Пепел страниц моей души: Начало

Я сразу понимаю. Они пришли за мной.

Они медленно идут ко мне. Как к добыче, которая уже никуда не денется.

Меня накрывает ужас. Я пытаюсь бежать назад, но не могу. Тело не слушается. Ноги приросли к земле.

Я в отчаянии поворачиваюсь к замку, снова пытаюсь сдвинуться с места, но ничего не выходит.

И тогда...

Между деревьев появляется фигура.

Сначала расплывчатая. Потом всё отчётливее.

Это Неймор.

Он идёт ко мне. Но слишком медленно. Словно не спешит. Нет... не хочет успеть.

— Неймор... помоги мне!.. — кричу я.

Но звука нет. Из моего рта выходит только хриплый, беспомощный шёпот.

— Неймор, прошу... спаси меня!..

Я кричу изо всех сил, но ничего не меняется, голос исчез, растворился, предал меня.

И в этот момент меня хватают грубые руки.

Жёсткие пальцы впиваются в кожу и тянут назад, вглубь леса. Земля уходит из-под ног, деревья сливаются в одно тёмное пятно, а мир вокруг начинает медленно расплываться.

И я проснулась.

Резко вскочив, села на диване. Книга тут же соскользнула на пол, а я схватилась за грудь, чувствуя, как сердце бешено колотится, и попыталась выровнять дыхание, но ужас всё ещё не отпускал.

И вдруг я поняла, что в комнате есть кто-то ещё.

Боковым зрением заметила тень, замерла и медленно, очень медленно повернула голову.

Неймор.

Он спокойно сидел в кресле и смотрел прямо на меня, не отрывая взгляда.

Я вскрикнула, вжавшись в спинку дивана, и закрыла лицо руками, пытаясь хоть как-то защититься или спрятаться от него.

— Боже... за что мне это... — выдавила я дрожащим голосом сквозь стиснутые зубы, так и не решаясь убрать ладони от лица.

— Ты что, не рада меня видеть? — с усмешкой протянул он, словно ему вовсе не приходилось стараться, чтобы вывести меня из себя.

Я медленно опустила руки, всё ещё тяжело дыша, и посмотрела на него.

— По твоим стонам во сне мне показалось, что тебе снилось что-то весьма... пугающее, — произнёс он, чуть склонив голову набок.

— Может... ты мне и снился, — бросила я, вскинув на него сердитый взгляд.

Он тихо усмехнулся.

— Не думаю, — протянул он. — Ты кричала: «Неймор, спаси меня».

На его губах появилась самодовольная улыбка.

И в ту же секунду меня бросило в жар.

Щёки вспыхнули, а взгляд сам собой метнулся вниз, к собственным рукам, в отчаянной попытке укрыться от этого унизительного воспоминания.

— Ну вот... значит, я не ошибся, — продолжил он, не сводя с меня глаз. — Так от чего же ты просила меня спасти тебя во сне?

В его голосе звучала откровенная насмешка. Он наслаждался каждым моим смущением.

Я молчала. Любой ответ только дал бы ему новый повод для издёвок.

— Если ты хотела, чтобы я спас тебя от сексуального голода... — он сделал многозначительную паузу, явно смакуя собственные слова, — то я готов сделать это прямо сейчас.

Он самодовольно рассмеялся, и мне до боли захотелось стереть эту ухмылку с его лица.

Подонок.

Я подняла на него взгляд, полный злости.

— Да пошёл ты... — тихо, но отчётливо процедила я сквозь зубы и отвернулась, не желая больше на него смотреть.

Он ничего не ответил.

Лишь подошёл к дивану, поднял книгу, которую я уронила, и, не торопясь, прочитал название на обложке.

— Изучаешь порталы?.. — произнёс он уже совсем другим тоном — спокойным и серьёзным. — Хочешь сбежать отсюда?

— Просто читаю, — ответила я, стараясь говорить как можно равнодушнее.

Но сердце всё равно предательски пропустило удар.

— Не лги мне, — спокойно сказал он. — Я знаю, что ты читаешь только сказочные романы... ты бы никогда не стала читать эту занудную дребень просто так.

Он стоял рядом, возвышаясь надо мной, смотрел сверху вниз, всё ещё держа книгу в руках, и его взгляд прожигал меня насквозь. А я сидела на диване, обнимая себя за плечи, пытаясь удержать себя в одном месте, не рассыпаться, не выдать себя, и не знала, что сказать, потому что он был прав.

