Моя желанная кицунэ

Глава 3

Просыпаясь, понимаю, что я совершенно одна.

Одна в покоях военачальника, в этом дворце.

Вставая на ноги, я первым делом иду к зеркалу, даже не накинув кимоно. Хочу посмотреть полноценно на эту метку истинной, что охватывает мою ключицу и плечо. Она уже не болит и не жжёт благодаря близости, которой мы с Коэном закрепили истинность.

Эта ночь... была полна страсти и слепого желания, хоть я и помню всё достаточно смутно. Из-за того, что я так долго сдерживала свои темные желания касаемо близости, мне снесло все границы, и я раз за разом отдавалась сегуну. В голове было столько противоречий, но я продолжала наслаждаться его прикосновениями, забыв обо всем.

Но теперь всё иначе. Мои инстинкты рэйко на время утолены, я могу ясно мыслить, только, что делать с истинностью?!

Хотела себе жить тихо, только вот вышедший императорский указ лишает меня возможности остаться в родовом поместье. И во что всё это вылилось?

Смотрю на свое отражение, и пытаюсь понять, кто я теперь? Гэммэй Такаси, дочь бывшего министра финансов, из уважаемого клана Сугавара или же темная рэйко? Лиса-оборотень, поддавшаяся своей тёмной стороне, и возлегшая с самим Токугавой Коэном, который оказался ещё более могущественным и опасным, чем казалось ранее.

Девятихвостый лис в кругу императора. Кто бы мог подумать?

На моем худом лице с лисьими раскосыми карими глазами появляется ухмылка. Токугава Коэн и правда хитрый лис.

Мой взгляд следует от красивого лица с пухлыми губами к тонкой белоснежной шее, от нее к золотистому узору, который тонкими линиями следует по моей коже. Тонкими пальцами провожу по ним изучая. Необычно. Да и моё тело стало словно более женственным и свободным. После близости ощущаю себя совершенно иначе.

Как только вспоминаю о прошедшей ночи, коричневые соски встают, реагируя, а между ног начинает скапливаться тепло.

Так, стоп! Прекрати думать об этом, Гэммэй! Это была лишь одна ночь, и я сомневаюсь, что она повторится. Как я слышала, сегун Коэн редко навещает своих наложниц, да и теперь у него будет супруга. Айко. Она станет его законной женой, лис быстро забудет обо мне. Верно же? А то, что я его истинная, — это уже неважно. Не в нашем мире. Может, мы оба и кицунэ, но живём в мире людей, тут и говорить не о чем.

К тому же, кроме влечения из-за проклятой метки и инстинктов, я к нему ничего не чувствую, пускай так и остается. Айко вполне подходит Коэну. Такая же наглая и самоуверенная, как и сам сёгун. Они будут отличной парой.

Мы с Айко не особо ладим, но против нее в качестве жены сёгуна я не имею ничего против. Хоть меня и забавит, что такую закоренелую злодейку все считают ребёнком света. В то время, как я — тёмная кицунэ, всеми силами пытаюсь противостоять своей истинной сущности. Забавно.

Итак, сёгун выбрал себе будущую супругу, теперь остаётся дождаться, пока он прикажет сослать меня в женский дворец, а там я сбегу, пока не стало слишком поздно.

— Любуешься? — раздается сзади неожиданно знакомый голос.

Отрывая взгляд от рассматривания обнаженной себя, я оборачиваюсь и вижу Токугаву.

Мужчина стоит у входа в покои, облокотившись о стену, и с нескрываемым интересом смотрит на меня. Его взгляд откровенно блуждает по моему обнаженному телу, отчего по коже пробегают мурашки, а внизу появляется знакомое тепло.

Однако я игнорирую ощущения, что окутывают меня. Я не должна вестись у них на поводу!

— Доброго вам дня, Токугава Коэн.

В приветствии я склоняю голову. Всё же мужчина — сёгун, и я не могу проявлять к нему откровенное неуважение.

Только вот и стелиться перед ним я не буду.

Разворачиваясь, я гордо прохожу к футону, рядом с которым на полу лежит моё кимоно. Я — лисица, как и сам Коэн, поэтому ему придется мириться с моим характером и поведением. Зная его тайну, я могу проявить немного свободы, но не переходя границ дозволенного.

