Танец драконов и ключей. Том 2
— Солдаты уверяют, что до нас с Кэри сюда заходила только Изабель и отряд служителей, но те вышли в полном составе…
— Что могло привести её сюда? — хмуро проговорил Реймонд. Выпрямившись, он почесал гладковыбритый подбородок и окинул пещеру взглядом. — Это бессмысленно. Разве что она решила исправить ошибку и снова хотела отравить драконов, но…
— Она точно не могла сделать это в первый раз. С её животом на то, чтобы добраться до пещеры Альбуса, уходило минут двадцать. Да и он не стал бы сжигать того неизвестного типа, если бы она была с ним. Альбус знал Изабель.
Пока элесторы переговаривались между собой, я молча стояла возле выхода из туннеля и смотрела на остатки женщины, с которой общалась всего несколько часов назад. В голове крутился всего один вопрос: «Зачем она пришла сюда?»
— Конт, если она непричастна к отравлению, то какого хрена она здесь делала? — словно прочитал мои мысли Реймонд. — Ты же не будешь спорить и согласишься, что она не могла ошибиться пещерой и на самом деле хотела сходить к Альбусу.
— Не буду, — согласился Контуир.
В голове внезапно всплыл наш с Изабель утренний разговор, и именно он натолкнул меня на мысль.
— Вы ей нравились, — тихо проговорила я.
Оба элестора замолчали и посмотрели на меня. Реймонд чуть склонил голову набок и подошёл ближе, чтобы не орать, а Контуир медленно развернулся и встал так, чтобы иметь возможность видеть нас обоих.
— Что? — переспросил он.
— Она говорила, что диа Реймонд был очень мил с ней последнюю неделю…
Глава Веллума удивлённо посмотрел на рыжего, а тот, в свою очередь, недовольно причмокнул.
— Что ты на меня так смотришь? Грублю слугам — тебе не нравится, не грублю — тоже не нравится. Ты уже определись, — съязвил он. — Да и я всего лишь пару раз поздоровался, когда приходил навестить Гвен. Обычная вежливость, а не что-то ещё.
Всё же я была права, считая, что значение слова «милый» этому человеку незнакомо.
— Утром к нам принесли детскую кроватку. Солдаты сказали, что по вашему приказу… — начала я, но запнулась под взглядом зелёных глаз Реймонда.
— Я этого не приказывал. Единственное, что можно расценивать как проявление моего внимания — это позволение провести ночь в гостевых покоях, чтобы не будить прислугу. Антуан попросил Изабель покинуть лазарет уже поздно вечером, и она побоялась идти в общую спальню.
— Он мог бы оставить её ещё на одну ночь. Не думаю, что… — задумчиво проговорил Контуир, но Реймонд перебил его:
— Я попросил перевести их с младенцем подальше от моей дочери. По его словам, каждый раз, когда ребёнок начинал плакать, Гвен просыпалась от кошмаров. Ей нужен был покой, а не детский ор под ухом.
— Ты в своём репертуаре, — понимающе буркнул Контуир. — Кто из солдат сказал, что приказ был от Рея? — обратился он ко мне.
— Келегорн.
— Я с ним поговорю. — Первый элестор кивнул.
— Может, лучше я? — предложил Реймонд.
— Нет уж, лучше я. Знаю я, как ты разговариваешь с ним.
— Но это всё не повод приходить к моему дракону и позволять ему себя сожрать.
— Рей, я два месяца водил Изабель к Альбусу, чтобы он привык к её запаху и она сама могла бы кормить его. Думаю, она хотела проделать такой же фокус с Никсом…
— И чего бы она этим добилась? — перебил главу Веллума второй элестор.
— Твоего внимания, Рей. Если бы ты не распознал обманный ход, то какое-то время мог бы думать, что Никс выбрал её тебе в пару, — пояснил свою мысль Контуир.
— Она не учла, что у моего милого дракона куда более скверный характер.
