Нечисть Антар

На помосте началось движение. Стражники почтительно расступались, подобострастно отвешивали поклоны и опускали головы.

Из тени в центр возвышения вышел мужчина. Наверное, это был мужчина. Вид существа в такой степени звериный, что кровь стыла в жилах. Жилет на плечах украшали знаки отличия и шипы, а бритую голову с неизменной маской черепа стягивало железное кольцо, к которому с обоих висков крепились рога, скрученные в тугие спирали.

Рогатый, как я его для себя обозначила, не спеша, прошёл в середину и встал, деспотично расставив ноги. Он смотрел сверху вниз с глубочайшим презрением и отвращением. Без всякого сомнения, заключённые на него производили впечатление банки с червяками. Над площадкой разлилась звенящая благоговейная тишина, подчёркивая статус вошедшего. И заключённые, и стражники замерли.

— Нечисть, — громким раскатом эха по каменным стенам прозвучал грубый и хриплый голос Рогатого, — вы все, стоящие здесь, — жалкая нечисть. Дрянь, гнилая болезнь, которая водворилась в нашей стране. Носите кровь тех, кто изменил Антар и заключил сделку с Тьмой. Предатели не достойны жить, и лишь только благодаря великим Магистрам мы избавляем Антар от таких, как вы.

Нервные, надрывные вздохи, всхлипы прокатились по толпе. Лица застыли в неестественном голубом свечении купола, походя на личины мертвецов. Существа напоминали сбившийся в кучу скот перед забоем. Страх, унижение, боль осязаемыми волнами заполняли окружающее пространство.

— Но у вас есть особый шанс искупить вину, заслужить прощение за анафему своего рода. Умрите достойно и принесите пользу Магистрам Антар. Ныне призываю вас погибнуть в бою, стремясь исправить то, что сделали ваши предки. Призываю отомстить и нанести урон Среднегорью. Ценой своей жизни.

По толпе узников прокатилась новая волна, похожая на всеобщее одобрение, согласие, благодарность. Я слушала в замешательстве и не могла поверить, что это реально происходит со мной.

— С нынешнего дня, — упорно продолжал Рогатый, — вы будете учиться год искусству нападения, превратите своё зло в оружие против врага и примите последний бой. Это колоссальная честь для воина умереть в генеральном сражении, и вы должны быть благодарны за шанс искупления и за то, что вас не топят как крыс. Взамен на вашу преданность этот год получите пищу и кров. Но учтите, что после рассортировки по кристаллам вы все становитесь моей собственностью! Собственностью Князя Вран.

Одобрительный гул прошёл по рядам стражников. Князь картинно вскинул руки.

— Это значит, что вы не имеете права пытаться убить себя или друг друга. Но не значит, что я не могу отдать приказ на вашу казнь раньше боя. Мне нужны жизни для более ценной миссии, но доживёте ли вы до неё — зависит от покорности.

Пламенная благозвучная речь меня не вдохновляла, и всё, что хотелось, так это действительно побыстрее умереть. Но в словах Князя истощённая навалившимися событиями психика ухватила какое-то семя здравого смысла.

Может, и правда это наилучшее, что я могу сделать. Защитить родных и близких. Там осталась бабушка, мои друзья. Можно ли таким образом принести пользу им…

— А сейчас начинаем сортировку, и да прибудут с нами Силы!

Князь отошёл в сторону, и на трибуну взошли мужчина и женщина. Любопытство взяло верх, я чуть приподняла голову, чтобы разглядеть происходящее. Видимо, Кай всё-таки прав: хоть год наша жизнь для них что-то значит.

На помост поднялся тот самый мужчина, избивавший пленника.

Истерический комок страха заново скорчился в горле. Ладони сделались предательски липкими. Сейчас я его могла разглядеть полностью. Жгучий брюнет с холодными серыми глазами. Характер резко подчёркивал волевой подбородок и массивная атлетическая шея. Кожаные штаны, как у стражников, теперь дополнял жилет. Но мускулистые руки не покрыты татуировками. От тюремной охраны отличало и то, что не было никакого оружия.