Я действительно не любила такие книги.

Ещё в колледже учебники по юриспруденции казались мне тяжёлыми, скучными и бесконечно сложными. Этот древний трактат ничем от них не отличался.

Меня накрыла резкая злость.

А что такого удивительного в том, что я хотела сбежать, ведь это было настолько очевидно, что даже ему не нужно было задавать лишних вопросов, чтобы понять это, потому что любой человек на моём месте мечтал бы только об одном — выбраться отсюда и больше никогда не возвращаться.

Он и сам должен был это понимать и, скорее всего, понимал, просто был уверен, что это невозможно, а я не собиралась говорить ему ничего лишнего, кроме того, что это желание у меня есть и оно никуда не исчезнет.

— Да, я хочу отсюда сбежать, — ответила я, заставив себя посмотреть ему прямо в глаза. — Это очевидно. Я не хочу быть твоей пленницей.

Он неожиданно наклонился так близко, что я невольно замерла. Его взгляд словно пытался проникнуть глубже, добраться до того, что я сама прятала даже от себя.

— Лана, тебе некуда бежать. Ты до сих пор этого не поняла? — тихо произнёс он, и от этого спокойствия по спине пробежал холод. — Там, за пределами замка, тебя никто не ждёт. И никто не поможет.

Он выпрямился и небрежно отбросил книгу в сторону, давая понять, что она, как и мои попытки что-либо изменить, уже ничего не значила.

Меня охватила ярость. Он озвучил именно те мысли, которые совсем недавно крутились у меня в голове.

— И что?! — сорвалось у меня прежде, чем я успела остановиться. — Я здесь игрушка в руках избалованного извращенца и психопата! И хуже, чем здесь, мне уже нигде не будет!

Лишь договорив, я поняла, что натворила.

Страх мгновенно сковал всё тело. Я замерла, не сводя с него широко раскрытых глаз, ожидая, что сейчас он сорвётся, начнёт кричать... или сделает что-нибудь ещё хуже. Например, снова потащит меня в подвал. Или накажет за то, что я осмелилась разговаривать с ним таким тоном.

Но он... просто смотрел.

Спокойно. Холодно. Так же, как всегда. Без единой лишней эмоции на лице, будто мои слова вообще не задели его.

Потом он медленно засунул руки в карманы, глубоко вздохнул, явно приняв какое-то решение, и ответил:

— Хорошо, я покажу тебе, что происходит за пределами замка.

В следующую секунду он исчез. Я даже не успела задуматься, что он имел в виду, как спустя несколько секунд Неймор появился снова. В руках он держал тёмную ткань. По его спокойствию казалось, всё происходящее было для него обычным делом.

— Нас ждёт прогулка, — сказал он, протягивая её мне.

От его невозмутимости становилось только тревожнее.

— Какая ещё прогулка?.. — настороженно спросила я и осторожно развернула ткань.

Это оказалась чёрная шёлковая мантия с глубоким капюшоном и завязками на груди.

Он лишь коротко взглянул на меня.

— Надевай — и узнаешь.

Не дожидаясь ответа, он накинул свою мантию на плечи.

Мне стало по-настоящему страшно. Я понятия не имела, куда он собирается меня вести и что хочет показать. И всё же вместе со страхом во мне проснулась надежда.

Я выйду за пределы замка. Впервые за долгое время. И, возможно... Возможно, это мой шанс. Шанс сбежать. Или хотя бы увидеть что-то, что поможет сделать это позже. выйду за пределы замка.

Я встала и надела мантию, повторяя его движения, и лёгкая мягкая ткань тут же укутала всё моё тело, скрывая меня полностью, она была достаточно длинной, спускалась чуть ниже колен, а когда я завязала шнурок на шее и натянула капюшон, мне стало немного легче, будто эта ткань могла защитить меня от внешнего мира.

Я подняла взгляд на Неймора.

— Приготовься, — сказал он, обнимая меня за плечи— Сейчас будет несколько прыжков.

И в следующую секунду всё исчезло.

Вспышка.

Меня качнуло.

Ещё одна вспышка — и мир растворился. Перед глазами расплывались белые круги, будто всё вокруг теряло форму.

Ещё толчок.

— Шаг вперёд! — донёсся до меня голос Неймора сквозь пелену.

Я сделала шаг почти наугад. Одной рукой Неймор удерживал меня, не давая упасть, другой что-то делал, и через несколько секунд нас снова резко качнуло. Мир закружился ещё сильнее.

