Хроники Песочных Врат: Песчаное сердце Месопотамии
— Входи. Животное оставь снаружи, за ним присмотрят.
Самира проскользнула в щель. Внутри её встретил тот же стражник — пожилой, коренастый мужчина с седой бородой и умными, усталыми глазами. За ним стояли ещё двое, помоложе, с копьями наготове.
— Где капитан? — сразу спросила Самира. — Нужно послать отряд!
— Капитан Халид отдыхает, — ответил стражник. — Он не любит, когда его будят без веской причины. Сначала расскажи всё подробно. — Он повёл её в сторону, к небольшой караулке, пристроенной прямо к стене. Внутри пахло дымом, варёной бараниной и потом. На столе горела свеча. — Садись. Как звать? Откуда?
Самира села на грубую табуретку, чувствуя, как силы покидают её. Но нужно было держаться.
— Меня зовут Самира. Я из… далёких земель. Заблудилась в пустыне. Меня нашёл проводник, Элиан. Он вёл меня сюда. По пути мы наткнулись на лагерь работорговцев. Они нас заметили. Элиан отвлёк их, чтобы я могла убежать. Он один против всех! Вы должны помочь!
Стражник, представившийся как Умар, внимательно слушал, поглаживая бороду.
— Элиан, говоришь? Добряк Элиан? — В его глазах мелькнуло узнавание. — Это меняет дело. Он свой. Многим здесь помог. — Он повернулся к одному из молодых стражников. — Разбуди капитана. Скажи, дело срочное. Касается Элиана.
Юноша кивнул и выскочил из караулки.
— А теперь, — Умар налил из кувшина в глиняную кружку мутной жидкости и протянул Самире. — Пей. Это вода с травами, взбодрит. И жди. Капитан скоро будет.
Самира с благодарностью приняла кружку и сделала несколько глотков. Горьковатый, терпкий напиток действительно придал сил. Она сидела, прислушиваясь к звукам просыпающегося хан-сарая. Снаружи доносилось блеяние овец, крик осла, голоса людей. Постепенно свет за окном караулки становился ярче.
Не прошло и четверти часа, как дверь распахнулась. В проёме возникла фигура, от которой в маленькой комнатке сразу стало тесно. Это был высокий, широкоплечий мужчина лет сорока, одетый в простую, но добротную кольчугу поверх стёганого кафтана. Лицо его было изрезано шрамами, но самый страшный шрам — глубокий, багровый — тянулся от левого виска через всё лицо, пересекая пустой глазницу, и терялся в щетине на щеке. Правый глаз, цвета тёмной стали, смотрел на Самиру с холодной, оценивающей проницательностью. Это был капитан стражи Халид.
— Так, — его голос был низким, беззвучным, но отчего-то слышным очень отчётливо. — Говори, что случилось с Элианом.
Самира, поддавшись какому-то внутреннему импульсу, встала и повторила свой рассказ, глядя прямо в его единственный глаз. Она описала лагерь, пленных, как Элиан отвлёк бандитов. Халид слушал, не перебивая, его лицо оставалось каменным.
Когда она закончила, он молча повернулся к Умару.
— Сбор. Десять лучших. Конные. Без шума. Через южные ворота.
— Есть, капитан.
— И ты, — Халид снова посмотрел на Самиру. — Пойдёшь с нами. Покажешь дорогу.
Она кивнула, не раздумывая.
Через десять минут отряд был готов. Десять стражников в лёгких доспехах, вооружённых саблями, луками и парой арбалетов. Лошади, небольшие, выносливые пустынные кони, нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Халид, уже в седле, кивнул Самире.
— Садись позади Умара. Он тебя довезёт.
Она вскарабкалась на лошадь к старому стражнику. Ворота южного выхода — меньше основных — открылись бесшумно. Отряд выскользнул из крепости и рысью понёсся по песку, на юго-запад.
Солнце уже поднялось над горизонтом, но было ещё нежарко. Самира, держась за Умара, пыталась сориентироваться. Пустыня в утреннем свете выглядела иной — не враждебной, а величественной и пустой.
— Там! — она указала на знакомую гряду дюн. — За этими холмами.
