Трофей проклятого генерала

Глава 2

Я очнулась в тишине, гнетущей, ватной тишине, которая давила на уши сильнее, чем грохот оркестра в тронном зале. Голова тяжелая, налитая свинцом, но мысли, на удивление, текли ясно и холодно. Я лежала на широкой кровати под бархатным балдахином. На мне все еще было то самое свадебное платье, в котором я шла в свою новую жизнь. Но фаты не было. И не было тяжести драгоценностей. Я коснулась шеи, мочек ушей – пусто.

Фаррис или его слуги успели снять все: жемчуга, бриллианты, фамильные подвески Уорликов, которые мне преподнесли перед свадьбой. «Подарки» забрали, а меня, словно бракованный товар, вернули на полку, предварительно сорвав с него дорогую упаковку. Это было даже не обидно, а… позорно. Он просто открестился от меня.

Сколько я пролежала в беспамятстве? Час? Два? Посмотрела в темный купол балдахина, и память услужливо начала воспроизводить кошмар в тронном зале: горящая руна, клятва, искаженное шрамом лицо Магнара.

«Право первой ночи».

Слезы, горячие, злые, защипали глаза. Неужели это правда? Неужели мне придется… с ним, с чудовищем, которого опасается даже сам король?

Справа послышалось шуршание шелка. Я резко повернула голову и подскочила на кровати, сжав в кулаках простынь. В кресле у камина сидела Руана. Она не плакала. Она была зла. В ее глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас полыхал пожар бессильной ярости. Она мяла край своего темно-синего платья и смотрела на огонь в камине.

— Руана… — выдохнула я чужим, надтреснутым голосом. — Чем… все закончилось?

Сестра медленно перевела на меня взгляд.

— Закончилось? — она горько усмехнулась. — Все только начинается, Илина. А в зале был скандал. Король орал на брата. Фаррис орал на священника. Все орали. А потом Магнар просто ушел, бросив тебя тут.

— Ушел? — В моем голосе промелькнула слабая надежда.

— Не думай, что навсегда. Магнар оставил здесь свою личную гвардию. «Черные драконы». Они стоят за дверью, караулят каждый выход.

Боги… «Черные драконы» были самыми свирепыми стражами в королевстве. Их оставляли стеречь самых опасных преступников, отправляли на поимку беглых, и сейчас… они стерегут меня. Или, скорее, следят, чтобы трофей не сбежал.

— Что мне делать? — я подалась вперед, чувствуя, как паника ледяными щупальцами сжимает горло. — Неужели мне правда придется ехать к нему? Неужели король позволил?

— А ты думала, что король заступится за тебя? Снимет эту клятву? С дочери преступника? — усмехнулась сестра жестко. — Нет, Илина, он не сделал ничего, кроме приказа отнести тебя в покои. Ты теперь не невеста. Ты – добыча его брата.

Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания, рвущиеся из груди.

— За что? За что он так со мной? Я же ничего не сделала. Когда отец и мать готовили переворот, мне было девять. Я играла в куклы, Руана! Я не виновата в его увечьях!

Сестра тяжело поднялась, придерживая живот, и подошла к кровати.

— Он прав в одном, — холодно заметила она, глядя на меня сверху вниз, — нашу фамилию ничем не исправить; ничем не смыть эту, как они говорят, «грязную кровь». У нас заблокировали магию, отняли титул, дом, деньги. Мы десять лет платили за грехи родителей. Десять лет терпели плевки в спину, насмешки, тычки. Мы думали, что эта свадьба – конец расплаты, а оказалась новой изощренной пыткой.

Она наклонилась ближе, и я увидела, как дрожат ее губы.

— Даже после этой ночи… даже если ты выживешь, в их глазах ты все еще будешь виновна. Никто не снимет с тебя клеймо дочери убийц. Магнар просто решил напомнить нам наше место – в грязи, под сапогом.

Я смотрела на сестру и видела в отражении ее глаз себя – бледную, испуганную, растерянную, загнанную в капкан лань, которой не выбраться. Да, я была добычей чудовища, который сожрет меня и не подавится. Я для него ничто, трофей, с которым можно поиграть, сломать и выбросить.

— А муж? — спросила я тихо. — Где Фаррис?

