Конец Земли. Проект VITA
— Спасибо, — еле слышно пробормотал он, глядя в пол. Ему явно было невыносимо стыдно.
— Забей, — произнесла Мэри так тихо, чтобы слышал только он. — У таких, как этот придурок, маршрут обычно короткий — прямиком в канализацию. Харрисон обещала.
Парень поднял голову и слабо улыбнулся. Эта улыбка совершенно преобразила его лицо, сделав его мягче и живее.
— Буду ждать этого дня как национального праздника. Я Феликс. Феликс Хиггинс.
— Мэри Уайт. Это твои наброски? — она кивнула на стопку листов в его руках.
— Да… Портреты. Пытаюсь ловить мимику. Эмоции никогда не врут, в отличие от людей.
— Они потрясающие, Феликс. Я тоже рисую, правда, только пейзажи.
— Надеюсь, покажешь как-нибудь.
— Обязательно.
Они обменялись короткими улыбками, и вдруг кто-то с размаху обхватил Мэри за плечи. Она не успела даже вздрогнуть — парень, нависший над ней, оказался почти зеркальной копией её нового знакомого. Те же платиновые волосы, только у Феликса они были коротко острижены, а у этого — свободно спадали до плеч.
— Привет! — жизнерадостно гаркнул он и тут же легонько пихнул брата. — Я Том Хиггинс. Как ты уже, наверное, догадалась — брат вот этого парня.
Том расплылся в широкой, обезоруживающей улыбке. Мэри мысленно отметила их единственное различие: у Феликса глаза были холодного серого оттенка, а у Тома — тёплые, карие. Но вместе они производили на удивление сильное, притягательное впечатление.
— Мэри Уайт, — снова представилась она, не переставая улыбаться.
— Он тебе не наскучил? — заговорщически прошептал Том, наклоняясь ближе. — Ещё не начал грузить теорией композиции? Боюсь, временами мой братец бывает невыносимо душным.
Он театрально схватился за сердце. Мэри искренне рассмеялась, а Феликс густо покраснел — то ли от злости, то ли от смущения.
— Ладно, пойду займу нам лучшие койки в этом пятизвёздочном отеле, — отсалютовал Том и скрылся за дверью.
Феликс с облегчением выдохнул:
— Извини. Иногда он бывает полным идиотом.
— Всё в порядке, — мягко ответила Мэри. Выдержав короткую паузу, она добавила: — Я тоже пойду. Увидимся за ужином, Феликс.
Они обменялись долгими взглядами — тем самым узнаванием «своих», которое случается лишь в подобных ситуациях. Вернувшись к девочкам, Мэри вдруг осознала странную вещь. Внутри неё, вопреки привычному страху, разгоралось крошечное, но упрямое пламя. Она привыкла извиняться за каждый свой вздох, но здесь никто не пялился на её изрезанные запястья с осуждением. Впервые за долгие годы она почувствовала нечто похожее на силу.
Меньше чем через час, все десять коек в комнате оказались заняты. Мэри, Лекса и Лиля быстро сошлись с Рози Уильямс — высокой, эффектной темнокожей девушкой, с копной розовых кудрей и заразительным смехом. Разговор тёк на удивление легко, будто они знали друг друга не первый день. Слушая их голоса, Мэри мысленно молилась, чтобы эта хрупкая идиллия не оказалась очередной насмешкой судьбы.
Дверь распахнулась с таким треском, что все вздрогнули. На пороге стояла Кэрол Харрисон. Цепко окинув девчонок взглядом и убедившись, что все одеты, она коротко кивнула и скомандовала парням заходить.
Ребята неловко потянулись внутрь, занимая свободные места. Мэри ободряюще помахала задумчивому Феликсу и Тому, который едва ли не подпрыгивал от избытка энергии. Но в следующую секунду она ощутила тяжёлый, давящий взгляд, буквально прожигающий затылок.
