мучительнее. Чем больше они узнавали друг друга, тем тяжелее ей было оставаться одной. Проснувшись рано утром, она подолгу наблюдала, как он спит, и к своему удовольствию замечала, что Джед старался просыпаться как можно раньше. Эйда была очарована его личными качествами, столь редкими и ценными во все времена. Его доброта, прямота и искренность, терпеливая забота, умение слушать, уважение к чувствам и интересам других рождали в её душе трепетную привязанность. За всё время, проведённое вместе, он ни разу не повысил на неё голос и тем более не позволял себе грубости или рукоприкладства. Такое поведение разительно отличалось от того, что было привычно ей с детства. Его присутствие неизменно даровало тепло и спокойствие, в которых нуждалась её душа после пережитых потрясений. Джед занял в её сердце особое место, какое отводится только близкому человеку. Эйда вдруг осознала, что хочет остаться с ним навсегда.

Шло время, и здоровье Эйды стремительно восстанавливалось. Дни проходили в полезных хлопотах. Джед брал её с собой всюду, где было относительно безопасно. Вместе они ходили на рыбалку, мыли посуду, собирали грибы, стирали одежду и праздно прогуливались по разветвлённой системе пещер. Эйда не теряла интереса к чудным обитателям подземного мира и оживлённо ковыляла по щербатому камню. Большую часть пути Джед носил её на руках, и закинув руку ему за голову, она крепко к нему прижималась, разжигая в его душе и без того сильное чувство.

Джед весьма сносно говорил на хумском, изрядно подтянув грамматику и выучив большое число синонимов. Его речь теперь изобиловала изящными оборотами. Лишь лёгкий шипящий акцент, что усиливался при волнении, напоминал слушателю о его происхождении. Эйда решила, что пришло время серьёзно обучать Джеда письменности, а самой изучить его родной язык хотя бы на начальном уровне. Каждый день после завтрака она следила, как он неуклюжей рукой чертит на полу корявые буквы. Ранее не утруждавший себя письменностью и рисованием, Джед сталкивался с изрядными трудностями в попытках скопировать символы, что Эйда наносила мелком. Однако, он не бросал попытки, берясь за науку с отчаянным трудолюбием.

Джед не мог найти разумного объяснения своему усердию. Быть может, им двигала радость времяпрепровождения в компании любимой девушки и желание углубиться в особенности её мировоззрения. Среди множества совместных занятий он старался найти время на изучение родной культуры Эйды. Иногда он поддавался тайным желаниям, и тогда в голове рождались крамольные мысли. Понимая, как устроен мир хумов, он мог бы покинуть родные земли. Быть может, с новыми знаниями у него появится шанс найти своё место в хумском обществе, и тогда ему не придётся столкнуться с болью утраты. Если обычаи двух рас действительно похожи, своим трудом ему удастся заслужить уважение чужого народа. В таком случае он найдёт себе занятие и будет способен обеспечить семью. Тогда он откроется Эйде в надежде на её ответные чувства.

Но каждый раз голосу разума удавалось пробиться сквозь сладостные фантазии. Столкнувшись опять с суровой реальностью, Джед проклинал своё безрассудство. Надежда, что хумы примут презренного дикаря, была эфемерна. Чтобы связать свою жизнь с Эйдой, он должен будет получить благословение старших. Те, в свою очередь, должны признать его достойным столь возвышенной девушки. Последнее представлялось ему невозможным. Существовал ещё шанс отыскать другое племя гещчи. Заслужить расположение этих людей было бы значительно проще. Усердно трудясь, Джед, несомненно, снискал бы достаточно уважения, дабы считаться их соплеменником. Будучи чужеземкой, Эйде такая задача далась бы труднее. Но гещчи ценили толковых людей. Трудолюбивая честная девушка непременно проявит себя с хорошей стороны, а покровительство Джеда и твёрдое желание связать с ней свою жизнь рано или поздно убедит старейшин пойти на уступки. Более того, одетая в плащ с капюшоном, Эйда не сразу выдаст своё происхождение, позволив местным жителям беспристрастно оценить свои заслуги.