Хотя я видела, на что чудовище способно без единого меча или кинжала. Острым ястребиным взглядом мужчина цинично рассматривал толпу. На мгновенье почудилось, что он кого-то целеустремлённо, настойчиво ищет среди заключённых. Выбирает новую жертву, чтобы запороть?

Женщина также в штанах и жилете с глубоким вырезом. Одежда соблазнительно облегала фигуру, излишне смелое декольте демонстрировало красивую высокую грудь. Тёмные волосы собраны в конский хвост, на висках выбриты молнии.

Она бросала похотливые взгляды на Рогатого, облизывая губы и демонстративно качая обтянутыми бедрами, и тот отвечал взаимностью.

Каждый из вошедших занял место за одним из столбов с кристаллами.

— Инструктор Яромир, Каста Кинжалов, — продолжил речь Князь Вран, кивая на мужчину, — будет готовить тех, кто станет смертоносным оружием в нашей войне. Инструктор Мара, Каста Яда. Будет готовить тех, кто пойдёт отравлять реки и губить всё живое.

Отравлять реки, слова эхом отдавались в голове. Раньше эти силы служили для целителей, алхимиков. Те, кто созидает, развивает, лечит.

Когда мир успел перевернуться с ног на голову?

От напряжения я почувствовала, как затекли руки и ступни, поясница ныла. День казался бесконечно длинным. Тело чувствовало себя так, будто разломали на куски и потом неудачно собрали.

Князь, наклонившись, что-то спросил у карлика, и я в ужасе поняла, что уродец недвусмысленно показывает пальцем на меня.

Сердце заколотилось ещё сильнее.

Во рту пересохло, язык прилип к нёбу.

О Боги, я надеюсь, что ошиблась.

Я просто умоляю, чтобы ошиблась и обсуждали не меня, бросая колючие взгляды, полные злобы.

Князь щурился и задумчиво кивал. Хищный звериный оскал отразился на лице, обнажая зубы.

Я почувствовала, как подкатывает тошнота и темнеет перед глазами.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Минуты тянулись мучительно медленно, ещё немного, и не выдержу панику, которая ударяет с силой гигантского валуна, катящегося с горы.

В это время карлик ловко спрыгнул с помоста и побежал в мою сторону, быстро перебирая короткими ногами. Остановившись рядом, он грубо схватил меня за руку и потащил вперёд. Лицо разрезала кривая улыбка, демонстрируя неполный ряд искорёженных жёлтых зубов. Распухшую руку обвила пульсирующая боль.

Я с отчаянием скользнула взглядом по Каю и Раде. Девушка становилась всё бледнее, её трясло. Поза Кая выдавала отчаяние и напряжение. Парень стиснул зубы, сосредоточенно следя за происходящим.

Мы с карликом поднялись на помост, и он с силой пихнул меня к столбу с первым кристаллом. Мара за постаментом злобно зашипела, извиваясь. Чёрные губы скривились в подобии улыбки тонкой ниткой.

Схватив мои руки, ехидная змея прижала к кристаллу. Я ощутила сильное жжение и покалывание в ладонях и на груди. Свёрток в лифе стал аномально тёплым. Но кристалл никак не отреагировал на прикосновение. На подиуме повис немой вопрос.

Мара отшатнулась от меня, будто я была прокажённой.

Она повторила ритуальную процедуру, ничего не переменилось. Краем глаза я заметила, что Князь разочарованно смотрит, переводя взгляд с меня на Мару.

— И?

— Ничего. — перевела дух Мара. — Тут ничего нет…

— Очень странно. По описанию Стражников всполох во время Проверки едва не ослепил полплощади.

Рогатый поцокал языком и с недовольным видом кивнул.

Карлик опять схватил меня за руку и потащил к следующему кристаллу, за которым стоял обладатель смертоносного хлыста.

Инструктор Яромир спокойно взял меня за руки.

Это были большие, грубые и сильные ладони, в которых мои маленькие ладошки и тонкие запястья моментально растворились. В отличие от мертвенно-ледяных змеиных рук Мары, его ладони тёплые.

Тёплые. Поймала себя на том, что хочу, чтобы он не отпускал. Пальцы сами стиснули его ладонь, и я тут же захотела провалиться сквозь эти камни.