Она обернулась. На неё в упор смотрел тот самый придурок из коридора. Тёмные кудри небрежно падали на бледный лоб. В его лице читалась холодная, безупречная красота породистого хищника, от которой инстинктивно хотелось держаться подальше. Густая щетина делала резкие черты ещё опаснее, а тёмные глаза смотрели с откровенным, презрительным превосходством. От этого человека веяло угрозой, пробиравшей до самых костей.
Кэрол провела инструктаж быстро и сухо. Весь её вид — от плотно сжатых губ до резких жестов — кричал о том, что роль няньки ей осточертела.
— И последнее, — Харрисон обвела строй тяжёлым взглядом. — Любой, кто возомнит себя особенным и начнёт создавать проблемы, отправится на работы в канализацию. Без права на апелляцию. Вопросы?
Вопросов не возникло. Началась перекличка, после которой выяснилось, что обладателя тяжёлого взгляда и агрессивного поведения зовут Грегор Мартин, ему двадцать семь лет и он уже успел сколотить вокруг себя небольшую свиту.
— В Элеайде вы делитесь на группы, — устало произнесла куратор. — У вас есть выбор: остаться безликим «Отрядом три» или придумать своё название. Если, конечно, я его одобрю.
— А что тут думать? — вальяжно встрял Грегор. Он медленно выпрямился, обводя комнату плотоядным взглядом. — Будем «Анакондами». Ну, или «Отрядом Грегора». Выбирайте.
В комнате повисла вязкая, удушливая тишина. Мэри видела, как ребята опасливо переглядываются, отводят глаза, а кто-то уже покорно кивает, лишь бы не связываться с явным альфой. Страх подчинения оказался заразным. Слово «Анаконды» уже обвивало их шеи невидимыми кольцами.
И в этот момент внутри Мэри что-то с оглушительным треском сломалось. Она слишком хорошо знала эту картину. Именно так работал её отчим: подавлял волю, ломал чужие границы, заставлял всех превращаться в запуганное стадо. Она только-только нашла место, где могла дышать свободно, и не собиралась позволять этому наглому садисту выстроить здесь копию её домашнего ада.
— Думаю, разумнее будет поступить честно, — её голос прозвучал неожиданно твёрдо, разрезав тишину. — Пусть каждый предложит свой вариант. А потом мы проголосуем.
Несколько человек резко повернулись в её сторону в немом ужасе. Грегор медленно прищурился. Его взгляд стал липким и давящим — так смотрят на букашку перед тем, как её раздавить.
— Поступить честно? — протянул он с ледяной издёвкой, подавшись вперёд. — А ты у нас кто такая, чтобы решать, как тут честно?
Воздух в комнате словно заледенел. Кто-то отодвинулся от Мэри, будто она внезапно стала радиоактивной. Мэри чувствовала, как сердце бьётся в горле от волнения, но отступать было некуда. Сейчас решалось не название отряда, а то, кем они станут на этот год — бессловесными овцами или людьми.
— Мы все здесь на равных правах, — ровно ответила она, не отрывая взгляда от его тёмных глаз. — Значит, и решать будем вместе.
Грегор хмыкнул и медленно встал, возвышаясь над остальными. В каждом его движении сквозила угроза. Он обвёл комнату долгим, хозяйским взглядом, словно пересчитывая свою будущую свиту, и наконец остановил его на Мэри.
— Я не люблю выскочек, Уайт, — произнёс он негромко, но от этой обманчивой мягкости по коже поползли мурашки.
Инстинкт вопил: «Замолчи! Отступи! Слейся со стеной!» Но Мэри осталась на месте, до побеления костяшек вцепившись в край матраса. Она отчётливо понимала: если сейчас дать слабину — это станет нормой. Для всех.
— С чего ты вообще решила, что имеешь право голоса, ангелок? — Грегор лениво растягивал слова, уверенный, что мир обязан прогибаться под его желания.