Грациозно наклоняясь, я поднимаю с пола свою одежду и стремлюсь накинуть её себе на плечи, но тут ощущаю прикосновение шершавых подушечек пальцев к своей обнаженной спине.

Он оказался рядом так стремительно, что даже со своими инстинктами я не успеваю среагировать. Ладонь мужчины проскальзывает мне на живот, вторая стремится к шее и аккуратно обхватывает её. Коэн прижимает меня к себе в то время, как его сильные пальцы спускаются вниз к самому сокровенному и начинают ласкать меня там.

— Токугава… — вздыхаю я от неожиданности и внезапной ласки, пытаюсь вырваться, но он лишь сильнее прижимает меня к себе.

Но несильно. Девятихвостый лис просто дает понять, что не позволит мне сопротивляться.

— Ты так сладко пахнешь... — шепчет он мне на ухо, а затем обхватывает мягкими губами мочку моего уха, отчего ноги начинают подрагивать. — Моей женщиной. Моей лисицей. На тебе остался мой запах, чуешь? Так и хочется вновь оказаться в тебе...

Его откровения ставят в ступор даже меня, рэйко, что сама остра на язык и прямолинейна. Наверное, это потому, что раньше ни один мужчина не прикасался так ко мне. Не говорил так со мной.

Когда пальцы сёгуна надавливают на бугорок между моих ног, я не могу сдержать стон, как и свой хвост, который вновь возникает и начинает окутывать инстинктивно мужчину.

— Ах... — издаю стон. — Токугава... Коэн...

Хочу сопротивляться, но это тяжело. Мое тело не слушается меня, как и мысли, которые обуревают темные и скрытые в глубине моего сознания желания.

— Жаль, мы не можем сейчас насладиться друг друга, как было этой ночью, — бархатный голос сёгуна обволакивает. — Придётся немного подождать. Сегодня для тебя будет длинный день. Тебе понадобятся силы. Просто хотел напомнить тебе, что теперь ты только моя. Поэтому не делай глупостей.

Затем он отпускает меня, я моментально отскакиваю от него и начинаю злобно рычать, оскалив появившиеся клыки.

— Вы не можете так со мной обращаться! Я — вторая госпожа Такаси и заслуживаю уважения! — говорю, недовольно смотря на мужчину, чьи белоснежные локоны собраны на макушке в аккуратный пучок, что определенно ему к лицу.

В ответ сёгун довольно хмыкает. Он не боится меня и даже не оскорблён.

— Как я и думал, у маленькой рэйко есть клыки, — улыбается он хищно, продолжая оглядывать меня. — Правда, тебе нужно научиться сдержанности. Не стоит показывать свой пушистый хвостик при любом всплеске эмоций. Был бы я, как ты, не имел девять хвостов.

Смешно. Может, я и мало знаю о себе подобных, но точно помню, что рэйко не могут иметь больше одного хвоста. Мы прокляты. Богиня Инари не даровала нам больше одного хвоста, сделав нас лисами, думающих лишь о своих желаниях и удовольствиях. Поэтому слова Токугавы больше походят на издевательство, нежели заботу обо мне.

— Боюсь, Токугава-сан, я и так не смогу иметь больше одного хвоста, поэтому ваши замечания ничтожны.

Внутри кипит гнев, который я ощущаю впервые. Пытаюсь справиться с ним и попутно заворачиваюсь в кимоно, скрывая свое тело от внимательных глаз.

— А ты... забавная, — комментирует мои слова сёгун. — Что ж не буду больше тебе мешать. Приведи себя в чувство. Сейчас пришлют твою служанку. Она поможет тебе собраться, в после стража проводит тебя в зал аудиенции.

Не давая мне возможности ответить, он испаряется в воздухе, оставляя меня одну. В голове промелькает мысль: «Магия иллюзий». Он просто эффектно скрыется, используя силы кицунэ, что злит ещё больше. Но сильнее меня волнует вопрос того, что же ждёт меня в зале аудиенций?!

Вчера сёгун пошел против воли императора и вместо супруги выбрал ещё меня в качестве наложницы. Это не может остаться без внимания японского двора.

Что же меня ждёт теперь?

______________________________________________________________________________________

Суффикс «сан»– нейтрально вежливый стиль. Можно в какой-то мере сравнить с разговором на «вы».

Глава 4

Как только Токугава уходит, в покои и приходит моя служанка. Единственный человек в этом мире, кроме моих родителей, которому я могу доверять.

