Край Галактики. Аварийный Губернатор

Глава 16. Печь

Первую индукционную печь мы собрали около Сухого Карьера. Выбрали старую керамобетонную площадку возле покосившихся шахтёрских навесов, где ветер гонял обрывки изоляции. До катастрофы, когда корпоративные логистические схемы еще работали, сюда сходились пути от всех южных выработок. Теперь часть рельсов ушла под землю, часть вывернуло из грунта тектоническими толчками, и теперь они торчали наружу чёрными обломками, напоминающими рёбра. Но сама площадка — массивная плита, способная выдержать архаичную плавильную печь, вполне годилась для дела.

Мы убили сутки только на то, чтобы подготовить поверхность. Я дважды прогонял сервантов с ультразвуковыми датчиками по периметру — под толщей керамобетона могли скрываться каверны.

С самой печью вышло веселее. Во-первых, мне пришлось договориться с шахтёрами Сухого Карьера о том, чтоб войти на территорию, которую они давно считали своей — именно там находился старый, разбомблённый ещё в незапамятные времена плавильный завод. Саму печь тащили оттуда частями на грузовых платформах, и для того, чтобы добыть их и собрать всего одну рабочую плавильню, нам пришлось где разобрать, а где и просто взорвать несколько никуда не годных экземпляров, чтобы добраться до нужных частей.

Примерно полдня у нас ушло на монтаж. Массивный главный цилиндр ставили, ловили баланс, крепили к посадочным точкам и намертво стыковали с временным энергоблоком. Техники глухо ругались в фильтры, били тяжелым инструментом по неподатливым пазам, после чего выравнивали горизонт и снова ругались. Плавильная печь, чьи детали пролежали в пыли десятилетия, без грубой физической силы работать упрямо отказывалась. Но вот проблема — ей была нужна ещё и точная калибровка, которую эта грубая сила каждый раз нарушала, и приходилось всё время лавировать между этими двумя требованиями.

Я стоял на границе температурной зоны, где сухой жар от прогревающейся печи сталкивался с прохладным дыханием из каньона, и внимательно наблюдал за шахтёрами. И мне категорически не нравилось то, что я вижу.

Работали они без энтузиазма. И без веры. Уже даже не сине, а серолицые из-за въевшейся в кожу вездесущей пыли, изможденные мужики надсадно кашляли, спорили с техниками из-за стертой маркировки кабелей, обжигали ладони даже сквозь термоперчатки о моментально раскаляющиеся кожухи охладителей. Но при каждом резком звуке оглядывались на вооруженных сервантов, стоявших по периметру.

Они не верили мне. До них еще не дошло, что вооружённые дроиды здесь ради их безопасности, а не для устрашения. И вбить эту мысль в их изломанные Тесаком и его предшественниками головы оказалось гораздо сложнее, чем загнать двухметровый болт в старый керамобетон.

И это несмотря на то, что от рук Тесака они страдали не так часто, как шахтёры из Южного Отвала.

Мирх, старший шахтёров Сухого Карьера — ещё одной местной шахтёрской общины, — стоял у приёмного рукава и смотрел на наших техников так, будто заранее знал, что те где-нибудь накосячат и испортят всю партию руды.

Мне пришлось немало постараться, чтобы уговорить Мирха пустить меня и сервантов на разрушенный завод. А узнав, для чего мне это, Мирх и вовсе потребовал, чтобы печь, которую я поставлю, стала обслуживать не только Южный Отвал, но и Сухой Карьер. Я, честно говоря, был от требования не в восторге, но варианта отказаться всё равно не было. Унц, просчитав все варианты, предложил после испытаний печи провести с общиной Сухого Карьера переговоры о том, чтоб они стали работать на меня. Этони поддержал ординарца, сходу развеяв мои сомнения в том, где взять сервантов на прикрытие ещё одной общины:

— Они о защите не просили, — сухо напомнил лейтенант. — А вы, ваше превосходительство, её и не предлагайте. Достаточно уже того, что вы уничтожили банду Тесака. Сухой Карьер и так находится немного в стороне от старой дороги, и они мало страдали от Тесака.

Нира добавила доводов о повышении производства малыми затратами и об отчётах, которые станут выглядеть гораздо перспективнее. Что, в свою очередь, напрямую влияет на длительность моей жизни.

