Край Галактики. Аварийный Губернатор

— Вот же охренеть! — тихо выдохнул я, и слова повисли в спёртом воздухе.

Этони, обычно довольно болезненно реагировавший на ругань, даже и не подумал сделал мне замечание. Видимо, мысленно произнёс то же самое, только на своём аристократическом языке.

— Заходим, — скомандовал он. — Два серванта вперёд. Затем я, со мной двое. После — губернатор. Остальным — прикрывать проход. Без команды ничего не трогать. Будьте готовы открыть огонь на поражение. Инспектор, прошу вас остаться снаружи под охраной — на случай, если с нами что-то случится.

— Протокол фиксации продолжается, — раздался в канале связи ледяной голос Ниры. — Губернатор, вслух подтвердите, что входите после технической проверки и без контакта с предметами до первичной описи.

— Подтверждаю, — отозвался я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Заходим после дрона-разведчика и газоанализатора. До первичной описи руками ничего не трогаем. Если полезу хватать первый попавшийся ствол, Этони имеет право отвесить мне пинка.

— Последнюю часть в протокол не внесу, но по смыслу поддерживаю, — произнесла Нира, и в её голосе послышалась усмешка.

— Я тоже, — добавил Этони с мрачным удовлетворением.

— Предатели... — печально вздохнул я, но атмосфера немного разрядилась и напряжение слегка отпустило.

Мы вошли в зал. Воздух сразу окутал нас густой смесью запахов пыли и консервационной смазки. Я встал в первом проходе между рядами и медленно повёл головой, пытаясь охватить масштаб склада. Оружие было везде. А ещё коробки с запасными кассетами, направляющие блоки, прицельные модули, наборы для чистки и обслуживания, блоки стабилизации. Защитное обмундирование: кирасы разных размеров, шлемы, наплечные пластины, складные щиты. И на всём — упаковки с выцветшей, но читаемой маркировкой армейского резерва Старой Империи.

И ни одного современного ствола среди всего этого богатства.

Неплохой арсенал тут обнаружил Тесак. Достаточный для вооружения целого батальона. И именно обнаружил, а не собрал — на современном Пачук-9 взять такое оружие было попросту негде, кроме как в случайно оставшемся не разграбленным хранилище вроде этого. Жаль, что часть оружия Тесак успел забрать — вдоль одной стены виднелись пустые места, а возле них — следы ботинок в пыли на полу.

Этони прошёлся вдоль стойки размеренным шагом профессионала, не касаясь оружия, и я по напряжению его плеч, по тому, как он дольше обычного задерживал взгляд на каждом стволе, понял — он впечатлён.

— Старьё, — произнёс я, чтобы немного сбросить градус впечатления и вернуться в рабочее состояние.

— Старьё, — подтвердил лейтенант, останавливаясь возле одного из игольников и внимательно разглядывая его. — Но хорошее старьё. Если консервация была проведена на совесть, эти игольники будут понадёжнее того мусора, что есть у местных. У Старой Империи было много недостатков — коррупция, войны, неумение считать деньги. Но вот оружие и военную снарягу тогда делали на совесть. Некоторые раритетные образцы получше современных будут.

В его голосе прозвучала странная нотка профессионального уважения человека, знающего цену надёжному стволу и доброй стали.

— А по боевой эффективности? — уточнил я.

— На ближней и средней дистанции — очень опасно. Против лёгкой брони — тоже. Современные системы удобнее, легче, умнее, лучше дружат с нейросетевыми прицелами и баллистическими компьютерами — это снижает требования к минимальным навыкам у стрелка. Это оружие рассчитано на того, кто умеет с ним обращаться. Но в этом есть и свои плюсы — в руках мастера оно окажется как бы не опаснее современного. Если учесть, что мы раздадим его искусственникам и вчерашним шахтёрам, то и учить их придётся заново.

Этони провёл рукой над стволом, не касаясь металла, словно ощущая исходящее от него тепло.

Унц уже вёл подсчёт с методичностью счётной машины.

— Предварительная опись по видимым позициям: двести сорок шесть штурмовых игольных винтовки КА-51, четыреста семьдесят два игольных укороченных карабина КА-51у, четырнадцать ручных игольных пулемётов Тип 270, две автоматизированные станковые игольные системы непосредсвенной обороны Страж-809, сто девятнадцать кирас разной степени защиты, сто восемьдесят четыре шлема, не менее двухсот сорока ящиков со снаряжёнными игольными кассетами. Не менее трёх и не более восьми миллионов неснаряжённых игл. Опись неполная. Часть тары закрыта, немаркирована и требует отдельной проверки и учёта.