Но у Мэри внезапно закончился лимит покорности. Впервые за годы бесконечного страха в ней проснулась злость — колкая, дикая, живая. Сердце колотилось где-то в горле, ладони стали влажными, но вместо привычного желания исчезнуть внутри разгоралось ледяное упрямство.
— Вариант «Анаконды» мы не принимаем, — твёрдо сказала она, сама не до конца веря, что эти слова произносит её голос. — Но мы его запомнили. А теперь пусть каждый предложит свой. Давай, — она кивнула парню, сидевшему ближе всех к двери. — Начнём с тебя.
В комнате повисла звенящая тишина. Парень напрягся, мучительно перебирая в голове слова. В этот момент Мэри поймала на себе взгляд Кэрол Харрисон — тяжёлый, оценивающий, со странной смесью раздражения и любопытства.
Но лёд уже тронулся. Кто-то робко предложил первый вариант. За ним — второй. С каждым новым голосом атмосфера в комнате менялась: удушливое напряжение рассеивалось, уступая место азарту. Харрисон тоже включилась, пару раз едко прокомментировав откровенно нелепые названия.
— А ты что предложишь, Мэри? — Рози тряхнула розовыми кудрями, вырывая её из задумчивости.
Мэри вздрогнула. Расслабившись, она по старой привычке попыталась снова раствориться в толпе. Несколько секунд она молчала, взвешивая слова.
— Может… «Грифоны»? — осторожно произнесла она. — Я видела эту эмблему на главных воротах Элеайда и на куртках. Это символ силы, благородства и защиты.
По комнате пробежал одобрительный гул. Глаза у многих загорелись, кто-то присвистнул. Харрисон решила не затягивать.
— Ладно. Кто за «Грифонов» — поднять руки.
Руки взметнулись почти синхронно. Грегор Мартин не шелохнулся. Его свита и пара девушек, явно одурманенных его мрачной харизмой, тоже остались сидеть сложа руки.
— Шесть — против. Двенадцать — за, — подытожила Кэрол, делая пометку в планшете. — Поздравляю, теперь вы «Грифоны». Неплохой выбор.
В комнате раздались нестройные аплодисменты.
— А теперь расходитесь. Парни — марш в свою спальню, и приберитесь там, развели свинарник. Ужин в девятнадцать ноль-ноль. За опоздание накажу всех. — Она резко обернулась: — Уайт. За мной. Живо.
Кэрол стремительно вышла в коридор. Мэри, чувствуя, как внутри всё обрывается от нехорошего предчувствия, поспешила следом. Едва за ними закрылась дверь, Харрисон резко развернулась. В её глазах сверкали молнии.
— Ну и что ты, мать твою, делаешь? — прошипела она с откровенной злостью.
— Что я делаю? — растерянно переспросила девушка.
— Ввязываешься в борьбу за лидерство с этим психопатом!
— Я? — Мэри вжалась спиной в холодный бетон, растеряв всю свою недавнюю смелость. От напора куратора её начало трясти. — Я ничего не делала… Я просто предложила название… У меня и мысли не было…
— То, что у тебя в голове не было мыслей, я уже поняла, — Харрисон сделала глубокий вдох, явно борясь с желанием её придушить. — Ты дала ему отпор.
— Я просто хотела, чтобы было честно! Он пытался всех запугать… — Мэри опустила взгляд, нервно ковыряя заусенец на пальце.
— Слушай сюда, — Кэрол шагнула ближе, понизив голос до опасного шёпота, от которого стало ещё страшнее. — Ты правда думаешь, что вы там название группы выбирали? Не играй со мной в идиотку.
Она нависла над Мэри, заставляя ту вжаться в стену ещё сильнее.
— Плевать всем на это название. Там сейчас решалось совсем другое: наденет Мартин на вас ошейники в первый же день или нет. Он пометил территорию. Выставил условия. А ты взяла и публично ударила его по рукам. Ты не название предложила, Уайт. Ты только что нажила себе врага. И не ты должна была стать тем человеком, который встанет у него на пути!