Послушав их, я принял решение и согласился, что тест будем проводить на руде из Сухого Карьера. В итоге примерно за семь дней печь была собрана, и наступил день испытаний. Однако ни о каком доверии ко мне пока говорить было нельзя. Мирх был тем ещё пройдохой, намного более уверенным в себе, чем забитый жизнью и нападениями Тесака Патэль. Он своё место серва знал. Но на колени падать хоть и умел, но не спешил. И, предлагая тестировать печь на его руде, очень настойчиво обходил стороной мои осторожные попытки выяснить, а что, собственно, с этой рудой будет дальше.

Я, понятное дело, надеялся наложить на неё лапу — ещё бы, первая партия не просто сырца, а руды, из которой выплавлен весь мусор. Мирх, не сомневаюсь, рассчитывал на то же самое, но только в свою пользу. У него уже были покупатели на его товар. Мне же только предстояло переманить его и общину Сухого Карьера на свою сторону. Или хотя бы договориться с ними о вменяемом использовании печи для всеобщего блага.

Патэль Седьможил тоже не смог остаться в стороне от событий. Часть руды, добываемой в Южном Отвале, тоже требовала плавки, а не дробилки. Теперь старший взятой мной под охрану общины стоял по левую руку от меня и заметно нервничал. Грязная, наспех наложенная повязка стягивала его пробитое запястье. Из кармана его затёртой куртки выглядывал планшет с мастер-кодами регистрации. Время от времени он нервным, дерганым движением касался кармана, проверяя, не потерял ли доверенное ему устройство. Делал при этом вид, что просто поправляет куртку, но его истинные мотивы читались без труда.

Патэлю была непривычна его новая роль. Мало того, что он внезапно оказался старшим своей общины. Так ещё и в понятии «старший» после моего появления оказалось множество новых граней. Как минимум, он точно не ожидал, что я стану интересоваться ещё и его мнением.

— Если потеряешь планшет, Нира выдаст новый, — не поворачивая головы, сказал я в попытке помочь Патэлю обрести хоть немного уверенности в его новой должности. — Он, конечно, ценная вещь, но не настолько.

Но моё замечание прозвучало слишком сухо.

— Я не потеряю, ваше превосходительство... — Патэль замер.

— Охотно верю. Но планшет — это просто вещь. Твоя новая власть, она здесь, — попробовал объяснить я, постучав себя пальцем по виску, — а не в нём. Так что расслабься.

Он медленно убрал ладонь от планшета и перевел взгляд на раскаляющееся жерло печи.

— Если мы сейчас не обговорим доли хотя бы примерно, то шахтёры Мирха решат, что их в очередной раз поимели, — голос Ниры, неожиданно подошедшей со спины, прозвучал так тихо, чтоб услышать её смог только я. — Что добытую ими руду заберут за вашу питьевую воду. Тогда вы уже вряд ли сможете им доказать, что отличаетесь от Тесака и ему подобных.

В своей неизменной тёмной форме, выгодно подчёркивавшей все формы, и с бессменной шпагой выглядела Нира, как всегда, прекрасно. Инспектор говорила отстраненно, но взгляд её тёмных глаз был прикован не к цифрам на экране коммуникатора, а к Патэлю и Мирху.

— Вы, инспектор, всегда умеете найти нужные слова для радостного момента, — бросил я.

— Я не пытаюсь вас радовать, ваше превосходительство, а превентивно устраняю причину для резни, — Нира шагнула вперед и встала рядом, едва не коснувшись меня плечом. — И препятствия для ваших планов.

Я вздохнул.

— Я много раз пытался обсудить с Мирхом условия. Но он постоянно отмахивается и говорит «потом». Мне уже начинает казаться, что он делает это специально.

— Вероятность, что вы правы, составляет девяносто один процент, — вмешался в разговор Унц. — Анализ поведения старшего общины Сухой Карьер подтверждает, что он, как иногда говорят, набивал себе цену. При этом он не хочет называть её первым, намереваясь торговаться в зависимости от того, что вы предложите. Уверен, скоро он начнёт этот разговор.

Анализ Унца оказался пророческим.

Мирх, словно услышав наш разговор, обернулся и с секундной задержкой двинулся к нам. Подойдя, посмотрел на Ниру мрачным, прищуренным, внимательным взглядом — присутствие инспектора и то, что я её не боялся, ему не нравилось. Некоторое время Мирх молчал, словно пытался придумать, как спровадить Ниру подальше. Но потом понял, что ничего не выйдет.

— Твоя печь работает, губернатор, — прокашлявшись, начал он. — Руда переплавлена. Но принесли её мы. Пора подумать, как будем дальше сосуществовать.

— Унц? — позвал я.

— Есть три разумных варианта распределения ресурсов, — синтезированный голос разрезал гул печи, доносящийся с площадки.

