Москва Иная. Линия судьбы

Глава пятая

«Чукоцкий акцент».

— Стой, командир. Похоже приплыли! — Устало прохрипел Пузырь, обращаясь к таксисту. — Так я и знал — упустили. Сразу видно — спецтранспорт, а его никак не догонишь, даже когда он медленно едет. За ним все светофоры красным горят минимум минут пять — протокол безопасности.

Таксист обернулся и от удивления уронил челюсть на грудь. Куда только подевался добрый веснушчатый колхозник, которого он подвозил? Таксист точно помнил, как посадил в машину милого рыжеволосого толстячка в клетчатом пиджаке. Однако, вместо него на задних сиденьях машины скрючился огромный ядровёрт, почему-то в неположенном, трансформированном виде, да ещё и явно не в настроении. Мрачные глаза зверя, в глубине которых ещё сверкали оранжевые искорки, тускло поблескивали у крыши автомобиля, не предвещая ничего хорошего.

— Заметят, что подвозил трансформированного, и половины оставшихся лицензий на проезд по столице тебе точно не видать, — подсказывали таксисту остатки разума, в срочном порядке переезжавшего в пятки.

Водитель обречённо остановил машину. Пузырь кое-как протиснулся в заднюю дверь, рискуя оторвать её от никелированного туловища «Фолькс-вагона», и оказался один на один с тротуаром.

Напротив, сияло огнями припаркованных «Ягуляров» и «Ментли» респектабельное кафе «Чукоцкий акцент». Поговаривали, что эту модную столичную забегаловку, а точнее — заезжаловку, открыл местный менталитет Ясам. Если верить слухам, кафе появилось после того, как Ясам просадил в казино половину наследства, рассчитывая на суперприз в виде антикварного трехцветного телевизора «Рубин», но выиграл лишь несколько вагонов свежего мяса. Ясам поклялся никогда больше не употреблять в пищу мясных продуктов, выписал специального повара с Колымы, из числа местных старожилов, и открыл заведение, где подавали исключительно рыбу и прочих морских и речных гадов, грибы, зелень и, разумеется, крепкое безалкогольное спиртное.

У кафетерия притормозило длинное чёрное авто. Судя по обводам кузова, это был лимузин Хаммер, оттюнингованный под ВАЗ 2110.

— Дорогая игрушка, — оценил Пузырь.

Такую, могли сделать разве что зомбослесари с Новодевичьего кладбища, да и то, исключительно по спецзаказу.

Задняя калитка «ВАЗаХаммера» мягко отворилась. Из внутренностей автомобиля вывалился клуб такого густого тонировочного и светоотражающего дыма, что казалось — в нём можно вешать топор. Однако, вместо топора в облаке висел серобуромалиновый пиджак в модную сиреневую крапинку. Из рукавов пиджака торчали руки в роскошных льняных перчатках с резиновыми пупырышками на кончиках пальцев. Такие продавали только в бутиках Доходного ряда под маркой «Перчатки смерти». Говорят, носить их без вреда для здоровья может только тот, у кого на руках в особом порядке вытатуированы четыре магические руны В. А. С. Я. и символ конца света — полукруг с расходящимися лучами. Руки, торчавшие из пиджака, принадлежали стройному молодому человеку с голубыми глазами и тоненькой ниточкой щегольских усов над верхней губой. Стоило ему сделать несколько уверенных шагов в сторону двери едопитейного заведения, как из «Чукоцкого акцента» навстречу выскочил расторопный служка.

— Добрый вечер, милорд. Осмелюсь предположить, вы опять колесили по второму сумраку? — донесся до Пузыря, стоявшего на противоположной стороне дороги, голос служки.

— Отодь! — Подвинул служку крепкий шарообразный субъект, шагнувший из-за спины молодого денди. — Не видис, Раста Петрович размысряет! Отагани масину! — Говоривший протянул лакею связку ключей.

— Мне кажется, господину несколько вреден этот дым! — пролепетал себе под нос служка, обходя ВАЗаХаммер за тридевять земель. Сев за руль, он повернул ключ в замке поджигания, собрал энергию и, стараясь не дышать дымом, осторожно въехал на первый сумрак, где размещалась парковка особых гостей «Чукоцкого акцента». Когда задние фонари лимузина скрылись во мраке, Раста Петрович очнулся от раздумий.

— А что, милый мой Масяня, давненько не попадали мы с вами в передряги? Со времени нашего путешествия на уровень сумрака пять и три четверти, где бродят заблудившиеся во мраке души иных, ничем не щекотали мы свои нервы. Увы, мой друг, представляется мне, что места для настоящего подвига в Москве Иной положительно уже не осталось. — С этими словами Раста Петрович миновал входную дверь «Чукоцкого акцента», не удостоив вжавшегося в стенку охранника даже взгляда.