Харрисон едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. Её бесило, что эта девчонка, дрожащая как осиновый лист, сама того не понимая, влезла в войну, к которой абсолютно не готова.
Мэри медленно подняла голову. Встретившись с яростным взглядом куратора, она спросила тихо, но на удивление твёрдо:
— Не я? А кто, мисс Харрисон?
— Тот, у кого есть зубы, — чеканя каждое слово, ответила Кэрол. — Ты ввязалась в игру с парнем, у которого за спиной отвратительная репутация. И, поверь, я знаю, о чём говорю. Видимо, Элеайд окончательно прогнил, раз такие, как он, могут сюда попасть.
Кэрол устало потёрла шею и продолжила, отчеканивая каждое слово, словно вбивала гвозди в крышку гроба её иллюзий:
— Тебе двадцать три. Ему — двадцать семь. И разница здесь не в цифрах, Уайт. Разница в опыте вырывания глоток. В жестокости. В умении ломать людей об колено. Больше не смей с ним пересекаться. Не спорь. Не влезай. Просто сдайся.
Мэри упрямо сжала челюсти и, не отводя взгляда, скрестила руки на груди.
— С чего вдруг вас это так волнует? — спросила она, удивляясь собственной дерзости.
Кэрол на мгновение замерла. Её глаза сузились, будто она прикидывала, какую порцию правды эта девчонка способна переварить.
— Потому что мне велели за тобой присматривать, — наконец процедила она. — Сделать так, чтобы к концу учебного года твоя задница осталась целой и невредимой.
Харрисон криво усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Меня предупреждали, что ты тихая и замкнутая. А ты, как выясняется, ещё и абсолютно недальновидна.
Кэрол шагнула ближе, вторгаясь в личное пространство Мэри. В её взгляде не было прямой угрозы — только тяжёлое превосходство.
— Заруби себе на носу, Уайт. Мою защиту, как и моё уважение, ещё нужно заслужить. Я сейчас вожусь с тобой исключительно из почтения к человеку, который об этом попросил. Так что сделай одолжение — начни думать о последствиях. Научись видеть хотя бы на шаг дальше собственного носа.
Она резко выпрямилась, обрывая зрительный контакт.
— И завязывай с играми в лидера. Я вижу людей насквозь. Тебе для этого не хватает ни зубов, ни характера.
Развернувшись на каблуках, Кэрол чеканным шагом пошла по коридору, оставляя Мэри в полном одиночестве.
Холодное предупреждение куратора продолжало звенеть в ушах, тяжестью оседая на плечах. Мэри знала, что Харрисон права от первого до последнего слова. Грегор Мартин был опасен, а она не умела защищаться. Но где-то глубоко внутри, под толстым слоем привычной трусости, продолжал тлеть тот самый новорождённый огонёк упрямства. Он обжигал рёбра и пульсировал в висках.
Она больше не хотела быть покорной жертвой. И точно знала: что бы ни ждало её впереди, она никому не позволит диктовать правила её собственной жизни.
Глава 2. Обратная сторона рая
Кухня оказалась на удивление просторной и, вопреки ожиданиям, почти уютной. Восемь больших круглых столов, по одному на каждую группу, были расставлены так, чтобы никто не чувствовал себя изолированным, но и не тёрся локтями о соседей.
Слева вдоль стены расположилась зона отдыха: мягкие диванчики, низкие столики. Место, явно созданное для того, чтобы курсанты могли перевести дух, поболтать и хотя бы на время вспомнить, каково это — быть обычными людьми. В дальнем углу до самого потолка высились стеллажи, забитые книгами и затёртыми коробками с настольными играми.
Сама зона раздачи напоминала классический буфет самообслуживания: стойки с подносами, мармиты с горячим. Никаких поваров на раздаче, никакого контроля порций. Выбор блюд был суровым, как и всё в Элеайде: варёный картофель, гуляш, пара салатов, суп, хлеб и компот. Никаких изысков — просто топливо, чтобы организм мог функционировать.
