Дьявол Горы
- Что с тобой? Тебе плохо? Не молчи же. Джед!
- Голова... немного... болит. Это бывает. Почти прошло.
- Мне-то не ври! Я ведь вижу, что на тебе лица нет!
Окончив назидание, она надула пухлые губы. Джед оперся на Копьё и попытался встать, но тело заметно ослабло.
- Обопрись на меня.
- Не надо. - отрезал он.
Мужчине его народа не пристало показывать слабость перед женщиной, и от одной мысли об этом Джед почувствовал стыд.
- Но я же вижу, как тебе плохо. К тому же, нам нужно попасть домой. С моей помощью ты будешь идти быстрее.
Не дожидаясь согласия, Эйда подставила плечо и правой рукой крепко обхватила его стройное тело. Ему оставалось лишь повиноваться. Он старался переносить вес, опираясь на Солнечное Копьё и уменьшая нагрузку, приходившуюся на Эйду.
Улёгшись на циновку, Джед закрыл глаза. Алое зарево грибов сменилось густой темнотой. Боль не унималась, и он тихо застонал. Эйда уселась у изголовья и коснувшись жёстких волос кончиками пальцев, принялась ласково гладить его по голове.
- В... нише... Банка. Круглая. С верёвкой. - шёпотом произнес он, напрягая последние силы.
В стене напротив его постели располагалось продолговатое углубление, некогда выдолбленное в мягком камне. Его заполняли ряды небольших плотно закупоренных сосудов из глины и стекла. Один из них представлял собой пузатую глиняную баночку, накрытую лоскутком плотной кожи и перетянутую тонкой бечёвкой. Из небрежного банта, которым она была перевязана, выбился длинный потрёпанный кончик.
- Эта?
Джед приоткрыл глаза, и свет, ударивший в них, оказался чрезмерно ярким. Острая боль пронзила виски, и он закрыл лицо, натянув капюшон до самого подбородка. Каждую ёмкость, в которой хранились лекарства, он помнил в подробностях, и беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы узнать нужную. В маленькой глиняной баночке находилась паста из растертых дурманящих трав, применявшихся для облегчения боли. Вместо ответа, он вытянул руку, и нащупав искомый сосуд, придвинул его к себе. Не открывая глаз, он потянул за длинный конец веревки, снял кожаный лоскут и обмакнул пальцы в зелёную кашицу, источавшую резкий травянистый запах. Зачерпнув необходимое количество смеси, он принялся медленно слизывать её с пальцев, пока глубокий сон не завладел им, избавив на время от мучений.
До самой глубокой ночи Эйда просидела возле его постели, лишь единожды отлучившись наружу, чтобы запастись провизией. Она довольствовалась вяленой рыбой и съедобными суккулентами, разросшимися в пустыне после недавнего дождя. Тревожно прислушиваясь к размеренному дыханию, она ожидала его пробуждения, но сон оказался слишком крепким. Далеко за полночь она с тяжелым сердцем улеглась на циновку и наконец сомкнула уставшие веки.
Джед проспал до утра. Его тело наполнилось неприятной тяжестью, и мысли в голове беспорядочно роились. Во рту пересохло. Усевшись на постели, он долго пытался прийти в себя, время от времени хлопая ладонями по щекам. Лекарство, служившее единственным спасением от терзавших его головных болей, имело весьма неприятный побочный эффект, вызывая наркотическое опьянение. Пелена тяжкого забытия понемногу спадала. Лицо Эйды, всё ещё расплывавшееся у него перед глазами, выражало искреннюю озабоченность. Она протянула кружку с водой, и Джед жадно припал к живительной влаге. Улыбнувшись, он поблагодарил Эйду, и покачиваясь, направился к ручью. Холодная вода придавала бодрости, и ясность мышления понемногу возвращалась. Джед сидел на камнях, в том самом месте, где вода проточила податливую горную породу, стекая вниз тонкими струйками. Его мокрые волосы прилипли ко лбу, и чёрные завитки локонов занавешивали лицо. Серебристые капли падали на рубашку, окрашивая её темными пятнами. Он глубоко вдыхал свежий прохладный воздух, пытаясь справиться с навалившейся дремотой. Эйда расположилась подле него, готовая в нужный момент оказать помощь.