Халид поднял руку, отряд замедлил ход. Он отправил двух разведчиков вперёд. Те вернулись через несколько минут.
— Лагерь на месте, капитан. Но тихо. Слишком тихо. Костры потушены, лошади на привязи. Людей не видно.
— Засада, — без тени сомнения произнёс Халид. — Они ждут, что кто-то вернётся. Или что придут за пленными. — Он обвёл взглядом своих людей. — Обойдём с востока. Атакуем со стороны солнца. Пленных не трогать, пока не разберёмся с охраной. Вперёд.
Они двинулись по широкой дуге, держась за складками местности. Подъехав как можно ближе, спешились. Халид оставил двоих с лошадьми, остальных повёл на штурм пешком.
Самира оставалась с коноводами. Она видела, как стражники, пригнувшись, бесшумно подбираются к лагерю. Видела, как из-за верблюжьих туш и свёрнутых палаток поднялись несколько бандитов — они действительно караулили. Завязалась короткая, жестокая схватка. Стражники действовали слаженно и профессионально. Бандиты, застигнутые врасплох, не смогли оказать серьёзного сопротивления. Через пару минут всё было кончено.
Халид махнул рукой, и Самира с коноводами подъехала к лагерю. Бандиты лежали связанные. Пленные — двое мужчин и женщина — сидели, широко раскрыв глаза от неожиданного спасения. Но Элиана среди них не было.
Самира спрыгнула с лошади и подбежала к Халиду.
— Где он? Элиан?
Капитан молча указал саблей за пределы лагеря. Там, на песке, виднелись следы борьбы — смятый песок, брызги крови, уходящая вдаль цепочка следов, перемежающихся кровавыми пятнами.
— Он отбежал сюда, уводя их за собой, — тихо сказал Халид. — Следы говорят, что он ранен, но не смертельно. И что за ним гнались несколько человек. — Он посмотрел на Самиру. — Он выжил. И продолжает их водить по пустыне. Умный малый.
— Мы пойдём за ним? — спросила она, и в голосе её звучала надежда.
Халид покачал головой.
— Следы теряются в каменистой пустоши. Искать там — иголку в стоге сена. Но если я знаю Элиана, он вывернется. Он знает пустыню как свои пять пальцев. Он придёт в хан-сарай. Сам. — Он повернулся к своим людям. — Освободить пленных, дать воды. Пленных бандитов — связать покрепче и на вьючных лошадей. Заберём с собой. В хан-сарае разберёмся.
По дороге назад Самира ехала уже одна на лошади, предоставленной ей Умаром. Она молчала, думая об Элиане. Он выжил. Он должен был выжить.
Когда они снова оказались перед воротами «Последнего шанса», солнце уже пекло вовсю. На этот раз мост был опущен, ворота распахнуты. Жизнь в хан-сарае кипела. Внутри крепости Самира увидела то, что не могла разглядеть утром. Это был настоящий многоуровневый лабиринт. Внизу, у подножия скалы, располагались загоны для скота, склады, конюшни. Выше, на каменных террасах, теснились жилые и торговые помещения, соединённые лестницами и мостками. Всё было построено из того же тёмного камня, что и стены. Люди — торговцы, погонщики, ремесленники, стражники — сновали туда-сюда, создавая оглушительный гам. Воздух был густым от запахов пряностей, пота, животных и жаровен.
Халид, спешившись, бросил короткий приказ о распределении пленников и бандитов, затем обернулся к Самире.
— Ты. Пойдём.
Он повёл её по узкой улочке, которая змеилась вверх. Они миновали торговые ряды, где продавали всё — от фиников и воды до кинжалов и сёдел, прошли мимо кузницы, откуда лился звон молотов и валил жаркий воздух, и наконец подошли к неприметной двери в толще скалы. Это была караулка капитана.
Внутри было просто, даже аскетично. Каменные стены, деревянный стол, пара сундуков, оружие на стойке. Халид снял кольчугу, повесил на вешалку, и сел за стол, указывая Самире на табурет напротив.
— Теперь расскажи всё с начала, — сказал он. — Кто ты, откуда, как оказалась в пустыне одна, и что за история с этим? — Он ткнул пальцем в её грудь, где под одеждой угадывался осколок хронометра.
