Край Галактики. Аварийный Губернатор

Глава 13. Три красные полосы на ржавом контейнере

Серое небо висело так низко, что почти физически давило своей свинцовой тяжестью, словно застыв в предчувствии беды.

За периметром лагеря расстилалась серая равнина Пачук-9 — безжизненное пространство, состоящее из серого грунта, каменной крошки и шрамов, оставленных старыми промышленными работами. Редкие опоры кабельной линии торчали из земли подобно костям доисторических существ. Даже ветер здесь словно бы не гулял, а ползал почти у самой земли, поднимая облака мелкой пыли, забивавшейся в складки одежды и под респиратор.

Наш путь пролегал вдоль линии старых рельсов. Местами они выглядели целыми, а кое-где их секции были буквально вырваны с корнем. Над рельсами высилась безжизненная электрическая линия на высоких опорах.

Беспилотник парил над группой, отбрасывая на серый грунт подвижную тень, похожую на призрака. Нейросеть прямо поверх рельефа показывала мне красную линию маршрута, тянущуюся вдоль железнодорожной ветки. До цели нам оставалось меньше двух километров.

Первый след мы обнаружили у очередной обрушенной опоры. Этони мгновенно поднял руку. Группа замерла, как-то очень незаметно, в мгновение перейдя в состояние полной готовности. Бойцы застыли на своих местах, превратившись в живые изваяния. Один из них опустился на колено, держа ствол карабина направленным в сторону низких бетонных плит, второй развернул оружие в сторону заброшенного строения, остальные рассредоточились, охватывая оставшиеся направления. Унц присел, и прямо над поверхностью пронёсся тонкий сканирующий луч, выхватывая мельчайшие изменения в структуре грунта.

Я хотел подойти ближе, но был остановлен ладонью Этони. Посмотрел вниз и почувствовал, как моё сердце забилось чуть быстрее. В пыли отчетливо виднелась полоса, а в ней — глубокие следы. Три пары обуви. И узкая колея, словно кто-то тащил здесь малую тележку или контейнер на двух колёсах.

— Давность? — голос Этони в канале связи прозвучал глухо.

— От восьми до двадцати часов, — ответил Унц.

— Тесак? — спросил я, глядя на следы.

— Размер обуви не совпадает с данными, — доложил дроид. — Но база неполная.

— То есть кто-то ходил к схрону сегодня ночью, и этот кто-то с большой вероятностью — не Тесак. Тогда кто?

Этони посмотрел вдоль линии следов. Они уходили туда же, куда вел наш маршрут.

— Хотелось бы знать, — коротко ответил он.

Мы двинулись дальше, но теперь каждый шаг казался мне прогулкой по лезвию бритвы. Скорость замедлилась, бойцы и серванты постоянно сканировали пространство вокруг, беспилотник поднялся выше, чтоб увеличить дальность, которую мог контролировать.

Вскоре мы добрались до развилки. Боковая ветка свернула от основной к низкому холму из бетонного мусора. Основная продолжала тянуться к станции, и на горизонте уже виднелись развалины депо.

След свернул в сторону тупика. Мы пошли по нему. Колея уходила прямо, по бокам от неё появился настил из плит, на которых я в одном месте заметил свежие царапины — будто по ним недавно протащили что-то тяжелое и металлическое.

Этони поднял сжатую в кулак руку. Мы замерли.

Тупик выглядел пустым и безжизненным. Короткий кусок рельсов упирался в скалу. Слева виднелись останки навеса, а справа стояли контейнеры — по пять штук в ряд. Сперва они показались мне стеной, сложенной из широких и низких блоков, покрытых толстым слоем пыли. Но первый же порыв ветра сдул пыль, я увидел следы краски.

Три красные полосы, слишком свежие, явно нанесённые совсем недавно, причём вручную.

— Унц, что скажешь? — обратился я к своему ординарцу.

Механический голос дроида отчеканил короткую:

— Краска нанесена вручную, в недавний период времени. Визуально соответствует описанию бандитской метки, обозначающей смертельную опасность или ловушку.