- Ты заболел? – в её ласковом голосе прозвучала тревога.
- Нет. Это… бывает. Не обращай внимания.
- Ну ничего себе. Ты бледный как смерть, стонешь от боли, падаешь в обморок, а я не должна обращать внимания? Ты меня бессердечной считаешь?
- Извини. Не хотел тебя обидеть. Ты очень мне помогла. Спасибо, Эйда. - Откинув со лба налипшие волосы, он смотрел на неё с радушием, его губы подёрнулись лёгкой улыбкой. - Но беспокоиться правда не о чем. Это у меня уже давно. Стоит смениться погоде снаружи или…
Он вовремя осёкся. Меньше всего ему хотелось, чтобы Эйда чувствовала себя виноватой.
- Или понервничать. - Эйда продолжила фразу, будто прочитав его мысли. Она виновато потупила взор. - Из-за меня тебе стало хуже. Прости, Джед.
- Нет, ты здесь не при чём. У меня с утра голова болела. - он солгал лишь отчасти. С самого момента пробуждения у него немного сдавливало виски, однако, эта боль не шла ни в какое сравнение с приступом, поразившем его в тоннеле - Накануне в пустыне опять лил дождь.
- Врать ты совсем не умеешь. - сидя на корточках, она сверлила его строгим взглядом -Меня беспокоит твоё состояние, и чем больше ты недоговариваешь, тем тревожнее становится. Прошу, будь со мной честен. - её голос сделался мягче, и взгляд выражал участие - Расскажи, что с тобой происходит?
Джед отвернулся и какое-то время смотрел в пустоту, собираясь с мыслями. Наконец, он начал свой рассказ:
- Боли мучают меня уже пять лет. С тех самых пор, как я проснулся... в опустевшей деревне. Ублюдки, видимо, добивали выживших. Некоторые тела лежали с пробитыми головами. Меня тоже хотели добить, но недостаточно постарались. Признаться, я и сам отчасти виноват в своей болезни. В какой-то момент я потерял самообладание и расшиб себе лоб о камень. - смутившись, он опустил взгляд - Так глупо.
- Страшно даже представить, что тебе довелось пережить. На твоём месте любой бы сломался. А лекарство? Что это за зелёная паста с ужасным запахом? От неё ты так крепко заснул?
- Сонная кашица. Особые травы, растёртые с пустынными червецами. Да, сон от неё глубокий, без сновидений. Как будто проваливаешься в чёрную пропасть. Хотя, всё зависит от дозы. Если не переборщить, можно увидеть очень красочные, безумные сны. Правда, наутро всегда мотает, как пьяного, и мысли путаются. Весь день потом хочется спать. А если использовать несколько дней подряд, хочется ещё и ещё. Пока снова не примешь, не можешь заснуть. И голова начинает гудеть. Поэтому я принимаю её при особой необходимости. Буду честен с тобой - вчера боль оказалась особенно сильной, другие средства не помогли бы. - он сделал паузу - Хотя признаться, они никогда полностью не помогают.
- По описанию похоже на наркотик. Люди у нас иногда принимают что-то подобное. Начав, уже не могут остановиться. Со временем все они сходят с ума и творят ужасные вещи, и в конце концов, умирают или попадают в тюрьму. - она подняла на Джеда взволнованный взгляд - Ты ведь... будешь осторожен, правда?
- Имеешь в виду, не сойду ли с ума? Я знаю, к чему приводит пристрастие к этой дряни. Поэтому стараюсь обходиться без неё. Специально заготавливаю очень мало, только на крайний случай. - он ободряюще улыбнулся - Не бойся, Эйда. Видишь, за эти пять лет со мной ничего не случилось. С удовольствием вообще бы к ней не притрагивался. - тихо бросил он напоследок.
