Книга Сказание о Ямата Кагура - читать онлайн бесплатно, автор Маргарита Сергеевна Пятецкая. Cтраница 21
Сказание о Ямата Кагура
Сказание о Ямата Кагура
Оценить:

Рейтинг: 5

Сказание о Ямата Кагура

«Я знаю, что Кеншин любит только тебя. Поэтому отдаю свою жизнь за ту, ради которой он улыбается».

Картинки пропадают. А я…продолжаю стоять, как круглая дура, посреди поля боя, и…. не могу сделать ни шагу. Разве это достойно памяти погибших друзей?

Закрываю глаза. Стискиваю зубы. Чувствую, как по щекам катятся жгучие слёзы обиды. Сколько еще смертей? Сколько еще нужно смертей, чтобы закончилась эта проклятая, гнусная война! Внутри меня вскипает дикая, необузданная ЗЛОСТЬ. Она выжигает, заставляя все тело дрожать от внутреннего электричества.

Шепчу про себя:

— Если для того, чтобы покончить с этим кошмаром, мне нужно стать чудовищем…

Тело выкручивается в судороге электричества.

— ….я стану самым безобразным, самым кровожадным чудовищем на этом свете!

Оглушительный удар грома. Все мое тело пронзают разряды черной и золотой молнии. Вокруг закручивается огненный вихрь. Воздух трещит от колоссальной энергии. Клинок катаны в руках электризуется, превращаясь в чистый столб бушующего пламени и грозы. Онемение исчезает. Страх перерождается в чистую, карающую ярость.

Ага! Вижу врага! Свет от моего наэлектирозаванного тела буквально выхватывает из темноты искрящиеся чешуйки змеевидного дракона. Исполинское тело измазано еще дымящейся кровью жертв. Багровые потеки и брызги контрастом бьют по глазам. Сам демон — белый, словно цветок архидеи. Излучает потустороннее неоновое свечением. Что ж, чудище. Мне все равно, что там у тебя со внешностью. Все равно ты — труп!

Меч со свистом рассекает воздух, но… Что такое? Удар приходится в пустоту!Обнаруживаю себя ровно на том же месте, откуда секунду назад начала разбег!

— Получай!!!

Яростный выпад вправо. Целюсь врагу в шею. Но… просто пространство схлапывается, словно капля чернил в воде. Буквально на глазах вылупляется новый мираж, ткань реальности пересобирается заново. И вот я стою, как полная дура, на исходной позиции. Даже не поцарапав этого ублюдка!

— Что за магия?! Сдохни!!!

Наношу серию безумных, хаотичных ударов. Наотмашь. Вслепую.Каждый удар — это крик. Каждый взмах — вспышка катанного блеска. Пространство меняется с каждым замахом. Мираж за миражом. Рублю воздух, рублю туман, рублю свои воспоминания, но……каждый раз оказываюсь на одном и том же месте. Реальность сбрасывается. Наконец, без сил падаю на колени. Катана с тупым стуком роняется на деревянный пол. Все тело мелко дрожит. Обесточенная, смотрю в пустоту. Я….я не могу нечего сделать. Нечего.

— Так и будешь бегать вокруг меня со своей палкой?

Вздрагиваю, будто через меня только что пустили ток. Он…он говорит. Он разумен! Нет. Он гораздо разумнее меня. И хитрее. Во всем. Что же мне делать?

Со страхом, словно в фильме ужасов, медленно поднимаю глаза на этого монстра. Существо лениво смотрит на меня глаза, издает тихий, издевательский смешок. Оно знает, что я боюсь его! Так, Хотару, соберись. Ты не можешь сейчас отступить. Стискиваю зубы. Зажимаю кулаки. Кричу, что есть мочи, напуская фальшивой бравады:

— Тебе-то какое дело, отродье?! Боишься умереть?

— Тебе не кажется, что ты стоишь на месте?

Голос Ямата Кагура даже не поменялся в тоне. Он разговаривает со мной так, будто я — муравей. С яростным криком бросаюсь вперед, пытаясь достать демона клинком, но реальность снова выворачивается наизнанку — опять застываю на прежней точке.