Верный телохранитель, кидаец Масяня важно шествовал позади своего господина, не забывая сканировать своими узкими глазами окружающее пространство. Скользнув по охраннику, колючий взор Масяни зацепился за ногу и сделал основательную затяжку на практически новом чулке секьюрити. Не смея пошевелиться, страж задержал дыхание и покрылся холодным потом. О сверхъестественных способностях кидайца ходили легенды. О том, какими возможностями обладал его господин, охранник изо всех сил старался не думать.

«ВАЗаХаммер» уехал, его пассажиры вошли в кафе и на улице остался лишь одинокий Пузырь. Он в задумчивости поковырял когтем свежую трещину в асфальте. Куда уехал Транквилизатор со своим спутником и где теперь искать заколдованного ими ядровёрта медведе-человек не знал. В том, что старика заколдовали, Пузырь не сомневался. Однажды он уже видел, как представители «Транквилизации» сожгли похожий приговор над головой разбушевавшегося волка-перевёртыша. Тот моментально притих, добровольно залез в бронированные Жигули и укатил в неизвестном направлении. Больше этого завсегдатая местной пивной никто не видел. Ходили слухи, что его упекли на Колыму, но возвращавшиеся оттуда время от времени узники говорили, что никого похожего на просторах севера не встречали. Так и канул волк-ядровёрт в вечность и в безвестность.

Самое странное, что серый медведь, пригласивший Пузыря подработать в «Рогации», не приходился ему ни родственником, ни, по существу, даже хорошим знакомым. Поначалу даже имени Семёна Семеныча Пузырь не знал и предпочитал называть того «дед», или «эх ты, шкура». Тем не менее, за недолгое время знакомства молодой ядровёрт успел сильно привязаться к добродушному старому пьянице.

Пузырь даже начал откладывать понемногу из своей зарплаты, надеясь к новому году подарить старику очки. Зрение у того было уже ни к черту и ориентировался Семён Семёныч по большей части по слуху и обонянию. Однако, это нисколько не мешало ему мгновенно узнавать завсегдатаев бара «Рогация», даже по тому, как они открывали входную дверь.

Необходимую для покупки новых невидимых очков сумму Пузырь собрать, понятное дело, не рассчитывал, но на неплохие поношенные за полгода может и наскреб бы.

— Чтоб тебя в ступор погрузило на три года, — в сердцах обругал он своего незадачливого коллегу по работе. — Это ж надо было так опростоволоситься! И меня еще подговорил! А я -то хорош! Уши развесил! Чучело, серебряный поднос, большие бабки! Как же, держи карман шире! Да гори они паучьим пламенем, эти транквилизаторские деньги!

Пока он размышлял, на тротуаре показалась парочка подростков. Впереди шёл паренек в длинной, явно не по размеру, голубой майке на выпуск. Судя по характерному надрыву и дырам ручной работы, а также вышитому на груди вензелю «Д», паренёк принадлежал к обеспеченному роду Дамплиеров, рыцарей Хны. Он что-то объяснял своему попутчику, суетясь и размахивая руками. Попутчик — субтильный юноша в гидрокостюме-двойке и лакированных штиблетах — слушал невнимательно, смотря при этом себе под ноги.

Поравнявшись с Пузырём, подростки собрались перейти на другую сторону дороги и только тут заметили притулившегося к стене огромного медведя.

— Добрый вечер, — обратился к ядровёрту юный дамплиер. — Вас мой папа прислал?

— Видишь, Веник, — повернулся он к своему попутчику, — папан ни на секунду не даёт мне побыть одному. Куда бы я ни пошёл, обязательно присылает телохранителя. Ну вот скажи, как тут можно с девушкой познакомиться, когда за плечами все время кто-то угрожающе сопит?

— Ну, не знаю, некоторым девушкам это даже нравится, — пробормотал тот, кого назвали Веником.

Он ненадолго поднял глаза, посмотрел на Пузыря и снова опустил взгляд, по привычке ссутулившись и продолжая изучение асфальта и своих кроссовок.

— Слушай, парень, вообще-то, я не знаком с твоим папаном. Не знаю, кого он там собирался прислать за тобой в качестве няньки, но уж точно не меня! — Пузырь обиделся и развернулся, чтобы уйти.

— Постойте, — почему-то обрадовался юноша. — Не уходите, я не хотел Вас обидеть. Значит, Вас точно не отец прислал? Тогда, может быть, Вы согласитесь оказать мне небольшую услугу? Не забесплатно, разумеется — любой труд должен быть оплачен.