Я схватилась за его плечи, не удержавшись, потому что ноги подкашивались, а тело переставало слушаться, и он прижал меня к себе за талию, удерживая и не давая упасть.

Мне казалось, что ещё секунда — и я просто рухну на землю.

Меня начало подташнивать, желудок неприятно скрутило, дыхание сбивалось, но я изо всех сил старалась держаться, не показывать слабость и не позволить себе рухнуть прямо у него на руках.

Лишь спустя несколько долгих минут это состояние начало отпускать. Мир постепенно обретал чёткость, расплывшиеся линии вновь становились ясными, а земля под ногами — устойчивой.

Я глубоко вдохнула.

За месяцы заточения я выходила в сад всего несколько раз, поэтому сейчас жадно вдыхала прохладный воздух. Он казался совсем другим — более плотным, тяжёлым, наполненным запахами города. В замке, стоявшем далеко от него, воздух всегда был свежим и чистым. А здесь он жил своей жизнью. Он наполнил лёгкие, слегка обжёг прохладой, и на мгновение голова даже закружилась.

Прохладный ветер коснулся моего лица, скользнул по коже, и от этого простого ощущения внутри что-то отозвалось, что-то почти забытое.

Свобода.

Пусть ненадолго. Пусть обманчивая. Но сейчас она ощущалась именно так.

И только потом я поняла, что всё ещё держусь за плечи Неймора. Я быстро убрала руки и отодвинулась от него, сделав шаг назад, и начала оглядываться по сторонам.

Мы стояли посреди тёмной улицы.

Лишь один фонарь освещал часть дороги, бросая тусклый жёлтый свет, а где-то позади слышался шум воды — тихий, но отчётливый. Похоже, там находился фонтан.

За спиной Неймора возвышалось старое тёмное здание с высокой конусной крышей.

Окон не было вовсе. Лишь узкие щели, из которых пробивался тусклый свет. Слишком маленькие, чтобы их можно было назвать окнами. В них едва ли пролезла бы даже рука.

Возле массивной серой двери неподвижно стоял мужчина в такой же чёрной мантии. Он не двигался, словно был частью этого мрачного здания, и одного взгляда на него хватило, чтобы стало по-настоящему не по себе.

Нам сюда.

— Пошли, — приказал Неймор и, ухватив меня за запястье, повёл к двери.

Этот жест был мне неприятен. Я не собиралась убегать... точнее, собиралась, но не сейчас. Да и шансов сделать это у меня не было — он бы поймал меня за секунду с помощью телепортации. Я попыталась выдернуть руку, но он лишь сильнее сжал пальцы, не давая мне ни малейшего шанса освободиться, и мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться и идти за ним.

Не обращая на меня никакого внимания, он уверенно направился к двери, поднимаясь по короткой лестнице из чёрных ступеней. Их было всего несколько, и уже через мгновение мы оказались перед входом, рядом с мужчиной, который стоял у самой двери.

Только теперь я заметила золотую маску, скрывавшую его лицо.

Мужчина почтительно склонил голову перед Неймором и протянул ему две такие же маски.

— Приветствую вас, господин Дракморн, — учтиво произнёс он.

Неймор не удостоил его даже кивком.

Он отпустил моё запястье лишь для того, чтобы взять маски, а затем сразу повернулся ко мне.

Я невольно усмехнулась.

— Маскарад?

На его лице ничего не изменилось.

— Можно сказать и так, — спокойно ответил он.

Его холодный взгляд на мгновение задержался на моём лице, после чего он поднял вторую маску и осторожно поднёс её к моим глазам. Она сама притянулась. Легла точно на лицо, зафиксировалась, удерживаясь магией, плотно, без возможности сдвинуть её или снять.

Он сделал то же самое со своей, затем натянул капюшон и поправил мой, будто я была ребёнком, за которым нужно следить. Этот жест совершенно не вязался с тем человеком, которого я привыкла видеть перед собой, и именно поэтому смутил меня сильнее всего.

Но любопытство всё равно оказалось сильнее. Мне хотелось увидеть, что скрывается внутри, хотя предчувствие подсказывало — ничего хорошего меня там не ждёт.

Двери распахнулись. Неймор жестом указал вперёд и коротко приказал:

— Проходи.

Что это за место?.. Вечеринка? Или что-то ещё?..

Страх медленно расползался, стягивая грудь. Я совершенно не понимала, зачем он привёл меня сюда и что собирался показать.