— Вот незадача. Ты снова проиграла. Вся эта игра, не стоящая свеч — так похожа на твою жизнь. Ты ведь тоже чувствуешь это, Хотару?

Яростный выпад. Замах. И….пустота. Я снова на том же месте. Демон не задет, а вот я….Задето мое самолюбие. Мне начинает казаться, что весь этот поход, общение с друзьями, обучение у Масао, ни к чему не привели. Я все еще ребенок, как тогда, одиннадцать лет назад, в поместье моего отца. Такая же жалкая.

— Бежишь, куда-то бежишь…

Высокопарно продолжает Ямата Кагура, будто не замечая моего подавленного состояния.

— ….машешь своей бесполезной палкочкой….Кидаешься на всех…А толку? Может, пора сменить тактику?

— Ты знаешь, как лучше? Думаешь, умнее меня? Тогда почему бежишь от глупой девчонки?

— А разве Я не есть Ты?

КАП! С потолка срывается одинокая капля. Звук ее падения эхом разносится в тишине, и пространство вокруг идет зыбкой рябью. Точно так же, как тогда, в бане, когда я потеряла Юки. Замираю. Что он только сказал?

Что… что это значит? Я не понимаю….

— Ты боишься…

Шипит дракон, и его голос звучит сразу отовсюду. Оглядываюсь, как безумная, теряя связь с реальностью. О чем он говорит? Я…я не понимаю!

— Ты до ужаса боишься, что в итоге останешься совсем одна. А может быть… все это лишь плод воображения одинокого ребенка? Как тогда, одиннадцать лет назад, в поместье твоего отца?

— Что ты несешь?! Мои товарищи реальны! ТЫ убил их!!!

— О-о-о, убил… Как грубо.

Протягивает Ямата Кагура с ядовитой иронией.

— Разве не ты их убила, Хотару?

Что? Нет! Это не так! Разговор заходит слишком далеко… Я не понимаю….Не понимаю… Отшатываюсь, как от безумца.

Какое-то Ямата Кагура пристально смотрит, изучая меня, наслаждаясь моим падением, каждой складкой на лбу, каждым моим сомнением в своей честности. А затем…. Вздыхает. С наигранной усталостью. Как настоящий актёр.

— Не строй из себя святую. Бедный, глупый Рэн… Он так неистово желал оказаться с тобой по одну сторону черты. Но он был слишком слеп, чтобы разглядеть, насколько ты расчётлива. Каждое твоё слово, каждый приказ… всё было взвешено, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки. Как собачонку.

— Заткнись! Он мой подчинённый! У него есть долг!

— О, эта вечная броня из долга и инструкций… Как удобно. А Джин? Твой второй гэнин. Острый ум, холодный взгляд, ядовитый сарказм, за которым он так неумело прятал…. То же самое — чувства. Он ведь тоже любил тебя, Хотару. Своей сложной, мрачной любовью. Но ты отталкивала его с тем же изяществом. Раз за разом.

— Заткнись! Хватит капаться в моей голове!

Делаю выпад, но пространство схлапывается. И вот стою на том же месте, откуда начинала. Как полная дура.

— Что же мы скажем о Кэншине? Да, тебя продали ему, как вещь, насильно скрепив этот союз. Но вспомни, как он смотрел на тебя. Как отчаянно, до хруста в костях, пытался совершить невозможное — впечатлить невесту, заслужить хотя бы твой мимолётный кивок. И какова награда?

Я…я не могу это остановить. Я нечего не могу. Я это не контролирую.

— Ты осталась невозмутимой.

Тут демон приближает свою морду к моему лицу. Вплотную. И я вижу в его влажных темных зрачках свое отражение. Испуганное. Маленькое.

— Хотару, твоё сердце — холодная скала, о которую один за другим разбиваются те, кто тебя любят. Ты винишь меня в их гибели, но посмотри в зеркало своего клинка, самурайка. Ты и есть их истинный палач.