Мэри была голодна настолько, что съела бы и опилки. Она набросала на поднос всего понемногу и направилась к столу, в центре которого уже стояла табличка с надписью «Грифоны».
Она бегло осмотрела соседние столы. Первую группу нарекли «Гениями» — Мэри тепло улыбнулась, видя, что именно там сейчас ужинает Люси. Вторая группа осталась безликим «Отсеком 2». Третья гордо именовала себя «Дикари»… Чей-то неудачный манифест.
Глядя на эти таблички, Мэри впервые за долгие годы ощутила укол гордости. Её идея с Грифонами и впрямь была хороша.
— Приятного аппетита! — провозгласил Том и с таким остервенением набросился на гуляш, будто его не кормили месяц.
— Ты можешь жевать с закрытым ртом? Ради всего святого, — сухо заметил Феликс, поморщившись. — Или твоему организму не хватает кислорода для процесса?
Сказано это было с абсолютно серьёзным лицом, но Лекса и Рози тут же покатились со смеху. Мэри невольно улыбнулась, передавая Лиле пачку салфеток.
Она задержала взгляд на своих соседях по столу, словно делая мысленные наброски. Александрия — яркая, уверенная, с живым блеском в глазах, из тех людей, что притягивают к себе словно магнит. Рози — статная, с розовыми кудрями, которые удивительно гармонировали с её тёмной кожей и широкой, открытой улыбкой. Лиля — мягкая, уютная, излучающая редкое спокойствие. И близнецы — вечно спорящие, подкалывающие друг друга, но такие живые и настоящие.
И тут Мэри поймала себя на странной, пугающе новой мысли. Ей безумно хотелось стать частью этого круга. Не просто сидеть с краю, наблюдая, как живут другие, а быть вместе с ними.
— Мэри! — голос Лексы выдернул её из размышлений. — Ты там что, уже прописку в облаках оформляешь?
— В процессе, — усмехнулась Мэри, моргнув.
— Тогда ответь, как эксперт, — Лекса подалась вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Как думаешь, через сколько дней Кэрол начнёт приходить к нам в кошмарах? Ставлю на сегодня.
— Тебя слишком легко напугать, — фыркнула Рози.
— Ничего подобного! — возмутилась Лекса. — Я просто… чувствительна к угрозам!
— Особенно на угрозу, которая смотрит на тебя как на потенциальный труп, — невозмутимо вставила Мэри.
Лиля прыснула со смеху так громко, что тут же смутилась и закрыла рот ладонью.
Том, не переставая жевать, победно вскинул тощую руку, демонстрируя едва заметный рельеф.
— А я вообще никого не боюсь. Вы мои банки видели?
На секунду над столом повисла тишина. А затем все разом прыснули от смеха. Громче всех смеялся Феликс.
— Нашёл, чем пугать, — покачал он головой, вытирая выступившие слёзы.
— Как будто у тебя бицепс больше! — тут же парировал Том.
Атмосфера за столом была такой тёплой и лёгкой, что Мэри почти расслабилась. Ровно до тех пор, пока в столовую не вошёл Грегор Мартин со своей свитой. С его появлением по залу будто пронёсся ледяной сквозняк: разговоры стихли, смех оборвался, спины напряглись.
Проходя мимо их стола, Грегор чуть замедлил шаг.
— Не подавись, ангелок, — процедил он сквозь зубы.
Мэри даже не подняла головы, методично отрезая кусок мяса.
— Чего онемела? — тут же подхватил Ден Кёртис, один из его прихвостней. Не дожидаясь ответа, он шагнул вплотную и намеренно задел край её подноса.
Стакан качнулся, вода плеснула прямо в тарелку с картошкой.