- Как ты сейчас себя чувствуешь? Что мне сделать для тебя?
- Почти хорошо, скоро буду как новенький. Да, и ещё... - он будто вспомнил нечто очень важное, в его голосе прозвучала строгость - вчера ты проговорилась, что ходишь на озеро уже не в первый раз.
Эйду будто бы окатили холодной водой. Предвкушая неприятный разговор, она сжалась.
- П...прости.
- Когда я прошу тебя не ходить куда-то, - спокойным, но строгим тоном продолжал Джед - я делаю это не из прихоти. Как ты уже заметила, водоёмы привлекают животных. На озере ты рискуешь нарваться на пещерных крыс.
- Но... за всё время, что я здесь живу, не видела ни одной...
- Тебе повезло. - перебил Джед - Об этом я тоже говорил. Ты не понимаешь опасности, Эйда. - он протяжно вздохнул - Если бы ты знала, что они из себя представляют, то вела бы себя осторожнее.
С этими словами он ослабил на груди шнуровку, и сняв рубашку через голову, повернулся к Эйде правым боком. Глубокие шрамы, испещрившие крепкое жилистое плечо, застыли на светло-серой коже хаотичным рисунком из толстых белёсых линий. Обратив свое внимание на гармоничность его сухого, поджарого тела, Эйда с упоением разглядывала красивый рельеф тугих мышц, и неведомое до этого момента чувство, разгораясь в душе, заставило щёки зардеться. Джед не заметил её смущения, и продемонстрировав следы огромных когтей, вновь облачился в промокшую одежду.
- Это работа пещерной крысы. Ещё будучи ребёнком, я ошибся на охоте и позволил ей подойти слишком близко. Другие охотники вовремя пришли на помощь, и только благодаря им я все ещё жив. Когда-то эти твари часто утаскивали детей, стариков и женщин. Год выдался сытный, и хищники днём отсиживаются в норах, но всё может внезапно измениться. Поэтому я прошу тебя, если правда хочешь сделать что-то хорошее для меня, просто слушайся предупреждений и будь осторожна.
Рассудок словно покинул Эйду. Не сумев подобрать подходящих слов, она смиренно кивнула. Джед наконец замолчал, и в воздухе повисла непривычная тишина. Серьёзно провинившись, Эйда приготовилась получить хорошую взбучку. Её заботливый брат, попав в подобную ситуацию, сильно преображался, и обрушивал яростную ругань на свою безрассудную сестру. Никогда не опускаясь до побоев, в гневе он всё же был страшен. Опасаясь подобных нравоучений, Эйда предпочитала не испытывать терпение Кристофа, всячески стараясь ему угодить. В отличие от него, Джед был необычайно спокоен. Если бы Эйда знала своего друга недостаточно хорошо, ей бы даже могло показаться, будто он не особенно огорчён её выходкой. Напряжение спало. Даже в столь непростой ситуации присутствие Джеда даровало её душе спокойствие.
Недомогание беспокоило Джеда до самых сумерек. Борясь с сонливостью и слабостью в ногах, он силился не оступиться, погружая котелок с грибами в кипящую воду. Проверив ловушки, расставленные в пещерах, он обнаружил наполовину обглоданную тушку хомлинга. Мучимый головной болью, он упустил добычу, попавшуюся ещё два дня назад. К счастью, солёное мясо и суккуленты, собранные Эйдой, удачно дополнили скудный обед.
