Моя желанная кицунэ
Аромат цветущих сакур, звук бегущей воды, мягкий шепот листвы ветвей — всё это создает удивительную атмосферу спокойствия и гармонии, однако в моем сердце — тревога и волнение.
— Что ты сделала, что сёгун так вцепился в тебя, дочь моя? — наконец молвит отец, смотря на воду внизу. — Это все твои... женские чары?
Я понимаю, что он имеет в виду. Предполагает, что я соблазнила его как кицунэ.
Отчасти так оно и есть. Коэн возжелал меня как женщину-лисицу, но лишь потому, что сам кицунэ. Мои чары здесь ни при чем. Только вот, как объяснить это отцу? Сказать правду о сёгуне я не могла. Не имею право.
— Я не знаю, отец. Токугава Коэн, он... — кошусь на самураев, волнуясь, что они подслушивают. — Просто захотел меня в свой дворец. У меня нет объяснений. Я была удивлена так же, как и ты.
— Ты ведь понимаешь, насколько это опасно для тебя? Для семьи? — голос отца тверд, лицо непроницаемо. — Какой трагедией может обернуться твое пребывание здесь?
— Понимаю… — отвожу взгляд в сторону. — Но что мы можем поделать? Наше слово ничто против слова сегуна, а тем более — императора. Все, что я могу сделать — это принять происходящее как должное, и постараться не сдать себя. И при возможности... сбежать. Как можно дальше от дворца Эдо и от вас. Я причиняю вам одни проблемы...
Меня прерывает властный голос отца, который резко поворачивается и произносит:
— Ты что такое говоришь, Гэммэй?! — его взгляд недоволен, лицо напряженно. — Как бы там ни было, ты наша дочь, и мы любим тебя. Не стоит пытаться спасать от себя тех, кто того не хочет. А что касаемо побега... — отец кидает взгляд на стражу и наклоняется ко мне чуть ближе. — Не кидайся столь громкими словами так легко. Если сбежишь, то тебя поймают. Будешь казнена. Нужно придумать другой способ забрать тебя из дворца.
От слов отца внутри все теплеет. Он любит меня, как и матушка, а я вечно забываю об этом. Считаю себя чужой, когда они так много сделали для меня.
— Но что же? Я не вижу другого выхода.
Несколько секунд отец молчит, а затем мудро произносит:
— Будь рядом сёгуном, пока он благосклонен к тебе. Это опасно, но если справишься и не выдашь себя, то сможешь получить статус и уважение. Пока идет отбор, я ничего не могу сделать. Однако потом... — отец задумался о чем-то, почесывая свои тонкие усы. — Станешь супругой Токугавы, сможешь попросить себе собственный дворец и скрыться от посторонних глаз. Там сможешь сама управлять своей судьбой, если сёгун будет все также благосклонен к тебе. А коли станешь наложницей, то придется воевать за место под крышей с остальными женщинами дворца Эдо, не сможешь дать волю своей сущности и быстро выдашь себя. Подумай, какую именно жизнь ты желаешь. А я постараюсь помочь тебе достигнуть ее и не быть казненной.
***
После нашего с отцом разговора мы вернулись во дворец, где нам пришлось расстаться.
Меня самураи сразу уводят в жилые покои, а папенька же возвращается к остальным мужчинам, что прибыли во дворец Эдо этим днем. Сегодня вечером он отправится обратно домой и будет думать, как помочь мне с отбором и выживанием. Что-то не нравится отцу во всей этой ситуации, его смущает столь рьяная борьба семьи Танака за место Айко подле сёгуна. Пускай изначально мы и не собирались родниться с семьей Токугавы, с его кланом, однако то, как пытаются продвинуть Айко на роль супруги, несколько странно, по словам отца. Хотя я сама вижу в этом исключительно меркантильный интерес, но кто его знает?.. Отец хочет узнать о делах семьи Танака глубже, но на это потребуется время. Ведь он давно отошел от дел министра и уже не так близок к чиновникам, как раньше.