— Ах да… Как же мы забыли. Харрисон-то здесь нет. Прятаться не за кого. Ну что, ангелок, куда делась твоя тяга к справедливости? Язык проглотила?
— Отвали от неё, Кёртис, — Том резко бросил вилку. Металл со звоном ударился о тарелку, разрезав повисшую тишину. — Дай людям нормально поесть.
— Ты кому рот затыкаешь, придурок? — Ден даже не повысил голос, но в нём явственно зазвенел металл. — Проблем давно не было? Так я тебе их быстро…
Он резко осёкся, поперхнувшись собственными словами.
Кэрол Харрисон появилась так тихо, словно из воздуха. Никто не слышал её шагов. Она положила руку на плечо Кёртиса — внешне почти небрежно, но Мэри отчётливо увидела, как побелели костяшки её пальцев, впившихся в ткань формы.
— Ну же, Кёртис, не молчи, — обманчиво мягко, с пугающим спокойствием произнесла куратор. — Продолжай мысль. Что именно ты устроишь?
Пальцы Кэрол сомкнулись на болевой точке у основания его шеи. Никакого замаха, никаких лишних движений — только хирургически точное давление. Лицо Дена мгновенно приобрело пепельный оттенок. Он судорожно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, пытаясь сдержать скулёж.
— Ничего… мисс Харрисон, — выдавил он, едва шевеля губами. — Просто неудачная шутка.
— Засунь свои шутки себе в глотку, пока я не сделала это за тебя, — Кэрол чуть усилила хватку, заставив парня болезненно осесть, и только после этого медленно разжала пальцы.
Ден судорожно выдохнул, растирая ноющее плечо. Харрисон выпрямилась и обвела сидящих за столом таким взглядом, что даже звон посуды на заднем фоне мгновенно стих.
— Слушайте меня внимательно. Любая попытка устроить здесь разборки закончится тем, что я лично вправлю виновным мозги. Через челюсть. А когда очнётесь, пойдёте драить сортиры до самого выпуска. Я предельно ясно выражаюсь?
— Да, мэм, — хором выдохнули за столом, включая тех, кто вообще сидел спиной к конфликту.
— Кёртис, — Кэрол чуть наклонила голову. — Ты точно всё уяснил?
— Да, мэм, — процедил Ден, глядя в пол.
Он тяжело опустился на стул и демонстративно откусил кусок хлеба, отчаянно пытаясь сохранить остатки растоптанного авторитета. Грегор всё это время сидел неподвижно, не проронив ни слова. Он молча изучал Кэрол своими тёмными, нечитаемыми глазами.
— Беру свои слова назад, — едва слышно выдохнула Лекса, наклонившись к самому уху Мэри, как только куратор вышла из столовой. — Кажется, я начинаю её обожать.
Но инцидент сделал своё дело — остатки ужина прошли в вязкой, гнетущей тишине. Недавняя лёгкость испарилась, шутки застряли в горле. Быстро доев остывшую еду, «Грифоны» молча сдали подносы и потянулись к жилому блоку, избегая смотреть в сторону соседних столов.
***
Мэри вплелась в спальню одной из последних. Сил не осталось даже на то, чтобы переодеться, — она просто рухнула на матрас и пустым взглядом уставилась в потолок.
Пружины кровати скрипнули. Рози присела на край и негромко спросила:
— Ты как, порядок?
— Да… всё хорошо, спасибо, — натянуто улыбнулась Мэри.
Слева раздался выразительный шорох. Лекса, до этого лениво листавшая какую-то книгу, приподнялась на локте и скептически прищурилась.
— «Всё хорошо» — это теперь твой универсальный ответ? — хмыкнула она. — Потому что звучит как: «Вообще всё плохо, но давайте сделаем вид, что нет».
Мэри невольно фыркнула, но взгляд отвела, чувствуя, как горят щёки.