— Только давай без того, где все берутся за руки и счастливо поют, — я стряхнул осевшую за минуту серую пыль с рукава куртки. — Я в такие сказки не верю.

Мирх посмотрел на меня, как на ненормального. Нира, уже привыкшая ко мне, даже бровью не повела. Унц, как обычно, попытку юмора не распознал.

— Такого варианта в моей базе нет. Эмпирическая вероятность всеобщего счастья на Пачук-9 равна статистической погрешности.

— Уже похоже на правду, — вздохнул непонятый почти всеми я. — Ладно, давай по делу.

— Первый вариант: вся продукция первой плавки в стопроцентном объеме поступает в губернаторский производственный резерв. Сухой Карьер получают так называемый зачет по массе внесенной руды, который будет компенсирован в будущих поставках оборудования или пайков. Возможно и более длительное взаимодействие на этой основе.

Мирх глухо фыркнул, сплюнув серо-коричневую от пыли слюну под ноги.

— Тогда я своим мужикам так и скажу, что нас просто снова поимели. Только раньше до нас был охоч Тесак со своими бандюками, а теперь нас нагибает в интересную позу губернатор, — процедил старший Южного отвала.

Я не стал дожидаться, пока он договорит.

— Унц, какой второй вариант?

— Второй вариант, — бесстрастно продолжил дроид. — Продукция делится строго пропорционально массе внесенной руды. Из общей произведенной массы в натуральном выражении удерживается фиксированная плата за использование печи, амортизацию оборудования, работу охраны, затраченную энергию и услуги ремонтной бригады.

Нира, стоявшая у пульта, едва заметно кивнула.

— Технически безупречно, — констатировала она. — Но политически это самоубийство. Люди из забоя не понимают сложную математику амортизации. Они услышат ровно одно слово — «удерживается». Для них это синоним грабежа, даже если удержание будет хоть трижды обосновано законами экономики и логистики.

— У нас тут, инспектор, все слова опасные, — Мирх вытер грязное лицо тыльной стороной огромной, мозолистой ладони и пошёл в наступление, видимо, решив, что удачный момент настал. — Мы простые шахтёры, вашим этим экономикам не обучены. Мы знаем простой подход — кто сколько заработал, тот столько и получил. Понятно, что печь ваша, ремонтники у неё ваши, генератор и охрана — тоже ваши. И вы за это плату захотите. Только плата разумная должна быть. Чтоб, значит, и мы не в обиде были, и чтоб губернатор свою часть платы тоже вносил, раз печью ещё и он, и южноотвальцы пользоваться будут. Они, я слыхал, у губернатора под защитой, значит, за них тоже он должен платить.

— Производственная группа Южного отвала зарегистрирована в подчинении временной губернаторской администрации, — ледяным тоном отчеканила Нира. — То есть, фактически не является самостоятельно действующей общиной. Так с чего бы вдруг губернатор должен платить за использование печи вдвойне?

— Замечание справедливое, — бесстрастно подтвердил Унц. — Присутствующий здесь Патэль Седьможил назначен старшим производственной общины.

— Если губернатор хочет пользоваться, а с нас брать плату за всех, то ему стоит ждать заточку в почку глухой ночью, — Мирх действительно был простым шахтёром и ничего ни в словах Ниры, ни в скрытой за ними провокации не понял. — Не от меня, я-то потерплю. От кого-нибудь помоложе, у кого желудок пустой, а дури в башке дополна.

А вот Нира была к его ошибке готова.

— Унц, зафиксируй — получена угроза от старшего производственной группы Сухого Карьера Мирха. Производственная группа находится в состоянии переговоров с аварийным губернатором о порядке пользования плавильной печью, охрана и обслуживание которой полностью обеспечены губернатором Рэном Лисовым. Предполагаю, что старший Мирх пытается таким образом надавить на представителя администрации Пачук-9 для получения выгодных для себя условий пользования печью в ущерб тем же условиям для производственной группировки, находящейся в прямом подчинении администрации губернатора. Незадолго до этого старшим Мирхом было отвергнуто предложение губернатора о передаче выплавленной рубы в пользу администрации губернатора с получением компенсации по тарифу.

Я быстро потерялся в длинном монологе Ниры, выданном максимально бюрократическим языком. Зато Мирх, похоже, начал что-то понимать.

А заключение, которое с самым что ни на есть серьёзным видом выдала инспектор, просто повергло его в шок.

— Поскольку единственным официальным получателем руды на Пачук-9 может являться только администрация, то иных законных её приобретателей у общины Сухого Карьера быть не может. В связи с этими двумя фактами считаю нужным начать расследование о незаконной продаже ресурсов Пачук-9 неуполномоченным лицам. То есть, о контрабанде.