Хорошо, что у него осталось много хороших друзей, поэтому я уверена, что у Исао Такаси все получится. Я верю в отца. Да и мне не остается ничего другого.
Самураи приводят меня в личные покои, которые мне выделили в дальнем дворце Коэна, недалеко от его личных покоев. И это в очередной раз удивляет меня. Он не поселяет меня в гареме, решает держать рядом с собой на своей территории, где он спит и питается. Это… показывает, насколько он благосклонен ко мне. И если саму Айко поселили, как и подобает девушкам, нашего статуса, в гареме сёгуна, то это лишь усугубит нашу вражду. Спасибо, Коэн, все мне во благо!
Тем не менее в этом есть и плюсы — меньше лишних глаз. В этой части дворца лишь немногочисленные личные слуги сёгуна и его самураи, тут для моей сущности будет куда безопаснее. Да и мои покои… они были прекрасны. Светлые, много дерева, бамбука, искусные рисунки на стенах, большой футон, спать на котором будет весьма сладко, а самое главное — веранда. С небольшим диванчиком и выходящая на цветущую сакуру, чьи ветви проникают внутрь веранды. Красиво! Именно туда я и присаживаюсь, решая провести оставшееся время до вечера за наблюдением пышного сада сёгуна. Правда, надолго меня не хватает. Очень скоро я засыпаю, не в силах больше думать об отборе и Айко, которая вызывает во мне тревогу и навевает плохое предчувствие.
***
— М-м-м... — мычу я сквозь сон, чувствуя, как чьи-то губы ласково касаются моей шеи.
Так приятно и тепло — от этой ласки хочется взлететь. Нежная кожа шеи так чувствительна, что каждое прикосновение губ отдается сладкой пыткой и хочется еще и еще. Ой, подождите, а что это за сны у меня такие необычные?!
— Проснулась, моя лисичка?
Бархатный голос отрезвляет меня. Я открываю глаза и неожиданно вижу перед собой Коэна.
Мужчина нависает надо мной и хищно смотрит в мои ошалевшие от ситуации глаза. На фоне цветущей сакуры он смотрится еще прекраснее, чем обычно, но все также угрожающе. Его колено покоится меж моих ног, не давая сомкнуть, а руки расставлены по обе стороны мягкого диванчика при балконе, на котором я и уснула не так давно.
Это неожиданно, но мое тело моментально отзывается на его близость. Как только этот мужчина появляется в поле моего зрения, мои инстинкты начинают сходить с ума. Это пугает и заводит одновременно. Я не знаю, как справляться со своими ощущениями, и как сделать так, чтобы верх взял здравый смысл, а не инстинкты. Мне нужно учиться самоконтролю с этим мужчиной.
— Что вы здесь делаете?!
Мои покои находятся на втором этаже, а балкончик занавешен пышными ветвями сакуры, поэтому снаружи нас почти что не видно, но сам факт... Я и пугаюсь, что нас кто-то да может заметить. Увидеть, как нагло сегун пристает ко мне, совершенно не стесняясь своих действий.
— Я? А разве я не могу посетить свою наложницу? Тем более тогда, когда она так прекрасна?
Снова поцелуй в шею, который заставляет мою кожу покрыться мурашками. Однако я беру себя в руки и отталкиваю мужчину. Он поддается и отодвигаясь назад, садится на диван. С насмешкой смотрит на меня и провокационно спрашивает:
— Разве тебе что-то не нравится? Я же чую твое желание, юная кицунэ. Чую, как тебя влечет ко мне.
В этот момент я ненавижу его. Я знала, что сегуны любят власть и женщины для них лишь предмет удовольствия, но когда военачальник еще и девятихвостый лис — все становится в разы сложнее. У лисов размыты границы, они всегда берут то, что хотят. Если бы я давала волю своей темной «я», то была бы такая же. Но я еще сопротивляюсь, хочу оставить в себе немного человеческого.
