Нечисть Антар

Новые камеры для заключённых Касты Кинжала существенно светлее. Каменный закуток сравнительно меньше предшествующей ночной передержки, втискивает в себя лишь четыре деревянные кровати с тюфяками и потрёпанным, но чистым постельным бельём. Два маленьких окна по-прежнему закрыты решётками и пристроились под потолком. Магические светильники в виде рожков освещают узкое пространство внутри.

Зато имелось подобие туалета с довольно терпимой водой в трубах. Двери нет в целях безопасности, преградой служит просматривающаяся со всех сторон решётка с толстыми прутьями.

Скорее всего, в какие-то давние времена комнаты служили для военного постоя солдат, сейчас просто переоборудованные под тюремные помещения.

Узников намеренно не делят, заселяя девушек и молодых людей совместно. Ясное осознание предсмертного года жизни в замкнутом пространстве стирает границы и принципы.

Узников Касты Яда увели на первый этаж. Вероятно, их сектор расположился там.

Я опять практически целую ночь просидела в одежде на койке, отвалившись на спинку и поджав ноги. По всей вероятности, периодически я проваливалась в сон, но прийти в себя после вчерашнего потрясения не удавалось.

Довольно хрупкие надежды, за которые судорожно цеплялся разум, раскалывались одна за другой. Я только приняла, что моё существование небесполезно, что люди с кровью нечисти рождены защищать других и бить врага, — и снова рушу это смертью Рады. Бессмысленной. Бесчеловечной.

В семье травников принято беречь людей, помогать старикам, детям, видеть искру Богов в каждой жизни. Предназначение Стражников — тоже беречь жизни мирных жителей, защищать страну. Так учили в Академии…

Под утро тени развеялись, сменились серостью рассветных сумерек. В коридоре раздались поспешные шаги и лязг. Дверь открылась. Стражник по-хозяйски вошёл, окинул взглядом лежаки, подошёл к кровати с худым молодым человеком и грубо дёрнул его за руку. Парень вскрикнул и упал на пол. Стражник, не давая ему опомниться, с силой пнул его в живот, поднял за шиворот и вытащил волоком из камеры.

Сердце сжалось и остановилось, наблюдая очередную жестокую картину. Потом дверь снова открылась, и в неё вошёл рыжий молодой человек в веснушках.

Серая арестантская форма такая же, как у всех. В стиснутых руках ворох сменной одежды. Он, не торопясь, подошёл к освободившейся кровати и грузно приземлился на край.

Потом извиняющимся взглядом скользнул по мне.

Прости, что мешаю спать.

Улёгся и отвернулся.

Отчего произошла странная замена. Что случилось? Что с прошлым соседом?

Значит, вот так, за любым может кто-то прийти и неизвестно, что произойдёт дальше?

Я поёжилась собственным мыслям и снова упёрла осунувшееся лицо в колени.

Под утро очнулся на соседней кровати Кай. Он, не торопясь, потянулся, разминая затёкшие мышцы. И осторожно присел, свесив ноги на холодный каменный пол.

Поддерживать знакомство вчера никто не хотел, и я даже не знаю, как кого зовут. Хотя стражники велели обращаться строго по номерам. Имён нет.

Кай потихоньку пересел на мою кровать. Пшеничные волосы разлохматились после ночного сна. Обширный синяк на лбу начал наливаться зелёным. На парне только просторные спальные штаны. Хорошо сложенный, натренированный торс обнажён.

Наверное, в другой жизни, за теми железными воротами, я бы уже треснула ему по лицу за эдакое хамское, бесцеремонное нарушение личных границ.

Только в этом месте моих границ нет. И меня нет.

— Лея, если ты не будешь нормально спать, свалишься в ближайший день.

Он легонько толкнул меня плечом, и тепло живого человека рядышком, посреди холодных камней, подействовало отрезвляюще.

— Почему Князь её убил, Рада же была ни в чём не виновата? — из горла вероломно вырывается всхлип. Пальцы снова дрожат.

— Ну, несостыковок тут много. Вчера я тоже не смог ответить себе на кое-какие вопросы. Ты знаешь, что Князь искал у тебя?

— Нет.

— Это только лишний раз доказывает мою философскую теорию — отсюда необходимо валить. И как можно скорее.

Кай аккуратно заправляет выпавшую прядь мне за ухо. Движение осторожное. В глазах боль и понимание.

— Пока твой план звучит абсурдно. Решётки, камеры, охрана, монстр, владеющий хлыстом. И выход один — в бой.

Я скользнула глазами по рубашке на спинке кровати Кая, номер 9794.

— Отчаиваться преждевременно, досконально изучим местность, оценим вероятности.

— Прямо стратег. Кстати, откуда знал, что ты маг воздуха? — на самом деле мне всё равно, наверное, из вежливости поддерживаю разговор в ответ на искреннее беспокойство парня.

— Детка, а кем быть, когда мой дед и прадед были магами воздуха? Удивительный вопрос. Дар передаётся всегда старшему ребёнку в семье. Со следующими детьми бывает по-разному — тут как повезёт. Мой отец родился без дара, сила выпала старшему брату, который также уехал в эту тюрьму и не вернулся.

