Пешки ходят первыми

Глава 8. Обстоятельства

Лиара, дворец, Восточное крыло

— Итак, — лит Акиндин скупо улыбнулся, присаживаясь на место Элисара. Расставил широко ноги, подпёр голову рукой. — ЛитаЛиара. — И он не просто копировал позу Элисара и его манеру речи, нет. Сидя напротив, он откровенно издевался. — И кто же ты такая?

Я почувствовала, как запылали щёки, стоило ему напомнить о вчерашнем. Очевидно, что сирва здесь – кто-то ещё ниже прислуги.

— Разве Элисар не сказал?

Маловероятно, конечно, но вдруг?

— Допустим, — он сменил позу, теперь закидывая ногу на ногу. — Теперь мне интересны подробности. А после я сравню всё, что ты скажешь, с тем, что знаю.

Рассказать ему, что Дамиан от меня потребовал? Могла бы.

И тут же отправлюсь на эшафот или что здесь делают с имперскими преступниками.

К тому же, я вовсе не собиралась шпионить для Дамиана, совсем нет.

Если я пойму, что здесь безопасно для меня и не захочу сбегать, то пошёл Дамиан куда подальше со своими условиями.

А если всё-таки сбегу – пошёл он ещё раз.

— Я – племянница императрицы Диары.

Решила играть по-крупному.

— Неужели?

Светлые брови Акиндина взлетели вверх, он быстро поменял позу на прямую, натянутую. Нахмурился и заново прошёлся по мне взглядом. На этот раз более придирчиво, более тщательно, особенно пристально изучая лицо.

— И правда похожи... Вчера я не разглядел, но сейчас ясно, почему твоё лицо кажется мне знакомым, — заключил он. — Почему о тебе никто не знал? Как ты оказалась во дворце? Где скрывалась до этого? И зачем явилась?

Теперь от потока вопросов брови взлетели уже у меня.

— Подожди, — я вскинула руку, прерывая его. — Ты можешь задавать сколько угодно вопросов, но я не отвечу ни на один. По крайней мере, пока.

— Поясни! — потребовал он.

— Меня лишили памяти... — тяжёлый вздох вырвался непроизвольно, придавая, вероятно, мне ещё более жалкий вид. Как бы там ни было, я не желала заново пересказывать эту историю, но, если уж хотела заполучить хотя бы каплю доверия, я должна быть подробной. — Один идиот решил насильно сделать своей женой. Я полагаю, он что-то подмешал, поскольку, когда очнулась, я уже была не я. Даже своё имя я узнала от клира на церемонии венчания.

Скрывать здесь нечего, кроме унижения, но это я как раз пережить смогу.

Акиндин молчал несколько минут, задумчиво потирая подбородок. И, наконец, нашёл, за что зацепиться.

— Ты сказала "клир"? Это церковные служители на Центральном материке? Тогда как ты оказалась здесь? Наши границы закрыты уже четыре года.

— Очевидно, я жила там, недавно окончила столичную Академию. Насчёт последнего вопроса тебе лучше обратиться к императору. Это он пригласил меня.

Я сделала паузу, не желая подставляться разговорами о Дамиане. Очевидно, у него с Элисаром были отношения, и вряд ли они имели статус «законных».

А мне лишние проблемы сейчас ни к чему, пусть разбираются сами.

— Элисар сказал, что его обязанность и долг – позаботиться обо мне, — добила я, и Акиндин сдался, не став развивать тему.

— Очень удобно ничего не помнить, особенно когда удаётся прорвать защиту дворца и пробраться внутрь.

— Не веришь мне? — Я прищурилась. — Тогда спроси у императора.

— А должен? — Акиндин усмехнулся. — В любом случае, Этель подтвердит твою правду. Или твою ложь.

— Этель? — спросила я, с ужасом понимая, что не имею об этом даже представления. Но Акиндин уже поднялся. — Кто такая Этель?!

— До встречи, лита Лиара, — Акиндин кивнул и шагнул в появившийся портал.

А я так и осталась в пустой гостиной, сжимая кулаки.

Проклятие!

Акиндин, дворец, Восточное крыло

— Так это правда?

Он ворвался к Элисару, едва тот вернулся с совета в Центральном крыле.

Развалившись на мягком диване у себя в гостиной, император с задумчивым видом отщипывал крупные виноградины с кисти и клал в рот. На появление Акиндина он отреагировал меланхоличным взглядом, в то время как сам Акиндин после разговора с полукровкой по имени Лиара не находил себе места.

Всё случилось слишком внезапно.

Он не был готов к таким переменам.

А появление Лиары – самое значимое событие за последние несколько лет.

— Сбавь-ка тон, мальчик, — Элисар наконец-то оторвался от размышлений и посмотрел на него. — Как прошла беседа?

— Даже не знаю, с чего начать, — Акиндин усмехнулся и присел на один из стульев, не спрашивая разрешения. — С того, что она – племянница Диары? О которой, вероятно, кроме тебя, никто и ничего никогда не слышал – и вдруг появляется во дворце. И не просто – прорывает нашу защиту и разгуливает здесь, как у себя дома, а ты этому способствуешь, — выплюнул он. — Или с того, что она не просто полукровка, а родилась и жила среди неодарённых, именно там, куда ты изгнал его? Слишком много совпадений, чтобы сосредоточиться на чём-то одном.

