Пепел страниц моей души: Начало

Я поспешила обратно к лестнице, спустилась на два этажа вниз, туда, где находились гостиная и кухня. Выбрав тёмный коридор, ведущий к служебным помещениям, я ускорила шаг, и чем ближе подходила, тем отчётливее до меня доносились чьи-то голоса.

В гостиной кто-то был. И не один.

По голосам я поняла, что их несколько.

Любопытство вспыхнуло так же сильно, как и страх. Не раздумывая, я начала осторожно красться вперёд, стараясь ступать как можно тише, чтобы случайно не выдать себя. С каждым шагом мягкий свет, льющийся из гостиной, становился ярче, а приглушённые голоса — отчётливее.

Мне отчаянно хотелось узнать, о чём они говорят.

Вдруг происходит что-то важное? Вдруг я услышу то, чего знать не должна? А что, если Неймор говорит с кем-то... обо мне?

От этой мысли по телу пробежала тревожная дрожь.

Подобравшись достаточно близко, я прижалась спиной к холодной каменной стене. Теперь мужские голоса звучали гораздо отчётливее, но слов всё ещё было не разобрать — значит, они находились чуть дальше, в глубине комнаты.

Я глубоко вдохнула, задержала дыхание, развернулась и медленно выглянула из-за стены, придерживая волосы рукой, чтобы ни одна прядь случайно не выдала моего присутствия.

В гостиной сидели молодые мужчины в дорогих костюмах. Они спокойно переговаривались между собой, уверенно расположившись так, словно находились здесь у себя дома.

Я сразу узнала их.

Все они были из колледжа. Трое расположились на диване и в кресле — их имён я не помнила, только лица. Ещё двое стояли чуть в стороне.

Фин и Дерек. Соседи Неймора по комнате. Самого Неймора среди них не было.

Внезапно один из парней повернул голову в мою сторону, и я тут же отпрянула назад, вжавшись в холодную каменную кладку и боясь пошевелиться. Лишь спустя несколько секунд осторожно выдохнула, понимая, что меня, похоже, так и не заметили.

На губах сама собой появилась едва заметная улыбка. Почему — я и сама не понимала.

Сердце всё ещё бешено колотилось, колени предательски подрагивали, но, несмотря на страх, мне стало немного спокойнее. Фин и Дерек, хоть и были крупными, опасными парнями и выполняли роль телохранителей Неймора, всегда относились ко мне по-доброму. Они знали о наших отношениях, никогда не смотрели с осуждением, улыбались при встрече и без лишних вопросов помогали, если я о чём-то просила.

Через несколько секунд я рискнула снова посмотреть в гостиную. Парни всё так же сидели и разговаривали между собой, и я решила прислушаться, пытаясь разобрать, о чём идёт речь. Я замерла, превратившись в слух, даже слегка прищурилась, будто это могло помочь услышать лучше, но слова всё равно ускользали, рассыпаясь на отдельные обрывки, из которых никак не складывался смысл.

Вдруг трое мужчин, сидевших в креслах и на диване, начали подниматься. По очереди они пожали руки Фину и Дереку, после чего направились к выходу. Те остались вдвоём, перекинулись ещё несколькими фразами и, заметно расслабившись, снова опустились на диван.

Я выдохнула.

Похоже, узнать хоть что-то не получится. Интересно... о чём они говорили? И где Неймор?..

— Что выяснила?.. — раздался знакомый голос у меня за спиной.

Я вздрогнула так сильно, что вскрик сорвался сам собой. Всё внутри оборвалось. Я резко обернулась, но Неймор оказался быстрее.

В следующее мгновение его ладонь уже закрывала мне рот, а сама я оказалась прижатой к холодной каменной стене.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, а он... выглядел довольным. Даже развеселённым. На губах играла лёгкая ухмылка, будто всё происходящее искренне его забавляло.

Он прижимал меня, вплотную, не оставляя ни малейшего пространства между нами, и от этой близости, знакомого аромата его духов и тепла, исходившего от его тела, по коже пробежала мелкая дрожь.

Я тяжело дышала, пытаясь успокоиться.

— Тебя в детстве не учили, что подслушивать и подглядывать нехорошо? — произнёс он тем самым тоном, которым обычно отчитывают провинившегося ребёнка.

Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, и он сразу отпустил меня, словно ему было достаточно лишь напомнить, кто здесь контролирует ситуацию.