Однако, и этим мечтам не суждено было сбыться. Народ Джеда веками стремился найти других представителей своей расы, но разрозненность поселений и опасность предстоящего пути делали подобный исход практически невозможным. Холодный рассудок Джеда бросал вызов горящему в сердце чувству, причиняя ему страдания. Каждый раз, собравшись с мыслями, он приходил к выводу, что есть лишь единственный достойный выход из сложившегося положения - растоптав свои глупые надежды, позволить Эйде вернуться домой. Оставив его, она ничего не потеряет. Быть может, она всего лишь предпочитает его присутствие одиночеству. К счастью, идеальная девушка вроде неё вряд ли способна испытывать глубокую привязанность к столь жалкому человеку.

С тех пор, как Эйда получила травму, прошло уже больше двух месяцев, и кости наконец срослись. Джед помог ей освободиться от повязок. Оперевшись на его руку, она ступала обеими ногами по каменистому полу большого пещерного зала, и боль пронизывала конечность, ослабшую от долгого бездействия. Совсем скоро она сможет самостоятельно преодолевать большие расстояния. Быть может, наконец удастся выпросить у Джеда разрешение сопровождать его на охоте. Добыча зверя слыла опасным занятием, и он упорно отклонял её настойчивые просьбы, но встречаясь с её взглядом, исполненным мольбы, он был близок к тому, чтобы пойти на уступки. Эйда могла бы помогать расставлять ловушки на хомлингов, а затем проверять их, извлекая обмякшие тушки.

Всё меньше нуждаясь в помощи, она могла теперь в одиночку выходить из грота, и это внушало Джеду беспокойство. Он потрудился предупредить её обо всех опасностях и настрого запретил приближаться к горячим источникам в одиночку. Однако он полагал, что его навязчивая забота не сумеет удержать храбрую девушку. Пещерные крысы, слывшие самыми опасными обитателями этих мест, выходили на промысел ночью. Они стаями рыскали в глубине пещер, облюбовав подземные водоёмы или изредка выбирались наружу через расщелины, карабкаясь по отвесным каменным стенам. Пустыня также полнилась плотоядными тварями. Крупные рептилии, вроде скального дракона, выбирались из своих укрытий в поисках жертвы. Не обладая достаточной физической силой и боевыми навыками, Эйда не рискнула бы выбраться из жилища ночью, но утром, пока Джед ещё спал, ей выпадала заманчивая возможность.

Среди многочисленных минералов, рождавшихся в недрах Горы, встречались такие, что вступали друг с другом в различные взаимодействия. Подобные свойства нередко ценились в быту. Одним из таких примеров являлся фонарь, что использовался в кромешной темноте отдалённых пещер, лишённых источников освещения. Состоящий из кристаллов двух различных пород, он источал яркое голубое сияние, стоило приблизить кристаллы друг к другу. По мере того, как расстояние между двумя различными кристаллами сокращалось, они светились всё ярче. Эта особенность позволяла найти им ещё одно полезное применение. Держа в руках по кристаллу, два человека не боялись потеряться, отстав друг от друга в лабиринте подземных проходов. Не мешкая, Джед раздобыл такие кристаллы в одном из брошенных домов.

- Это особые минералы. Если приблизить один к другому, они начинают светиться. -Он протянул ей крошечный полупрозрачный кристалл, умещавшийся на ладони. Один всегда теперь будет при мне, другой будешь брать с собой, когда уходишь куда-то одна. Они помогут нам не потеряться.

- Но я уже хорошо знаю окрестности и могу найти дорогу до дома из любого места, где мы уже побывали.

- Это моя к тебе просьба. Ожидать, что ты будешь сидеть дома, пока я сплю, было бы слишком наивно. Но мне важно знать, где ты находишься. Таким образом, я не потеряю лишнее время, отправившись на твои поиски, и... так мне будет спокойнее. А ты, в свою очередь, сможешь быстро отыскать меня. И прошу тебя, не уходи далеко. Особенно к водоёмам. Там можно наткнуться на пещерную крысу.

Она протянула руку, и поместив кристалл на ладонь, долго разглядывала его, прежде чем опустить в карман поясной сумки. Длинные юбки стесняли движения Эйды в лабиринте пещер, и Джед принёс ей удобную одежду. Она облачилась в брюки из толстой грубой ткани, льняную рубашку и кожаный плащ с капюшоном. Ноги, замотанные в портянки, она погрузила в высокие сапоги из мягкой кожи. Тонкую талию обхватил кожаный пояс, увешанный небольшими сумками. В подобном одеянии её стало трудно отличить от Джеда. Большая часть этих вещей некогда принадлежала его родным, однако, в бывшем семейном доме не нашлось обуви подходящего размера, и Джеду пришлось заимствовать её в жилище почивших соседей. Эйда решилась задать давно назревший у неё вопрос:

- Я заметила, что ты часто приносишь вещи из покинутых домов. У нас это считается... неправильным.