Я молча стояла и переводила взгляд с одного мужчины на другого, пока краем уха не уловила отдалённый плач.
Обернувшись, я шикнула на обоих элесторов, и, кажется, они замолчали не из-за этого, а потому что опешили от моей наглости.
— Солдат у ворот сказал, что она была с корзинкой, — вспомнил Контуир.
Всё это время он так и стоял с факелом в руке, поэтому направился в туннель первым, освещая путь оранжевыми языками пламени, что отражались от каменных стен. Сорвавшись с места, я поспешила за ним. Следовать за главой Веллума уже настолько вошло в привычку, что стало для меня естественным.
Чем дальше мы углублялись, тем громче становился плач.
Опустив руку с факелом, Контуир пытался осветить им нижнюю часть туннеля. Языки пламени выхватили из темноты спрятанную в небольшом углублении корзинку. Плач шёл прямо из неё. Подскочив, я присела на колени и откинула в сторону край одеяла, открывая личико младенца, надрывающегося от крика. Его крохотные ручки были сжаты в кулачки, и он неистово шевелил ими, словно молотил по воздуху.
Мне было боязно брать его на руки, потому я обернулась на Контуира и уставилась на него в ожидании приказа. Реймонд нарисовался у него за спиной почти сразу. Он тоже посмотрел на ребёнка с неожиданно грустным выражением на лице.
— Рей, найди ему место где-нибудь у служителей. Мне нужно допросить Келегорна, некогда таскаться с младенцами, — устало заявил Контуир.
С явным нежеланием рыжий придурок поднял корзину с пола, всучил её мне, а сам развернулся и направился к выходу, махнув нам рукой.
— Женщины лучше ладят с детьми, — бросил он себе за спину.
— К дочери своей загляни. Я обещал, что попрошу тебя зайти перед дежурством, — крикнул Контуир ему вслед.
Младенец от громкого голоса заплакал ещё сильнее.
Тяжело вздохнув, первый элестор покачал головой, посмотрел на меня и жестом велел следовать за Реймондом.
Аккуратно покачивая корзинку, я пыталась заставить младенца замолчать, но это явно не помогало. От тяжести ноши дрожали руки, от крика пульсировали тупой болью виски, а от жалости сжималось сердце. Из-за глупости и какой-то нелепой надежды своей матери ребёнок остался совсем один… Правда, у него должен был быть отец, но Изабель сама не знала, кто он.
— Ты в состоянии работать? — неожиданно спросил Контуир. — Обычно после такого людям требуется время, чтобы прийти в себя. К тому же ты её знала…
— Я… — Я запнулась и посмотрела на малыша в корзине, — Всё нормально, я видела вещи и похуже, — честно призналась ему.
— Хорошо, тогда найди Санти и скажи, что я велел тебе отнести его к служителям. Пусть покажет дорогу. Если будет возмущаться, можешь послать её ко мне, — распорядился Контуир, когда мы уже подошли к воротам, а спина Реймонда скрылась из виду. — Как отнесёшь его, возвращайся в кабинет, нужно протереть книжные полки.
Кивнув, я поспешила выполнять приказ и, только оказавшись на улице, когда ветер ударил мне в лицо, осознала, что из моих глаз уже какое-то время текли слёзы.
Глава 5. Выгодная сделка
Гвендолин
Жёсткая соломенная мочалка царапала кожу, оставляя за собой узоры красных следов, но всё моё внимание привлекло одно-единственное ощущение — прикосновение. Грубые пальцы служанки едва скользнули по плечу, но я вздрогнула так резко, что вода в выдолбленной в камне ванне тихо плеснула о края и вылилась на пол. Сердце рванулось к горлу, дыхание сбилось. Другая девушка из-за моей реакции чуть не вырвала мне клок волос.
— Простите, диа Гвендолин. Я… задела швы? — поспешно пробормотала первая и отстранилась.