— Я ничего не слышала, — ответила я чуть хрипло, чувствуя, как от волнения пересохло в горле.

— Важно не то, что ты слышала, а то, что пыталась услышать, — спокойно ответил он, не сводя с меня глаз.

— Что, накажешь меня? Поведёшь в подвал к паукам? — сказала я, пристально глядя ему в глаза, почти с вызовом.

Он прищурился и медленно, внимательно изучал моё лицо, пытаясь прочитать в нём нечто большее, чем просто слова.

— Отличная идея... Идём, — протянул он с лёгкой усмешкой, отступил на шаг и потянул меня в другую сторону.

Я тут же упёрлась ногами.

— Нет... нет... прости... прости... — торопливо прошептала я, испуганно глядя на него.

Похоже, провоцировать его действительно было плохой идеей.

Он сразу остановился. На губах играла довольная дьявольская улыбка.

— Прощаю... Считай, только потому, что у меня сегодня хорошее настроение.

Мне очень хотелось съязвить в ответ, но я вовремя прикусила язык и промолчала.

— Пойдём, поздороваешься, — вдруг сказал он и, не давая мне ни секунды на раздумья или сопротивление, крепко взял за предплечье и повёл в сторону гостиной.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и покорно пошла следом, изо всех сил стараясь сохранить спокойный вид.

На самом деле встретиться с ними я была совсем не против. Остальные уже ушли, а Фин и Дерек всегда вызывали у меня спокойствие. Их сложно было назвать хорошими или правильными людьми, но рядом с ними я никогда не чувствовала угрозы.

Стоило нам войти в гостиную, как они тут же поднялись на ноги. Переглянувшись, оба расплылись в улыбках, едва заметив меня.

Я нерешительно улыбнулась в ответ.

— Смотрите, кого я нашёл за тем проёмом, — небрежно произнёс Неймор, кивнув в сторону коридора, откуда мы только что вышли.

Потом его голос изменился.

— Вы, видимо, плохо учились в колледже, раз даже не заметили, что за вами следят, — холодно бросил он, поочерёдно переводя взгляд с одного на другого.

Фин и Дерек учились на факультете Магической безопасности, а значит, их магическое поле должно было быть натренировано улавливать присутствие людей, скрывающихся где-то рядом, но, судя по всему, Неймор был прав — учились они не так уж хорошо.

Оба растерянно переглянулись, явно не зная, что ответить.

— Мы не подумали, что в твоём замке за этим вообще нужно следить... — наконец пробормотал Дерек, виновато опуская голову.

— Здесь и так очень сильный защитный барьер... — поспешил добавить Фин, будто это хоть как-то могло их оправдать.

Неймор лишь устало закатил глаза и на мгновение посмотрел в потолок, словно мысленно досчитал до десяти, пытаясь справиться с раздражением.

Он по-прежнему держал меня за руку.

Я молчала, не шевелясь, и никак не могла избавиться от одной-единственной мысли: зачем ему вообще нужна охрана?

Неймор вновь перевёл на парней холодный, колючий взгляд.

— А если бы у неё был нож... — медленно произнёс он с ядовитой насмешкой. — И она решила бы воткнуть его мне в горло... Что тогда?

Он чуть склонил голову набок, не сводя с них глаз.

— По-вашему, защитный барьер меня бы спас?

Фин и Дерек опустили глаза, неловко переминаясь с ноги на ногу, и на этот раз не нашлись, что ответить.

— Я бы так не сделала, — неожиданно для самой себя произнесла я, пытаясь высвободить руку из его хватки.

От собственных слов стало не по себе.

Да, я ненавидела его. Да, где-то глубоко внутри желала ему смерти.

Но... не так. Я бы не смогла. Тем более так — хладнокровно, глядя человеку в глаза, чувствуя, как кровь течёт по рукам.

Хотя... Я не раз представляла, как убиваю Фодеса. Эти тёмные образы сами всплывали в голове.

Значит... смогла бы?

Но представить, что моими руками умрёт Неймор, всё равно казалось невозможным. Чем-то совершенно чуждым.

Неймор посмотрел на меня так, что слова оказались не нужны. Я сразу поняла: он хотел, чтобы я молчала. Чуть поморщившись, я сжала губы, отвернулась и уставилась в стену, будто в ней было что-то гораздо более важное, чем происходящее вокруг.