Но, несмотря на это, я всё же шагнула вперёд — медленно и осторожно, едва переставляя ноги, и время от времени оборачивалась, чтобы убедиться, что он идёт за мной, что я не остаюсь здесь одна, что он всё ещё рядом.

Коридор оказался неожиданно светлым. После тёмной улицы яркий свет больших люстр резал глаза. Вдоль стен висели старинные портреты незнакомых людей.

Их лица казались пугающе живыми.

Они смотрели на меня своими тяжёлыми, неподвижными взглядами, и от этого по коже пробегали мурашки, будто я находилась не просто в коридоре, а под пристальным наблюдением.

Впереди показался проход, закрытый тяжёлой чёрной шторой, такой же плотной, как наши мантии. Другого пути не было.

Я остановилась. Из-за шторы доносилась тихая мелодия пианино, а где-то за ней звучали приглушённые голоса, сливавшиеся в едва различимый гул. Вопросительно посмотрев на Неймора, я надеялась увидеть хотя бы намёк на объяснение.

Мне показалось, он заметил мой страх.

Но в его взгляде по-прежнему не было ничего, кроме привычного холодного спокойствия.

Он молча кивнул в сторону шторы и, слегка отодвинув её, пропустил меня вперёд.

Я шагнула внутрь и не сразу поняла, где оказалась.

В зале царил полумрак.

В нос сразу ударил тяжёлый, удушающий запах духов. Я не могла различить ни одного отдельного аромата — казалось, десятки разных парфюмов смешались в один густой, приторный запах, от которого становилось не по себе.

Редкие свечи, расставленные вдоль стен, лишь слегка разгоняли темноту.

Неподалёку от входа стоял рояль. За ним сидел мужчина в строгом костюме и такой же золотой маске, как у остальных гостей. Его пальцы неторопливо скользили по клавишам, рождая тягучую, монотонную мелодию, от которой по коже пробегал холодок.

Чуть дальше располагалась длинная барная стойка. За ней сидели люди, потягивая напитки, а бармен, даже не касаясь бутылок, левитировал их с полок, смешивая содержимое прямо в бокалах.

Все вокруг были одеты одинаково — чёрные мантии, золотые маски.

Похоже, именно так здесь пытались сохранить анонимность. Но маски закрывали слишком мало. Они не скрывали лица по-настоящему — лишь создавали иллюзию, что никто никого не узнаёт.

Сделав ещё несколько шагов, я наконец увидела остальной зал.

Слева пространство неожиданно расширялось. Высокие белые колонны отделяли основную часть помещения от прохода и барной стойки, теряясь где-то в темноте под потолком.

Пол покрывали бордовые ковры с замысловатыми узорами. Между колоннами стояли тяжёлые диваны и глубокие кресла, расставленные небольшими группами вокруг низких столиков. На стенах висели старинные картины, а у дальней стены потрескивал большой камин.

Всё вокруг тонуло в густом красном неоновом свете, из-за которого зал казался одновременно роскошным и удушающе тесным.

На диванах и в креслах сидели мужчины, а вокруг них находились полуобнажённые и совсем голые девушки.

Некоторые стояли перед ними на коленях, стараясь угодить своим клиентам. Других мужчины без стеснения прижимали к диванам прямо посреди зала, не пытаясь скрыться от чужих взглядов. Где-то слышались стоны, где-то тяжёлое дыхание, где-то приглушённый смех.

Всё происходило открыто. Словно никто здесь давно не видел в этом ничего постыдного.

Девушки стонали, извивались, улыбались мужчинам, но чем дольше я смотрела на них, тем сильнее убеждалась: всё это лишь часть представления. Улыбки, взгляды, даже стоны — всё выглядело ненастоящим.

Отвращение накрыло меня тяжёлой волной. Я вся съёжилась, инстинктивно пытаясь стать меньше, незаметнее, пытаясь хоть так отгородиться от происходящего вокруг.

Это бордель. Он привёл меня в настоящий бордель.

Я сильнее закуталась в мантию, надеясь ещё хоть немного спрятаться за этой тонкой тканью. Захотелось развернуться и уйти, но Неймор вплотную приблизился ко мне и молча подтолкнул вперёд, не позволяя остановиться.

В тот момент я впервые пожалела, что не попыталась сбежать ещё на улице. Лучше было броситься в темноту, куда угодно, лишь бы не оказаться здесь.