Юки прислуживает мне с детства. Она всегда была верной служанкой и не лезла туда, куда не стоит. Юки — добрая, надежная и... знает мою тайну. Поэтому, когда появляется в покоях, она стремительно подлетает ко мне и взволнованно оглядывая меня, произносит:

— Госпожа, я так волновалась за вас! — её карие глаза смотрят на меня с искренним беспокойством. Затем она оборачивается по сторонам и, наклоняясь, тихо спрашивает: — Сегун Токугава... Он... не догадался, кто вы?

Говорить ей о наших с лисом неожиданных взаимоотношениях я пока не собираюсь. Не стоит Юки знать об этом. Пускай мои тёмные желания рэйко и пытаются сподвигнуть меня на то, чтобы выдать ей абсолютно всё, но я сдерживаюсь. Не хочу, чтобы она была в опасности. Я сама не знаю, чего ожидать от Коэна и сегодняшнего дня, поэтому лучше пока скрою подробности.

— Нет. Все в порядке. Эта ночь прошла на удивление спокойно, — улыбаюсь я ласково служанке. — Наверное, я так испугалась, что моя лисья натура решила затаиться.

— Ох, как хорошо. Меня не пускали к вам. Только сейчас сёгун позволил мне войти в покои и помочь вам.

Юки невысокого роста, но когда так уверенно смотрит на меня, кажется, что она выше на две головы. Моя служанка — хороший человек и никогда не давала мне повода для волнения. Она самоотверженно хранит мой секрет все эти годы, я же благодарила ее различными подарками и деньгами, что могла выделить из своих средств. Ну и конечно, своей дружбой, что для рэйко было словно мифом.

Рэйко — одиночки. Отчасти и я такая. Однако с Юки я смогла найти общий язык и принять её в свой мир.

— Помоги мне привести себя в порядок, — вздыхаю я, в конце концов. — Ты не знаешь, куда нас сейчас отведут? Не слышала, что будет в зале аудиенций?

Вижу, как меняется взгляд служанки. Она определенно что-то знает.

— Юки, говори!

— По дворцу пошёл слух, что присутствующим на смотринах господам не понравилось поведение Токугавы. Его выбор вызвал множество обсуждений и сплетен, госпожа, — рассказывает она, смотря несчастным взглядом мне прямо в глаза. — Айко в бешенстве! Слышала, она разгромила свои покои от злости!

Я хмыкаю, услышав последние слова:

— Ничего удивительного. Айко никогда не отличалась особой сдержанностью.

Среди слуг и вовсе ходят не самые приятные слухи, касаемо этой госпожи. Если мы с ней просто невзлюбили друг друга, то слуги и вовсе боятся её. Айко любит бить и наказывать прислуживающих ей девушек, чего я совершенно не одобряла. Если хочешь что-то получить, то примени немного ума и хитрости. Прибегать к рукоприкладству — последнее, что должна делать госпожа.

— Вы правы. Однако мне страшно. Я слышала, что император, услышав о том, что сёгун выбрал двух девушек, приказал устроить соревнования, отбор. Между вами двумя. Но это лишь слухи.

Слова Юки заставляет меня вздрогнуть. Отбор? Зачем? Неужели император хочет, чтобы мы с Айко соревновались за место супруги Коэна? Если это так, то почему?

После сегодняшней ночи я не могу больше вернуться домой в виде второй госпожи. Я стала женщиной сёгуна во всех смыслах. Поэтому никто не возьмет меня в жёны. Единственный расклад, что я видела, — это побыть немного наложницей лиса и сбежать. Но теперь, если слухи окажутся правдивы, ко мне и Айко будет приковано внимание всего двора, поэтому ни о каком побеге не может идти речи. Я просто не смогу обойти всю стражу и любопытных слуг, как и избежать внимания презрения других наложниц.

О, богиня Инари, я в ловушке!

Коэн, ну ты поплатишься у меня за свою своевольность! Если бы не он, мне не пришлось бы оставаться в этом дворце и волноваться за то, что я могу умереть. Мало того, что, будучи молодой кицунэ, очень тяжело сдерживать даже свою частичную трансформацию, то теперь я вообще не понимаю, как справиться со всем происходящим!

***

Юки помогла мне собраться, как всегда, быстро и безупречно.