БУМ! Меч со звоном выпадает из моих рук. Как же так? Как же так? Нет. Этого не может быть. Со страхом, как безумная, перевожу взгляд на сталь, лежащую на полу. Там отражается женщина, все та же, с лисьим разрезом глаз, шрамом в виде пиона и глазами, безумными, злыми, как у ведьмы. Нет! Нет! Это не я!

— Ты…ты ничего не знаешь обо мне!!! Ясно?!! Я не такая!!!

— Я знаю твою главную тайну.

Выплёвывает мне в лицо дракон. Это как пощёчина. Сжимаюсь, словно ребёнок перед карающим взрослым. Нет. Не говори мне этого… Не говори…

— Иссай умер из-за тебя.

Слезы — давно сдерживамое цунами, вырываются наружу, затапливают все мое существо, лишая силы думать и контролировать. Падаю на колени. Задыхаюсь. Реву. Тем временем Ямата Кагура продолжает солить на рану. Еще и еще.

— Другие будут утешать: «Не бери в голову. Будь проще. Ты не виновата". Но мы оба знаем правду. Все, к чему ты прикасаешься — умирает. Посмотри, сколько ты уже убила людей! Твой отец. Иссай. Юки. Теперь - твои бравые друзья, готовые пойти на смерть ради одного твоего кивка.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Срываюсь с места, точно пуля. Взмах клинка — идеальная чистая линия. И…сама не верю! Голова Кагуры катиться по полу, словно тяжелое яблоко. Тело чернеет и рассыпается по ветру точно зола. От демона ни остаётся даже чешуи.

Тяжело дышу. И это все? Так просто? Чувство, будто что-то не так. Демон сам подставился под меч? Нет. Не может быть. Или это какая ловушка?

Срываюсь с места, точно пуля. Взмах клинка — идеальная чистая линия. И…сама не верю! Голова Кагуры катится по полу, словно тяжелое яблоко. Тело чернеет и рассыпается по ветру точно зола. От демона ни остаётся даже чешуи.

Вдруг… тяжелые дубовые двери зала распахиваются.

— Хотару! Все кончено!

Резкий свет заливает весь тронный зал, сметает все мои темные мысли, слепит меня. Жмурюсь, закрывая лицо ладонью. И в этом свете вижу…Кеншина? Кеншин? Он все-таки жив! Слава богам! Значит, теперь все будет хорошо! Лицо мужчины измазано кровью, одежда порвана, но завидя меня он облегчёнием выдыхает:

— Полчища одержимых демоном на улицах просто… распались. Они замертво пали в один миг. Хотару, мы победили!

Всматриваюсь в образ аристократа. Серьезно не ранен. Хоть весь в крови и страшных ушибах, но жизненно важные органы не задеты. Как такое возможно? Не похоже на простое везение. Ведь врагов было полчища!

— Полчища одержимых демоном на улицах просто… распались. Они замертво пали в один миг. Хотару, мы победили!

— Какая неожиданная капитуляция. Видимо, у чудовища случился инфаркт от одного твоего вида, госпожа.

Вздрагиваю. Джин? Точно Джин! Как же я скучала по этой твоей манере нести всякую чушь с железобетонным спокойствием, когда весь мир просто рушится? С тобой я прошла все военные походы. Ты видел меня живой. Плохой. Той, что несет лишь смерть.

Бросаю меч. С разбегу без всяких мыслей бросаюсь к нему в объятья. Наплевать. Наплевать, что это глупо. Наплевать, что я — глупая. Сейчас просто хочу побыть маленькой, потому что устала.

Джин на секунду остолбивает от шока. А затем… медленно, словно не веря, что это происходит наяву, он поднимает руки. И… сжимает мое тело, зарываясь пальцами в растрепанные волосы. Стоп. Что происходит? Я не этого хотела…Я не такая…

— Какая трогательная картина. Наша ледяная дева, гроза демонов, виснет на шее у простого наемника. Я почти растроган. Хотару, милая, если бы я знал, что для завоевания твоего объятия нужно всего лишь прикинуться мертвым, я бы изобразил труп куда изящнее этого оборванца.

Голос Кеншина бархатен, но он прошибает меня током.