Я помолчал, переваривая цифры. Слов в голове крутилось много, и почти все — восхищённо-нецензурные.

Тесак оказался не тем, кем я его считал. Он не просто занимался бандитизмом, беря дань с добычи руды и хватая заложников для развлечения. Он, судя по пустым местам на складе, что называется, торговал войной. Продавал старые, но надёжные стволы всем, кто мог за них заплатить. И я уверен, что скорее всего это были не простые шахтёры, а банды вроде той, которая была у самого Тесака или местные кланы дикарей из Пустоши. То есть моя будущая головная боль.

Я перевёл взгляд на кирасы у дальней стены. Модели были разные — полные, с защитой груди, спины и живота, и облегчённые, с вырезами под старые системы крепления. На нескольких ещё читалась заводская маркировка, выбитая лазером в керамите: номер партии, размер, дата консервации, номер хранения.

Перед внутренним взором встали лица — Патэль, его измождённые шахтёры, подростки с Южного отвала, будущие охранники у железнодорожных путей и блокпостов. Я мысленно представил, как один из них впервые наденет такую кирасу и впервые почувствует себя не бесправным работягой, а настоящим бойцом.

Новоявленная уверенность быстро может обернуться дырой в чьей-то груди. Чтобы подобного избежать, потребуется организовать обучение, привить дисциплину, контролировать каждый шаг моих подчинённых и отвечать за каждого идиота, решившего, что игольник в руках автоматически делает его взрослым мужчиной. Но…

Приняв решение, я повернулся к Этони и коротко поделился с ним планами.

— Это будет ядро, из которого мы соберём губернаторскую гвардию.

Лейтенант помолчал, обдумывая мои слова. Потом медленно кивнул.

— Вы понимаете, что только что придумали себе ещё один повод для чиновников Гармонии начать истерически орать?

— Понимаю, — коротко ответил я.

— Тогда формулировку принимаю.

Нира в канале связи молчала подозрительно долго, хотя отлично слышала наш диалог и, уверен, уже обдумывала, каким документом прикрыть моё решение. Я уже собрался спросить, не умерла ли наша бумажная защитница от административного счастья, но она заговорила сама:

— Для протокола: обнаруженное вооружение времён Старой Империи подлежит немедленному изъятию как имущество незаконной вооружённой группировки, представляющее опасность в текущем месте хранения. До принятия решения о правовом режиме хранения любая выдача строго запрещена. После проведения экспертизы, проверки и официальной регистрации возможна передача части единиц под охранный контур временной губернаторской администрации.

— А можешь это же самое на человеческом языке? — попросил я. — Не для протокола.

— Не для протокола, — эхом откликнулась инспектор, — забрать можно и нужно. Но раздавать сразу нельзя ни в коем случае. Сначала нужен официальный приказ о решении принимать в гвардию не только искусственников, прибывших с вами, но и местных. Ещё надо оборудовать склад, организовать учёт, создать программу обучения и назначить ответственного командира — всё, как вы сами и сказали. И, губернатор… Идея хорошая, но прошу вас серьёзно отнестись к процессу её реализации. Иначе я первая напишу рапорт о том, что вы создали вторую бандитскую группировку.

— Спасибо за откровенность, инспектор, — усмехнулся я.

— Не благодарите, — отрезала она.

Унц остановился у дальнего угла складского зала, где серая упаковочная ткань скрывала несколько крупных объектов неопределённой формы.

— Нужна отдельная проверка, — напомнил Этони, поравнявшись со мной. — Сначала дрон, потом люди.

Разведывательный дрон нырнул под край ткани и передал изображение снизу вверх. Я увидел гравитационный узел, потом второй, потом широкий металлический борт с заклёпками.

— Транспорт, — констатировал я.

— Подтверждаю, — влез Унц. — Две малые гравитационные машины и одна тяжёлая карьерная гравиплатформа. Все в неактивном состоянии. Энергетические ячейки в посадочных гнёздах отсутствуют.

Сервант подошёл к углу, снял плотную ткань и аккуратно сложил её в стороне. Под ней обнажились два гравибайка и массивная платформа.

Байки выглядели не новыми. Грубые, тяжёлые, с усиленными рамами из тёмного металла, без красивых декоративных обтекателей, зато с практичными креплениями под боковые грузовые кофры и старые оружейные стойки — настоящие рабочие лошадки для Пачук-9.