— Я не дерусь по заказу и чужими долгами тоже не занимаюсь, — хмуро ответил Пузырь.

— Нет, нет. Вы не подумайте. Никакого криминала. Просто, мы с другом собираемся пойти в клуб, ну… Просто спокойно посидеть, отдохнуть. Как только меня там увидят без охраны, кто-нибудь тут же доложит папе, а он обязательно пришлет телохранителя. А если мы будем с Вами, все решат, что телохранитель — это Вы и есть, и никому и в голову не придет сообщать отцу.

— И что я там должен делать? Смотреть, чтобы ты не порезался, или вилкой не укололся? — Пошутил Пузырь.

— Ничего особенного, — поспешил успокоить ядровёрта молодой дамплиер. — Вы будете сидеть за соседним с нами столиком, если хотите — можете даже пить, что хотите, не знаю, что Вы предпочитаете — сливочную водку или джем с тоником, да, что угодно. Платить ни за что не нужно — в этом заведении у папы неограниченный кредит. Потом, Вы выйдете вместе с нами, посадите нас в машину и всё. А проведённое время оплачивается по тарифу телохранителя. Сумма в две тысячи серебряных малов вас устроит? Я знаю, что столько обычно получает за вечер телохранитель папы. Если нет — назовите Вашу цену.

Пузырь подумал, что ослышался. Таких денег он не держал в руках не то, чтобы давно, а, честно говоря, ни разу в жизни. Ему почему-то сразу представился личный автомобиль «Ментли», квартира в центре города и самые новые серые брендовые очки «Грей Бан» для друга-ядровёрта, в золотой невидимой оправе.

Да что там, получив столько, Пузырь мог бы полгода ходить с боевым педикюром, а это — усиление удара лапой как минимум на тридцать процентов. В таком случае, можно было бы попробовать себя в подвальных и подпольных турнирах — ему не было бы равных в боях среди магов и зверей первого уровня. Да и среди иных вне категорий вряд ли бы нашлось большое количество желающих потягаться с ним силами. Турниры, в отличие от дуэлей без правил, были разрешены «Транквилизацией». Правда, для попадания туда необходима была регистрация в качестве индивидуального предпринимателя по специализации «Мордобой» или «Телохранитель», а та и другая бумага стоила недёшево.

— Эээ, — протянул Пузырь, не зная, как бы не попасть впросак в том случае, если странное предложение окажется дурацкой шуткой. — Такие условия меня устраивают.

— Ну вот и отлично, — обрадовался молодой дамплиер. Меня, кстати, Ньюпом зовут. А это — Веник, — кивнул он на своего приятеля. — Вообще-то его полное имя — Величайший Ник Всех Времен и Народов, но это очень длинно. И друзья зовут его Веник.

— Да, только из друзей у меня только ты. А имя — это дедушка придумал, — пояснил Веник. — Перед тем, как уйти в глубокий сумрак, он взял с предков слово — если у них родится мальчик, его назовут так, как он велит. Таково, мол, его крайнее желание. Дед с армии не говорил слово «последнее». Ну предки, что им оставалось, не спорить же — согласились, естественно. Стали слушать, как им меня назвать. А дед успел только сказать, что имя мальчика будет Величайшим Ником Всех Времен и Народов и исчез. Вот так меня и назвали. А что было делать-то? Если не выполнить клятву — плохая карма потомку обеспечена. Хотя, если честно, жизнь с таким именем хорошей кармой тоже не назовешь.

— Да уж, кто бы жаловался, перебил его Ньюп. — Меня обозвали сокращением от нового президента. Новый П… да еще в переводе с недружественного языка. Папан, когда я родился, занимался дипломатической работой и грезил, что сын когда-нибудь займет его место в ордене. — Ну, пойдёмте уже, — поторопил он собеседников и зашагал через дорогу. — Скоро концерт начнётся.

Проходя мимо охранника «Чукоцкого акцента», Пузырь почувствовал на себе изучающий взгляд и постарался придать морде скучающе-сосредоточенное выражение. Именно с таким обычно выполняли свою работу высокооплачиваемые телохранители. Но охранник только делал вид, что изучает входящих, а на самом деле он лишь старался отвлечь внимание посетителей от позорно расползающейся стрелки на фирменной униформе. Лака для ногтей, как назло, под рукой не оказалось и заклеить дыру на служебных чулках было нечем. Когда рядом не было посетителей, охранник старался повернуть злополучный чулок своей униформы так, чтобы дыра оказалась сзади и не бросалась в глаза. Но своими нервными действиями незадачливый секьюрити лишь усугублял свое незавидное положение, увеличивая размеры прорехи.