Руана скривилась, словно раскусила лимон.

— Уорлик? Этот слизняк уехал в свое поместье сразу же, как тебя вынесли из зала. Даже не спросил, жива ли ты. Умчался, спасая свою шкуру от гнева генерала. Ты ему больше не нужна, сестренка. Испорченный товар.

Слова хлестали больнее пощечин: никому не нужна, брошена, продана, отдана чудовищу на растерзание.

— Нет, — прошептала я. — Я не поеду. Я сбегу.

Я соскочила с высокой кровати, путаясь в юбках, и бросилась к окну. Рванула тяжелые бархатные шторы. За стеклом царил зимний день. Снег укрыл дворцовый парк белым покрывалом, но эта белизна была обманчива. Прямо под окнами, на расчищенной площадке, стояла карета. Огромная, черная. На ее дверцах тускло поблескивал герб. В карету впряжены четыре черных коня – архарские скакуны, чудовища во плоти с горящими алым глазами и пастью, полной острых зубов. Самые быстрые и злобные твари во всей империи. Их практически невозможно обуздать, а Магнар… смог. Чудовище усмирило чудовищ. Вокруг кареты застыли всадники в черных латах.

Меня прошиб холодный пот. Через окно не выбраться – высоко, да и внизу ждут.

— Не выйдет, — голос Руаны за спиной прозвучал глухо. — Все оцеплено. Стены проверяли маги. Потайных ходов здесь нет. Ты теперь собственность Магнара, Илина. До рассвета.

Я резко обернулась. Внутри вспыхнула горячая, непривычная ярость.

— Собственность?! Я шла к алтарю не по своей воле, по приказу короля! И теперь я должна покориться воле этого… калеки? Этого монстра?

— Должна, — кивнула Руана, — иначе клятва убьет тебя. Или ты останешься проклятой старой девой до конца дней, запертой в башне.

— Да я лучше сгнию в башне! Лучше умру старой девой, чем лягу под него! — закричала я, не в силах больше сдерживаться. — Я ненавижу его! Именно из-за него родители подняли восстание! Он был палачом! Он сжигал деревни, если там отказывались следовать указам драконов! Он презирал людей, считая нас скотом! И я не стану отдавать ему свою честь!

Руана смотрела на меня странным темным взглядом. Опасливо оглянулась на дверь и, тяжело ступая, подошла вплотную, схватила меня за руку выше локтя, больно, цепко.

— Тише, дура! — прошипела она.

Затем ее лицо изменилось. Гнев ушел, уступив место пугающей решимости.

— Ты права, — зашептала она быстро. — Он тот, кто отнял у нас все. Он причина наших бед. И если ты не хочешь быть жертвой, стань палачом.

— О чем ты? — я отшатнулась, но сестра держала крепко.

— Ты должна убить его, Илина.

У меня перехватило дыхание.

— Что?! Ты с ума сошла!

Руана быстрым движением запустила руку в складки своего широкого платья и вытащила что-то длинное, завернутое в темную ткань. Когда развернула сверток, на ее ладони я увидела кинжал, тонкий, хищный, из черного металла, по которому пробегали фиолетовые искры. Рукоять испещрена рунами.

— Это клинок отца, — прошептала Руана с фанатичным блеском в глазах. — Он спрятал его перед арестом. Я хранила его все эти годы. Он напитан темной магией, магией крови, той самой, что запрещена. Его не нашли, так как отец заговорил его особым способом, эту магию не почувствуют ни люди, ни драконы.

— Убери, — я дернулась, как от ядовитой змеи. — Нас казнят!

— Тебя и так приговорили к смерти, только медленной и унизительной, — зло зашипела сестра. — Думаешь, Магнар будет нежен? Думаешь, он просто возьмет свое и отпустит? Он будет ломать тебя, Илина, мстить за свой глаз, за свою ногу, за свою боль. Он убьет тебя этой ночью, только сделает это так, чтобы ты сама молила его о смерти.

Меня затрясло. Слова сестры рисовали в воображении жуткие картины.

— Этот клинок не оставит следов, — продолжала Руана, вкладывая холодную рукоять в мою онемевшую ладонь. — Темная магия растворит рану. Скажешь, что сердце не выдержало, что он умер от наслаждения или от старых ран. Никто не докажет.