— Кеншин-сама….Это не то, что ты подумал.

Резко отстраняюсь от Джина, бурчу что-то себе под нос, с пунцовым румянцем на щеках.

В ответ мой навязанный жених лишь картинно складывает руки, насмешливо обводит нас взглядом.

Джин суживает глаза. Сарказм мгновенно испаряется из его взгляда, сменившись ледяной отстраненностью. Он смотрит на Кеншина, затем на меня. Затем отвешивает легкий, едва заметный, почти оскорбительный поклон.

— Разумеется, господин Кеншин. Наша госпожа просто проверяла, целы ли мои доспехи. Самурайская бдительность, ничего личного. Не переживайте за свою… собственность.

Готова сгореть со стыда. Провалиться под землю. Притвориться, что меня здесь — единственный способ выжить в этом позоре. Тем временем юноши лишь распаляются. Кеншин парирует в этой словесной перепалке.

— О, я и не переживаю. Я прекрасно знаю, что моя невеста взволнована после битвы с Ямата Кагура. Ей, должно быть, сейчас очень тяжело.

Срываюсь на крик:

— Хватит! Сейчас не время думать о пустяках! Наши товарищи остались там — на поле боя, погребенные под полчищами одержимых. Не известно вообще, выжил ли Рэн, Токугава, Саюра или другие. Вперед — искать выживших!

Мужчины тут же собираются. Гурьбой вываливаемся во внутренний двор замка. Ищем друзей. Наконец, под завалами мёртвых тел, нахожу Рэна. Живой! Мужчина тяжело дышит, одежда изорвана, лицо в крови. Но Живой!

Джин тут же бросается на выручку товарища — упирается ногами в землю и с усилием сдвигает в сторону два изуродованных трупа вражеских солдат.

Освобившись из-под завалов Рэн, словно дикая собака, выпрыгивает наружу, осматриваясь по сторонам безумными белками глаз. Встречаюсь с ним взглядом. Все хорошо, Рэн. Теперь можно выдохнуть.

Джин как чувствует мое желание опекать этого бедолагу. Шиноби тут же качает головой, сухо, с мрачной усмешкой, произносит:

— Ты снова полез на рожон, Рэн. Бросился в самое пекло первым. Пытался покончить с собой? Очень благородно, но совершенно бесполезно для миссии.

— Заткнись, Джин! Я делал свою работу! В отличие от тех, кто плетется сзади и считает чужие шаги!

— Я вытащил тебя только потому, что твоя туша занимала слишком много места на этой дороге. И без тебя тошно.

И только тут обращаю внимание — а Рэн-то не ранен. На нем ни царапинки! Кожа сорвана только сверху. Черные ушибы уродливо красуются на солнце. Но в целом….Как такое возможно? Он же бросался в самую гущу врагов?

— О, глядите-ка! Наш бессмертный дуралей снова с нами.

Кеншин будто снял с языка!

— Знаешь, Рэн, я искренне верил, что тебя не убьет даже сама Смерть. Ей просто станет скучно слушать твои крики до того, как ты доберешься до ее косы.

— Заткнись, Кеншин! Пока ты там чистил свои шелка, я принял на себя троих!

— Как всегда, полетел прямо под клинки. Какая поразительная предсказуемость.

Джин холодно прерывает перепалку.

— Хватит скулить. Мы теряем время.

— Саюра? А где Саюра?

Спохватываюсь я.

— Токугава обещал за ней присматривать. А что если….?

Не успеваю договорить, как двор пронзает душераздирающий крик.

— Хотаруууууу!!! Мы здесь!!!

Все внутри радостно подпрыгивает вверх. Значит, она жива!

Бросаюсь на крик, но он вдруг….Что это? Крик звучит будто отовсюду — сзади, сверху, из-под земли. Такое было с Ямата Кагура. Что если….?

— Хотару! Мы здесь! Токугаве нужна помощь!

Выбегаю на небольшую поляну, окруженную сломанными телегами. Никого. Пусто. Как же так?

— Хотару! Он умирает!