— Лишь бы начальство не заметило. Иначе, премии точно лишат, — провожая Пузыря краем прищуренного глаза, переживал охранник.

Внутренне убранство «Чукоцкого акцента» разительно отличалось от обеденного зала бара «Рогация». Последний, хоть и претендовал на две звезды в рейтинге Мужлан-общепита и считался одним из лучших, среди официально зарегистрированных нелегальных закусочных, не мог себе позволить настоящей роскоши.

Антикварная мебель, скатерти из чешуи дракона, всё это можно было найти только в единственном месте в Москве Иной. Ещё одной из фирменных штучек «Акцента» были счета, которые приносили в отделанных золотом шкатулках в форме головы Екатерины Горгоны, первой главы «Броскомнадзора», прославившейся своим даром превращать в камень и блокировать всё и всех, угрожающих безопасности столичных чиновников, а значит — государства. Форма шкатулки была явным намёком на её функционал — если у посетителя не было средств для того, чтобы расплатиться, незадачливого иного уносили из зала в коме, в которой он и находился до внесения залога близкими или родственниками.

По этой веской причине, желающих рисковать своим здоровьем ради оригинальной чукоцкой кухни, было немного, и приходили в заведение люди исключительно зажиточные и кредитоспособные. Такие, например, как папан Ньюпа, или отец Веника — владелец крупного магазина в центре столицы. Такие клиенты открывали себе постоянный неограниченный кредит, чтобы не задумываться о наличных.

Ещё одним фирменным штрихом клуба «Чукоцкий акцент» была собственная поп-группа, состоявшая из одних только покойников-зомби и игравшая исключительно живьём. «Дискотека Тартария» начинала свои концерты с приходом сотого посетителя, а заканчивала, только когда последний клиент живьём, или же в состоянии комы покидал клуб.

В то время, как Пузырь с товарищами спускался по мраморным ступеням в зал, солист «Дискотеки» приступил к распитию своего первого хита. Пригубив сделанный своими руками коктейль под названием «Гнилая кровь», зомби облизнул микрофон и запел. Песня была посвящена культуристам из Министерства Культуры.

— Мы с тобой — не качки, мы пачеснаму, йо, набираем очки, — прорезал тишину зала скрипучий голос.

К дребезжащему тенору присоединился визжащий саксофонист, извлекавший из своего инструмента жутковатые звуки в пси-миноре.

Следующую песню под названием «Оторвали мишке лапу» Пузырь очень хорошо знал. Это была трагическая баллада о судьбе плюшевого медведа-ядровёрта, которого коварно усыпили в дуэли и сбросили из сумрака в реал. Героический мишка не сдался и продолжал сражаться за свою хозяйку, которая обещала его не бросить и обеспечить работой даже при инвалидности.

Такую колыбельную в детстве пела Пузырю его няня Гарина Ради Он-Она и маленький мишка засыпал, мечтая о том, как вырастет и будет таким же отважным, как и тот трехлапый медведь.

Сбежав с лестницы, ведущей в общий зал клуба, Ньюп и Веник сразу же отправились прямиком на танцпол, где уже крутили бёдрами, глазами и другими частями юных тел несколько симпатичных молодых ведьмочек.

Лжетелохранитель устроился за столиком в дальнем от сцены углу. Заказав себе джем с тоником, Пузырь вдруг вспомнил о заколдованном старике и снова загрустил. Где тот теперь, что с ним сделают? — эти мысли отравили вкус и без того уже отравленного, причём строго по ГОСТУ, мятного напитка, и Пузырь, облизнув пасть, отставил антикварный граненый стакан.

На танцполе в это время стройный Ньюп закружил в танце симпатичную молодую ведьму.

— Мы с тобою на дуэли, столько раз друг друга ели, — пел зомби, и тела танцующих изгибались в такт его голосу. Веник, забыв обо всём, выкидывал замысловатые коленца напротив рыжеволосой девушки-инкубки, украдкой посылавшей ему воздушные поцелуи ехидны. В обычной ситуации такие могли бы возбудить неконтролируемое сексуальное желание у любого, но в «Чукоцком акценте», чтобы не допустить подобного злоупотребления магическими способностями, стояли мощные глушилки магии.

Пузырь слегка повернул стакан и посмотрел, как его отражение пропутешествовало по мутно-зеленым граням дорогого бухарского стекла. Мятный джем заманчиво плескался внутри, но пить ядровёрту почему-то совсем расхотелось.

Из головы никак не шёл улыбчивый старый приятель из «Рогации».