Дроид приблизился к контейнерам и принялся их сканировать. Этони снял сапёрный сканер с крепления, его бойцы и серванты взяли под контроль окружающее пространство. Мы с Нирой молча стояли у начала тупика. Мои нервы были напряжены. Слишком тихо, слишком всё просто. Где засада Тесака? Не может же он просто так пустить нас в свой схрон? Или это хорошо продуманная ловушка?

Взгляд сам собой упал на щель кабельного колодца, видневшуюся между двумя плитами.

Я посмотрел на Этони. Его лицо было сосредоточенным, он не сводил глаз с контейнеров.

— Будьте готовы, губернатор, — тихо произнёс лейтенант и тут же скомандовал уже бойцам:

— Держите периметр.

Оставив пятерых сервантов охранять вход, мы двинулись вглубь, стараясь контролировать каждый угол и каждую щель. Если здесь действительно устроена ловушка, то она сработает именно в тот момент, когда мы расслабимся. Но я не собирался расслабляться.

Мой взгляд постоянно возвращался к примеченной раньше щели кабельного колодца.

Узкий проход упёрся в глухую стену. Здесь тоже стояли контейнеры, на этот раз огромные пустотные, каждый размером больше, чем мой административный модуль. Ровно пять штук. И на трёх из них, как знаки проказы, тоже алели свежие красные полосы — три небрежных, косых мазка, словно нанесённые окровавленной пятернёй.

— Стойте там, губернатор — бросил мне Этони, а сам начал обходить площадку по широкой, осторожной дуге.

Я послушно замер метрах в пяти от ближайшего из железных пустотных саркофагов.

Этони завершил свой обход и вернулся, его лицо было непроницаемо, как забрало шлема.

— Всем живым за укрытия, — приказал он своим бойцам. — К контейнерам не подходить, вскрывать будут серванты.

И тут же в канал связи ворвался прохладный, лишённый интонаций голос Ниры.

— Губернатор, перед вскрытием требуется провести полный осмотр. Покажите на камеру общую маркировку контейнера, конструкцию створки, запорный механизм, состояние грунта перед входом и текущее положение вашей группы. После этого можно будет открывать.

Чёрт бы побрал эту бюрократию лубасири! Но никуда не денешься — без протокольной записи любой аудитор из Гармонии потом с лёгкостью назовёт это мародёрством или превышением полномочий, и моя голова полетит с плеч быстрее, чем я успею произнести слово «апелляция». Так что надо радоваться, что Нира оказалась на мою сторону, а не злиться на неё и её советы.

— Унц, запись включена? — процедил я сквозь зубы.

— Запись активирована. Визуальная фиксация начата. Маркировки, расположение в пространстве, состояние контейнеров и положение группы зафиксированы в протоколе, — бесстрастно доложил тот.

— Открывай, — приказал я ближайшему из сервантов.

Дроид, глухой к страху и сомнениям, сделал несколько размеренных шагов вперёд. Механическая рука, способная согнуть стальной лом в узел, сомкнулась на массивной ручке створки контейнера. Раздался мучительный скрип протестующего металла, замок с натугой поддался, и створка неохотно поползла в сторону, открывая тёмное, пыльное чрево.

Сервант транслировал картинку со своей передней камеры, так что мы все могли видеть то же, что и он, в режиме реального времени. Уверен, запись в итоге будет доступна для повторного просмотра.

И обязательно приложена к отчёту.

Вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Внутри контейнера царил хаос из старых, рассохшихся пустых ящиков, какой-то ржавой тары, обрывков крепёжных строп и кусков упаковочной плёнки, похожих на сброшенную змеиную кожу. Но при более внимательном осмотре в дальнем углу обнаружились две упаковки, на которых, в отличие от всего остального, не было ни пылинки. К тому же, от одного из ящиков тянулась к выходу отчётливая полоса, хорошо заметная на толстом слое пыли, укрывавшем пол контейнера.

Сервант услужливо выделил на изображении угол с упаковками, увеличив его.