Резко разворачивается на 180 градусов. Бегу к насыпи тел. И снова вопль пропадает. А затем раздается с противоположной стороны. Демон играется со мной? Мечусь, озираясь, голос срывается на крик.

— Саюра! Где ты?! Подай знак! Я здесь!

Кружусь на месте, теряя ориентацию. Это похоже на безумие.

— Это не человеческий голос.

Делает вывод Джин.

— Звук идет волнами.

Кеншин срезает напускную веселость, сосредоточенно произносит:

— Магия. Проклятый мираж. Демона Ямата Кагура. Ловушка для разума.

Наплевать! Даже если это Ямата, я не прощу себе смерть Саюры! Мечусь, как безумная, продолжая искать из какого угла доносится голос. Это же Саюра! Та самая хрупкая девочка, которая падает в обморок от вида крови, совсем не знает мир, потому что всю жизнь прожила за стенами замка, влюбилась в первого встречного, а потом пошла умирать по первому зову его невесты.. О боже, о боже! Что если она уже мертва?

— Да остановись ты наконец! Ты убьешь себя! Хватит бегать за призраком!

Рэн со злостью хватает меня за плечо. Вырываюсь, кричу в истерике:

— Пусти меня! Она жива! Я слышу ее! Саюра-а-а!

Джин делает быстрый шаг вперед. Отвешивает мне громкую пощёчину. Смеривает меня взглядом.

— Если ты продолжишь так орать, Хотару, демон сожрет нас просто из жалости к своим ушам. Соберись. Ты самурай или испуганная девчонка?

Обесточенная смотрю в пустоту. У меня больше нет сил.

Но….Что это? Слабый-преслабый всхлип. Там, в стороне полуразрушенного деревянного навеса.

— Туда.

Командует Джин.

— И на этот раз без криков

Прорываемся сквозь обломки. И….о, ужас! Нет, я не могу на это смотреть! Генерал Токугава лежит на земле. Его нижняя половина тела раздавлена массивной, обгоревшей деревянной балкой. Кости ноги торчат наружу, вокруг натекла темная лужа крови.

Рядом с ним, абсолютно целая и невредимая, Саюра. Она сидит на коленях в позе сейдза. Ее одежды испачканы чужой кровью. Фрейлина тихо плачет, закрывая лицо руками. При виде нас она поднимает голову. Зрачки увеличиваются. Словно она пытается говорить: «Нет. Это сделала не я».

— Хотару…

Наконец находит в себе силы Саюра.

— О боже, Хотару. Его нога. Мы…. Можем его спасти?

Сквозь стиснутые зубы старик глухо процеживает:

— Не неси бред, Саюра. Мне уже не помочь. Оставьте меня и спасай тех, кого еще можно спасти. Это приказ.

Говорит это, а сам задыхается. Лицо серое, но…. Сердитое, сосредоточенное. Он борется. Борется с болью. И страхом смерти.

Даже Кеншин кривится от неприятного зрелища, отходя в сторону. А во мне вдруг просыпается злость. Здоровая, правильная, справедливая злость. На войну, на сегуна, для которого чужая человеческая жизнь не стоит и ломанного гроша. Сжимаю кулаки, стикиваю зубы. Говорю тихо, с полной решимостью:

— Мы вылечим тебя, Токугава. Ты будешь жить.

— Что ты несёшь, Хотару? Оставить его в живых — значит сделать из него калеку!

Кричит Рэн. Зло шепчу через зубы:

— Нет. Он будет жить. Будет — и точка.

Старик кашляет кровью, захлебываясь от возмущения. Рявкает на весь двор:

— Ты не слышала моего приказа, девчонка? Дура! Я все еще твой генерал! У самой ума не хватает — так слушайся старших! Сейчас главное мобилизировать силы на случай, если демон снова атакует! Ищите выживших! Оказывайте им помощь!

Не обращаю внимания на весь этот словесный понос. Сейчас его голос для меня — просто фон. Спокойно поворачиваюсь к стоящим поодаль синоби. Приказываю:

— Джин! Рэн! Соорудите носилки. Мы потащим его в замок. Там наверняка остались какие-то медикаменты.