Часть моих длинных чёрных волос она заколола на затылке, чуть подсобрав с боков, и украсила драгоценностью в виде цветка лотоса, подаренную мне на совершеннолетие отцом. Что же насчет моего одеяния, кимоно было нещадно измято после вчерашнего. Но слава богине Инари и сообразительности моей служанки, она организовала мне новое, которое внесли в покои служанки дворца Эдо по её просьбе.

Кимоно было прекрасно. Одно из моих любимых и как раз подходящее для подобного случая. Меня уже выделили среди остальных барышень. Сёгун поставил меня на ступень выше будущей жены, я уже привлекла внимание, и теперь следует соответствовать. Если буду слабой, то не проживу долго. Придётся играть жёстко и беспощадно. И первым, что я сделаю, — это встану на уровень с Айко. Если раньше я старалась затеряться, то теперь вынуждена действовать иначе.

Длинная струящаяся красная ткань, украшенная золотыми нитями, переплетёнными в сложный узор, красиво спускается по моей высокой фигуре. Золотой пояс из шёлка подчеркивает тонкость талии, а длинные рукава, почти достигающие щиколоток, придают образу больше великолепия и статуса.

Матушка достала это кимоно прямиком из самого знаменитого магазина столицы. Фурисоде стоило очень много денег, но ни матушка, ни отец не поскупились на столь дорогой подарок для своей младшей дочери, которая, как они думали, никогда не познает счастья супружества и смотрин. Ошибались. Не зря я взяла его, оно мне пригодилось.

Макияж решили нанести соответствующий. Подчеркнули черным брови и подвели глаза, на губах алая помада. От белил я решаю отказаться. Никогда не любила их, пускай это и было обязательным элементом макияжа. Однако, как кицунэ, я любила более естественный макияж.

Итак, я готова покорять всех, кто будет в этом зале аудиенций! А что касаемо Айко, я не собираюсь становиться с ней на тропу войны. Однако она наверняка уже на нее ступила. Я уверена в этом.

Глава 5

Мало того, что выгляжу я более чем солидно, меня ещё и провожают в зал аудиенции личные самураи сёгуна, что ставит меня с одной стороны в тупик, а с другой заставляет приятно улыбаться.

Сёгун открыто заявляет, что испытывает ко мне интерес и благоговение. И я даже не знаю, к лучшему это или же нет.

Когда мы входим в зал аудиенции, где за ярко украшенными стульями восседает Токугава, еще пару сегунов и неожиданно прибывших министров, в том числе отца Айко и... моего, я удивляюсь. Очень удивляюсь! Но, как истинная японка из семьи высокого ранга, стараюсь держать свое лицо безэмоциональным.

Меня научила держать лицо матушка, отец влюбился в неё, будучи в столице по делам империи, и, увидев её на улицах города, не смог забыть. Она была гейшей. Поэтому знала очень много в плане подачи себя и общения с мужским полом, постаралась передать знания и мне, зная, что мне, как кицунэ, это не помешает. Для всех я была чистокровной аристократкой, дочерью министра, хоть и в отставке, и знаменитой гейши Томуко, и теперь мне, как никогда, нужно соответствовать.

Нельзя опозорить семью.

Правда, я не понимаю, что здесь делают наши отцы!

Я склоняю голову перед всеми присутствующими, а затем иду вместе со своей верной служанкой в сторону к уже преклонившей колени Айко.

Вижу, как она злится. Как пылают ненавистью её глаза, когда она видит меня и сопровождающих меня самураев. Но я стараюсь не обращать на это внимание. Пускай злится, собака на то и собака, чтобы только лаять. Волчица здесь я. И пускай она только попробует перейти мне дорогу.

На секунду ловлю себя на том, что мои мысли стали более уверенными и жестокими. Видимо, моя сущность рейко прорезается. После проведенной с Коэном ночи она стала сильнее, а я... Мне тяжело принять себя, так как боюсь себя.

Откидываю все, что касаемо моей сущности, в сторону. Сейчас не до этого.

Подходя к Айко, преклоняю колени рядом с ней и также покорно опускаю голову.

Ну что ж, посмотрим, что уготовили нам присутствующие мужчины!

— Итак, мы собрались здесь из-за вашего своенравного поведения, сегун Токугава, — слышу тяжелый мужской голос. Это один из присутствующих военачальников. — Как вы знаете, император недоволен вашим выбором. Он лично распорядился договориться о соединении вашей семьи с семьей Танака, а вы… выбрали совершенно неподходящую девицу.