Самира почувствовала, как тот отозвался лёгким теплом. Она медленно вытащила его и положила на стол. Осколок стекла, оправленный в оплавленный металл, лежал неподвижно, лишь слабо поблёскивая в луче света из узкого окна.
— Это всё, что осталось от моего хронометра, — тихо сказала она. — Он привёл меня сюда. Из другого мира.
И она начала рассказывать. Не всё, конечно. Не о Песочных Вратах, не о Хасане-дереве. Но она рассказала о том, что ищет источник искажений времени, что чувствует, как что-то не так в этих землях, что где-то здесь скрыт артефакт огромной силы, и что он, возможно, уже в чужих руках.
Халид слушал, не перебивая. Его единственный глаз был прикован к осколку, потом к её лицу. Когда она закончила, он долго молчал.
— Безумие, — наконец произнёс он. — Звучит как сказка для детей у костра. — Он вздохнул. — Но я видел в этой пустыне вещи и пострашнее. В последние месяцы… время здесь и вправду ведёт себя странно. Песчаные бури, которые длятся днями, хотя раньше кончались за час. Колодцы, которые пересыхают за ночь. И тени… иногда видишь краем глаза тени от чего-то, чего нет. — Он посмотрел на неё. — Ты говоришь, что-то потревожили. Что-то древнее. И это что-то сейчас просыпается.
— Да, — сказала Самира. — И я должна найти это, прежде чем оно уничтожит всё вокруг. Или прежде, чем это сделает кто-то другой.
Халид встал, подошёл к окну, смотрел на кипящую жизнью крепость.
— Ты останешься здесь, — заявил он. — Пока не окрепнешь. Пока не найдёшь проводника, который знает больше, чем Элиан. А потом… потом посмотрим. — Он обернулся. — Но запомни: в моих землях закон — я. Ты не лезешь куда не надо, не задаёшь лишних вопросов не тем людям, и слушаешься, когда я говорю. Иначе вышвырну обратно в пустыню. Поняла?
Самира кивнула. Это было больше, чем она рассчитывала.
В этот момент в дверь постучали. Вошёл Умар.
— Капитан. Элиан вернулся. Весь в крови, но живой. И… он не один. С ним какой-то странник. Говорит, что видел то, о чём мы боялись думать.
Халид и Самира переглянулись.
— Приведите их, — коротко сказал капитан.
Приключение только начиналось. И, похоже, оно было куда опаснее, чем она могла предположить.
ГЛАВА 4
ТЕНЬ НАД ПЕСКОМ
Дверь караулки распахнулась, и на пороге, опираясь на плечо незнакомца, стоял Элиан. Его одежда была изорвана в клочья, лицо покрыто ссадинами и подсохшей кровью. Левая рука висела плетью, перевязанная самодельным жгутом из тряпок. Но в глазах, усталых и воспалённых, горел знакомый Самире упрямый огонь.
— Не смог пройти мимо, — хрипло выдохнул он, криво улыбаясь. — Пришлось немного покрутить их по барханам.
Человек, который поддерживал его, был полной противоположностью. Высокий, стройный, одетый в длинный, потертый, но чистый дорожный плащ с капюшоном, накинутым на голову. Лицо его было скрыто в тени, но Самира почувствовала исходящий от него странный холодок — не физический, а что-то иное, как будто само время вокруг него текло чуть медленнее. Это был дракон Ариэль в человеческом облике.
— Помоги ему сесть, — приказал Халид, не вставая со своего места. Самира и незнакомец усадили Элиана на свободную табуретку. Умар тут же подал ему бурдюк с водой. Элиан жадно прильнул к нему.
— А это кто? — Халид указал подбородком на высокого незнакомца.
Тот медленно откинул капюшон. Под ним оказалось лицо мужчины лет тридцати, с тонкими, почти аристократическими чертами, бледной кожей и глазами цвета зимнего неба — светлыми, прозрачными и невероятно старыми. В этих глазах стояла печать такой глубинной, многовековой усталости, что Самира невольно отвела взгляд.