Джин устало складывает руки на груди. На губах гэнина играет холодная, едва заметная усмешка.

— О, великая спасительница сирых и убогих. Медикаменты в разрушенном замке? Прости за дотошность, Хотару, но шансы найти там целую склянку мази равны нулю.

Рэн взрывается:

— Да сколько можно?! Хотару, ты ослепла? Мы едва дышим! Парни гибли один за другим, ради чего? Чтобы мы спины ломали, таща этого умирающего старика? Из-за твоей жалости мы все тут ляжем!

Смотрю гэнину прямо в глаза. Холодно, с презрением отчеканиваю:

— Носилки. Живо.

Рэн стискивает кулаки до белых костяшек, в его глазах читается боль неразделённой любви.

— Будь оно всё проклято…

Гэнин разворачивается и начинает грубо крушить обломки для носилок.

— Какое потрясающее зрелище. Моя дорогая невеста снова раздает приказы, которые пахнут благородным безумием. Расход людей, сил, времени… и ради чего? Ради горстки старых костей? Хотару, любовь моя, твоё упрямство когда-нибудь нас погубит. Но признаю, в гневе ты чертовски хороша.

Кеншин облокачивается на уцелевшую колонну, скрестив ноги, и с ироничным интересом наблюдает за всей этой суетой. А я закатываю глаза. Сухо произношу:

— Если не собираешься помогать, Кеншин, хотя бы не стой над душой.

Увидев Кеншина, бледное лицо Саюры вдруг озаряется искренней, детской радостью. В голосе появляется слабая надежда:

— Господин Кеншин, вы живы…

Тихо произносит она, но тут же осекается, видя реакцию аристократа. Тот лениво обводит ее взглядом. А затем выговаривает:

— Ты чертовски скучна, Саюра. Все твои чувства… все твои эмоции… так предсказуемы.

Фрейлина опускает голову. Улыбается. С загадочной, затаенной грустью, произносит:

— Да. Конечно, Кеншин-сама. Я просто….просто хотела сказать ….Мои родители. Замок отвоеван. Может….?

Грубо перебиваю девушку.

— Саюра, я понимаю твои чувства. Ты хочешь отыскать родителей. Но среди этого поля трупов могут быть выжившие. Им нужна помощь. Пока они еще дышат. Токугава же ясно выразился — мобилизовать силы, на случай будущего удара врага.

Саюра кивает, виновато опуская взгляд в пол.

— Джин, Рэн — поднимайте генерала! Двигаемся в замок!

Токугаву уносят. Кеншин по личной инициативе отправляется искать выживших на другой стороне пепелища. Остаёмся вдвоём. Замечаю, что на кимоно фрейлины — ни капли крови. Да на ней самой нет ни одной царапинки! Как и у остальных членов группы — Кеншина, Джина и Рэна. Но разве такое возможно? Масштаб разрушений слишком велик, чтобы говорить о простом везении. Вспоминаю о голосе, раздающимся отовсюду сразу. И тут…меня пронзает ужасная догадка.

— Саюра, если Токугава был при смерти, а его нога раздавлена, он физически не мог тебя защитить. Как ты выжила в этой бойне?

Фрейлина поднимает на меня глаза, полные тревоги и искреннего непонимания. На лице — обида от зародившегося подозрения.

— Хотару, я не понимаю, к чему ты клонишь. Между мной и генералом был уговор. Ты не понишь? Токугава сдержал долг ценой своей жизни. Возможно, теперь он умрет, а ты….

— Да-да. Мораль ты почитаешь мне позже. А сейчас ответь на вопрос. Как тебе удалось выжить?

Тут Саюра испуганно отстроняется., делая шаг назад.

— Хотару, я думала, ты относишься ко мне как к сестре. За этот поход я действительно успела к тебе привязаться. Мы разговаривали по душам. Ты обещала помочь мне найти моих родителей. А сейчас….А сейчас ты пугаешь меня. Твоя маниакальная подозрительность….И то, что ты сделала с теми работорговцами…. Мне кажется….ты медленно сходишь с ума!