— Прости, Неймор, мы будем внимательнее, — одновременно ответили парни, не решаясь поднять глаз.

Он лишь цокнул языком и глубоко вздохнул, словно всё происходящее было для него утомительной, давно надоевшей обязанностью.

— Что ж... можете поздороваться и сразу попрощаться с ней, — сказал он, небрежно подтолкнув меня к ним. — Только быстро. У нас ещё есть дела.

Его взгляд скользнул по мне лишь на мгновение, после чего вновь остановился на Фине и Дереке.

Они переглянулись, улыбнулись и наконец посмотрели на меня.

Я посмотрела на них и тоже улыбнулась, хоть и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Привет, парни, — тихо сказала я.

— Привет, Лана, — ответили они почти одновременно.

— Рада вас видеть.

— Мы тоже. Как у тебя дела? — спросил Дерек, чуть наклонив голову.

— Отлично... тут хорошо кормят, — рассмеялась я, и этот смех прозвучал как-то слишком легко и неестественно.

К глазам подступили слёзы. В груди резко кольнуло, и показалось, что внутри что-то треснуло.

— Стейк очень вкусный...

Они заулыбались ещё шире, не замечая, как дрожит мой голос.

Неймор стоял чуть позади, тяжело вздыхая, всем своим видом показывая, что эта сцена его раздражает.

— Ты плачешь, Лана? — вдруг спросил Фин, внимательно посмотрев мне в глаза. — Тебя никто не обижает?

На их лицах отразилось искреннее непонимание.

Они не были глупыми... но и не были теми, кто способен увидеть глубже.

И я не собиралась объяснять им правду.

Я быстро смахнула слезу и снова улыбнулась, заставляя себя выглядеть спокойной.

— Нет, парни, всё хорошо. Меня никто не обижает. Девушки иногда плачут от радости... Это нормально. А я просто рада вас видеть.

Они снова переглянулись и тепло улыбнулись, безоговорочно принимая мои слова.

— Всё. Вам пора, — вмешался Неймор, коротко обрывая наш разговор.

— Пока, Лана, — одновременно попрощались они, кивнули Неймору и направились к выходу.

Я проводила их взглядом, чувствуя, как сердце всё сильнее сжимает тяжёлая тоска. В памяти один за другим вспыхивали моменты из колледжа: как легко мы общались, пока мы с Неймором были вместе, как часто пересекались, шутили, разговаривали. А потом всё изменилось. Они продолжали украдкой улыбаться мне и здороваться, когда Неймора не было рядом, но стоило ему появиться — сразу становились сдержанными и холодными, будто мы были совсем чужими.

Я знала, что Неймор запретил им общаться со мной, и не винила их за это.

Но сейчас, увидев их тёплые улыбки снова, я почувствовала, как грусть по прошлой жизни окутывает меня, как тяжесть разливается в груди.

Но долго оставаться в этом состоянии мне не позволил Неймор.

Он резко развернул меня к себе лицом и притянул ближе, заставляя смотреть на него, и его взгляд был прямым, требовательным.

— Итак... зачем подслушивала и что ты там вообще делала?

Я сглотнула ком, вставший в горле, и наконец решила не уходить от ответа, не прятаться.

— Я искала тебя... хотела поговорить с тобой, — ответила я твёрдо, не отводя глаз.

— О чём? — на его лице мелькнуло искреннее недоумение, что сбило меня на секунду.

Внезапная мысль пронзила меня.

А вдруг он вовсе не избегал меня? Вдруг всё это — только в моей голове?

— Почему ты больше не приходишь на завтраки... обеды... ужины? — выдохнула я, всё же решившись задать вопрос.

— Почему тебя это волнует? — его голос стал мягче, но в нём ясно слышались насмешливые нотки. — Тебе что... скучно без меня?

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается злость, смешанная с растерянностью. Его близость давила, заставляла тело напрягаться ещё сильнее.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться, удержать себя в руках, и наконец произнесла:

— После того раза... в твоём кабинете... мы ни разу не встретились.

Он моргнул чаще, чем обычно, и на мгновение опустил взгляд на мои губы, сжав челюсть так, что на скулах проступило напряжение. Казалось, он что-то обдумывает, взвешивает слова, словно решает, стоит ли вообще отвечать.

Но уже в следующую секунду он поднял глаза — и прежний холод вернулся.