И с чего это я неподходящая?! Я, конечно, не жажду оставаться во дворце Эдо, но и быть плебейкой тоже не хочу!

— Со всем уважением к вам, сёгун, но моя дочь более чем достойная девушка. И ничем не хуже юной госпожи Танака, — размеренный и твердый голос отца успокаивает меня, его защита бесценна. — Мы никогда не стремились стать частью семьи Токугава. Однако принижать нас я не позволю. Наши семьи одинаково сильны и состоятельны, поэтому не стоит высказываться столь красноречиво. К тому же это не мою дочь боится прислуга всей столицы.

Не могу сдержать улыбки, слыша слова папеньки. Но и Айко не может сдержать свои эмоции:

— Твой отец так же заносчив, как и ты, грязная хинин.

Да, молодая госпожа совершенно не следит за словами, как и не умеет вести себя в обществе. Собственно, как и её отец.

— Да что вы себе позволяете! — слышу, как мужчина стукнул чем-то по столу. — Вашей дочери вообще не должно было здесь быть! Только из-за императора и его указа ей выпала такая честь быть представленной сёгуну! Но нет же, ваша дочь умело совратила его и...

— Хватит! — голос Коэна приструнивает всех присутствующих. — Обе девушки останутся во дворце Эдо, — вот это мне уже не нравится. — Я получил письмо императора. Он желает, чтобы девушки поборолись за право стать моей супругой. Каждая из них должна будет показать все свои навыки и умения, доказать, что достойна быть во дворце. По итогу они обе могут остаться здесь, как моя супруга и наложница. Или же останется одна. Все зависит от их таланта. Всем все ясно?!

Что он только что сказал?

Побороться за право стать его супругой? Вот это новости!

Нет, конечно, стать женой первого сёгуна — великая честь. Случись так, женщина не будет знать никаких забот, не считая постоянных интриг женского дворца, но плюсов, конечно, больше. Только вот не для меня. Я и так привлекла много внимания! А если еще буду бороться за право стать женой Коэна, то внимание к моей хвостатой, на минуточку, персоне, будет еще больше! Токугава ведь сам должен это прекрасно понимать. А если я обращусь на глазах у всех? Если взбешусь и случайно подожгу дворец хвостом? В минуты гнева мне очень тяжело сдержать свою сущность, так я однажды папенькину конюшню подпалила. А сейчас, когда моя темная сущность восторжествовала надо мной, боюсь представить, что я могу натворить.

Глядишь, и начну питаться человеческой энергией, как и все кицунэ. А я так делать не собиралась… мечты стать человеком у меня не было, поэтому и души людей мне ни к чему. Тут просто спокойную жизнь кицунэ прожить бы настолько долго, насколько я смогу скрывать свою сущность. Стань я супругой сёгуна, лет через десять все начнут подозревать неладное, ведь мы совершенно не стареем. И тогда меня точно вздернут в центре столицы! Интересно, как самому сёгуну удается дурить всех вельмож, и самого императора столько лет? Если я не ошибаюсь, он уже лет семь пребывает на этой должности.

— Что вы только что сказали? — опешил отец от слов Коэна, ведь он тоже прекрасно понимает, чем чревато мое присутствие во дворце. — Но моя дочь... Кхм, у вас имеется договоренность с семьей Танака, разве этого недостаточно? — отец выжидательно и стойко смотрит в глаза девятихвостого лиса, взгляд которого может испепелить. — Со всем уважением, господин Токугава, но мы не хотим вставать на дороге клана Оэ, наших старых друзей.

Отец приводит вполне разумные аргументы. Наши кланы и так в натянутых отношениях хоть и считаются дружественными, но шаг в сторону, и клан Оэ может устроить нам темную. А этого не хочется. Вражда кланов — дело гиблое, и никогда не приводит ни к чему хорошему. Никогда.

— Видите, даже семья Такаси может быть разумной, — хмыкает отец Айко, такой же наглец, как и сама дочь. — Зачем усложнять и без того неудобную ситуацию? Пускай юная госпожа Такаси отправляется в родительский дом, а моя дочь…

Договорить ему не дают. Коэн кидает на старика очень грозный взгляд, от которого вздрагивают все присутствующие. Даже сама Айко начинает бояться Коэна. Я чую это.