Я чуть не задохнулся от восхищения тем, как ловко инспектор вырулила ситуацию в нашу пользу. Мирх совсем посерел и в панике переводил взгляд с меня на Ниру и обратно.

Инспектор осталась бесстрастна, как Унц. Но я в этот момент почувствовал, как острый каблук её сапога с силой надавил мне на ногу. Плохой полицейский сделал свой ход. Пора было вступить в дело хорошему.

— Подождите, инспектор, — я сделал шаг вперед, встав между ними. — Понимаю, тут многие слегка отступают от буквы закона, но… Нам же надо наладить производство, а не наказывать шахтёров за то, что они пытаются выжить, торгуя рудой за нашими спинами. Давайте попробуем договориться. Я предлагаю такое решение. Первая партия руды просто делится на две части. Половину заберёт Мирх и его община, половину мы. В дальнейшем мы установим режим работы печи так, чтобы и южноотвальцы, и сухокарьерцы использовали её одинаковое количество времени. Смены распределим отдельно. Вся переплавленная руда южноотвальцев будет поступать в доход администрации губернатора. Руда сухокарьерцев станет делиться на три части. Одна останется в общине, вторая будет доходом администрации, а третья поступит в общий, неприкасаемый ремонтный фонд для поддержания работоспособности печи. Никаких налогов, удержаний и компенсаций, всё деление происходит строго по массе. Первая и вторая доля будут одинаковыми, третью по характеристикам печи рассчитает Унц.

Мирх вскинул голову. Он всё ещё надеялся выбить для себя условия получше, хотя действовал уже не с таким напором.

— А как же наше снаряжение? У него тоже есть эта… как её… амортизация, во. Это получается, мы для вас руду будем добывать, а снаряжение своё ломать? Нам вот срочно нужны защитные стальные полосы на главный сортировочный канал! Еще три полноценные рабочие смены, и старая клепка разойдется по швам.

Патэль Седьможил тоже не остался в стороне, и в его глазах впервые мелькнул расчет вместо животного страха.

— А нам... Нам нужны стальные листы на крепления для старого подъемника. Если мы его не поднимем из шахты до конца цикла, руду снова придется таскать на горбу и битыми лебедками. А шахтёры после Тесака на ногах не стоят и кровью харкают.

— А нам… — попытался поспорить Мирх, подаваясь вперед и сжимая пудовые кулаки.

— Ремонтный фонд будет создан в том числе и для этого, — ледяным тоном оборвала их Нира, не давая распалить конфликт. — Вы можете орать друг на друга хоть до хрипоты, а можете научиться составлять заявки, которые будут исполняться исключительно по списку очередности. Чтобы вы без проволочек получали истребованное, заявки будет принимать дроид-ординарец Унц.

Мирх замолчал, сообразив, наконец, что инспектор его зажала. Он смерил Ниру тяжелым взглядом, а затем медленно перевел глаза на Унца.

— Железка будет решать, чей ремонт важнее? — ехидно прищурившись, спросил Мирх, сразу давая понять что по этому поводу думает.

— Именно так, — отрезал Унц механическим голосом. — Я не имею личных связей ни с одним из местных кланов, не состою в родстве ни с работниками Сухого Карьера, ни с работниками Южного Отвала, не получаю долю от прибыли, не испытываю потребности доказывать своё старшинство истеричными криками перед аудиторией и способен оперировать при принятии решений фактическими данными.

Мирх насупился и замолк на несколько долгих секунд.

— Ладно, — произнёс он наконец с явной неохотой. — Пусть железяка считает, кому важнее. Но если она ошибётся в расстановке приоритетов, спорить буду напрямую с тобой, губернатор Лисов.

— Спорить ты будешь с реальными цифрами пропускной способности и с мастерами участков, — уточнил я, усмехнувшись. — Со мной можно будет поспорить тоже, но стоять в очереди придётся дольше, чем обычно.

— Очереди я не люблю, — буркнул Мирх, но уже без прежней злости.

— Тогда постарайся не ломать сортировочный канал раньше, чем мы отремонтируем подъёмник у Патэля в шахте, — посоветовал я.

Патэль впервые за всё время спора едва заметно выдохнул. Ему моё предложение Мирху не понравилось. Самому Мирху — тоже. Но зато он, наконец, увидел в нём не откровенный грабёж за счёт передела собственности, а работающие правила игры. Пусть местами не совсем справедливые. Но хотя бы по-настоящему рабочие и внятные.