Коэн словно читает мои мысли, он ухмыляется и говорит:
— Хочешь стать человеком? Отнюдь, это не для тебя. Ты рейко, Гэммэй, и должна это принять, — его рука тянется ко мне и касается моей щеки. — Тем более рядом со мной тебе не нужно скрываться.
Хорошо, как скажете, господин Токугава.
Я вскидываю руку и грубо отвожу от себя его широкую ладонь.
— Не нужно скрываться? Смешно. Думаете, я просто так практически не покидала родительский дом?! Я не хочу быть казненной, как ёкай, а из-за вас вынуждена жить, боясь вздохнуть, — зло смотрю на Коэна, выдавая все, что думаю. — Не знаю, как вы столько лет скрываете свою сущность, но я так не умею. Мне не под тысячу лет, чтобы овладеть своей лисицей в совершенстве. Я... не хочу умирать.
С вызовом смотрю на мужчину, тот же не сводит проницательного взгляда с меня.
— Как бы тебе ни хотелось сбежать, я не дам тебе покинуть дворец. Станешь ты моей супругой или наложницей. В любом случае я дам тебе все для твоей безопасности, — говорит он прямо и совершенно серьезным тоном. — Собственно, именно поэтому я и приказал выделить тебе покои рядом со мной. Тут никто не тронет тебя. Даже если вдруг увидит что-то лишнее, то не скажет, иначе будет убит раньше, чем успеет подумать о своем проступке.
Я замираю, слыша его слова, прикусываю губу и убираю локон волос за ухо, думая над его словами. Коэн беспокоится о моей безопасности — это безусловно радует, но не настолько, чтобы бросаться ему в объятия, повинуясь своим темным желаниям.
— Хотите сказать, что ваши приближенные слуги знают кто вы?
— Догадываются, — в ответ мне усмешка. — Но страх превыше их желания посплетничать, дорогая моя кицунэ. Да и кто они, и кто я? Думаешь, поверят какой-то служанке или сёгуну? Первому приближенному императора?
Да, то, что Токугава Коэн в весьма тестных отношениях с нашим императором, я уже поняла, но интересоваться этим подробнее пока не решаюсь. Не хочу знать ничего лишнего, из-за чего могу в будущем пострадать.
— И все же ваш дворец не внушает мне чувство безопасности, — замечаю я, зло усмехаясь в ответ. — Думаете, что ваша будущая супруга даст мне спокойно жить в вашем дворце? Если уж меня ставят перед выбором: быть супругой или наложницей, то я выберу первое. Чем больше у меня будет власти, тем сильнее я смогу обезопасить себя. Однако вы не знаете Айко. Она не даст мне спокойной жизни, для нее вы — трофей, который столь неожиданно ускользнул прямо из-под ее вездесущего носа.
Да, я груба и прямолинейна. Говорить так с сегуном мне нельзя. Но раз уж он хочет, чтобы я была с ним честна и не стеснялась своей сущности, пускай привыкает. Рейко остры на язык.
— Трофей? Интересно, — поджимает в напускной задумчивости губы Коэн. — Дела гарема меня не касаются. Однако, если Айко будет доставлять тебе проблемы, то я найду на нее управу. Поэтому перестань заранее отправлять себя на казнь и насладись всеми теми благами, что я дам тебе, как женщине, что согревает мою постель.
Я горько усмехаюсь. Постель... Моей мечтой было согреть душу мужчины, а не становиться для него обычной подстилкой. Дамой для утех, пускай и с привилегированным статусом супруги.
Мужчина двумя пальцами приподнимает мое лицо за подбородок и заглядывает в мои погрустневшие от осознания своей никчемности глаза.
Его красиво лицо так близко и столь привлекательно, что мне становится тошно.