В культуре, где выросла Эйда, мародёрство безжалостно порицалось.

- Будь их хозяева живы, я никогда бы не взял чужое. Но они никогда не вернутся, и этим вещам суждено пропадать понапрасну. Наш народ привык ценить любые полезные ресурсы, и попросту их оставить считалось бы непростительным расточительством. Мёртвым нажитое добро больше никогда не понадобится. Зато оно может послужить живым. В нашем племени ненужные вещи было принято раздавать всем желающим. Забирая то, что никогда не пригодится, я не оскверняю память своих соседей. Уверен, они были бы рады, что их вещи кому-то пригодились.

- Хм... Довольно практичная позиция, если задуматься.

- В мире, где жизнь проходит в борьбе за выживание, приходится быть практичным.

Джед потупил задумчивый взор, и надев сапоги, отправился на ночную охоту. Эйда ещё недостаточно оправилась, чтобы составить ему компанию.

ГЛАВА 16. Тревога.

Джед в очередной раз проснулся пораньше, чтобы успеть провести с Эйдой как можно больше времени. Дом был всё ещё залит оранжевым светом. Лежанка Эйды оказалась пуста. Она уже практически полностью восстановилась от травм и часто теперь выбиралась наружу. Джед решил, что девушка вышла к ручью, дабы привести себя в порядок. Зевая, он потягивался в кровати, борясь с навалившейся сонливостью, пока, вновь сомкнув веки, не провалился в дремоту.

Когда он открыл глаза, свет стал ярче, окрасившись в бледно-жёлтые тона. Эйды по-прежнему не было рядом. Её долгое отсутствие настораживало. Джед потянулся за поясом, и достав из кармана кристалл, испытал тревогу. Камень был абсолютно тёмным. Это означало, что Эйда находится слишком далеко. Поспешно переодевшись, он вышел наружу. Большой зал оказался пуст. Быстрыми шагами он направился к тоннелю, ведущему на поверхность. Он вглядывался в кристалл, сжимая его в ладони. Но тот не менялся, по-прежнему сливаясь с окружающей темнотой.

По мере того, как Джед шагал по главному тоннелю, впереди становилось всё светлее, и чувствительные глаза начинали слезиться. Джед зажал минерал в ладонях и приблизив их к лицу, силился разглядеть едва заметное свечение, но надежды не оправдались. Кристалл оставался тёмным. Тогда он позвал Эйду по имени, и не добившись ответа, повернул назад. Следующие часы проходили в бесплодных поисках. Джед выкрикивал дорогое сердцу имя так громко, насколько позволяли соображения безопасности. Он обшаривал каждое место, в котором им доводилось побывать вдвоём, но камень не отвечал. Тревога окончательно завладела его душой. В голове роились страшные мысли. Эйда находилась где-то слишком далеко. Быть может, она провалилась в расселину, и теперь её тело покоится на огромной глубине. Или пещерные крысы уволокли её в лабиринт узких ходов, служивших им норами. Или, быть может, она ослушалась предупреждения, и оступившись, провалилась в кипящую бездну.

Его дыхание сбилось и сердце бешено вырывалось из груди. Дальнейшие поиски требовали холодного рассудка, но все попытки вернуть спокойствие оказались безуспешны. Джеда охватила паника. Пробежав ещё несколько шагов, он окончательно потерял присутствие духа. Голову прошила резкая боль, вынудив его вскрикнуть. Тело ослабло и обмякшие ноги подкосились. Сидя на коленях посреди большого тёмного тоннеля, он сжимал руками виски, но боль терзала их с новой силой. В ушах загудело. К горлу подступила тошнота. Поднеся руку к лицу, он заметил тусклое свечение. Кристалл излучал едва ощутимый свет. Долгожданное событие придало новых сил уставшему телу, и вновь поднявшись, Джед побежал дальше.