Ночная охота одарила Джеда необычайно богатой дичью, преподнеся песчаную газель. До рассвета Эйда помогала снимать с неё шкуру. Костяным скребком она счистила плоть. Джед раздобыл в заброшенных домах скорняжную смесь, что по большей части состояла из соли. Большой плоский камень, стоявший наклонно и расположенный недалеко от выхода, послужил хорошей подставкой. Посыпав валун смесью, они водрузили на него шкуру, и расправив её мехом вниз, покрыли ещё одним слоем соли. Через несколько дней полученный материал нужно будет натянуть на раму и оставить сушиться посреди главного тоннеля, где воздух достаточно тёплый и свежий, а яркое солнце и дождь, каждый день теперь выпадавший в пустыне, не испортят изделие.
Когда все приготовления были завершены, свет внутри пещеры сменился с белого на жёлто-оранжевый. Уставшая Эйда широко зевала, и опомнившись, Джед поспешил проводить её в дом. Вернувшись обратно к тушке, он принялся отделять плоть от костей. Часть мяса теперь предстояло сварить, а оставшуюся засолить в бочке. Согласно традиции, заготовка провизии всегда слыла женским делом, и после удачной охоты женщины гещчи бывали заняты разделкой и засолкой до самого утра. Но Эйда нуждалась во сне по ночам. Оставить же мясо до её пробуждения стало бы огромной ошибкой. Пещерные крысы, снующие неподалёку, непременно уволокут провизию. Привыкший справляться в одиночку, Джед ловко орудовал разделочными ножами. Он наспех побросал крупные куски в кадку и успел вынести костлявый остов наружу, прежде чем горизонт загорелся ослепительными лучами солнца. Заготовка пищи продлилась до позднего утра. Наконец, вымыв инструменты и руки, он поплёлся домой, широко зевая.
Джед проснулся к концу дня, когда грибы догорали пурпурным заревом. Салат из суккулентов и вяленой рыбы дожидался его в большой глиняной плошке. Запасы провизии позволяли провести оставшееся время без лишних забот. Сидя на меховом покрывале, Эйда и Джед пересказывали друг другу легенды своих народов и различные интересные случаи, что происходили с ними в далёком прошлом. Эйда часто упоминала брата. Он фигурировал во всех событиях её жизни, будь то поход на ярмарку, деревенские посиделки с друзьями, рыбалка или даже домашние хлопоты. Рано лишившись матери, она отчаянно нуждалась в поддержке родного человека и следовала за ним по пятам, а он, в свою очередь, счастлив был проводить время с драгоценной сестрёнкой.
Джед же рассказывал о своих родных, и навалившаяся вдруг тоска легла тяжёлым камнем на его грудь. Когда он вспоминал забавные житейские сценки, его лицо озаряла печальная улыбка, а глаза становились влажными. Он словно возвращался в прошлое, и вновь увидев дорогих сердцу людей, осознавал неизбежность скорой разлуки.
- А твоя старшая сестра умела попортить нервы. - с задорной улыбкой заметила Эйда -И ты никогда на неё не срывался?
- Срывался, конечно. Обзывал её дурой или ящерицей, на что она обижалась и в ответ вытворяла что-нибудь неприятное. Иногда она целую неделю со мной не разговаривала. Тогда мама расстраивалась и заставляла нас мириться. Терпеть Дженли было очень трудно. Я часто шутил, что с таким норовом её только хеш возьмет в жёны.
- Но... ты никогда её не наказывал?
- Наказывал, конечно. Однажды отправил на ярмарку с одним кристаллом кварца в кармане. Правда, потом всё-таки сжалился и добавил ещё.
- И ни разу её... не ударил? Даже когда она говорила гадости тебе в лицо?
Эйда и правда пришла из другого мира. Нормальные человеческие отношения были чужды её семье. Понимая это, Джед тяжело вздохнул.
- Скорее она бы меня побила. - он усмехнулся, вспоминая очередной эпизод из прошлого - Как бы то ни было, мы никогда не дрались. Эйда, - его тон стал серьёзнее - в бою мужчина выбирает себе равного противника. Ударив женщину или ребёнка, он показывает свою слабость.
- Но что если... они позволяют себе дурные вещи?
- Что ты имеешь в виду?