— Меня зовут Ариэль, — голос его был тихим, мелодичным, но в нём чувствовалась сталь. — Я странник. И я встретил вашего проводника, когда он уводил погоню от лагеря. Ему повезло, что я оказался рядом.
— Повезло? — хмыкнул Элиан, отрываясь от бурдюка. — Он, капитан, спас мне жизнь. Одним ударом уложил троих. Даже не выхватывая меча. — Он посмотрел на Ариэля с почтительным страхом.
Ариэль лишь слегка склонил голову.
— Я лишь восстановил равновесие. Они были в большинстве.
Халид изучающе смотрел на незнакомца. Его единственный глаз сузился.
— Откуда ты, странник? И куда путь держишь?
— Из далёких земель, капитан. А путь мой лежит туда, где нарушен покой. — Ариэль перевёл свой ледяной взгляд на осколок хронометра, всё ещё лежавший на столе. — И, кажется, я нашёл то, что искал.
Самира почувствовала, как осколок ответил слабым, почти неощутимым толчком, будто эхо. Она накрыла его ладонью.
— Он говорит о волнениях в пустыне, — вмешался Элиан, видя напряжённую паузу. — О тварях, что выползают из песка. О пропавших караванах. Он видел… он видел то, что забирает людей.
Все взгляды устремились на Ариэля. Тот, не торопясь, опустился на вторую табуретку, сложив руки на коленях.
— На востоке от Великих Дюн есть место, которое кочевники обходят стороной. Они называют его «Долиной безветрия». Там не шелохнётся ни песчинка, и солнце стоит в зените целый день. Там время… застыло. И из этой долины выползает нечто. Не скорпионы и не черви. Нечто, сотканное из песка и памяти. Оно нападает на караваны, забирает людей и скот. И не оставляет следов. Только сухой, холодный песок.
— И ты видел это? — спросил Халид, и его голос потерял оттенок недоверия, став просто холодным.
— Видел. Оно похоже на человека, но не человек. Движется как жидкость, не оставляя следов. Руки — как песчаные косы. Глаз нет. Только впадины. И оно… поёт. Тихим, леденящим душу шёпотом. Оно зовёт имена тех, кого забрало. — Ариэль посмотрел прямо на Самиру. — И оно ищет что-то. Что-то, связанное с древними артефактами. С теми, кто может слышать песок.
Самира похолодела. Она вспомнила шепот Хасана в её сознании. Песок. Время. Артефакты.
— Почему вы пришли сюда? — спросила она.
— Потому что здесь собираются те, кто видит угрозу. И потому что капитан Халид — единственный, кто имеет силу и волю что-то предпринять. А ещё… — Ариэль наклонился вперёд, и его ледяные глаза загорелись каким-то внутренним светом, — потому что я чувствую, что здесь есть тот, кто может понять, что происходит. Кто может услышать зов песков.
В караулке повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь тяжёлым дыханием Элиана. Халид первым нарушил его, шумно вздохнув.
— Всё это очень интересно, но у меня крепость, торговые пути, люди. Я не могу бросить всё и гоняться за песчаными призраками. У меня и без того хватает проблем с бандитами и работорговцами.
— Это не просто призраки, капитан, — настаивал Ариэль. — Это симптом. Как жар у больного. И если не найти источник болезни, скоро не останется ни караванов, ни торговых путей. Только песок и тишина.
— Доказательства, — отрезал Халид. — Мне нужны доказательства. И план.
— Доказательства можно найти, если отправиться на восток, — сказал Ариэль. — А план… план родится, когда мы узнаем больше.
Халид недовольно провёл рукой по лицу, остановившись на шраме через глаз.
— Ладно. Сейчас ничего решать не будем. Вы все еле на ногах стоите. Элиан, иди к лекарю, пусть посмотрит руку. Странник… Ариэль. Ты можешь остаться здесь, но под наблюдением. А ты… — он посмотрел на Самиру, — ты пока оставайся. Завтра поговорим.
Он поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.
— Умар, найди им место в общем зале. И чтобы поели.