— Всё в порядке, — прошептала я, пытаясь взять себя в руки.
Это была всего лишь девушка моего возраста. Её ладони, шершавые от ежедневной работы, пахли мылом и сухой травой. Но моё тело не верило ей. В любом постороннем прикосновении я всё ещё ощущала чужие пальцы. Мозг понимал, что это не Килиан, не те руки, не то место, но паника всё равно накрывала с головой.
Служанка кивнула, и её движения стали осторожнее. Она старалась избегать длинной красной полоски с аккуратными швами, тянувшейся от середины бедра к низу живота. Каждый раз, когда мочалка приближалась к этому месту, мышцы невольно напрягались, и я чувствовала, как пульсировала рана в такт учащавшемуся дыханию.
Лекарь по имени Антуан строго-настрого запретил мочить швы и всячески уговаривал отложить мытьё и покинуть купальню. По приказу Контуира он провёл внеочередной осмотр прямо здесь и успокоил меня, что кровь на ночной рубашке хоть и шла из раны, ничего страшного не означала.
Антуан был мужчиной шестидесяти шести лет с глубокими морщинами на всём лице и очень короткими седыми волосами на затылке. Одним своим видом он внушал всем, кроме меня, уважение и желание подчиняться его указаниям. Чтобы вынести его осторожные прикосновения к коже возле швов, мне пришлось впиться ногтями в собственные ладони и какое-то время не дышать.
Он дал служанкам строгие наставления о том, как следовало меня мыть, раз уж я так безрассудно тянулась к чистоте.
Когда он ушёл, девушки взялись за дело, а я закрыла глаза. Считала вдохи. Пыталась сосредоточиться на дыхании и мысленно внушала себе, что Килиан сюда не проберётся.
Ради этого он должен был пройти мимо трёх крупных женщин в общем зале, занятых стиркой. Они бросали осуждающий взгляд на каждого, кто отрывал их от дела. Нас с ними разделяла запертая деревянная дверь этой комнаты, а ей подобных в купальнях было много.
На несколько минут мне удалось расслабиться, внушить себе, что я в безопасности, но тут мочалка соскользнула чуть ниже, почти коснулась меня между ног, и я не выдержала и вскочила как ужаленная.
Обе служанки отпрянули, вторая вовремя выпустила волосы из рук, иначе точно сделала бы меня лысой.
— Простите, я не хотела! — воскликнула первая.
Я замотала головой, пытаясь найти слова, но язык прилип к нёбу. Только потом, когда дыхание стало чуть ровнее, с губ сорвалось:
— Не трогай… просто… не трогай меня больше.
Служанка испуганно кивнула. Она прижимала мочалку к груди так, словно боялась, что я сорвусь и швырну в неё чем-нибудь. Вторая тоже застыла, не решаясь пошевелиться или заговорить.
Набрав в грудь воздуха, я провела ладонью по волосам.
— Принесите мне одежду и обувь, — с хрипотцой сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Девушка с облегчением кивнула и поспешила прочь. Засов заскрипел, дверь распахнулась, выпуская из комнаты пар, и снова закрылась. Другая служанка осталась стоять рядом, растерянно теребя угол фартука.
Медленно присев на край ванны, я спустила ноги в воду и ощутила, как она приятно обволокла их. Подняв оставленную мочалку, сжала её в руке, чувствуя под пальцами колючую текстуру соломы.
— Я сама, — произнесла почти шёпотом, будто убеждала не их, а себя.
— Как скажете, диа Гвендолин, — пробормотала служанка. Сделав пару шагов к выходу, она замешкалась и через секунду вернулась. Рядом на деревянную скамейку легло полотенце. — Вот, вам пригодится, — добавила она и оставила меня одну.
Тишина в купальне была почти звенящей. Лишь тихие капли скатывались с волос и падали в воду с коротким плеском, будто отсчитывая время.