- Что, если женщина ослушалась и тем самым навлекла опасность на себя и свою семью? Что если она первая лезет в драку? И как же ваш народ поступает с непослушными детьми, разве никто не отвесит в таком случае оплеуху?
- Во-первых, глупые гещчи не живут долго. Но если смерть не настигает их раньше, такие сами учатся на ошибках. В крайнем случае, разговор по душам всей семьёй быстро учит предусмотрительности. - Джед загнул палец - Идём дальше. Драчливых у нас не любят. Мало кто решится из прихоти испортить о себе впечатление. Если же женщина сошла с ума, то бить её бесполезно. Придётся удерживать, пока не придёт в себя. - загнув второй палец, он продолжил - Детей, конечно, наказывают. Иногда отвешивают затрещину или тянут за ухо. За серьёзный проступок могут и отшлёпать по заднице. Но это бывает редко, и никогда не приводит к травмам. Если же человек срывает злость на тех, кто слабее, то у него просто с головой не в порядке.
Глубоко задумавшись, Эйда потупила взгляд. Наконец, её тихий голос нарушил молчание:
- Но... неужели каждый человек в твоём племени незыблемо чтил традиции? У нас тоже не принято бить родных, это порицается Церковью, да и соседи судачат, и тем не менее, находятся те, кого это не останавливает.
- У нас тоже бывало всякое. Находились и те, кто не боялся нарушить закон. И драки в семьях, конечно, случались. Но таких не любили. Потерять уважение племени - страшная кара для гещчи. Но то был их собственный выбор. Как бы то ни было, подобное поведение отвратительно. Даже представить не могу, чтобы мне могло прийти в голову ударить Дженли, как бы она меня ни разозлила. Опуститься до такого ниже моего достоинства. Что касается Худы, то даже словом её обидеть было бы непростительно. Конечно, иногда её приходилось ругать, чтобы она вынесла ценный урок из своих шалостей, но мы всегда очень быстро мирились. - Джед с тоской смотрел в пустоту, вспоминая те счастливые дни, когда он был старшим братом. Его глаза увлажнились. Повисло недолгое молчание.
- Прости, но я давно хотел тебе сказать... - мрачно продолжил он - То, как твой отец поступал с тобой... Это... неправильно. Ненормально.
- Всё в порядке, Джед. Наверное, ты прав. Я всегда... боялась его. - её голос задрожал -Любила, но очень боялась.
Эйда сидела, склонив голову и обхватив руками колени. Её лицо выражало печаль и глубокую задумчивость, в покрасневших глазах застыли слёзы. Джеду вдруг захотелось крепко прижать её к груди, и сопротивляясь внезапно нахлынувшим чувствам, он замер. Наконец, девушка подняла голову. К ней будто вернулась прежняя безмятежность, и во взгляде мелькнул задорный огонёк.
- Возьмёшь меня на охоту? - её голос звучал беззаботно.
Удивившись внезапной перемене, Джед замялся.
- Ну пожа-а-а-луйста-а. Я мешаться не буду, обеща-а-а-ю. - умоляюще протянула она -Ну хотя бы на хомлингов.
Не в силах отказать её просьбе, Джед улыбнулся — ладно, уговорила. После обеда начнём собираться.
ГЛАВА 17. Лунная ночь.
Солнце скрылось за горным хребтом, и пустыню окутали сизые сумерки. Дожди, шедшие всю неделю, до неузнаваемости преобразили её аскетичный облик. То тут, то там влажный песок прорастал ярко-зелёными молодыми ростками. Суккуленты и кактусы, впитавшие воду, заметно раздулись и подросли. Тугие бутоны набухли на их причудливых телах, привлекая летучих мышей. Остывающий воздух дышал прохладой, и свежий ветер, что дул с далёкого моря, приятно трепал одежду и волосы. В суровый безжизненный край теперь приходили разнообразные животные. Осторожные песчаные газели пощипывали травку вдалеке. Серой маленькой тенью проскользнула ушастая лисица. Крошечные ночные насекомые роились на фоне тёмно-синего неба.