Общий зал хан-сарая оказался огромным помещением на втором уровне, служившим одновременно столовой, таверной и местом собраний. Длинные деревянные столы и скамьи, дымящиеся очаги, с которых доносился запах жареного мяса и лепёшек. Воздух гудел от голосов десятков людей: стражников, торговцев, погонщиков. Здесь смешивались языки и запахи, звенели кружки, и звучали песни под нехитрый аккомпанемент лютни.
Самира, Ариэль и перевязанный Элиан устроились в дальнем углу. Им принесли еду — густой мясной суп, лепёшки и кувшин кислого вина. Элиан ел жадно, Ариэль — с почти церемонной медлительностью, Самира — почти не притрагиваясь, её мысли были далеко.
— Ты не веришь ему? — тихо спросил Элиан, заметив её задумчивость.
— Верю. Слишком много совпадений. — Она посмотрела на Ариэля. — Кто вы на самом деле?
Тот отложил ложку, вытер губы.
— Тот, кто давно потерял свой дом. И тот, кто ищет способ его вернуть. Или хотя бы защитить то, что осталось. — Он посмотрел на её грудь, где под одеждой лежал осколок. — Твой маленький друг… он зовёт тебя на восток, не так ли?
— Да. Но я не знаю, что там.
— Там находится то, что может либо спасти этот мир, либо уничтожить его. И за это уже идёт охота.
— Кто охотится?
— Те, кого вы бы назвали «сильными мира сего». Но их сила построена на песке. Буквально. — Ариэль отпил вина. — Есть человек… вернее, то, что когда-то было человеком. Его зовут Ксеркс. Он нашёл древний артефакт в глубине пустыни. И этот артефакт дал ему власть над песком и временем, но отнял его человечность. Теперь он строит армию из песка и теней. И он хочет большего. Он хочет найти «Сердце Пустыни» — источник всей энергии этих земель. И если он найдёт его…
Он не договорил. Гул в зале внезапно стих. Все головы повернулись ко входу.
В дверях стояли трое. Они не походили на обычных обитателей хан-сарая. Высокие, сухие, закутанные в тёмные, пыльные плащи с капюшонами. Лиц не было видно. Но от них веяло таким холодом и чуждостью, что даже шумные пьяницы за соседними столами притихли.
Один из троих медленно обвёл зал взглядом, скрытым в глубине капюшона. Его взгляд скользнул по Элиану, по Самире… и остановился на Ариэле. Он сделал едва заметный кивок.
— Вон там, — прошептал Элиан. — Это они. Люди в чёрном. Они появляются в последнее время. Спрашивают о древностях, о странных явлениях. Платят золотом за информацию.
Ариэль не шелохнулся, но Самира почувствовала, как воздух вокруг него стал ещё холоднее.
— Гончие Ксеркса, — тихо произнёс он. — Они ищут меня. И, кажется, нашли.
Трое начали медленно, не спеша, продвигаться между столами к их углу. Люди расступались, инстинктивно чувствуя опасность. В зале воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в очаге.
— Что будем делать? — спросила Самира, её рука потянулась к ножу за поясом.
— Ничего, — сказал Ариэль. — Пока они не нападут.
Но они и не собирались нападать открыто. Подойдя на расстояние нескольких шагов, передний из троих остановился. Его голос, когда он заговорил, был сухим, как шелест песка по камню.
— Странник. Наш господин желает с тобой побеседовать. О делах давно минувших дней.
— У меня нет дел с твоим господином, — спокойно ответил Ариэль. — И вам советую уйти. Пока можете.
Человек в плаще покачал головой.
— Он сказал привести тебя. Живым или… иным. Выбор за тобой.
И тогда случилось то, чего никто не ожидал. Со стороны стражников, сидевших за одним из столов, раздался возглас. Один из молодых воинов, видимо, решив выслужиться перед капитаном или просто не стерпев наглости пришельцев, встал и загородил им дорогу.
— Эй, вы! В хан-сарае свои порядки! Нельзя просто так…
Он не успел договорить. Человек в плаще даже не взглянул на него. Просто махнул рукой, будто отмахиваясь от мухи. И стражник… застыл. Буквально. Он замер в полушаге, его лицо окаменело, глаза остекленели. Он превратился в статую из плоти и крови.