Тот самый, знакомый. Отстранённый и ледяной.

— Ланивея... — произнёс он моё имя медленно, с нарочитой растяжкой, и в его голосе появилась ядовитая ласка, от которой я невольно съёжилась.

— Мир не крутится вокруг тебя, — продолжил он. — И если я не удостоил тебя своим присутствием, значит, у меня были дела поважнее.

Я почувствовала, как он притягивает меня ближе. Сердце забилось быстрее. Внутри смешалось слишком многое: страх, злость, напряжение, растерянность — всё переплелось, как языки пламени, в которых уже невозможно понять, что именно тебя сжигает.

— Или ты решила, — продолжил он, чуть склонив голову, — что если я довёл тебя до оргазма, это что-то меняет? Что это что-то значит?

— Я так не думала... — тихо ответила я, не отводя взгляда. — Я просто не понимаю... зачем ты это сделал.

Я смотрела ему в глаза пристально и упрямо, будто могла вытащить из него правду, если не отступлю. Почему-то мне казалось, что это не было случайностью, что за этим стояла важная причина.

Но он лишь усмехнулся.

— Кто знает... — протянул он, медленно проводя пальцем по моей шее. — Возможно, я расчувствовался, когда узнал, что ты, оказывается, хранила мне верность все эти годы.

Его голос был мягким, но в этой мягкости чувствовалась насмешка.

— Ведь я твой единственный мужчина. Во всех смыслах.

Он улыбнулся — коротко, самодовольно.

— Знаешь... мне это нравится. Томас был влюблён в тебя, бегал за тобой... а ты ему даже не дала.

Его слова резко ударили.

Во мне вспыхнула злость — острая и обжигающая. И вместе с ней пришло разочарование. Я уже понимала: он не скажет ничего настоящего. Он не даст мне ответа. Он снова играет — провоцирует, давит, пытается задеть.

Я попыталась отстраниться, сделать хотя бы шаг в сторону.

Но не смогла.

Он держал меня крепко, не позволяя увеличить дистанцию, прижимая к себе так, будто даже это движение — моё желание отдалиться — было для него чем-то недопустимым.

— Ведь ты знала, да? — он впился в меня взглядом, и в его лице появилось что-то довольное и хищное. — Что он влюблён в тебя... ты знала?

Я сжала губы, не желая отвечать.

Но он резко стиснул моё предплечье и дёрнул на себя.

— Отвечай, — приказал он тихо, но в этом голосе не было места отказу.

— Да. Я знала, — твёрдо сказала я.

Он ехидно улыбнулся.

— Знала... и пользовалась этим, — протянул он. — Его добротой, его преданностью. Тебе нравилось, да? Что он, как пёс, ходил за тобой?

Я посмотрела на него прямо, не моргая.

— Мы были друзьями. Я никогда ничего ему не обещала и не обманывала его. Он всё знал. Ему было достаточно быть рядом. Я не пользовалась им... — я говорила спокойно, несмотря на злость, которая поднималась внутри. — Я любила его. Но как друга.

Я уже понимала, к чему он ведёт.

Он хотел сломать это. Показать, что я ничем не лучше. Что я такая же. Но это было неправдой.

— Теперь твой друг, — медленно произнёс он, — будет смотреть с того света, как ты принадлежишь его врагу.

Я попыталась отвернуться, но он взял меня за подбородок, повернул лицо к себе, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Или... — его голос стал тише, — может быть, ты до сих пор любишь меня?

На мгновение у меня перехватило дыхание.

Но следующая волна — чистой злости — мгновенно вытеснила всё остальное.

Я смотрела на него с ненавистью. И даже не пыталась это скрыть.

— Я не люблю тебя, — сказала я твёрдо. — Я ненавижу тебя.

Он ухмыльнулся. Именно этого он, похоже, и добивался.

— Отлично... — произнёс он удовлетворённо. — Ближе к делу.

Мир на мгновение шевельнулся, и мы оказались в моей комнате.

Он прижал меня к стене, лишая пространства, и наклонился к моей шее. Его губы, коснувшись кожи, тут же вызвали волну мурашек. Я на секунду замерла, потеряв способность двигаться и даже не успев понять, что происходит. Его прикосновения были настойчивыми, уверенными, и от этого контраста — между моими словами и его действиями — волнение захлестнуло меня с новой силой.