Платформа занимала почти весь угол. Низкая, широкая, с металлической грузовой чашей, четырьмя закрытыми гравитационными узлами и пультом оператора, вынесенным сбоку. Настоящая карьерная машина, а не персональные носилки или изящная тележка для толстого пассажира. На такую можно было грузить всё, что человеческими руками не поднять и не унести.

Рядом с техникой аккуратно стояли три металлических ящика с энергетическими ячейками.

— Вот на чём Тесак вывозил оружие, — проговорил я, чувствуя, как складывается полная картина.

— И вот на чём мы это вывезем отсюда, — практично отозвался Этони. — Если ячейки рабочие и не заминированы нашим другом Тесаком.

— Унц, проверь энергетические ячейки. Сервантом, дистанционно, с изолирующим экраном между нами и этим потенциальным взрывным устройством, — велел я.

Пока шла проверка — металлические щупы осторожно ощупывали корпуса ячеек, а сканеры просвечивали внутренности, — я подошёл к столу у правой стены. Простая старая рама из потемневшего металла, сверху лист керамопласта, изрядно потёртый от долгого использования. На столешнице лежали раскрытые тетради, счётные пластины со стёртыми цифрами, несколько маленьких футляров неопределённого назначения, открытый деревянный ящик с образцами руды — от грязно-красной до почти чёрной, — обломки старых пломб с выцветшими знаками, две толстые пачки долговых расписок и грязная кружка с засохшей тёмной жижей на дне.

Я осторожно раскрыл верхнюю тетрадь, перевернул пару страниц — и пальцы сами сжали край потрёпанного переплёта до боли в суставах.

Внутри были имена и названия. Не все грамотно написанные, не все полные. Прозвища, названия общин, короткие пометки вроде «женщина с промывки», «старший у третьей ямы», «мальчишка хромой», «долг покойного отца». Рядом с каждым именем — суммы в разных валютах, доли от добычи, размеры штрафов, сроки выплат, отметки о разрешении на проход, о взятых заложниках, о поставках оружия в кредит под будущие услуги. Я перевернул ещё одну страницу и увидел знакомые слова: Южный отвал, Патэль, старый долг, новая доля в пользу Тесака, штраф за попытку отказа, семнадцать человек удерживается до погашения. Напротив имён заложников стояли короткие, деловые пометки: «жив», «ранен», «годен для работы», «для обмена», «показать родне».

Я заставил себя не рвать эту проклятую тетрадь в клочья прямо здесь и сейчас. Каждая запись была не просто строчкой в гроссбухе садиста — это были живые доказательства, способные пригвоздить к стенке любого, кто завтра заявит перед следователем, будто Тесак не бандит.

Я подозвал дроида-разведчика.

— Нира, ты это видишь? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, — ответила она, и голос у неё стал тише.

— Полная бухгалтерия поборов, заложников и торговли оружием. Тут не только Южный отвал. Другие общины, разрешения на проходы, продажа воды, оружейные поставки. Настоящая торговая империя Тесака.

— Руками больше не трогайте ни одного листа, — резко приказала она. — Унц, требуется полное сканирование каждой страницы без перелистывания людьми. Сначала зафиксировать текущее положение всех документов, потом последовательность страниц, потом герметичная упаковка для транспортировки. Губернатор, немедленно отойдите от стола.

— Сейчас отойду...

Я послушно отступил на два шага, понимая всю серьёзность действий Ниры. Если у кого-нибудь появится хоть какой-то повод обвинить меня в фальсификации, то он обязательно заявит, что мы сами вписали половину обвинений, а любой мерзавец из центральной администрации Гармонии с радостью сделает вид, что верит в подделку.

Унц развернул над тетрадями сложную сканирующую рамку с множеством линз.

— Начинаю полную фиксацию документов. Рекомендую присвоить материалам отдельный режим хранения с максимальной степенью защиты. Документы имеют исключительно высокую доказательную ценность.

— Они дороже всего найденного здесь оружия, — сказал я, наблюдая, как лучи сканера методично ползут по пожелтевшим страницам.

Этони бросил на меня быстрый взгляд.

— Оружие даст вам губернаторскую гвардию и силу для защиты.

— А эти записи дадут мне информацию обо всех, кого надо опасаться, чего и от кого ждать и кто завтра будет клятвенно врать следователям, что ничего не знал о деятельности Тесака.

Этони покачал головой.

— Ваша формулировка верная, губернатор. Только не испортите её необдуманными действиями, — поддержала меня инспектор.

— Постараюсь не испортить.

— Просто выполняйте требования протокола, чтоб не стараться.