— Пустышка, — помолчав, вынес свой вердикт Этони. — Но пользовались контейнером недавно. Ставлю сто дукатов, чтобы отвлечь внимание.

Снова в эфире возник голос Ниры.

— Внесите обнаруженные упаковки и следы перемещения в акт как вещественные доказательства по делу. Если внутри окажутся фильтры для воды или энергоблоки, проведём их отдельной статьёй на нужды лагеря. После описи ничего не трогать до моего распоряжения.

— Понял, — буркнул я.

Нира, разумеется, была права. Но мне не понравился её командный тон.

Этони уже потерял всякий интерес к вскрытому контейнеру. Его взгляд был прикован к следующему. Он обошёл его, держась на почтительном расстоянии, и остановился так, чтобы видеть нижнюю кромку створки.

— Гляньте сюда, ваше превосходительство, — позвал он, и в его голосе прозвучали новые, заинтересованные нотки.

Я подошёл ближе. Этот контейнер стоял идеально ровно — без малейшего перекоса, без наклона, с одинаковыми зазорами со всех сторон. Пыль перед ним была полностью стёрта, справа на грунте виднелась неглубокая, но чёткая борозда, а на нижней кромке контейнера виднелись несколько свежих царапин.

Я внимательно осмотрел контейнер и вдруг в тени от его стенки различил тонкий, почти невидимый провод. Он был прикреплён к корпусу, а оттуда, словно нить судьбы, уходил в узкую щель.

— Этони, что это? — выдохнул я, указывая на находку.

Лейтенант перевёл взгляд, и его тело мгновенно напряглось, обратившись в натянутую струну. Он стал воплощением бдительности, хищником, почуявшим западню.

— Предмет не является штатным элементом конструкции, — отчеканил бесстрастный голос Унца. — Может быть компонентом системы сигнализации, старым, обесточенным кабелем или частью взрывного устройства. Данных для точного анализа недостаточно.

— Никому ничего не трогать, — глухо приказал Этони, не сводя глаз с провода. — Сначала нужно посмотреть, куда он ведёт.

Спустя минуту выяснилось, что кабельный канал не просто так привлёк моё внимание — провод уходил именно туда.

Это выяснилось, когда послушный приказу сервант подошёл к контейнеру и при помощи сканера подсветил весь путь провода. Потом он приблизился к щели канал, из его манипулятора выдвинулся тонкий щуп с оптическим сенсором на конце. Щуп осторожно опустился в щель, зависнув в нескольких сантиметрах от зловещего провода.

— Свежих следов нет, — доложил механическим голосом дроид. — Внутри толстый слой пыли, остатки старой изоляции. Провод уходит вдоль стены канала вглубь, направление — в сторону от нас.

— Отметьте для протокола изъятия, — вновь послышался голос Ниры, спокойно выполнявшей свою часть работы. — Провод у створки, направление к кабельному каналу. Следов недавнего вмешательства не обнаружено.

— Зафиксировано, инспектор, — подтвердил Унц.

— Контейнеры пока не трогаем, — приказал я. — Попробуем зайти с другой стороны, посмотрим, откуда этот провод тянется и нет ли других подозрительных предметов.

— Серванты в тыл, бойцы с нами, — отдал свою часть приказа Этони.

Мы обошли ряд старых конструкций, углубляясь в лабиринт из ржавой стали и керамобетона. Здесь было теснее — переплетения старых ферм, обломки стен, груды искорёженного металлолома.

Слева, в узком зазоре между двумя контейнерами, чернел провал. С первого взгляда он выглядел как обычная щель. Но что-то в ней было неправильным. Слишком ровная, с тщательно отшлифованными краями. И этот лист ржавого металла, прикрывающий её, выглядел совсем не как случайный мусор. Его словно нарочно здесь поставили, как грубую маскировку.

Я остановился в двух шагах.

— Похоже на замаскированный проход, — подтвердил мои наблюдения и Этони.

Вперёд тут же выступил сервант.