Накинув плащ с капюшоном, Эйда ступала вслед за Джедом и с интересом слушала его разъяснения. Он знакомил её с растениями, что расцветали, оправившись от долгого сна, и каждым животным, что доводилось заметить, переводя их названия на хумский язык. По мере того, как небо окрашивалось в чернильные тона, круглая белая луна горела всё ярче, и её призрачный свет очерчивал контуры окружающего мира. Влажный песок искрился, как снег, и крупные камни вырисовывались на его однородном фоне, похожие на больших чёрных зверей, что дремали, свернувшись калачиком. Белёсые песчаные дюны то и дело пересекали проворные стрелки рептилий - змей или ящериц, оставляя за собой зигзагообразные следы. Колючие пустынные растения, вобрав в себя влагу, значительно подросли и распушившись молодыми побегами, поднялись высоко над ковром нежной зелёной травы.
Припав на колено возле корявого кустика, что примостился на каменистой почве, Джед занялся изготовлением силка из тонкой верёвки. Небольшой кусочек подтухшего мяса, нанизанный на колючую ветку, служил аппетитной приманкой. Эйда склонилась, внимательно наблюдая за процессом.
- Здесь всюду их норы. Если присмотришься, увидишь щели среди каменей.
Эйда принялась осматриваться, вертя головой по сторонам, и с трудом заметила маленькие отверстия в сером грунте. Джед продолжал:
- А значит, с большой вероятностью один из них обязательно подойдёт полакомиться тухлятиной. И тут его песенка спета. Вот так и охотятся на хомлингов. Ничего сложного. Это маленькие, тупые животные. И очень прожорливые. Бросаются на любую еду. Особенно любят мертвечину. Достаточно сделать самую простую ловушку и не шуметь. И вот, к концу ночи или к следующей, сытный обед у тебя в кармане.
- А как добывают крупных животных? Кстати, скольких из них можно есть? Я знаю, тут водятся драконы и газели. А кто-то ещё обитает?
- В период дождей тут много животных. Сперва приходят копытные. Верблюды, антилопы и газели. Последних ты видела. Потом появляются новые хищники. Обычно это крупные кошки. Постоянных обитателей мало, особенно промысловых. Хотя с голоду сгодится всё. Кроме хомлингов, в основном добывают змей и ящериц. Если повезёт, то скального дракона. Но их мало, они хорошо прячутся и довольно сильны. Ночами тут рыскают пещерные крысы. Выбираются из-под земли, из глубоких расселин. Они хорошо лазают по отвесным стенам пещер. Нарваться на них всегда неприятно. На охотника с оружием нападать не торопятся, но если другой добычи нет, атакуют целыми стаями. Что касается драконов, то с ними работает нападение из засады. Особенно сверху. Важно наносить точные сильные удары ножом в наименее защищенные части. Шкура у них такая плотная, что её трудно пробить стрелой из лука. Требуется немалая сила, чтобы убить этого зверя.
- Именно так ты добыл того, что мы потом засолили?
- Нет. - Джед усмехнулся - Я схитрил. Использовал Солнечное Копьё. Одним залпом снёс ему голову. Тут главное целиться метко. Иначе зверь либо сбежит, либо придётся с ним драться лицом к лицу. Тут нет Огненных жил, и у меня в запасе один-единственный выстрел. Конечно, истратив его, Копьё не становится бесполезным. Его лезвия всё ещё очень остры, хотя и немного тупятся после разрядки. Однако, сражение с сильным опасным зверем в ближнем бою всегда рискованно. Газелей, козлов и верблюдов обычно стреляют из лука. С ними всё просто. Достаточно метко стрелять и подкрасться бесшумно на нужное расстояние. Проблемы, разве что, две. Во-первых, период дождей продлится недолго, и животные снова уйдут. Во-вторых, сам лук. Местная древесина совсем не годится для производства оружия. Луки задорого покупали у хумов и очень ценили. То же касается стрел. И наконец, мастерство лучника. - он печально вздохнул - Признаться, с копьём и ножами я обращаюсь ловчее.