Хочу ненавидеть себя, ведь я ничего не могу сделать, никак не могу противостоять ему.
— Моя милая рейко... — вздыхает мужчина, хищно облизывая чуть полноватые губы. — Поверь, это даже лучше, что ты не прикоснешься к моей душе, — вздрагиваю от его слов. Все-таки это правда, что девятихвостые лисы способны время от времени прочесть чужие мысли. — Она чернее, чем сама твоя сущность. А я хочу немного света. Твоего света.
Затем его мягкие губы касаются моих, собирая капельки соленых слез, что неожиданно скатились на них по моим щекам.
_________________________________________________________________________________
«Тсубонива» — японский сад малых размеров, ограниченный небольшой территорией приусадебного двора
Глава 7
Когда сильные руки проникают под кимоно и касаются набухшей груди, я ахаю, не сдержав своих эмоций.
Если во время разговора с мужчиной я еще могу держать себя в рамках приличия, но когда его губы целуют меня, а руки блуждают по телу, вся моя сдержанность исчезает бесследно. Моя лисица воет, желая соединиться с сёгуном. Желая отдаться в его власть и стать с ним единым целым.
Коэн не хочет, чтобы я касалась его души, но при этом хочет, чтобы я стала полностью его. Не дает мне и шанса покинуть дворец, хочет заключить в золотую клетку, где мне якобы будет безопасно… и когда он вот так чувственно и сладко прикасается к моей нежной коже, я готова поверить ему и согласится. Но часть меня все равно бунтует. Эти какие-то «качели». Мне хочется стать его, но при этом, будучи рейко, я не хочу никому принадлежать. Хочу быть свободной и независимой. Однако сейчас это невозможно.
Властные ладони спускают с меня кимоно, а глаза восхищенно рассматривают мое обнаженное тело. От этого дыхание замирает. То, с каким желанием Коэн смотрит на меня, тело ликует, а моя вторая сущность активно начинает проявляться. Чувствую, как появляется хвост и его черная шерсть начинает выглядывать из-под приспущенной до талии ткани, а на голове вылезли пушистые ушки. Рядом с девятихвостым лисом у меня начинается частичная трансформация, и я никак не могу ее остановить. Инстинкты выше меня.
— Красивая... — ухмыляется сёгун, протягивая руку, проводя пальцами по нежному ушку, отчего я вздрагиваю. — Нужно будет дать тебе возможность перевоплотиться полностью, так станет легче потом контролировать себя и свои инстинкты. Ты наверняка нечасто радуешь себя истинным обликом. Но это потом, а сейчас мы займемся более приятными вещами.
Коэн стремительно становится ближе, и перехватывая меня за талию, тянет на себя. Оказываюсь сидящей сверху на нем и чувствую сквозь ткань кимоно сегуна как твердо его достоинство. Мои плечи, грудь и живот обнажены, открывая мужчине вид на красивые узоры на моем предплечье. Метка уже не болит, но я все еще к ней не привыкла.
Доносящийся аромат цветущих сакур, звук бегущей воды, мягкий шепот листвы ветвей за пределами веранды — все это создает удивительную атмосферу. Как и страх того, что кто-то может увидеть нас, хотя в саду пусто, да и сквозь цветущую сакуру нас вряд ли кто увидит. Но этот страх придает свой антураж, чувство опасности заводит, как и сам Коэн.
Одна ладонь мужчины проникает под кимоно и касается моего бедра, вторая дергает за пояс, развязывая. И так еле держащееся на мне кимоно спадает на пол, оставляя меня совершенно голой.
Ахаю от пробегающего по коже холодка и ощущений, что испытываю благодаря прикосновениям Коэна. Мужчина тем временем наклоняется и покрывает поцелуями мою шею и ключицы, отчего я откидываю голову назад, подставляясь под его нежные губы.