— Кажется, я уже внес ясность в этот уже неимеющий смысла разговор, — произносит медленно Коэн, продолжая холодно смотреть на господина Танака. — Или же указ императора для вас — пустой звук? — конечно, тут было нечего сказать.

— Прошу прощения, сёгун Токугава... — быстро исправился отец Айко.

Мой тоже не стал больше возникать, поняв, что это бессмысленно. Лицо папеньки непроницаемо, однако его глаза и эмоции, что я чувствую как лиса, дают понять все его волнение и переживания. Он не знает, как мне помочь, и это сильно тревожит его.

Остальные сёгуны тоже больше не возмущаются насчёт меня и принимают позицию Коэна. Всем приходится согласиться с тем, что мы с Айко — соперницы и потенциальные супруги. Мы должны будем пройти отбор, испытания, что устроят нам придворные дворца Эдо, и одно неверное движение — я окажусь мертва.

Когда аудиенция подходит к концу, Коэн встаёт и выходит из зала, но при этом не забывает остановиться около нас с Айко.

Он бросает на меня многозначительный взгляд, полностью игнорируя сидящую рядом Айко.

— Вторая госпожа Такаси, вечером за тобой придут мои люди. Будь готова, — говорит он, смотря с нахальной улыбкой на меня, когда я взираю на него украдкой из-под длинных ресниц. Он чуть наклоняется и говорит так, чтобы услышала лишь я и находящаяся рядом Айко. — Сегодняшнюю ночь ты снова проведешь в моих покоях.

Затем Коэн покидает зал, оставляя возмущенную меня и взбешенную старшую госпожу Танака. Молодец, что сказать, упростил мне жизнь! Как только сёгун и остальные военачальники уходят, мы встаем с колен вместе с остальными присутствующими барышнями, и я готовлюсь к худшему.

Благо меня от гнева стоящей рядом девушки спасает отец.

Он подходит ко мне и требовательно говорит:

— Пойдем, прогуляемся по саду, дочь моя. Обсудим твое пребывание во дворце Эдо.

Мне не остается ничего иного, как следовать за ним. Собственно, я не особо-то и против, ибо Айко вот-вот готова взорваться, судя по ее раскрасневшемуся лицу и сжатыми кулакам.

__________________________________________________________________________________

Хинин / hinin / 非人 – самый низший класс, входящих в состав которого не считали за людей. Нищие, бродячие артисты, могильщики казненных и т.п.

Глава 6

Пока идём к саду, нас встречает аллея сакур, цветущих великолепными розовыми цветами, символизирующих красоту и краткость жизни. Вокруг аллеи же расположились каменные фонари, знаки роскоши и власти, освещавшие путь к великолепному саду.

Мы с отцом выходим в тсубониву, сад дворца Эдо, и сначала молча прогуливаемся по нему. За нами идёт пара самураев, которые наблюдают то ли за нашей безопасностью, то ли воспринимают нас, как угрозу. Кто знает...

Сердце тревожно колотится, не знаю, что может сейчас сказать отец, поэтому я не решаюсь начать разговор первой. Иду и осматриваю местный сад, красота которого завораживает.

Японский сад во дворце Эдо, судя по всему, устроен по принципам философии садового искусства, где каждый элемент имеет свое значение и символизм. Здесь каждое дерево, каждый камушек, каждый предмет имеет значение, отражая гармонию с природой и духовностью, что так важно для всех японцев. Однако это не только место отдыха, но и символ власти, богатства и духовности хозяина.

Пока идем, успеваю разглядеть вдалеке бамбуковую рощу, наверняка там прохладно и много тени моей лисицы, было бы там хорошо… Где-то виднеются чайные павильоны, мосты и каменные фигуры животных или божеств. Они установлены в разных уголках сада, призывают к защите и благополучию, а скульптуры львов или драконов символизируют власть и силу правителей. Силу местного хозяина Токугавы Коэна. Главное, что тут нет фигур тигров, я ненавижу их. Все лисы опасаются тигров и терпеть не могут людей, родившихся в год него.

Пройдя ухоженный каменистый дворик, усыпанный мелким гравием, который символизирует воду и океан, мы с отцом вышли в центр сада. Тут нас встретили искусственные водоемы, через которые были перекинуты изящные мосты, означающие переход от мира суеты к миру спокойствия и медитации, именно на один из них входим. Отец просит задержаться самураев около моста, дабы дать нам немного уединения.