Вся эта ситуация целиком и полностью выводила его из себя.

— Во-первых, не нашу защиту, а твою. Во-вторых, Лиара не доставит неудобств. Она здесь, чтобы помочь в поисках. К тому же, она действительно имеет право находиться во дворце.

— Считаешь, что это правда возможно – найти её спустя столько времени? — спросил Акиндин.

Не то чтобы он жаждал вновь увидеть эту женщину, но определённое сочувствие к ней всё же испытывал, и поэтому до конца не понимал, чего хочет больше: чтобы она никогда не нашлась или посмотреть ей в глаза.

— При определённых условиях, — уклончиво ответил Элисар, поднимаясь.

Отряхнув руки, он потянулся к бокалу, покрывшемуся ледяными каплями влаги.

— И как Лиара нам поможет, если утверждает, что потеряла память?

Вопрос Акиндина застал Элисара врасплох – его рука дрогнула, проливая несколько капель на блестящий пол.

— Чтоты сказал? — В глазах императора блеснула ярость.

— Неужели она рассказала это только мне? — Акиндин ликовал.

— Пеплов сосунок ответит за это подлое предательство! — выплюнул император, выпуская струю пламени в стоящее слева кресло. А заодно подтверждая подозрения Акиндина насчёт того, ктозамешан в появлении девушки здесь.

От сумасшедшего жара кресло воспламенилось мгновенно, а от напора вылетело на балкон.

Элисар последовал за ним, оставляя побледневшего Акиндина, но вернулся спустя мгновение. Сдержанно опустившись на свой диван и закинув ногу на ногу, он потребовал:

— Выкладывай.

— Дословно: её отравили и пытались женить насильно, но вместо подчинения она потеряла память. И неизвестно, вернётся ли она к ней вообще.

Элисар молчал несколько минут, задумчиво потирая подбородок, пока наконец не изрёк:

— Память вернётся. Сколопиум так подействовал на неё с непривычки. Нам остаётся только ждать, а пока пусть отправится в Академию – посмотрим, есть ли у девчонки какая-то сила.

— Откуда у неодарённых сколопиум? — нахмурился Акиндин. — И почему об этом знаешь ты?

— Потому что пеплов Аскарт это устроил! — вызверился Элисар, снова теряя самообладание. — И он ответит за это сполна.

Только лишь при одном упоминании вслух этой семьи у Акиндина сжалось всё тело, а глаза налились яростью.

— Этого выродка нужно было отправить куда подальше, а не на соседний материк, — процедил он. — Думаешь, он не устроил всё так, чтобы девчонка оказалась на его стороне?

— Ты мне об этом и доложишь, — приказал Элисар. — Заслужи её доверие и узнай. Этому сосунку я не позволю лезть в мои дела, а если девчонка хоть немного отдаёт емупредпочтение – ей же хуже.

Акиндин прекрасно знал этот взгляд и этот тон. И лучше бы Лиаре действительно быть невинной. А ему придётся постараться, чтобы заполучить её доверие.

Алисандра, Восточное крыло, нижний уровень

Элисар вальяжно развалился на софе, попивая огненную кашасу (1). Халат его был распахнут, обнажая твёрдую грудь, но его это не волновало.

— Ты всё поняла?

Вопрос был адресован Алисандре, сидевшей у ног императора.

Её гладкие, светлые волосы сбились в тех местах, где Элисар зарывался в них пальцами, но она не смела двинуться.

Его любимая наложница всегда была послушной и отлично знала, что хозяину, как он себя называл, лучше не показывать характер. Но, даже несмотря на её полное послушание, Элисар никогда и не давал забыть, насколько она в его власти.

— Поняла, мой император.

Она собралась подняться, чтобы вновь наполнить его стакан, но Элисар не позволил. Переместив руку с головы на плечо, он с силой надавил, удерживая сирру на месте.

— О каждом шаге, разговоре и действии. О каждой её мысли и о каждой симпатии.

— Я сделаю всё в точности, — выдохнула Алисандра.

И только после этого получила дозволение отстраниться. Такая крохотная частичка свободы, но дышать и даже думать стало намного легче.

Элисар всегда пугал её, но не потому, что обладал силой и властью. Не потому, что выкупил её у семьи и сделал наложницей в своём «саду». Нет.

Просто Алисандра точно знала, на что он способен. Она видела собственными глазами его жестокость и его безумие.

Но самое худшее – то, чего она боялась больше телесных наказаний и даже больше душевной смерти – стать той, кто живёт от прихода до прихода своего мучителя, кто начинает получать удовольствие от этой жизни и от него самого. Стать той, кто не желает уходить, а это намного хуже смерти.

Самой Алисандре повезло больше, ведь она с детства привыкла подчиняться, угождать и быть удобной – а ведь именно это так нравилось Элисару. Поэтому он наказывал её меньше, поэтому возвысил. Или же потому, что он видел в ней противоположность своей жены. А потому не старался уничтожить.