— Я не смогу… Я не убийца…

— Сможешь! Ради нас! Ради памяти родителей! Ради себя!

Руана ловким движением вновь завернула кинжал в ткань, сунула его в потайной карман в складках моего пышного свадебного платья, о котором я даже не знала.

— Он там. Если Магнар коснется тебя, бей.

Я хотела вытащить оружие, отшвырнуть его, закричать, но в этот момент замок двери громко щелкнул. Руана отпрянула от меня. Дверь распахнулась, и в комнату вошел король.

Саргон был мрачен. Его лицо казалось застывшей маской, а темные глаза метали молнии. Он был один, без охраны, но его аура власти заполняла комнату так, что становилось трудно дышать.

— Вон, — бросил он Руане, даже не глядя на нее.

Сестра присела в осторожном реверансе, кинула на меня последний, многозначительный взгляд и поспешила выйти, держась за поясницу. Как только дверь за ней закрылась, Саргон сделал сложный жест рукой. Воздух вокруг нас едва заметно дрогнул.

— Полог тишины, — пояснил он, видя мой испуг. — Нас никто не услышит.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Я все еще чувствовала фантомный холод металла в руке. Было страшно, что Его Величество сейчас почувствует черную магию, найдет кинжал, и… до замка Магнара я уже не доеду – меня казнят здесь же, на месте. Но ничего этого не произошло. Неужели эту магию и правда не ощутить?

Король медленно прошел в центр комнаты, остановившись в паре шагов от меня, и молча смотрел, изучал, запоминал. Его взгляд скользнул по моим распущенным волосам, по бледному лицу, по подаренному им же платью, где в складках пряталась сама смерть.

— Мне жаль, Илина, — произнес он, и голос его стал мягче, глубже, — искренне жаль, что день твоей свадьбы превратился в кошмар. Я знал, что мой брат ненавидит твой род, но не думал, что он зайдет так далеко.

— Его можно понять, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он искалечен и не забыл, кто в этом виноват.

Король хмыкнул, подойдя ближе.

— Ты удивительно великодушна для жертвы. Да, он пострадал. Но ты не должна за это отвечать.

— Однако отвечаю, — я прямо посмотрела в черные глаза монарха. — Вы ведь не отмените его право, Ваше Величество?

В мыслях всплыли строчки из учебника истории. Строчки об этом обычае. Да, драконы установили право первой ночи, но они же сделали лазейку, послабление. Это право можно отменить. И сделать это мог либо тот, кто установил это право, либо действующий король, вложив немало сил и магии. Я не питала надежды, но…

Саргон покачал головой:

— Я не могу нарушить древний закон, когда он уже призван и скреплен магией. Это ослабит трон. У тебя нет выхода, Илина. Тебе не дадут выйти из этой комнаты никуда, кроме как в карету моего брата.

Этого и следовало ожидать.

— Я еду к нему? В его замок?

— Да. Он пожелал, чтобы все случилось на его территории. И… — король на секунду запнулся, — он приказал, чтобы ты осталась в свадебном платье.

Я горько усмехнулась:

— Как символично – первая брачная ночь, но не с мужем.

Саргон вдруг шагнул ко мне вплотную, нарушая все границы приличия. Я почувствовала запах его парфюма – сандал и мускус. Он был теплым, живым и… опасным.

— Если бы я знал о задумке Магнара, я бы опередил его, — тихо произнес король, глядя на мои губы.

Я замерла, боясь вдохнуть. Щеки вспыхнули, а сердце застучало где-то в горле. Это не было утешение. Это был интерес мужчины к женщине.

— Я поговорю с Уорликом, — продолжил Саргон, протягивая руку и касаясь костяшками пальцев моей щеки, медленно очертив овал лица, скользнув к губам, ключице. — Я заставлю его принять тебя обратно, когда все закончится. Но, если он окажется глупцом и откажется…

Король чуть склонил голову, его глаза потемнели, став почти черными безднами.

— Ты не останешься на улице, Илина. Во дворце всегда найдется место для такой красивой девушки. И я лично прослежу, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Смысл его слов дошел до меня мгновенно. Это было обещание, предложение стать фавориткой, любовницей. Какая ирония: одну ночь меня будет терзать чудовище, чтобы отомстить, а потом подберет король, чтобы «утешить». Я для них лишь игрушка, трофей, переходящий из рук в руки. Во мне поднялась холодная волна гордого презрения. Я выпрямила спину, вспомнив уроки этикета. Я дочь герцога, и не буду плакать и умолять.