Я медленно провела мочалкой по руке, следя за тем, как на влажной коже остаются розовые следы, и тихо выдохнула.
Ощущение собственной руки оказалось иным. Без страха. Без сжимающей грудь паники.
Мочалка несколько раз прошлась по всем участкам тела. Иногда я вздрагивала от боли, если слишком приближалась к швам, и сразу останавливала себя.
Дверь за спиной едва слышно открылась, и почти сразу скрипнул засов. Решив, что это вернулась служанка с одеждой, я отложила мочалку и взяла с лавки полотенце. Приятная на ощупь ткань прижалась к телу и сразу прилипла к нему, впитывая оставшиеся на коже капельки воды. Но только я собиралась подняться, как сзади кто-то резко опустился на колено и зажал мне рот.
Крик утонул в грубой мужской ладони, накрывшей губы. Вцепившись пальцами в чужое запястье, я попыталась отстранить его от себя, но сил не хватило. Чужое дыхание ударило сперва в затылок, потом в висок и подобралось к уху.
— Я же сказал, что мы ещё увидимся. Скучала? — тихо произнёс Килиан.
От звука его голоса я замерла. Капля воды скатилась по шее и остановилась у ключицы. Она будто прожгла кожу, и я не сразу поняла, что это не пальцы мерзавца.
Килиан сжал ладонь сильнее. В панике я хотела отшатнуться, но хватка не позволила пошевелиться. Внутри что-то надломилось. Все окружающие звуки: тихий плеск, тяжёлое дыхание за спиной и даже шорох полотенца — стали резкими и громкими.
— Думала, какие-то служанки не пустят солдата в форме в твою купальню? — Килиан усмехнулся. — Видел тебя с Контом. Думаю, ты уже рассказала ему обо мне. Не так ли?
Вторая рука обвилась вокруг моей талии и прижала спиной к его груди. Резко дёрнув меня вверх, он встал и поднял меня. Ступни неловко заскользили по влажному камню, пока не упёрлись в край ванны.
От охватившей паники я начала судорожно мотать головой из стороны в сторону, пытаясь убедить Килиана, что он не прав. В голове отдавалась непонятная пульсация, она отвлекала всё внимание, мешая сосредоточиться.
— Не стоит мне врать, сладкая, — пригрозил он. — Сейчас мы с тобой…
Тут кто-то дёрнул дверь. Петли заскрипели, засов ударился о скобу. Мерзавец замер и прислушался. Одновременно с этим раздался громкий стук.
— Гвен, открывай, — донёсся до меня женский голос, и я с трудом сдержала радостный возглас.
Нахмурившись, Килиан нервно сглотнул, его руки сильнее сжали мой рот и талию. Мужчина напрягся, а стук в дверь всё не прекращался. Дама колотила по ней так, что та ходила ходуном. Создавалось впечатление, что женщина вот-вот сорвёт её с петель, лишь бы добраться до меня.
Раздражённо что-то пробурчав, мерзавец убрал руку с моей талии и стремительно вытащил кинжал из ножен.
— Видно, не судьба, сладкая, но не расстраивайся, я приду в другой раз, — пылко прошептал он, прижавшись губами к моему уху. — Если ты не хочешь, чтобы кто-то пострадал, то будешь молчать до тех пор, пока я не скроюсь за дверью. — Остриё его кинжала вонзилось в кожу у меня под горлом. — Ты поняла меня? Кивни.
Тело отказывалось подчиняться. Меня трясло, руки дрожали, дыхание сбилось, грудь сжалась от нехватки воздуха, а сердце, наоборот, бешено колотилось. Один-единственный кивок отнял все оставшиеся силы.
— Вот и отлично.
Выпустив меня из своих объятий, Килиан стремительно направился к двери, в то время как я рухнула на пол, больно ударившись здоровым бедром, обхватила себя за плечи и обернулась, чтобы убедиться, что его визит мне не приснился.