— Отодвинуть, но не заходить внутрь, — приказал я.

Дроид шагнул к щели. Его манипуляторы уверенно взялись за зазубренный край ржавого листа и с лёгким скрежетом отодвинули его в сторону. За листом открылась старая грузовая створка, установленная поперёк прохода.

Я чуть приблизился, но заставил себя остановиться в шаге от нового препятствия.

Створка была грубо прилажена к ржавой раме, но сам крепёж выглядел новым — болты с блестящими, не тронутыми коррозией головками. На массивной петле поблескивала свежая смазка, а в пыли прямо перед створкой отпечаталось несколько чётких следов ботинок и царапины, оставленные протаскиваемым грузом.

— Следы принадлежат нескольким разным разумным существам, — вставил своё веское Унц, чьи аналитические системы работали на полную мощность. — Судя по всему, здесь были как минимум двое. Груз, вероятно, тащили волоком.

Давая пояснения, Унц продолжал вести запись, скрупулёзно фиксируя каждый элемент: положение створки, блестящий крепёж, смазанную петлю и следы на древнем керамобетоне.

И снова в эфир вклинилась Нира.

— Губернатор, проговорите вслух основание для входа, — потребовала она. — Мне нужна чистая вербальная запись для отчёта.

Я тяжело выдохнул, сдерживая рвущееся наружу раздражение на всю эту официальщину.

— Проводим проверку предполагаемого схрона людоеда, убийцы и лидера незаконного вооружённого формирования по прозвищу «Тесак» на основании показаний задержанного члена банды и сведений, полученных от освобождённых работников Южного отвала. Всё обнаруженное подлежит описи. Оружие, в случае его обнаружения, после описи передаётся под ответственность командира охранной группы. Документы руками не трогать до прибытия экспертов.

— Принято, — коротко ответила Нира.

Пока я занимался формальностями, Этони уже успел расположить своих бойцов, и те заняли позиции у ближайших укрытий, взяв створку под перекрёстный огонь. Серванты встали по краям прохода, своими массивными телами закрывая подходы с боков.

— Атмосферный анализ не проведён, — предупредил Унц. — За створкой может быть недостаток кислорода или ядовитые газы. А так же провалы в полу, засады или ловушки. Сама створка может быть заминирована или неустойчива.

— Всё проверим по порядку, — ответил я. — Начнём с анализа воздуха у края створки. Унц, следи за показаниями.

Сервант, выдвинувшийся к створке, поднёс модуль газоанализатора к щели, и мы принялись ждать.

Газоанализатор гудел семь с небольшим секунд, издавая мерзкий, металлический звук. Каждая секунда тянулась как час, но на восьмой секунде Унц, наконец, выдал результат, и его бесстрастный голос резанул по нервам:

— Кислород в допустимом диапазоне. Токсичные примеси зафиксированы, но ниже опасного порога. В воздухе повышенное количество пылевых частиц. Рекомендую фильтры не снимать. Температура за створкой ниже внешней на четыре целых и две десятых градуса. Движения воздуха почти нет.

Я почувствовал, как челюсти сжимаются сами собой. Стоячий воздух говорил о том, что пространство за створкой не имеет второго выхода.

— Живые внутри есть? — спросил Этони, и в его голосе послышался металл.

— Не подтверждено. Нужен внутренний обзор.

— Запускай дрон-разведчик, — голос мой прозвучал хрипло.

Унц выпустил маленький аппарат размером с мой кулак. Он состоял из четырёх тихих микрогравиузлов, камеры на гибкой шейке да нескольких датчиков и внешне напоминал механическую муху или таракана.

Дрон скользнул к щели, завис у нижнего края створки и протиснулся внутрь, чиркнув корпусом по керамобетону. На экране дополненной реальности появилась картинка, тёмная и зернистая.

Первым делом я увидел пол. Прямо у входа валялись несколько старых больших болтов.Полосы от протаскиваемого груза расходились в разные стороны и теперь выглядели так, словно по полу волокли не ящики, а мешки.