Израненные покрасневшие пальцы послушно обхватили теперь уже второй кристалл. Находясь так близко, я разглядела единственную татуировку на предплечье Инструктора. Небольшая голова ворона с короной.

Борясь со страхом, я смотрела мужчине в глаза, гордо вздёргивая подбородок. Сердце предательски отбивало бешеный ритм, отдавая шумящей кровью в уши. Я стиснула челюсть до скрипа.

От его внимательного, изучающего взгляда меня вдруг накрыла волна невообразимого спокойствия. Будто в этот момент меня, хрупкую бабочку, поместили под защитный колпак и изолировали от опасностей внешнего мира. Звуки снаружи растворились. Удары трепетавшего сердца стали размеренными.

В голове не укладывалось, как такое спокойствие может исходить от человека, который буквально несколько часов назад жестоко убивал пленника этажом ниже.

Я вдохнула, выдохнула, с трудом перевела взор от его глаз и сосредоточилась на магическом артефакте.

Кристалл засветился, ожил. На гранях чётко появились языки пламени.

Мужчина удовлетворённо кивнул, опуская руки, повернулся к Князю, громко огласил приговор.

— Огонь, Каста Кинжала.

Карлик снова грубо пихнул меня, я встала за спиной Инструктора.

— Следующий!

Скопление людей вытянулось в податливую ниточку и двинулось по очереди к каждому кристаллу. Арестованные делились по тому, как отзывалась на них магия, и занимали места за Инструкторами.

Я наблюдала за движением, думая о том, что на удивление Проверка оказалась права. Как бы ни было жестоко происходящее, с огнём и кровью изменников можно принести столько несчастий даже собственному городу. Не такой плохой вариант, совершить что-то для защиты, выпустив огонь против кровного врага.

Из раздумий меня вывело лёгкое касание руки. Кай встал снова рядом.

— Что показал кристалл? — одними губами спросила я.

— Сто лет назад я был бы счастливым магом воздуха, что неудивительно, зная мою родословную.

— М-да, а теперь ты разрушительная сила, готовая убивать.

— Ну, детка, не начинай нудятину. Ты тот, кем решил быть сам. А не как там тебя назвал кто-то снаружи. Моё право — принять ярлык или отдать обратно владельцу.

Какие-то панические метания начались вокруг кристаллов и инструкторов.

Это Рада. Она билась мотыльком, прикладывая руки то к одному кристаллу, то к другому, но ничего не происходило. Узники и стражники остолбенели, во взглядах застыл немой вопрос.

Если нет реакции, то и крови нечисти быть не может.

Восторженная мысль пронзила стрелой.

У Рады всё хорошо, всё в порядке.

Значит, её забрали по ошибке.

Не может быть, чтобы такая тихая, нежная девочка была носителем такого бремени.

Не. Может. Я верила в лучшее.

О Боги, какое счастье!

Камень будто свалился с плеч. Мы встретились глазами с Радой, я увидела искры счастья впервые за последние несколько дней.

Её испытание закончилось. Они ошиблись.

Я успела выдохнуть.

Резкий порыв воздуха со свистом заставил окружающих вздрогнуть. Острый клинок с длинным зазубренным лезвием с быстротой молнии вонзился в грудь Раде в область сердца.

Непонимание и боль на мгновенье промелькнули в её красивых глазах, девушка выдохнула, качнулась и медленно упала на пол, с грохотом ударяясь о камень. Эхо потрясённого возгласа отразилось от стен.

В звенящей тишине я стояла в полном оцепенении. Тошнота подступила к горлу, ноги и руки стали ватными. Я не могла пошевелиться, издать хоть какой-то звук.

Расширенные глаза были прикованы к застывшему безжизненному телу Рады в неестественной позе. Её светлые волосы разметались по чёрному полу, голова запрокинулась назад, изо рта текла тоненькая струйка крови. По сарафану, в котором подруга ходила со дня Проверки, расползалось багряное пятно.

Помещение закружилось перед глазами, я почувствовала, как начинаю проваливаться в темноту. Кай одним сильным движением прижал меня, обхватив за талию.

— Детка, дыши, смотри в пол. Не поднимай глаза.

Второй рукой парень начал пощипывать мне ладони и растирать заледеневшие пальцы, пытаясь привести в чувство.