— Благодарю вас, — произнесла я ледяным тоном, не отводя взгляда. — Вы чрезмерно милостивы, Ваше Величество.

Саргон усмехнулся, уловив мой настрой. Кажется, моя непокорность его только раззадорила. Он убрал руку от моего лица.

— Удачи, Илина. Она тебе понадобится.

Он снял полог тишины. В ту же секунду дверь распахнулась, и на пороге возник начальник стражи Магнара – огромный воин в черных доспехах.

— Карета подана, — пророкотал он без эмоций. — Генерал не любит ждать.

Я глубоко вздохнула, собирая остатки мужества, оправила юбки, чувствуя тяжесть кинжала в складках – моего единственного защитника.

— Я готова, — сказала и двинулась за стражем.

Прошла мимо короля, не поклонившись, и вышла в коридор, гордо подняв голову. Впереди меня ждала ночь с чудовищем. И я знала одно: либо я выйду из его спальни убийцей, либо не выйду вовсе.

Вдоль всего коридора снова собрались зеваки. Они просто сделали из всего этого события спектакль. И я не удивлюсь, если все те же лица останутся и на последний акт, когда я, измученная и униженная, вернусь сюда следующим утром.

Шепотки за спиной сливались в единый гул, напоминающий шуршание сухих листьев. Кто-то охал, прикрывая рот ладонью, кто-то откровенно злорадствовал, тыкая пальцем в падшую, в дочь предателей.

— В одном платье идет на мороз…

— Сразу видно, как муж «ценит» свою супругу.

— Да он уехал уже давно, только пятки сверкали!

— В логово к зверю едет, бедняжка…

— Да так ей и надо! Поплатится за грехи родителей.

Когда же это закончится?

Да, мне не дали никакой накидки, оставили в одном прекрасном, но будто проклятом платье, в котором я вновь иду на эшафот. И едва миновала тяжелые двери дворца, как морозный воздух мгновенно пробрался сквозь тонкое кружево, обжигая кожу ледяными иглами. Ветер трепал распущенные волосы, бросая их мне в лицо, но я даже не попыталась их убрать.

Я не оглянулась, не ускорила шаг, хотя тело била крупная дрожь. Им не нужно видеть мои слезы. Им не нужно видеть, как мне страшно. Если я побегу, если сгорблюсь от холода, стану жертвой. А жертв здесь добивают.

Впереди, прямо у последней ступени, стояла карета, черная, огромная, зловещая. На дверце скалился личный герб Магнара, который я смогла рассмотреть получше: черный дракон разрывает солнце. Почему-то на месте солнца я сейчас видела себя.

Я поднялась по ступенькам. Внутри карета оказалась неожиданно просторной и теплой. Мягкие бархатные сиденья, обитые бордовой тканью, поглощающей звуки. Здесь пахло не лошадьми и дорогой, а… Магнаром. Именно им и никем больше. Я опустилась на сиденье, чувствуя себя странно: мне казалось, меня должны везти в клетке с решетками, как опасную преступницу, а не в роскошном, пусть и мрачном экипаже.

Едва я убрала ноги с подножки, дверь захлопнулась сама собой. Щелк. И тут же по стенам пробежала едва заметная фиолетовая рябь – запирающее заклинание. Теперь я точно не выйду, даже если захочу. Я в ловушке.

Не хотела смотреть, не хотела оборачиваться на свою прошлую жизнь. Но взгляд против воли скользнул к небольшому окошку, занавешенному плотной шторой. Я чуть отодвинула бархат. Там, на крыльце, стоял Саргон.

Король не ушел. Он стоял один, возвышаясь над толпой придворных, и смотрел прямо на карету. Наши взгляды встретились через стекло и магическую защиту. Внешне он был спокоен – ледяная статуя монарха, вершащего судьбы. Но в его черных глазах, устремленных на меня, я видела бурю. Там плескались гнев, уязвленное самолюбие и… обещание, жуткое обещание, от которого мне стало жарче, чем от магии в карете.