В год, когда доверенный человек императора забрал её, Лисе было пятнадцать лет, а потому Элисар не делал ничего, после чего она собственноручно свела бы счёты с жизнью. Но она прекрасно понимала, что он просто ждал.

За эти годы, проведённые в его саду, когда выполняла самую разную работу, она смогла возвыситься среди сирв, заслужить доверие императора и стать сиррой – той, кто был выше обычных сирв и имел право голоса.

В этом году её девятнадцатилетие, и она не обманывалась насчёт планов императора. К тому же, Элисар сам охотно поделился – он уже пообещал её кое-кому.

Но теперь он явился и потребовал от неё другого, словно её душа без того мало изуродована.

Крохотный шанс на свободу и другую жизнь – вот что она могла получить в обмен на то, что, возможно, сломает жизнь незнакомке.

Хорошо, что такие мелочи её уже мало волновали.

***

Когда Элисар ушёл, довольный их разговором, Лиса, не мешкая, направилась вглубь сада.

Вышла из своей маленькой и сдержанной кельи, прошла по пустому коридору, через гостиную с большими витражными окнами, со всех сторон смотрящими в уютную оранжерею; через столовую с двумя длинными столами и мягкими стульями. Прошла всё жилое крыло и остановилась напротив комнаты с цифрой девять.

— Аиша.

Не прошло и минуты после тихого стука Лисы, но это время показалось ей вечностью. Тем не менее, тонкая дверь медленно отворилась, и в проёме показалось бесконечно уставшее круглое лицо, обрамлённое блестящими, упругими кудрями.

— Сандра? — от удивления глаза Аиши слегка округлились, а затем метнулись в пустой коридор. И только она называла её этим именем. — Что-то случилось?

— Да.

Её до сих пор потряхивало от новостей, но она понимала, что медлить нельзя. За ней могут прийти в любой момент, чтобы перевести в новые комнаты, соответствующие новой роли.

Услышав ответ, Аиша немедленно втянула её в свою комнату, тихо закрывая за собой дверь.

— Уверена, что стоит говорить об этом здесь?

Девушка скрестила руки на груди, внимательно рассматривая её и, похоже, чем больше видела, тем сильнее мрачнела.

— Во имя Трёх, выкладывай!

— С этого дня у меня новая... — Лиса лишь на мгновение задумалась, но никак иначе поручение Элисара назвать всё равно бы не смогла, — работа, да.

— И всего-то? — Аиша выдохнула с облегчением, проходя мимо и падая на узкую кровать. — А я думала, в этом месте уже некуда расти, — усмехнулась она. — Но, знаешь, я всегда знала, что ты способная.

Как всегда, за колкостями Аиша прятала свою неуверенность и нервозность, к чему Лиса давно привыкла. И, пока та формулировала ответ, она успела хорошо рассмотреть подругу: тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, «помятый» вид – Аиша явно мало спала этой ночью.

— Эта работа сможет дать мне толчок в развитии, — быстро заговорила она. — То, чего не хватало до сих пор, что поможет нам всем.

— О чём это ты? — Густые брови подруги сошлись на переносице, тело напряглось. — Неужели он хочет тебя...

— Нет! — громче, чем стоило, возразила Лиса. В этом месте, где никогда не бывает посторонних, у стен слишком большие и жаждущие чужих тайн уши. — Но с этого дня я буду выполнять особое поручение для него, а ты... Встаёшь на моё место.

Лиса думала, надеялась, что эта новость хоть немного подсластит горечь ухода, но, похоже, последние слова Аиша вовсе пропустила мимо ушей.

— Во что ты впуталась?! — зашипела она, мгновенно возвышаясь перед Лисой. — Это недотрога принц тебя впутал? Сколько раз я тебе говорила – не нужно на него полагаться, он нас только погубит!

— Акиндин ни при чём! — встала на защиту она, хоть и понимала, что Аиша права. — И он делает, что может, чтобы помочь нам.

— То есть ничего, — уже спокойней возразила подруга, но ненависти во взгляде к принцу, что пообещал всем свободу и до сих пор не сделал и шага в эту сторону, только прибавилось.

— Ладно, слушай, речь не о нём! Я говорю тебе: теперь ты будешь выполнять мои обязанности – следить за сирвами и порядком в саду. И он будет меньше тебя трогать.

Это пока единственное, что могла сделать Алисандра: предложить на своё место Аишу и молиться, чтобы её одобрили. Другого плана не было.

— Это вряд ли, — Аиша покачала головой, отступая. — Ты не понимаешь. Возможно, потому что ты единственная, кого он не трогает. И я молюсь, чтобы так и оставалось. Но его ничего не остановит: он берёт что хочет, и когда хочет.

Выпрямившись, Аиша медленно повела плечом и стянула с тела широкую тунику, что прикрывала её от основания шеи до бёдер.

Лиса увидела тёмные, наливающиеся багрянцем синяки и кровоподтёки. Они покрывали плечи, ключицы, полную грудь и живот.

Вот что император любил делать со своими игрушками. Вот в какие игры играл.

— Я... Святое Пламя... Мне так жаль.