— Если бы я не отвлёкся, ничего бы не случилось, — подумал Пузырь. — Когда смотришь «совиным взглядом», нужно сконцентрироваться на одной эмоции, а я… Это из-за меня Семёныча повязали. И, ладно бы обычные патрульные, а тут. Сам Глава «Транквилизации». За это же могут, того, госизмену припаять.

Нервничая, Пузырь ненароком начинал вставлять в свою речь, даже в мысленную, маленькие слова-паразиты. Откуда они брались в его голове, он точно не знал, но предполагал, что это наследство прадеда, который был деревенским кулаком.

— Вот, это, того, как Семёнычу-то теперь помочь? И никто ведь не поможет, а виноват — я! — Продолжал корить себя Пузырь.

От ощущения собственного бессилия мишка даже заскрипел зубами. Зелёное отражение послушно осклабилось в ответ. И что, собственно, сделал плохого этой парочке законников безобидный серый медведь? Ну напугал слегка, так ведь не нарочно же. Если бы это были обычные представители «Транквилизации», можно было бы попытаться выкупить пожилого ядровёрта, дав взятку или официально — оформив залог. Был бы небольшой шанс отменить или смягчить приговор. Но, как назло, одним из пострадавших оказался сам Великий. Пузырь знал, что пытаться что-то сделать в такой ситуации бессмысленно. Даже лёгкой неприязни Главы «Транквилизации» было достаточно для того, чтобы обычного иного, не имеющего серьёзной крыши в виде родственников в органах власти или в очень крупном бизнесе, предали самым жестоким пыткам или уничтожили.

На глаза сентиментального медведя навернулись слёзы. Он моргнул и вновь уставился на своего двойника в стакане. С тем что-то было не так. Точнее, сам ядровёрт в виде своего отражения был на месте, а вот изображение сидевшего неподалёку унылого сухощавого субъекта куда-то подевалось.

Пузырь повернул голову. За соседним столиком и впрямь никого не было. Медведь обежал глазами зал: никто не шёл между рядами. На танцполе всё так же безумно трепыхались Ньюп, Веник и их новые подружки. Мраморная лестница, ведущая к выходу, также была пуста.

— Мох его побери, неужели шагнул в сумрак? — Подумал Пузырь и насторожился.

Для того, чтобы уйти в сумрак в общественном месте, владельцы которого купили официальную лицензию на открытие подпольного заведения, нужно быть магом очень высокого класса и к тому же иметь специальное разрешение от «Транквилизации». Иначе, к чему были бы все эти глушилки магии, фейс-контроли и вооруженные охранники на входе, работа которых оплачивалась достаточно щедро?

Пузырь почуял неладное. Просто так, даже обладая разрешением и навыками, шагать в сумрак никто не будет. Не слишком приятные это ощущения, особенно на полный желудок. Скрываться подобным образом? Но от кого? Иному, которого сама «Транквилизация» наделила чрезвычайными полномочиями, было практически нечего бояться. Скорее всего, загадочный сосед охотится или следит. Но за кем? Сам медведь почти всё время сидел к исчезнувшему спиной и, если бы тот захотел напасть на ядровёрта, ему незачем было лезть в сумрак. Достаточно протянуть руку и оглушить соседа, к примеру, артефактом, не подверженным действию глушилок, скажем полосатым Жезлом Иерихона.

— Значит, дело не во мне, не я ему не понравился. Интересно, кто же ему нужен? — Пронеслось в голове Пузыря.

Пока он думал, его взгляд, не останавливаясь, торопливо метался по залу. Какое-то время это не давало результатов, но, наконец, Пузырь увидел что-то необычное. На танцполе медведь распознал смутную, дрожащую тень. Сама по себе тень была самой обычной — такую в свете стробоскопов мог отбрасывать любой взрослый маг в длинном плаще. Необычным было то, что хозяина у странной тени почему-то не было. Тёмное пятно, напоминающее своими очертаниями человека, самостоятельно расползалось по полу рядом с танцующим сумеречное танго Ньюпом и его девушкой.

Медлить было нельзя. Ядровёрт метнулся к сцене, сбив по дороге с одного из столиков хрустальный графин сливочной водки. Не успел еще злополучный графин коснуться пола и разлететься блестящими осколками, как Пузырь выскочил на танцплощадку. Всё то время, пока бежал, зверь не сводил глаз с тени, очертания которой постепенно сгущались. Приближаясь к танцполу, медведь увидел, как воздух над тёмным пятном заколыхался, открывая портал перемещения. Оттуда молнией скользнула рука, сжимавшая серебряный клинок.