Я не сразу смогла пошевелиться.

— Зачем ты это делаешь, Неймор?.. — выдохнула я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Будь таким, как раньше... прошу тебя. Просто возьми, что тебе нужно... и оставь меня.

Он замер. На секунду.

А затем резко отстранился и сделал шаг назад, будто мои слова неприятно его задели. Его выражение лица стало жёстче и недовольнее.

— Хорошо, — холодно бросил он. — Так уж и быть. Иди к стене.

Он коротко кивнул в сторону привычного места — того самого, где всё происходило раньше.

Я даже не стала думать. Опустила голову, быстро проскользнула мимо него, стараясь не задеть, не задержаться рядом ни на секунду. Остановилась у столика, как он и приказал.

Он снял с себя пиджак, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и закатал рукава, выполняя каждое движение спокойно и привычно, как давно отработанный ритуал.

Я следила за его действиями, и внутри вдруг стало тише. Всё происходящее потеряло значение, а напряжение, ещё недавно сковывавшее меня изнутри, медленно выветривалось, оставляя после себя странную пустоту. Я просто стояла и ждала — неожиданно спокойно и отрешённо.

Он повернулся ко мне и шагнул ближе. Его лицо снова стало тем самым — напряжённым, замкнутым, а взгляд — отстранённым, лишённым всяких эмоций. Всё вернулось на привычные рельсы.

Он обхватил меня за талию одной рукой, второй уверенно взял за бедро и, как обычно, посадил на край столика. Я тут же вцепилась пальцами в столешницу, ощущая, как её острый край впивается в кожу. Я сжала челюсть и глубоко вдохнула через нос.

Эта боль была знакомой. И я даже была ей рада.

Я знала, что она поможет заглушить всё остальное.

Но в этот раз всё оказалось иначе.

Юбка была короче, чем обычно, и между кожей и жёстким краем столика больше не осталось того тонкого слоя ткани, который раньше хоть немного смягчал давление.

Теперь оно было острым. Почти невыносимым.

Я едва заметно качнула бёдрами, пытаясь приподняться, найти положение, в котором станет хоть немного легче.

Не получилось.

Неймор уже стоял между моих ног, возясь с ремнём. Он не обращал на меня внимания и даже не придерживал, поэтому мне приходилось удерживать равновесие самой, чувствуя, что любое неловкое движение может закончиться падением.

Казалось, ещё немного — ещё одно неосторожное движение, и кожа просто не выдержит. Разойдётся, вспыхнув жгучей болью. Я стиснула зубы, изо всех сил сдерживая стон, который всё равно рвался наружу. Осторожно попыталась сместиться ещё раз, но стало только хуже.

Я машинально схватилась за Неймора, пытаясь удержать равновесие.

Он тут же замер и недовольно посмотрел на меня.

Я встретилась с его взглядом — и сразу отдёрнула руку, точно обожглась. Но стоило лишиться этой опоры, как я снова опёрлась о столешницу, и лицо исказила новая вспышка боли. Я не сдержалась — тихо ахнула.

— Что с тобой? — раздражённо спросил он. — Зачем ты хватаешься за меня?

— Прости... — выдохнула я шёпотом. Голос предательски дрожал. — Этот столик... у него такой острый край... кажется, будто он режет кожу...

Последние слова дались с трудом. Терпеть дальше я уже не могла.

Он ничего не сказал. Лишь молча отступил, позволяя мне спуститься.

Я сразу оказалась на ногах, и облегчение накрыло мгновенно — резкое, как первый глоток воздуха после долгого удушья.

Но уже в следующую секунду он опустился передо мной на корточки, взял меня за бёдра и слегка развернул, чтобы лучше рассмотреть следы.

Я замерла. Этот жест оказался настолько неожиданным, что я рефлекторно вскинула руки, стараясь не задеть его, и опустила глаза.

Его пальцы осторожно приподняли край юбки, и он провёл ими рядом с длинными красными полосами, оставшимися на коже. Потом посмотрел на меня.

В его глазах промелькнуло что-то, чего я не успела понять.

— Ты что... всё это время терпела? — спросил он, недовольно глядя на меня, как на человека, совершившего какую-то глупость.

Я растерялась.

— Обычно юбка была длиннее... — тихо произнесла я, невольно оправдываясь. — И было не так больно...