Оказавшись возле выхода, мерзавец окинул меня хитрым взглядом, послал воздушный поцелуй и резко сдвинул засов. Женщина влетела в купальню в ту же секунду. Её длинные чёрные волосы были непривычно растрёпаны. Она окинула мужчину таким взглядом, словно он был кучей говна возле её ног. В гостье я узнала Нелли, жену Глоира.
Отдав полагавшийся знак почтения, Килиан попытался проскользнуть мимо неё, но та резко выставила руку перед собой и задержала его одним жестом.
— Стоять, — властно приказала она. — Что ты забыл здесь и почему дверь была заперта?
Килиан замер, не выказывая ни смущения, ни страха. Он опустил взгляд, сделал шаг назад, словно признавая власть Нелли, и ответил своим привычным спокойным, но уверенным голосом:
— Прошу прощения, я был приставлен в качестве охраны к диа Гвендолин и получил приказ не спускать с неё глаз.
Нелли прищурилась, вглядываясь в его лицо. Повязка на глазу искажала внешность третьего элестора, и даже если женщина видела его двадцать лет назад, из-за нанесённого мной увечья вряд ли узнала бы. Наблюдая за ними, я заметила, как грамотно Килиан прятал кинжал в полах плаща, а Нелли не обращала на это никакого внимания. Ему стоило просто поднять руку и вонзить остриё ей в живот…
— Имя?
Килиан выдержал паузу, позволив её раздражению вырасти.
— Тьерн, диа. Из пятого отряда.
— Не припомню в пятом отряде таких тугодумов, — холодно заметила Нелли, обведя его взглядом. — Вон отсюда, пока не передумала.
Килиан снова отдал ей знак почтения, поклонился и шагнул за порог, но перед тем, как дверь закрылась, скользнул по мне взглядом. Мимолётным, но слишком внимательным. В уголках губ мелькнула тень улыбки.
Нелли этого не заметила, она уже повернулась в мою сторону, а я сильнее вжалась в холодный камень, чувствуя, как по спине стекает липкий страх. Только тогда я увидела у неё в руках сложенную форму элестора и сапоги, связанные между собой за шнурки и перекинутые через шею.
— Служанка, которую ты послала за одеждой, полная идиотка. Она даже не знала, где у нас лежит чистая форма, — раздражённо фыркнула Нелли. Когда она приблизилась ко мне, то замерла и нахмурилась. Внимательный взгляд скользил по моему лицу. — Гвен? — уже более взволнованно позвала она.
— Это был Килиан, — едва слышно прошептала я, подтягивая соскользнувшие края полотенца. — Он…
Лицо Нелли вмиг побелело, словно его окунули в муку. Вся мимика исчезла, и оно превратилось в безэмоциональную маску. Уронив одежду на пол, женщина развернулась и бросилась в коридор. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. От осознания, что я осталась голой в одиночестве, а Килиан вполне мог затаиться возле входа, меня затрясло с новой силой.
Кое-как перебравшись с пола на лавку, я подтянула к себе одежду и, даже не до конца вытершись, начала одеваться. Нелли вернулась, когда мне осталась только обувь, которую она утащила с собой, и тут же накинулась на меня с вопросом.
— Почему ты сразу не сказала, кто он?
— У него… — Я запнулась, но взяла себя в руки и продолжила: — У него был кинжал, и он… — Я пальцем указала на то место на моей шее, куда не так давно упиралось остриё. На коже всё ещё сохранилось неприятное болезненное ощущение. — Он угрожал убить тебя.
— Хрен у него что вышло бы! — недовольно фыркнула Нелли и скинула мои сапоги с плеч. — А теперь он разгуливает по крепости, а я его даже не рассмотрела.
— Он убил Глоира. Думаешь, не справился бы с тобой? — не подумав, буркнула я и подняла с пола обувь. Только когда серые глаза Нелли стали сочиться ядом, я осознала, что и кому сказала. — Прости, я…
— Ты видела его мёртвым? — рявкнула она.