Джед и Эйда взбирались на небольшой каменистый холм, покрытый яркими мясистыми суккулентами. Шагая по ухабистой поверхности, она неуклюже переступала большие острые камни. Ноги скользили по зыбкой песчаной насыпи. Повернувшись, Джед протянул ей руку. Отражая лунный свет, его вертикальные зрачки светились ярко-жёлтым. Эйда любовалась его экзотической красотой, раскрывшейся с новой стороны среди залитых серебром песков. Он ласково улыбнулся, утопая в глубине её синих глаз. Тёплая рука Эйды легла в его ладонь, и по телу прокатился электрический импульс. Дыхание перехватило, и сердце сбилось с ритма. Нежность её прикосновения разливалась по телу приятной истомой, мысли в голове смешались, но душа ликовала.
Пологий склон сменился большим ровным плато. Буря, прошедшая накануне, смахнула с гладкого камня тонкий слой песка. Идти стало легче, и Эйде больше не угрожало падение, но Джед не смог отпустить её руку. Не осмеливаясь раскрыть своё замешательство, он смотрел вперед, слегка наклонив голову, и капюшон ронял чёрную тень на его лицо. Впереди простиралось бескрайнее пространство, залитое светом луны. Седые дюны ощетинились травой, колыхавшейся на ветру подобно морским волнам. Стада газелей, разбросанные по равнине, напоминали жемчужную россыпь на вышитом сером атласе. Бесконечное небо загорелось мириадами звёзд, и ночной ветер ласкался, даруя приятную прохладу. Целый мир распростёрся внизу и казалось, принадлежал теперь только им двоим. Джед с содроганием ощущал, как теряет остатки своего здравомыслия, но противиться шквалу чувств, захвативших всё его существо, не осталось сил. Поддавшись порыву, он погрузился в этот бурный поток, и вдруг почувствовал себя по-настоящему счастливым. Трепетно сжимая руку Эйды, он ощущал прикосновение её плеча. Закрыв глаза, он подставил лицо ночному бризу, но в голове вновь и вновь возникал её образ.
- Красиво. - восторженно прошептала Эйда, и её голос вырвал Джеда из сладостного забытия - Это всё газели?
- В основном, да. - прошептал он в ответ, склонив голову набок, правой щекой едва не коснувшись её виска - А вон там - он указал на группу высоких и тонконогих животных, чьи длинные рога поблёскивали в лунном свете - равнинные антилопы.
- Смотри-ка! - чуть громче воскликнула Эйда - Там кошка!
В высокой траве, игравшей яркими бликами, появлялась и исчезала ушастая голова, словно ныряя в волнах. Сокрытое шуршащими тёмными стеблями, гибкое тело упорно продвигалось к беспечным антилопам. Заприметив одну, отбившуюся от стада, кошка ускорилась, и припав к земле, вдруг резко взметнулась в воздух. Молодая охотница просчиталась, и добыча отпрянула в сторону. Повернувшись рогами к противнику, антилопа решительно заняла оборону. Всполошённое стадо в один миг снялось с места, подняв облако пыли. Сбитая с толку, хищница сжалась в комок и попятилась, спасаясь от гнева неудавшейся жертвы. Ретировавшись длинными прыжками и вновь укрывшись в высокой траве, она припустила со всех ног, и перемахнув невысокий бархан, наконец скрылась из виду. Джед проводил её гибкую фигурку сочувственным взглядом. Неудача, постигшая одинокую молодую охотницу, отозвалась болью в его душе. Он задумался, вспоминая страх и лишения, пережитые за долгие годы одиночества. Риск быть убитым, погибнуть от голода или болезней. Жизнь одним днём в бесконечной борьбе, лишённая надежды на будущее.