— Моя сладкая лисица... — ухмыляется сёгун, продолжая ласкать меня. — Мне нравится, как на тебя действуют мои прикосновения. Людские женщины, они другие. Для них близость со мной может закончиться плачевно, а я не люблю себя сдерживать.
— Почему? — издаю вздох.
Отрываясь от моей шеи, Коэн проникновенно заглядывает в мои глаза и отвечает:
— Они не столь выносливы, как мы, и я могу навредить им. А мне бы не хотелось этого, — его прищуренные глаза будто смотрят в самую душу. — Я питаюсь человеческими эмоциями, любовью, страстью, но не болью... Но давай сейчас не об этом.
Губы лиса снова накрывают мои, я теряюсь в них. Меня накрывает буквально взрыв эмоций! Коэн прижимает меня сильнее, и я утопаю в его объятиях. Ощущение его тепла, запах кожи лиса, все смешивается в один большой ком чувств. Наши губы словно рассказывают друг другу историю, от которой мурашки пробегают по коже, мир вокруг исчезает, оставляя нас в этом мгновении страсти.
Закрывая глаза, я полностью отдаюсь этому моменту. Каждая клеточка моего тела горит от прикосновений Коэна, я ощущаю мелкую дрожь его пальцев по моей коже. Этот поцелуй страстный, безумно жаждущий, полный желания и эмоций.
Я готова уже на все, забыв о страхе быть казненной и о сложностях, что окружают меня, как в этот самый момент раздается настойчивый стук в дверь. Не успеваю осознать происходящее, как неизвестный, не дожидаясь ответа, открывает дверь моих покоев.
Мысленно я уже попрощалась с жизнью, ведь я сейчас была наполовину обращена, обнажена и сверху на сёгуне, а тут кто-то решил войти! Так бесцеремонно! Я замираю и в голове начинаю быстро прикидывать, куда кидаться и что делать. Но Коэн сжимает свои ладони на моей талии и шепчет мне на ухо.
— Т-ш-ш...
Не понимаю, почему он так спокоен, и удивленно смотрю на мужчину.
Пытаюсь встать с него и прикрыться, подавить в себе лисью сущность, дабы спрятать хвост и ушки, но сегун не дает мне этого сделать. Держит меня, прижимая, не дает пошевелиться, а я тем временем смотрю на дверь. В комнату входит служанка и украдкой осматривает мои покои, но... она не видит нас. Девушка кажется мне знакомой, но я не могу вспомнить, где же видела ее. Однако сейчас меня больше интересует то, почему она не видит нас!
Кидаю вопросительный взгляд на Коэна, который довольно улыбается, наблюдая за моей паникой в глазах. Сейчас вокруг него исходит необычный сияющей свет, который также удивляет меня. Еще и аура такая... необычная. Не сразу, но до меня доходит осознание того, что сёгун использует свою магию.
— Она не видит нас, — подтверждает мою догадку Коэн, шепча мне эти слова на ухо.
Магия иллюзий?
Легкий кивок.
После все наше внимание возвращается к неизвестной служанке, которая неожиданно подходит к моему футону и, садясь на колени, достает из своих юбок какой-то мешочек. Странно. Что происходит? О своем неловком и позорном положении я мгновенно забываю, ведь перед моими глазами разворачивается куда более интересная картина! Трясущимися руками девушка приподнимает край футона и кладет мешочек аккурат под футон.
Что же это? Очень похоже на мешочек с проклятиями, их как раз кладут под спальное место, дабы испортить сон и жизнь человеку. Но кому и зачем это понадобилось? Точно! Это ведь одна из служанок Айко!
Моему возмущению и шоку нет предела. Я, конечно, знаю, что эта девушка подлая и та еще змея, но не настолько же! Мы еще не успели начать с ней бороться за место супруги Токугавы, а она уже решила пойти на такие злодеяния. И кто из нас еще жестокий и устрашающий ёкай? Сердца людей намного темнее, чем сердца лисов — я снова убеждаюсь в этом.