— Нет…
— А что ты видела?
— Как Килиан наносил ему удары, пока он лежал на спине. А когда Глоир перестал сопротивляться, отстал от него… — Между делом я засунула одну ногу в сапог.
— И ты решила, что он мёртв?
— Вирдис не пытался нас остановить, как делал это в первый раз… — невнятно пробормотала я.
— Слушай сюда. — Нелли резко схватила мой подбородок и заставила посмотреть на себя. Её облачённые в перчатку пальцы не произвели на меня никакого впечатления, и я поразилась тому спокойствию, с которым подняла взгляд. — Пока я не увижу его труп, он жив, ты меня поняла? И не смей разносить эту ложь по крепости. Обувайся, покажешь мне, где всё это было. Я неделю ждала, пока тебя перестанут поить всякой дрянью, чтобы узнать, куда лететь.
Я смотрела на неё и мысленно восхищалась. Вот бы я могла так же холодно выносить все ужасы этой жизни, что нас окружали. Нелли только что узнала, что её супруг мёртв, и не желала верить в это.
— Я не знаю, куда лететь, — виновато призналась я. — Я потеряла сознание…
— Всё с тобой ясно, — хмуро заявила женщина, убрала от меня руку и уткнулась пальцами в уголки глаз. — Но твой дракон знает. Ты можешь попросить его…
— Он ранен. Не думаю, что он сможет.
— Проклятье. — Нелли задумчиво пошевелила нижней челюстью.
Засунув вторую ногу в сапог, я взялась за шнурки. Пальцы уже почти не тряслись. Обдумывая слова супруги Глоира, я выпрямилась.
— Аргентус знает, где это место, он же тоже был там.
Аккуратные тёмные брови Нелли приподнялись.
— Значит, мне нужен всадник Аргентуса, а не ты, — заметила она и бросилась к двери.
Я как раз закончила со шнурками и поспешила за ней. Однако, резко встав с лавки, чуть не согнулась пополам от острой боли внизу живота и невольно вскрикнула. Обернувшись, Нелли замерла на полушаге, разрываясь между желанием бежать и долгом помочь мне.
— Я с тобой, — сквозь зубы процедила я.
Закатив глаза, Нелли вернулась, помогла мне выпрямиться, и мы вместе покинули купальню. Из-за швов идти быстро я не могла, но старалась переставлять ноги так широко, как позволяли мои ощущения.
— Что, уже соскучилась по нему? — усмехнулась Нелли, как только мы вышли из пристройки и направились к одному из задних входов в замок.
— Мы виделись с утра, — запыхавшись, отозвалась я.
Почему-то мы шли не к оружейной, и это слегка напрягло, но потом я вспомнила, что краем уха слышала разговоры о её повреждении и расходах на восстановление рухнувшей части. Должно быть, из-за этого пленника перевели в другое место.
Сомнения насчёт задумки о просьбе к Гилберту противно скребли где-то в голове, проявляясь в виде едва заметных мурашек. Ради обретения защиты в лице одного из элесторов мне требовалось в очередной раз обещать то, на что я не была готова пойти… Не с этим человеком и не в этом состоянии. Водить за нос Кела и всякий раз отталкивать его, ссылаясь на страх и неуверенность, оказалось проще простого, а вот Килиан ясно дал понять, что с ним такой фокус не прошёл бы… Получится ли всё провернуть с Гилбертом?
— О, даже так? — с наигранным интересом буркнула Нелли. Мы как раз вошли в замок и направились по оживлённому коридору к лестнице в подвал.
— Ему можно доверять? — спросила я.
— Кому?
— Гилберту…
— Смотря в чём. — Она пожала плечами. — Если он обещает жениться и клянётся в любви, то лучше не стоит. А вот если речь идёт о спасении твоей задницы от слизней из разлома — вполне.