Карета тронулась внезапно, без рывка, но сразу набирая скорость. Саргон исчез из виду, как зеваки и вся моя прошлая жизнь. Ведь как прежде уже не будет…

Мы выехали с дворцовой площади.

Мимо проплывал величественный белоснежный дворец – шпили, башни, витражи, сверкающие в лучах зимнего солнца. Там было тепло. Там было безопасно. И там я могу жить, если соглашусь на предложение короля.

Я откинулась на спинку сиденья и горько усмехнулась. Ярость, горячая и колючая, заклокотала в груди.

— Не бывать этому, — прошептала я в пустоту.

Я не игрушка, не переходящий приз, не трофей, который один брат отнимает у другого, чтобы доказать свое превосходство, а второй хочет вернуть, чтобы потешить эго. И уж точно я не шлюха, чтобы греть постель королю, после того как его брат по праву силы сломает меня.

Карета вырвалась за пределы дворцовых ворот на широкий тракт. И тут произошло невероятное. Лошади набрали такую скорость, что мир за окном смазался в одну пеструю ленту. Я вжалась в сиденье, испугавшись, что мы сейчас врежемся, перевернемся, разобьемся в щепки. Но экипаж шел плавно, словно плыл по воде. Никакой тряски, ни звука колес. Только тихий гул магии.

Это же личная карета Магнара, зачарованная лучшими мастерами, а может, и им самим когда-то давно. Мысль царапнула сознание: он отдал ее мне. Почему? Как он сам доберется до своего замка? Насколько я знала, его увечья сделали невозможным оборот в дракона. Он не мог оборачиваться, не мог лететь. Значит, он либо выехал раньше, либо владеет способами перемещения, о которых не говорят открыто. Впрочем, какая мне разница? Пусть хоть вовсе никуда не выезжает из дворца.

Мы пронеслись через Оскурум – столицу империи. Дома, лавки, храмы – все слилось в серый поток. Миновали ближайшую деревню, пустырь, и вот уже цивилизация и жизнь остались позади, а карета, не сбавляя хода, въехала под сень деревьев.

Темный лес. Огромные ели, вековые дубы переплетенными голыми ветвями нависали над дорогой, создавая тоннель. Здесь царил вечный полумрак и обитали такие монстры, о которых говорили шепотом. Страх, который я удачно подавляла гневом, вернулся. Он накатил холодной волной, не давая нормально дышать. Я еду к чудовищу, к мужчине, который ненавидит меня просто за факт моего рождения. Он обещал мне муки. Обещал, что я умру, если не покорюсь или если… не убью его.

Воспоминания всплывали перед глазами один страшнее другого: его шрам, изуродовавший половину лица, единственный здоровый глаз, горевший золотом и лютой злобой, и эта руна на моей груди, которая до сих пор жгла кожу, напоминая о долге.

Рука сама потянулась к складкам платья. Под чехлом пальцы нащупали твердую рукоять кинжала, спрятанного Руаной, а в голове вихрем проносились мысли. Убить его? Дракона? Генерала, прошедшего сотни битв? Я всего лишь девчонка, лишенная магии. У меня нет какой-либо подготовки, нет сил и столько смелости, чтобы решиться на такой шаг. Это безумие. Он остановит меня раньше, чем я замахнусь.

В порыве внезапной паники я прижалась к окну кареты. Мне нужно было избавиться от этого проклятого подарка сестры, выбросить его в снег, пока не стало слишком поздно. И как можно быстрее. Я ухватилась за створку, пытаясь опустить стекло, но оно даже не шелохнулось. Магия. Проклятая магия дракона удерживала окна и двери, чтобы я не смогла ее открыть сама. Снаружи бушевал ветер, но здесь, внутри, не было даже щели, через которую мог бы просочиться воздух.

Я лихорадочно огляделась. Тогда, нужно его спрятать. Но куда? Под сиденье? В какую-нибудь нишу? Я обшарила пальцами обивку, прощупала все под бархатными подушками, но не нашла ни одного углубления, ни одной щели или полки, куда можно было положить хотя бы сумку или багаж. Ничего.

Если стража решит обыскать меня или карету при выходе, они найдут клинок в ту же секунду. И тогда… тогда смерть покажется мне милостью.