«Или трупы», — тут же подсказала мне богатая фантазия.

Дрон приподнялся, и картинка расширилась, продемонстрировав нам короткий тамбур с пустым стеллажом по правой стене и щитком электропитания с вырванной крышкой слева — кто-то хорошенько поработал здесь ломом. Впереди зиял ещё один проход с такой же створкой, но заранее открытой.

— Взрывных контуров на ближнем участке не вижу, — доложил Унц механическим голосом. — Тепловых силуэтов нет. Активных источников энергии нет, только слабый остаточный фон в глубине.

— Фон от чего? — я уже догадывался, но нужно было услышать подтверждение.

— Предположительно, от энергоячеек или консервационных блоков.

Я покосился на Этони. Его лицо превратилось в маску, но по напряжённой челюсти читалось всё.

Он коротко кивнул.

— Для нас безопасно, ваше превосходительство. Можно входить. Первым движется сервант, за ним дрон. Мы не заходим, пока не убедимся, что опасности нет.

— Я понял. Вперёд.

Глава 14. Сокровищница старья. Очень полезного старья

Сервант медленно шёл к следующей створке. А я стоял и заставлял себя не лезть первым. Давалось откровенно тяжело. Не то чтобы меня тянуло на подвиги… Но простое любопытство никто не отменял, и после всего уже увиденного мне до зуда в пятой точке хотелось поскорее посмотреть, а что же там дальше. Посмотреть своими глазами, а не через камеру дроида-разведчика.

Желание жгло, как горячий уголь, и подогревалось молодым телом, которое формально соответствовало возрасту лет в двадцать пять, а не моим прежним сорока с хвостиком. Это тело требовало дела, движения, риска, и приходилось постоянно напоминать себе, что на этой проклятущей планете героизм влияет только на длину некролога. У невезучих он будет максимально короток.

Разведчик вслед за сервантом прошёл тамбур, поднялся выше и включил дополнительную подсветку. Луч света ударил в темноту, картинка развернулась, и я на пару секунд забыл, как дышать.

Подспудно я ожидал увидеть ещё один контейнер или комнатушку, забитую десятком-другим ящиков — ну а как ещё должен выглядеть тайник с краденым? Но реальность оказалась совсем другой и с размаху ударила под дых.

Створки и тамбур маскировали подход к настоящему сокровищу. За ними раскрылся старый складской зал, врезанный в нижний уровень разрушенного мега-здания. Потолок уходил вверх метров на восемь и терялся во тьме. В сумраке угадывались силовые стойки по бокам, толстые, как стволы деревьев. В глубине темнели рельсы для внутренней грузовой тележки, обрезанные у завала, словно железные кишки выпотрошенного зверя. А вдоль стен, ровными рядами, как солдаты на параде, стояли ящики.

Много ящиков. Слишком много.

У меня неприятно сжалось под рёбрами, спина напряглась сама собой. Адреналин ударил в кровь, и во рту появился металлический привкус.

— Слушай, Унц... — я обвёл взглядом ряды и осёкся, не в силах подобрать слова. — Сколько здесь? Хотя бы примерно.

— Предварительная оценка без прохода внутрь невозможна, — отчеканил Унц. — Визуально — более ста крупных единиц тары, не менее трёхсот малых упаковок, стеллажи с длинномерными предметами, стойки с защитным снаряжением, закрытая зона под керамопластовой упаковочной тканью в дальнем углу.

— Оружие? — уточнил я, хотя уже знал ответ.

Дрон повернул камеру к ближайшему стеллажу, и меня словно ударило током.

На креплениях лежали длинные игольники — старые, угловатые, без современных маркировок ИКА, без свежих сервисных пломб, без гражданских ограничителей. Тяжёлые стволы с широкими прикладами, керамитовыми направляющими блоками, механическими прицелами и посадочными местами под старые оптические модули. Рядом — короткие игольные карабины, дальше — ручные игольные пулемёты с толстыми кожухами стволов, ещё дальше — два станковых блока на сложенных треногах, способные прошить даже броню серванта.