Как раз второе мне и было нужно, но только не от монстров, а от конкретного человека… Ну и всей стражи крепости в целом. Это обнадёживало, но почему-то от того, как Нелли произнесла первую фразу, что-то в груди неприятно зашевелилось. Сомнения по поводу привычной игры на желаниях мужчин усилились.
— А он обещал на тебе жениться и клялся в любви? — удивлённо спросила я.
Неожиданно Нелли рассмеялась. Её смех эхом разнёсся по всему лестничному проёму. Мы уже спустились в самый низ, где единственным источником света выступали только факелы на стенах.
— Мы росли вместе, — отсмеявшись, заметила она. — Были почти неразлучны, и, само собой, оба думали, что когда вырастем, то поженимся.
Я уставилась на неё неверящим взглядом и несколько раз моргнула. Нет, я, конечно, знала, что у них с Гилбертом небольшая разница в возрасте, но не думала, что настолько.
— Так было до тех пор, пока он не приглянулся одному маленькому дракону, что начал бегать за ним по пятам и отгонять всех девушек, включая меня. Гилби никак не мог отделаться от этой приставучей ящерицы, а мне посоветовали не злить чужого дракона, ведь они имеют привычку вырастать. Ну а потом мне исполнилось восемнадцать, мне в напарники для дежурств назначили Глоира, ну и я не удержалась… — При упоминании супруга в её голосе проскользнули печальные нотки.
А мне вспомнились слова её мужа про то, что Нелли сама набросилась на него в первый же полёт. Решив не бередить эту рану и не заставлять её вспоминать те времена, когда она явно была счастлива, я молча кивнула и задумалась.
Своё детство я помнила плохо, отрывками и какими-то моментами. Зефирка тоже часто приставал ко всем, кто пытался ко мне приблизиться. Постоянно отгонял Хоупена, стремившегося подружиться. Я же, в свою очередь, полагала, что общение с малявками делает меня такой же в восприятии других, и всячески его избегала, ведь видела себя гораздо более взрослой. И неважно, что он был младше всего на три года…
Моё внимание всегда занимали старшие всадники, но многие из них погибли в свой первый или второй самостоятельный полёт. Сейчас я даже не могла вспомнить имён и лиц.
— С пленником запрещено разговаривать.
Суровый мужской голос вырвал меня из раздумий и заставил поднять взгляд от пола на замерших возле решётки двух солдат.
— Ну и не разговаривай, я тебя не заставляю, — на удивление мягко проговорила Нелли и кивнула на решётку. — Отворяй, это приказ.
На лице мужчины лет двадцати пяти заходили желваки. Он прикусил щёку изнутри и рассматривал нас хмурым взглядом. Его напарник, парень не старше меня, неловко переминался с ноги на ногу.
Сдавшись, старший снял с пояса связку ключей, выбрал нужный и принялся отпирать замок. Скрипнули петли, решётка распахнулась, и Нелли, не задерживаясь ни на минуту, первой переступила порог и направилась прямо по длинному коридору. Последовав за ней, я поёжилась от запаха сырости и плесени.
Здесь факелы висели только на узких участках стен между коваными прутьями, отделявшими небольшие закутки камер от прохода. Окон не было даже таких, как в подвале оружейной. Условия содержания пленника сильно ухудшились, и это тоже было мне на руку. Кто захочет оставаться в подобной дыре, если есть шанс выбраться?
— Эй, Гилби, как тебе новая клетка? — с ходу спросила Нелли, когда мы остановились перед одной из решёток.
Проследив за её взглядом, я уловила, как из тени в самом углу медленно поднялась знакомая фигура мужчины. Приблизившись, он вышел на свет, и первое, что бросилось мне в глаза — это более тесные кандалы на его запястьях. Должно быть, пленник несколько раз сбегал, используя в качестве отмычек разные предметы, и теперь ему трудно было бы подлезть к замку металлических оков.