Опустив взгляд, я продолжила идти, стараясь ничего не замечать. Но это место всё равно проникало внутрь — запахами, музыкой, чужими голосами, самим ощущением грязи, пропитавшим воздух.

Добравшись до узкой лестницы, я остановилась. Что-то не позволяло сделать следующий шаг.

— Поднимайся, — коротко приказал Неймор.

— Что это за место? — вырвалось у меня. Хотелось получить хотя бы крошечное объяснение.

— Вперёд. И молча.

Я подчинилась.

С каждым шагом тревога становилась сильнее. Я сдавливала ладони так сильно, что костяшки побелели, а боль от ногтей становилась невыносимой.

На втором этаже тянулись коридоры с множеством дверей. Комнаты для уединения. Заняты были лишь немногие — я поняла это по приглушённым стонам, доносившимся из-за дверей. Видимо, этим мужчинам нравилось происходящее внизу — на виду, перед всеми.

Меня передёрнуло.

Я поспешила идти дальше, не задавая больше вопросов. Неймор всё время держался за спиной, направляя меня короткими приказами, словно я была не человеком, а вещью, которую нужно довести до нужного места.

Когда впереди показалась ещё одна лестница, сердце ухнуло вниз.

Каждый следующий шаг давался всё тяжелее. Ноги будто налились свинцом, а уверенность в том, что наверху меня ждёт нечто по-настоящему страшное, становилась всё сильнее.

— Неймор... прошу... — не выдержала я, пытаясь обернуться.

Он тут же жёстко схватил меня за плечи.

— Не говори со мной, — резко бросил он. — Иди вперёд.

Он злился. Это чувствовалось в каждом слове, в холодной, жалящей интонации. Страх окончательно заполнил меня изнутри. Тело задрожало. Я глубоко, судорожно вдохнула и шагнула на узкую лестницу, ведущую наверх.

Сверху доносились смешки и грубый гогот мужчин.

Преодолев последние ступени, я оказалась в зале — похожем на тот, что был внизу. Передо мной стояла толпа мужчин. Разного возраста, роста, телосложения. Все — в одинаковых мантиях и одинаковых масках.

Лиц я не видела, но некоторые силуэты казались до боли знакомыми, отчего тревога лишь усиливалась.

Они стояли спокойно и сдержанно, в дорогих костюмах, с бокалами в руках. Тихо переговариваясь, смеясь, комментируя что-то — точно зрители, пришедшие посмотреть спектакль... или какое-то развлечение.

Я попыталась оглядеться, понять, на что они смотрят, но Неймор снова подтолкнул меня вперёд — прямо вглубь этой толпы. Я осторожно прошла между людьми.

И тогда я увидела, за чем они наблюдают.

Я застыла на месте. Больше не могла сделать ни шага. Не могла даже вдохнуть.

Передо мной были три большие комнаты с прозрачными стенами — словно аквариумы.

В первой, на низком столе, лежала обнажённая девушка. Её тело было неподвижным, почти безжизненным. Над ней склонился мужчина, двигаясь резко и грубо, будто вбивая в неё собственное превосходство. Другой стоял у её лица, сдавливал пальцами губы, что-то шептал, приказывал, вынуждая подчиняться.

Её взгляд был пустым. Она смотрела в стену, не моргая, как кукла, у которой давно отняли право сопротивляться. Когда он добился своего, схватил её за волосы, движения стали ещё жёстче — её сдавленные всхлипы доносились даже до меня.

Один ушёл. Его место сразу занял другой — из толпы наблюдающих. Всё происходило без паузы, без жалости. Для них она была всего лишь вещью, которую передавали из рук в руки.

Толпа за стеклом смотрела. Обсуждала. Оценивала.

Во второй комнате всё было иначе — там была борьба.

Девушка отчаянно сопротивлялась. За это её били. Каждый удар отбрасывал её назад, на кровать. Она пыталась отползти, спастись, но её снова хватали за волосы, разворачивали, наваливались всем телом. Мужчина смеялся, что-то говорил ей на ухо, проводил языком по щеке — и от этого она билась ещё сильнее, кричала, умоляла, задыхалась.

Это только злило его. И, казалось, возбуждало.

Он отстранялся лишь затем, чтобы снова ударить — резко, по лицу, заставляя замолчать. Её щёки были красными, глаза — полными слёз. Она плакала и дёргалась, но помощи не было.

Толпа смеялась. Кто-то выкрикивал советы. Кто-то подбадривал.

В третьей комнате было пусто.