Служанка Айко встает и стремительно покидает мои покои, и когда мы с Коэном снова остаемся одни, я возмущенно говорю:
— Да как она посмела?!
Я прямо чувствую, как вокруг меня начинает темнеть аура, и все из-за злости на поступок девушки. Юной госпожи, между прочим!
Сёгун более не удерживает меня, я стремительно поднимаюсь на ноги и отхожу от мужчины. Подхватываю кимоно и накидываю его, а затем иду к футону. Останавливаясь около него, я не сводя взгляд, смотрю на шелковые простыни.
Вскидывая руку, зло скалюсь и выпускаю острые когти. Лисья сущность говорит сама за себя: я не допущу такого отношения к себе! Эта Айко поплатится за свою попытку навредить мне!
Хочу уже вспороть футон со всем содержимым, но меня останавливает подошедший следом за мной Коэн. Он перехватывает мою руку и серьезным тоном спрашивает:
— Я сам.
Смотрю на его лицо. Непроницаемое. Холодное. Вселяющее ужас.
Мужчина наклоняется и, приподнимая футон, достает из-под него мешочек. Внимательно оглядывая его, он произносит:
— Знаешь, кто эта девушка?
— Служанка Айко, — говорю сквозь зубы. — Про это я и говорила. Ваша будущая супруга не даст мне покоя.
В следующую секунду мешочек в руке мужчины загорается и осыпается пеплом на деревянный пол. Девятихвостый лис во всем своем проявлении. Иллюзии, огонь — он владеет всеми магическими способностями, которые только могут быть у него, и это заставляет удивляться и восхищаться одновременно.
— Интересно... - тихо произносит сёгун, опуская руку и смотря на пепел мешочка. — Очень интересно...
Глава 8
— Эта служанка будет казнена. Сегодня же, — отрезает сегун.
— Токугава-сама, но она ведь не виновата. Это все Айко, — быть повинной в смерти служанки я не хочу. — Она отдает приказы. У служанок просто нет выбора, и они не могут отказать ей. Насколько я знаю, Айко очень жестока со своими служанками.
Холодные раскосые глаза внимательно смотрят на меня. От его взгляда мне становится не по себе, и я плотнее укутываюсь в одежду.
— Прошу, давайте ограничимся наказанием. Айко это ничему не научит, а служанка ее не сдаст, — стараюсь не отводить взгляда, что очень сложно. — Нужно быть хитрее... Рано или поздно Айко совершит ошибку и ей придется ответить за свои поступки. Если она хочет войны, то будет ей война.
Вижу, как взгляд Коэна теплеет, а на лице возникает довольная усмешка. Подходя ближе и нависая надо мной, сёгун интересуется:
— Решила вступить в схватку за место моей супруги? Я польщен, — его рука касается моего подбородка, приподнимая его. — Ну и правильно. Будь более покорной девочкой и пользуйся дарованным тебе положением. Это лучше, чем противиться мне.
Вот же самоуверенный гад! И все он видит так, что я смирилась и решила позволить ему быть моим «хозяином», выполняя его прихоти. Но нет, все совсем не так.
— Я просто хочу выжить, — делаю шаг назад и склоняю в сторону лицо, отводя взгляд. — И, будучи вашей супругой, это сделать будет проще. Нежели я останусь обычной наложницей.
***
Когда Коэн уходит, я возвращаюсь к сидению на веранде и мыслях о своей противнице. Айко быстро начинает вставлять мне палки в колеса, однако. Я этого даже не ожидаю.
Чуть позже ко мне в покои приходит моя служанка и приносит жасминовый чай, от которого мне стало чуть спокойнее. Завтра начнется наше противостояние, и в него я должна войти полная сил. Только о каких силах может идти речь, когда вечером мне снова видеться с сегуном? Он будет ждать меня в своих покоях, и служанка меня активно к этому готовит.