В зале повисло ошеломлённое молчание, а затем взорвалось криками ужаса. Люди бросились прочь от незваных гостей, опрокидывая столы и скамьи. Загремела посуда.
— Время… они остановили для него время, — прошептал Ариэль, и в его голосе впервые прозвучала тревога. — Это серьёзно.
Трое снова двинулись вперёд, не обращая внимания на хаос вокруг. Самира, Элиан и Ариэль вскочили на ноги. Элиан, хватаясь здоровой рукой за саблю, встал рядом с Ариэлем.
— Не лезь, — сказал странник. — Они не для тебя.
— Я уже ввязался, — хрипло ответил Элиан.
Первый из людей в плаще оказался в двух шагах. Его рука, бледная и длиннопалая, выскользнула из складок ткани. Пальцы сложились в странную фигуру. Воздух вокруг них задрожал.
Ариэль действовал быстрее. Он не стал ничего произносить, не сделал ни одного жеста. Он просто… выдохнул. Но это не был просто выдох. Из его уст вырвался сгусток леденящего воздуха, видимый глазом, как искажение пространства. Он ударил в первого нападающего, и тот отшатнулся, его рука опустилась. Каменеющий эффект рассеялся.
Но двое других уже были рядом. Один метнулся к Самире. Она увидела его лицо под капюшоном — бледное, безволосое, с пустыми глазницами. Это не был человек. Во всяком случае, не живой.
Она отпрыгнула назад, выхватив нож. Существо сделало выпад, его пальцы, похожие на костяные когти, просвистели в сантиметрах от её лица. Она ударила в ответ, клинок скользнул по плащу, но не зацепил плоть. Существо не издало ни звука. Оно просто продолжало двигаться, без усталости, без эмоций.
Рядом Элиан скрестил саблю с чем-то, что его противник выхватил из складок одежды — изогнутым кинжалом цвета ржавчины. Удар был страшной силы, Элиан откатился, едва удерживая оружие. Его раненое плечо подвело.
Ариэль сражался с первым, используя странные, плавные движения, и каждый его жест сопровождался вспышками холода, которые замедляли противника. Но того было трое, а он был один, и ему приходилось прикрывать безоружную Самиру и раненого Элиана.
Ситуация становилась отчаянной. Люди в зале разбежались или застыли в ужасе. Стук и звон битвы привлёк внимание, но никто не решался вмешаться.
И тут раздался рёв, от которого задрожали кружки на столах. Это мой дом!
В дверях, заполняя собой весь проём, стоял Халид. Его лицо было искажено яростью. В руках он держал не саблю, а тяжёлый двуручный меч, который, казалось, никто, кроме него, не смог бы поднять.
Он шагнул вперёд, и его меч описал в воздухе смертельную дугу. Первый из людей в плащах, тот, что сражался с Ариэлем, попытался уклониться, но Халид был быстрее. Лезвие, не встречая сопротивления, рассекло плащ, ткань, плоть и кости. Существо даже не вскрикнуло. Оно распалось на две части, которые, падая, превратились в сухой, серый песок, рассыпавшийся по полу.
Оставшиеся двое остановились. Их безликие лица повернулись к Халиду. Капитан стражи шагнул к ним, его единственный глаз горел холодным огнём.
— Вы пришли в мой дом, — прошипел он. — Напугали мой народ. Испортили мою мебель. За это придётся ответить.
Существа обменялись каким-то беззвучным взглядом. Затем, как по команде, они отступили на шаг, и их фигуры начали терять чёткость, расплываться, как мираж на жаре.
— Они уходят! — крикнула Самира.
Ариэль сделал резкое движение рукой, пытаясь схватить одно из существ, но его пальцы прошли сквозь пелену, словно сквозь дым. Через мгновение оба существа исчезли, оставив на каменном полу лишь небольшие кучки песка.
В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Халида и сдавленным стоном Элиана, державшегося за раненое плечо.
Халид опустил меч, остриё которого с глухим стуком воткнулось в дерево пола. Он обвёл взглядом разруху: перевёрнутые столы, разбитую посуду, статую застывшего стражника в центре зала.