Дрожь накрыла тело, воздух не попадал в лёгкие. Я повисла на твёрдо держащей меня руке, как на спасительном якоре.

— Убрать, — рявкнул Князь Вран.

От толпы вмиг отделились два Стражника, подхватили тело Рады за руки и ноги и потащили вниз по лестнице.

— Это была ошибка, — Рогатый сказал совершенно спокойно, как будто сейчас на его тарелку села назойливая муха и Князь её просто убил. — Ошибка исправлена, работаем дальше.

Девушка за моей спиной ахнула и начала сползать в обморок. Князь остановился и развернулся в её сторону. Я с безумным ужасом поняла, что за реакцией сейчас последует ещё один взмах смертоносным клинком. Хлыст из руки Яромира свистнул на опережение, обвив девушку в тугой электрический кокон и выправив безвольно повисшее тело в строю Касты.

Поймала себя на том, что завидую. Не её обмороку. Его руке.

Казалось, Князь на мгновение задумался, скользнул безучастным взглядом по Яромиру, по нашему строю и со скучающим видом отправился с помоста.

Оставшиеся пленники проходили распределение, сбивались в кучу за спинами Инструкторов по новому назначению. На площади постепенно никого не осталось.

Плечи ходили ходуном. Я пыталась смотреть себе под ноги, медленно считать до ста и отключать бредовые мысли.

Перед глазами непроизвольно проносились картины из детства: мы с Радой читаем в библиотеке за одним столом, несу ей банку варенья из шишек с лечебными травами, мы на Проверке.

Я давала обещание девушке, что всё будет хорошо.

Где эта долбаная грань хорошего и плохого?

Хорошо, когда твои мучения уже закончились одним ударом клинка?

Мы здесь, чтобы искупить кровью страдания и гибель невинных людей, надеющихся только на спасение куском металла у столбов рун.

Так почему её не отпустили?

Почему её больше нет?

И почему я всё ещё дышу.

А впереди был год. Целый год с Инструктором Яромиром.

Глава 5

Инструктор Яромир быстро развернулся, обежав коротким безразличным взглядом сбившуюся за его спиной толпу молодых арестантов.

Будущие боевые колдуны.

Убогое, удручающее зрелище опущенных мрачных лиц, поникших плеч, дрожащих потрескавшихся губ.

Кай всё ещё держал меня за талию. Единственный якорь, за который держался рассудок.

Тюремный монстр повелительно, призывно вскинул оголённую руку вверх, привлекая внимание.

— Построиться по двое и за мной, — тон резкий, грубый, командный.

Он крутанулся на каблуках чёрных ботинок из шероховатой кожи и размашистыми шагами устремился к низкой лестнице с помоста. Толпа вяло по двое потянулась за ним.

Свернув за ближайший угол, мы беспрепятственно дошли до низкой деревянной двери, обитой листовым железом, с небольшим окном в середине.

Инструктор кивнул.

— Получаем форму.

Створка с громыханием откинулась, распространяя по коридору неприятный скрежет.

Ватага продолжала стоять, не двигаясь.

Монстр с болезненным раздражением рыкнул, впечатляющим рывком пихнув первого парня в строю к окну.

В образовавшемся просвете выросла лысая голова в татуировках. Запавшие глаза с чёрными зрачками прищурились, окидывая молниеносным взглядом трясущегося арестанта сверху донизу. Стражник недовольно хмыкнул и пропал. Вернулся он через секунду, а в окно лениво сунулась куча серой одежды. За комплектом в узника из окна полетели кожаные ботинки.

Напуганный молодой человек суетливо наклонился, собирая дрожащими руками упавшие на грязный пол вещи.

Инструктор, не дожидаясь, толкнул к окну следующего.

Раздача. Тюремная раздача.

Здесь всё выдавали по счёту, а отнимали без.

Я приблизилась к просвету, нетвёрдо придерживаясь за рельефную стену. Ватные ноги подкашивались, отказываясь сохранять туловище в вертикальном положении.

Чёрный взгляд скользнул изучающе по мне. Мужчина с той стороны опять скрылся и через мгновенье выкинул мне набор одежды с обувью. Я успела ухватить выпавший ворох тряпок, прижимая к груди. Кай подцепил мои ботинки, помогая быстро отойти, привалиться к холодной стене, и вернулся в живую очередь.