Учитывая, что я — лисица, и на моей коже образовалась метка истинности, сегун, как выяснилось, распорядился, чтобы моими сборами и осмотром занималась лишь моя служанка и одна служанка дворца, которой, судя по всему, Коэн доверял наш секрет. Когда меня привели в порядок, осмотрели на отсутствие оружия, обычная процедура для женщин, которых готовят для ночи с сегуном. Уложили аккуратно волосы за спиной, прихватив гребнем, и распорядились о моей полной готовности, явились самураи. Они сопроводят меня в дальние покои, где мне предстоит снова провести ночь с Коэном. От мысли, что я снова почувствую его прикосновения, ноги подрагивают, а дыхание учащается.
Слишком много этого мужчины стало в моей жизни в кратчайшие сроки!
Пока мы шли к покоям сёгуна, я слышу короткий разговор служанок:
— Ты слышала, служанку прибывшей госпожи приказали выпороть у ворот дворца. Как думаешь, где она провинилась?
Девушки разговаривают достаточно далеко, но мой острый слух говорит сам за себя.
— Не знаю, я пыталась подслушать разговор госпожи с этой служанкой. Но когда та начала кричать и бить посуду, испугалась и убежала. Странно все это!. Знаешь, а может...
Дальше я уже не слышала их разговор, так как мы отдалились от девушек.
Сёгун послушал меня и не стал казнить служанку, это заставляет меня чуть улыбнуться. Не думала, что он прислушается к моей просьбе. А вот Айко, наверное, сейчас в бешенстве! Так ей и надо! За свои необдуманные действия она поплатилась на время верной служанкой, и наверняка теперь будет искать новую, приближенную к дворцу Эдо и готовую выполнять грязную работенку за деньги. И, кажется, у меня появилась одна очень занимательная идея!
Достигая покоев, меня снова осматривают и лишь потом позволяют пройти в покои сёгуна, где его не оказывается.
— Госпожа, сёгун Токугава задерживается, государственные дела. Ожидайте его в покоях, так он велел, — говорит один из самураев, голос у него такой мягкий и ласковый, что напоминает женский.
Делаю глубокий вдох и понимаю, что не все так просто. Это куноити, не думала, что среди самураев Коэна будут и такие!
— Конечно. Благодарю вас.
Что ж, подождем. Хотя я и не особо против провести этот вечер в одиночестве и без желающих мне навредить служанок Айко и пытающегося меня подчинить Коэна.
***
Коэн так и не явился.
Сначала я покорно жду его, но когда уже наступает глубокая ночь, не сдержаиюсь и засыпаю. Засыпаю я на небольшом диванчике в углу комнаты, так как покуситься на футон сёгуна я не могу. Не позволено. Правда, просыпаюсь я именно на нем, заботливо укрытая шелковыми простынями.
Когда мои глаза открываются, я осознаю сие безобразие, удивленно подрываюсь. Сажусь на футоне, взволнованно оглядываюсь и натыкаюсь на довольно ухмыляющегося Токугаву Коэна.
Мужчина лежит рядом, чуть приподнявшись и облокотившись на руку, и внимательно наблюдает за мной.
— Куда собралась, лисица? — молвит бархатный голос мужчины. Его рука тянется ко мне и наматывает на палец черный локон моих волос. — Я не отпускал.
— Как я здесь оказалась? — хмурюсь.
— Ты забыла? У нас была запланирована страстная и чувственная ночь...
— На которую вы не явились! – фыркаю, отворачиваясь.
Почему-то внутри клокочет обида, которой быть не должно. Обида — это тоже чувство, а я не хочу ничего чувствовать к этому мужчине. Хочу уважения и спокойной жизни, чего тут явно тяжело добиться. Чтобы меня воспринимали серьезно, нужно стать женой сёгуна. Но что мне сделать, чтобы сам мужчина уважал меня?