Только смятая кровать, хранившая следы той, кто совсем недавно прошла через то же самое.

И только богу было известно, где она теперь. И жива ли.

У меня онемели губы и руки. Я перестала чувствовать их, словно они больше не принадлежали мне. Ощущение было настолько нереальным, что на мгновение я перестала ощущать даже саму себя.

В груди мгновенно закрутилась мерзкая, оглушающая буря ужаса. Она ударила по сердцу с такой силой, что я не смогла вдохнуть. Грудь сдавило, воздух застрял где-то внутри, и тогда я поняла: я чувствую не только собственный страх.

Я чувствовала их боль. Боль тех девушек.

Словно это я лежала там, на их месте. Каждый удар отзывался в моей щеке, и я вздрагивала, не в силах остановиться.

Пространство вокруг вдруг сузилось. И в какой-то момент мне показалось, что все эти люди вокруг — нет, не люди, а демоны — начинают поворачиваться ко мне, один за другим, медленно, синхронно, и их взгляды направлены только на меня. Мне стало так страшно и так отвратительно, что тело затрясло, словно я стояла не в тёплом зале, а на морозе посреди зимы.

Мне не хватало воздуха. Я чувствовала это отчётливо. Тело хотело бежать — куда угодно, лишь бы не видеть этого.

Я начала пятиться назад, не осознавая своих движений, в голове вспыхнула мысль, настолько яркая и страшная, что я не смогла её остановить.

Третья пустая комната. Она для меня.

Фантазия тут же дорисовала, как эти ублюдки хватают меня и рвут, как гиены добычу.

Шаг назад. Ещё шаг.

Я упёрлась в того, кто привёл меня сюда.

Он стоял неподвижно. А я инстинктивно вжалась в него.

Паника окончательно захватила меня.

Я начала хватать воздух, судорожно, как рыба, выброшенная на берег, которая уже не может дышать, и каждая попытка вдохнуть становилась всё более бесполезной.

Я схватилась за грудь, не понимая, что со мной происходит, пытаясь хоть как-то удержаться в сознании, и другой рукой прикрыла рот, в отчаянной попытке заглушить звук, скрыть себя, сделать вид, что меня здесь нет.

Умереть сейчас. Задохнуться. Это было бы спасением.

Сильные руки схватили меня за плечи и развернули. Это был Неймор. Он быстро взглянул на моё лицо — и, сжав плечо до боли, потащил меня в сторону лестницы.

В глазах темнело, всё расплывалось, звуки искажались, превращаясь в глухой гул, и только паника, дикая, оглушающая, билась в ушах, заглушая всё остальное.

Я даже не поняла, как мы спустились на второй этаж. Я не почувствовала, как он прижал меня к стене в тёмном углу. Как сорвал маски с наших лиц.

— Успокойся, — приказал он.

Но я не могла. Я больше не контролировала своё тело. Короткие, судорожные попытки вдохнуть так и оставались попытками. Горло словно стиснула огромная рука, беспощадно перекрывая воздух.

— Лана, смотри на меня, — доносился его голос. — Лана, дыши. Дыши!

Он держал меня крепко, дёргал каждый раз, когда отдавал приказ. Его голос был напряжённым. Ничего не менялось. Я всё так же вжималась в стену, прижимая ладони к холодному камню, но не ощущала его — только дикий ужас и неконтролируемую панику.

— Лана, посмотри мне в глаза!

Его горячие ладони обхватили моё лицо, пытаясь поймать хаотичный взгляд, который метался из стороны в сторону.

— Давай. Постарайся. Ну же! — сдавленно выкрикнул он, сжимая губы.

Этот крик прорвался сквозь пелену ужаса. Я отчаянно, из последних сил попыталась сфокусироваться — и нашла его глаза.

Он смотрел прямо на меня. Ловил взгляд.

И я смогла. Я задержала взгляд на его глазах — холодных, голубых, пронзительных. Сейчас в них было что-то другое. Тревога. Сосредоточенность. Беспокойство. Я не помнила, видела ли когда-нибудь такое выражение на его лице.

Голубой цвет стал вдруг пугающе отчётливым в этой полутьме, и я словно утонула в нём.

Дыхание начало замедляться. Я перестала хватать воздух. Медленно, шаг за шагом, возвращалась в тело.

Он резко выдохнул — будто всё это время не дышал вместе со мной.

— Вот так... — тихо прошептал он, отпуская моё лицо и перехватывая за плечи. — Смотри на меня. И дыши.