После того как первичная выдача одежды закончилась, Яромир снова громко хлопнул, притягивая внимание.

— Строиться в душевые, — новый сухой приказ.

Строй с кучей тряпок в усталых руках поплёлся по центральному коридору следом.

Душевых было две. Поток разделился на парней и девушек, к моему огромному облегчению.

За запертой дверью встречала комната с низким потолком, скользкими от влаги каменными стенами и мохнатой белой плесенью по углам. Воздух был до того сырой и удушливый, что в глазах потемнело.

В первой половине прочно стояли широкие лавки для одежды. У дальней стены пристроились три кабинки. Целиком открытые, разделённые внутренними перегородками. В каждой подобие душа с краном, ржавые шатающиеся трубы и кусок мыла на каменной полке.

Девушки начали снимать с себя одежду. Медленно, неохотно.

Я нерешительно дёрнула за рваный подол, ощущая, как холодный липкий воздух обжигает тело. Сняла сарафан, нательную рубаху. Бережно сбросила с плеч лиф, чтобы пластина не выскользнула. Светлая кожа покрылась мурашками.

Холодный ветер пробирался через вентиляционные решётки под потолком. Расшнуровав ботинки, встала на ледяной пол босыми ногами. Могильный холод обжёг, резко восходя от ступней выше, беспардонно струясь по телу.

Вода в кабинке чуть тёплая. Ровно настолько, чтобы хозяйственное мыло можно было размочить. Летом тюрьму не топили. Зимой, по всей вероятности, вода будет теплее.

Я механически тёрла тело до красноты, пытаясь смыть с себя засохшую грязь и запахи ночной камеры. Холод подействовал отрезвляюще, вынудив двигаться сравнительно проворнее.

Девушки из смежных кабинок выходили, уступая место следующим.

Покрывшись гусиной кожей, я подхватила кусок ткани для обтирания и вышла к своей стопке одежды на лавке.

Мокрая, голая, униженная. Без прошлого. Без будущего.

Кто-то за перегородкой всхлипнул и тут же зажал себе рот.

В тусклом ворохе тряпок я нашла два комплекта формы с номером и два набора спальной одежды. О гигиене здесь думают. Смерти от инфекций, грязи, эпидемии никому не нужны.

В душевой царила неживая тишина, заполняемая только плеском воды и вкрадчивыми шорохами ткани. Девушки неестественно молчали, пытаясь не смотреть друг на друга.

Натянув форму и снова надёжно спрятав дорогой свёрток в лиф, я взяла с полки гребень. Зеркал не было. На ощупь расчесала спутавшиеся за несколько прошедших суток волосы и заплела в тугую влажную косу.

Тело понемножку начало согреваться, я подхватила сарафан и побрела к выходу. В проёме дорогу преграждал Инструктор.

— Личные вещи на сжигание, — он кивнул в угол на высокую плетёную корзину и отвернулся.

Я вернулась и с болью швырнула сарафан и рубаху. Последнее, что оставалось от прошлой жизни.

В коридоре новоиспечённые бойцы Касты выстроились вновь, теперь это одинаковая тюремная серая масса с нагрудными нашивками.

Инструктор зашагал дальше. Мы затрусили следом, как собаки за хозяином, молча, без команд.

Очередное помещение оказалось огромным. Потолок сводчатый, высокий. Когда-то здесь были витражные окна в пол. Теперь их наглухо заварили железными листами и решётками. Меры безопасности.

Камень, железо, магия. Ни одной щели наружу.

В помещении растянулись длинные деревянные столы и лавки. Тюремная столовая. В конце пространства раздача еды с проёмом в каменной стене. Гора деревянных подносов на чугунной опоре в кирпичах.

Зал не простой. В мирное время, уверена, он видел праздничные приёмы и торжественные встречи официальных делегаций. В копоти стен проглядывались остатки раскрошившихся фресок. Рисунок разобрать нельзя, штукатурка облупилась, почернела от времени.