— Почему раньше не сказала? — Он поднялся на ноги, и в голосе отчётливо прозвучало раздражение.

Меня пробрал холод.

— Я... думала, тебе всё равно, — призналась я, невольно вжимаясь в стену.

Он слегка склонил голову и сжал губы, словно обдумывал мои слова.

Повисла тишина.

Потом он молча развернулся.

— На кровать, — коротко приказал он, указав рукой в её сторону.

Я сразу подчинилась.

Шагнула к кровати, чувствуя, как напряжение возвращается — уже другое, тихое, оседающее где-то глубоко внутри.

Я уже начала опускаться на колени, собираясь принять то же положение, что и в тот день, когда он впервые сделал это со мной в этом доме.

— Нет, — остановил он меня, внимательно наблюдая за каждым движением. — Ложись на спину.

Мне этого не хотелось.

Эта поза казалась слишком открытой и беззащитной. Я не смогла бы спрятать лицо, скрыть ни одной эмоции, ни одного отклика. Хуже всего было другое: именно так моё тело предавало меня сильнее всего. В таком положении мне было проще потерять над собой контроль.

Этого я и боялась. Боялась собственных ощущений. Боялась, что он их увидит.

— Неймор... — начала я, сама не зная, что хочу сказать.

— Делай, что я говорю, — резко перебил он, глядя прямо в глаза, и в его голосе не осталось ничего, кроме приказа.

Его взгляд был тяжёлым и настойчивым. Я заметила, как стало глубже его дыхание, как медленно поднимается и опускается грудь.

И поняла — он не отступит.

Мои губы пересохли от волнения. Я машинально кусала их, стараясь успокоиться.

Я легла на кровать и уставилась в потолок, надеясь найти там спасение или хотя бы возможность ничего не чувствовать.

Он тут же оказался рядом.

Забрался на кровать, раздвинул мои ноги и уверенно расположился между ними. Стоя на коленях, он молча наблюдал за мной.

Я же упорно смотрела куда угодно — в сторону, вверх, в пустоту, — лишь бы не встречаться с ним глазами.

Его ладонь коснулась моего бедра, неторопливо скользнула к колену и так же неспешно вернулась обратно. От этого простого прикосновения по коже пробежала дрожь.

Я слышала его тёплое, тяжёлое дыхание — слишком близко.

Потом он опустился ниже, и горячие губы коснулись моей шеи.

Поцелуи были горячими и обжигающими, и от этого прикосновения тело снова предательски отозвалось — внизу живота сжалось, как от вспышки, которую невозможно было остановить.

Я сжала пальцы в простыне.

— Неймор... прошу... не надо... — не выдержала я, выдыхая почти беззвучно и чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Мне нужно... возбудиться, — тихо ответил он, не отрываясь от моей шеи.

Но в его прикосновениях было что-то другое.

Слишком медленное. Слишком... мягкое.

Его губы медленно и бережно скользили по коже. Ладонь поднялась по талии к груди, коснувшись меня так осторожно, что по телу прокатилась приятная волна. Я тихо ахнула, сильнее сжимая простыню, пытаясь удержать себя в руках.

— Раньше у тебя не было с этим проблем... — выдохнула я, невольно шевельнувшись под ним. — Что сейчас не так?..

Он не прижимался ко мне, как обычно, и от этого всё происходящее казалось странным, почти нарочитым. Он явно тянул время.

— Раньше ты так много не говорила... — прошептал он мне на ухо. — Так что... молчи.

Его голос был тихим, но в нём звучало предупреждение.

Я стиснула зубы. И замолчала.

Он продолжил — губами, медленно, оставляя дорожку от шеи к ключице.

Я кусала губы до боли, цепляясь за это ощущение, пытаясь удержать ясность, не позволить себе окончательно раствориться в том, что происходило.

Он отстранился и выпрямился, глядя на меня с приоткрытыми губами, будто на секунду потерял нить происходящего. Провёл языком по верхней губе, затем медленно начал расстёгивать брюки. Я видела этот взгляд — затуманенный, с расширенными зрачками — и слышала, как сбивается его дыхание.

Как только он освободил свой член, он снова наклонился ко мне.

Его лоб коснулся моей груди, и в тот же момент я почувствовала прикосновение к моему клитору — слишком чувствительное и откровенное. По телу прошла короткая, резкая волна, словно тонкий разряд, и я невольно выгнулась.