— С этим психопатом Мартином надо что-то делать, — Рози задумчиво скомкала край покрывала. — Злюсь на себя, что промолчала в столовой. Сейчас-то в голове крутятся гениальные ответы… Классика. Задним умом мы все сильны.
— Даже не вздумай, — Мэри резко села. В её голосе зазвенел металл. — Это моя проблема, не ваша. Том уже подставился из-за меня, и если бы не Кэрол…
Она осеклась и тяжело вздохнула:
— Харрисон была права. Мне вообще не стоило лезть.
Лекса выразительно цокнула языком.
— О, гениальный план. Давайте сидеть тихо, глотать пыль и верить, что однажды утром он проснётся и станет хорошим человеком. Спойлер: не станет. Таких ублюдков останавливает только сломанная челюсть.
Рози потянулась и мягко, но уверенно накрыла подрагивающую ладонь Мэри своей.
— Ты вроде классная девчонка, Уайт, — твёрдо сказала она. — И в обиду мы тебя не дадим. Просто запомни: мы с Лексой и Лилей на твоей стороне.
— Подписываюсь под каждым словом, — лениво салютовала Лекса с соседней кровати. — Без вариантов.
Мэри замерла, боясь разрушить этот момент. Горло перехватило от внезапной, острой благодарности.
— Спасибо, — выдохнула она и порывисто обняла Рози. — Пойду налью воды. И, кстати, ставлю все свои несуществующие карманные деньги на то, что Лиля уже в отключке.
Они разом повернули головы. Лиля безмятежно спала в позе морской звезды, разметавшись по матрасу, и тихо, но ритмично похрапывала. Яркий свет и разговоры её совершенно не волновали.
— Легенда, — с искренним уважением резюмировала Лекса.
Девчонки приглушённо рассмеялись. Рози закуталась в одеяло, а Мэри выскользнула из спальни в общую гостиную.
Наливая воду в стакан у раковины, она никак не могла стереть с лица глупую улыбку. Неужели всё действительно может быть так просто? Неужели всё, что годами вбивал ей в голову отчим — о её никчемности, о том, что она заслуживает лишь одиночества, — было просто грязной ложью, в которую она сама же свято поверила?
Она поднесла стакан к губам, но так и не сделала глоток. Из коридора за тяжёлой дверью донёсся странный звук.
Глухой удар плоти о бетон. Сдавленный стон. И следом — тихий, издевательский смешок, от которого по позвоночнику прошлись мурашки. Улыбка мгновенно сползла с лица. Тело сработало быстрее разума: оставив стакан, ноги сами понесли её на звук.
В коридоре Ден Кёртис и Грегор Мартин зажали Тома в углу. Ден мёртвой хваткой держал парня за ворот куртки, приподнимая над полом, а Грегор стоял вплотную, нависая всей своей мощью. Том побледнел, светлые волосы спутались, но он упрямо сжимал челюсти, отказываясь произносить то, чего они ждали — мольбу о пощаде.
Мэри застыла в дверях. Сердце ухнуло куда-то в желудок, а перед глазами замелькали картинки последних часов: искренний смех, поддержка девчонок, тёплое рукопожатие Тома. Это было её первое настоящее чувство безопасности за долгие годы. И сейчас эти двое пытались растоптать его грязными ботинками.
Страх попытался привычно сковать тело, но вдруг натолкнулся на что-то совершенно иное. Там, где раньше была только покорность, вспыхнула ярость. Она жгла изнутри, плавя годы унижений.
— Что вы делаете? — её голос прозвучал глухо, почти хрипло. — Отпустите его.
— Свали в туман, Уайт, — не оборачиваясь, бросил Грегор. — Пока я не решил, что ты следующая.
И в этот момент остатки паники испарились, оставив лишь звенящую пустоту.
— А если я хочу быть следующей? — она сделала шаг вперёд.
— Мэри, не лезь! — выкрикнул Том, пытаясь вырваться.
— Я сейчас не с тобой разговариваю, — отрезала она, не сводя глаз со спины Мартина.