Разозлённый Стражник грубо пихал арестантам потемневшие тарелки и чашки в проёме раздачи. Посуда металлическая. Ножей, вилок нет, только ложки. На каждый поднос ложилась мясная похлёбка, чашка какого-то горячего пойла и внушительный шматок хлеба. Порции большие.

Желудок предательски скрутился, внезапно почувствовав жар от дымящейся тарелки.

Я села за стол и принялась вяло жевать. Инструктор следил за обедом, стоя у стены. Руки сложены за спиной, ноги широко расставлены. Никаких эмоций на лице.

Красивый мужчина. Красивый и невероятно жестокий.

Он не ел. Просто стоял и смотрел, как мы жуём.

Провидение подшутило, так тщательно и искусно нарисовав наружную оболочку беспощадной смерти.

По внешнему периметру столовой стояли четыре охранника, контролируя помещение насквозь. Я тайком всматривалась в лица. Стражники неодинаковые. Кто-то выше, кто-то ниже. С разным телосложением. Но бритые затылки, форма, рунные татуировки делали их похожими, как единоутробных братьев.

Что-то меня смущало, что-то ненормальное, неестественное. Обнажённая истина ускользала. Но интуиция невольно заставляла пристально всматриваться в необычайно суровые лица снова и снова.

Пока не нашла.

Странное, неживое совпадение.

У всех стражников глаза были чёрными.

Не голубые, не зелёные, не янтарные. Только чёрные.

Такого не может быть. Нельзя же подбирать людей в охрану по цвету глаз… почему чёрные?

Я подняла взгляд на мускулистого монстра.

Нет. У него серые. Стальные серые глаза, не чёрные.

Сосредоточилась, вспоминая кривляющееся лицо Мары за кристаллом. У неё тоже глаза были чёрные. Злые. Пугающие.

Странное совпадение.

— Время! — Яромир махнул рукой.

Обед окончен. Всё быстро, чётко, без церемоний.

Строй поднялся, убирая подносы с грязной посудой.

Началось распределение по камерам.

Казематы располагались на несколько метров выше площади второго яруса. Широкий парапет без перил заканчивался ступенями вниз. Сверху он соединялся со следующей системой коридоров.

Я подметила, что ключи от камер имелись только у Стражников.

Яромир молча кивал, указывая, кому заходить за решётку.

Вереница заключённых уменьшалась, разбредаясь по местам. Перед камерой стражник защёлкивал каждому на руках кожаные чёрные браслеты.

Перед очередной открытой конурой Инструктор внимательно посмотрел на меня, потом на Кая, сжимающего мой локоть, и как будто кивнул собственным мыслям, указав пальцем.

— Вы двое, ты и ты.

Стражник закрепил браслеты, за нами в камеру вошли девушка с чёрными косичками и худощавый молодой человек с осунувшимся лицом и впавшими глазами.

Мы молча разошлись по кроватям.

Браслеты свободные, не сдавливают запястья. Тяжёлые. Кожаная оплётка туго набита неизвестным содержимым. Замок металлический, чуть светящийся, с крошечным геометрическим рисунком.

Как только браслеты коснулись кожи, я перестала чувствовать покалывание магического фона.

Замок на браслете тёплый. Я тронула руны ногтем, и под ними что-то шевельнулось.

Форма тут одна на всех: штаны и рубаха из грубой ткани, свободного кроя. Облачение тёмно-серое. Единственная разница — пришитый на груди номер и отличительный знак Касты. Я номер 9786, каста Кинжала. Не хочу думать, что означает цифра. Сколько раз молодые люди надевали такую же форму, зная, что уже никогда не увидят дом и родных людей. От сарафана я успела оторвать несколько лент, чтобы завязывать волосы.

Чувства притупились, толстый погребальный кокон пелены отчаяния оплетает, помогая отстраниться от происходящего.

Действительность, будто чужая, далёкая. Не со мной. Не моя.

Я временно перестала чувствовать безутешную боль. Многочисленные синяки от побоев, ссадины от верёвок, лопнувшая кожа — чувств нет.

Угольная зияющая дыра в груди пожирает останки жизненной энергии. Отстранённая пустая оболочка. Не человек.

Перед заплаканными глазами встаёт бесчувственное тело Рады в крови на полу. Такое белое, невинное, чистое. Клякса умершего света на мраке камня.