Отворачиваюсь с чувством, будто меня облили грязью.

— Не неси ерунды, Саюра. Мне некогда сходить с ума. Кругом гибнут люди. Лучше бы ты думала об их спасении, нежели забивала голову выдуманной чепухой.

В этот же миг раздается оглушительный крик Кеншина.

— Сюда! Еще один раненый!

Выбегаю на голос, а там….Тэнгоку. Та самая, Тэнгоку, что клялась меня превзойти, несла глупую браваду про доблесть воина, кичилась перед молодыми сопляками собственной ловкостью рук и метким глазом. А теперь… Ее грудь пробита обломком чужого клинка. Изысканные доспехи окрасились в темный цвет крови. Взгляд пустой. Словно она уже умела. Женщина еще дышит, хрипит, словно старик, калека просящий подаяния. Боже, и эти изменения буквально за полчаса!

Кеншин, слегка склоняет голову в мою сторону. С любопытством. Он изучает мою реакцию на войну?

— Ну надо же. Явилась. Наша птичка-лучница, кажется, досоперничалась. Решила поиграть в бессмертную, но демоны её восторгов не оценили.

Действую на автомате. Война — выбила из меня последние силы сочувствовать или испытывать ужас перед чужой смертью. Рядом — поваленные деревянные балки. Они отлично подойдут для носилок.

Вдруг….раненая оживает. Она словно чувствует то, как я к ней отношусь — бракованная. Тэнгоку поднимает свой взгляд. Тихий, полный боли. Говорит:

— Смотришь на меня свысока? Жалеешь? Хоронишь раньше времени?А ведь я участвовала во всей горячих точках в то время, когда ты училась говорить и ходила под себя.

С презрением закатываю глаза. Затягиваю узлы на спрессованных доспехе с балками. Тем временем моя соперница продолжает помпезную речь:

— Твой отец, глава клана Кадзиро, годами посылал меня в самое пекло этой проклятой междоусобицы. Я видела смерть сотни раз. Я выживала там, где ломались лучшие клинки Японии. Но сегодня… это была не война. А бойня. Так скажи, Хотару, как ТЫ выжила? Как ты одна уложила того, кто разрывал наших мужчин голыми руками?

Спиной чувствую на себе тяжелый, сканирующий взгляд Кеншина. Под этим прожектором тяжело рассуждать. Но я собираюсь с духом. Отчеканиваю, как можно более холодно, пытаясь смыть с себя грязь обвинений:

— Я точно так же, как ты, нечего не знаю. Половина отряда сгинула, половина — не получила ни царапинки. Лично про себя могу сказать одно. Я училась драться. До крови в кулак. До режущей боли в коленях. Чтобы вернуть честь своей семье.

— Честь?

Издается смешок Тэнгоку.

— Ты сама-то в это веришь? Будем честны, Хотару. Я знаю про твою сделку с демоном. Я видела, что ты делаешь, и на что ты способна. Ты лжёшь своим друзьям. Себе. Лжёшь Сёгуну. Лжёшь, что ты сильная, что это ТВОЯ заслуга. Но мы обе знаем — это не твоё мастерство. Это трюки. Сделка, которую ты заключила с темнотой в своей душе. Тебе самой нужна помощь, Хотару. Демон пожирает тебя изнутри, а ты называешь это победой.

Сжимаюсь до состояния крошечного ребёнка. Хочу сказать, что это не так, что я действительно училась, что старалась. Очень старалась! Но… слезы предательской волной подступают к горлу. Мне нечего сказать. Она права. Тогда, в тронном зале, демон просто подставился под удар. Это не победа, а очередная ловушка. Ловушка для моего разума.

КАП. Крупная слеза падает на запястье, обнажая правду — я слабая. Нет. Только не сейчас. После всего пути, всех жертв, положенных на алтарь моего отчаяния, я не имею право выдать свой секрет. Я должна….должна сохранить лицо перед памятью погибшего батюшки. Сжимаю кулаки. Выдавливаю:

— Кеншин, от потери крови у неё начался бред. Живо! Помоги мне перенести ее на носилки!