Кристалл сиял всё ярче. Однако, попытки докричаться до Эйды оставались тщетными. Страшная догадка поразила его. Несомненно, минерал реагировал на своего антагониста. Однако, это указывало вовсе не на присутствие Эйды. Быть может, его залежи скрывались в толще горной породы. Отчаяние едва не поглотило Джеда, но он нашёл в себе силы ухватиться за смутную надежду. Усиливающееся сияние упорно вело его в направлении к подземному озеру. Не сбавляя скорости, он приближался к выходу из длинного тоннеля. Пространство впереди заливал рассеянный солнечный свет, пробивавшийся сквозь огромный разлом высоко вверху. Большое подземное озеро располагалось прямо под ним. Помимо водных обитателей, это место облюбовали стрижи и летучие мыши, прилетавшие с поверхности, дабы укрыться от жары. Стены провала украшала зелень, в основном мхи и тонкие лианы с мелкими редкими листьями. Свет был недостаточно ярким, чтобы травмировать чувствительные глаза гещчи, но Эйде его вполне хватало, чтобы ориентироваться без помощи кристаллов. Выбежав на открытое пространство, Джед наконец заметил её фигурку, склонившуюся над водной гладью. Увлечённая неким занятием, она не заметила его приближения и вскрикнув от неожиданности, едва не свалилась в воду.

Радость переполняла Джеда. Эйда оказалась жива и невредима. Кошмары, терзавшие его разум, окончательно отступили. Она ослушалась предупреждения, но он не нашёл в себе сил на упреки. Широко раскинув руки, он заключил её в объятия, которые оказались настолько крепкими, что у Эйды едва не затрещали кости. Она силилась что-то сказать, но в груди, будто сжатой тисками, почти не осталось воздуха. Напрягая все свои силы, она наконец сделала вдох и произнесла сдавленным голосом:

- За...душ...

Опомнившись, Джед отпрянул. Вдохнув полной грудью, Эйда повторила громче и отчётливее:

- Чуть не задушил меня, уффф!

- Извини. - Джед смутился, осознав нелепость своего поведения.

Она стояла спиной к мелководью. Позади из воды выступала длинная палка. Джед прищурился, силясь рассмотреть предмет, но перед глазами всё расплывалось. Перехватив его взгляд, Эйда обернулась.

- Да, я тут рыбок изучала. В этот раз решила взять сачок, чтобы рассмотреть поближе. Такие забавные!

- В... этот... раз?

Джед нахмурил брови, и его лицо, искажённое болью, приняло зловещее выражение. Превозмогая нахлынувшую дурноту, он тяжело дышал, но Эйде показалось, что в нём загорается ярость. Сжавшись всем телом, она приготовилась принять на себя всю мощь его гнева. Ожидая ударов, она невольно зажмурилась и скрестив руки на груди, повернула голову вбок. Но ожидаемого наказания не последовало. Она приоткрыла глаза. Лицо Джеда выражало недоумение. Его взгляд, сквозивший страданием, был по-прежнему ласков.

- Ты...чего? - проговорил он, задыхаясь.

- Ничего. Прости, что ослушалась. Больше не буду.

Эйда поспешно схватила сачок и прихрамывая, направилась к дому. Покачиваясь на нетвёрдых ногах, Джед устремился за ней. Мир вокруг закружился и принял размытые очертания. Он стиснул зубы, силясь не застонать от боли. Каждый новый шаг давался всё труднее. Кристалл в руках Эйды ярко светился. Бледно-голубое сияние отражалось от белизны её рубашки, придавая ей сходство с привидением, плывущим во мраке тоннелей. Следуя за этим призрачным огоньком, Джед находил в себе силы двигаться. Когда позади осталась треть пути, ноги подкосились, и он упал на колени. Эйда обернулась и встревоженная, подбежала к нему.

- Что с тобой, Джед?

- Всё... нормально. Оступился. Отдохну.

Не в силах продолжить путь, он осознал, что не сможет при случае защитить Эйду. Необходимо восполнить силы прежде, чем двинуться дальше. Оперевшись спиной о стену тоннеля, он закрыл глаза и погрузился в беспросветную темноту. Голова продолжала кружиться, и казалось, будто неведомая сила подбрасывает обессилевшее тело внутри этой густой чёрной каши. Боль сжимала виски и пронизывала глаза. Навалившаяся сонливость манила долгожданным избавлением. Но Джед отчаянно сопротивлялся, понимая, что заснуть посреди тоннеля было бы слишком опрометчиво. Наконец он открыл глаза и встретил участливый взгляд Эйды.