— Значит, твой дед был предателем?

— Значит, да, — глаза Кая блеснули холодом. — Только он не был предателем. Дед любил Антар больше жизни, любил свою семью и не мог нас предать.

Кай с его шутливой манерой разом переменился. Спина мгновенно выпрямилась, раздвоённый подбородок взлетел вверх, в глазах застыла боль. Подобной серьёзной реакции у друга я не видела за несколько последних дней. Кай перевёл взор на меня, выдохнул и улыбнулся.

— Детка, неужели ты не знала ничего про своих родственников?

— Я была уверена, что пройду Проверку. У нас никого никогда не забирали. А Рада. — мысли по кругу непрерывно возвращались к вчерашней страшной трагедии. — У Рады горел кристалл на Проверке. Уже задерживали её старшую сестру. Что стряслось здесь, в чём проявилась ошибка?

На соседней кровати завозилось одеяло, и мы, не сговариваясь, замолчали.

Девушка села, моргая спросонья и норовя разглядеть комнату в оставшихся от ночи сумерках.

— Ну, привет, соседи. Мой номер 9798.

Я поморщилась, непереносимо быть человеком за безликим набором цифр.

— Как тебя зовут?

— Квет, — девушка удивлённо вскинула изящные брови. Множество косичек, в которые заплетены длинные чёрные волосы, закачались в такт движению головы. Её фигуру выгодно выделяла высокая грудь, тонкая талия и чуть полноватые бёдра.

Озорные серые глаза хитро сощурились.

— А как же предписание великих стражников? Бунт в первый же день?

— Квет, — я повторила имя, как будто пробуя на вкус, и улыбнулась. В переводе с древнего оно означало «цветок» и чем-то напомнило о доме, травах, бабушке. — Меня зовут Лея. Это Кай. Указания действуют за дверью. В камере можно хоть недолго побыть собой.

— Ну, собой так собой, я не против, — раздалось от койки рядом с окном. Рыжий парень с веснушками повернулся на кровати. — Я Мил. Полностью Милослав, но можно не напрягаться.

В камере будто стало легче. Впервые за несколько дней я слышала обычный разговор, а не угрозы и звенящую тишину.

***

Первый же день в новой роли сразу расставил всё по местам. Утро начиналось с бега по кругу. Длительного, изнуряющего бега. Это не простая общеукрепляющая зарядка.

Вран хотел выносливости. И ещё — чтобы на раздумья не оставалось времени.

Бег, физическая подготовка в виде жёсткой бесконечной череды упражнений на прокачку всех групп мышц, техника грязного боя.

Главная площадка для построений изменилась за ночь. Лязгая железом, в центр стражники вытащили десяток спортивных снарядов, гири, штанги, манекены людей, предусмотрительно оставив пространство по краям свободным для беговых тренировок.

Несколько Стражников с дубинами в центре зала отсчитывали время, командуя сменить снаряд. Никто не учил оказывать первую помощь, защищаться. В этом нет смысла. Тренировали наносить максимальный урон врагу, пройти как можно дальше, не допуская даже абстрактной мысли вернуться.

Неумолимые дубины стражников помогали держать узников в тонусе, не сбавляя темпа. После тренировок молодые люди и девушки падали без сил.

Система, выстроенная годами, не давала сбоя. Своя воля, своё я растворялись. Оставалась исключительно гнусная мысль, что ты уже рождён изменником и злом, сейчас совершаешь всё, чтобы искупить вину.

Старший стражник с лицом смерти стоял на помосте, наблюдая за спортивной пыткой. Охранники между собой уважительно называли его Хан.

Хан возвышался над нами, на лице застыло выраженное отвращение. Татуированные руки с кожаными наручами в железных шипах небрежно засунуты в карманы штанов.

— Быстрее, нечисть, шевелитесь. Остановитесь — будете тренироваться в пыточной!

Кровь поднималась к голове от страха и непомерного напряжения в рвущихся мышцах. Лёгкие хрипели. Глаза заливал пот.

Я считала круги. На семнадцатом сбилась.

Затенённое пространство пришло в движение на дальнем краю помоста, и на возвышение к Хану поднялся Инструктор. На каменном безукоризненном лице не дрогнуло ни одной эмоции. Но взгляд. Взгляд цепкий, скользил сквозь потное стадо на тренировочной площадке. Изучал. Смотрел внимательно на действия каждого.

В голову как будто вонзились сотни крошечных ледяных иголочек. Я резко развернулась и встретила холодный взгляд серых глаз. Спазм подступил к пересохшему горлу, заставляя нервно сглатывать. Инструктор просто смотрел. Но я чувствовала силу, магию. Невероятно большую, дикую, властную. Требующую полного контроля и беспрекословного подчинения.

На помосте он смотрелся, как статуя бога войны, которую гениальный скульптор идеально выточил из камня на пьедестале.

Угроза Хана про тренировки в пыточной как будто воплотилась в лице Инструктора, заставляя тело искать скрытые резервы для следующего спортивного снаряда.

К вечеру дрожали руки и ноги, я с адским трудом могла преодолеть несколько ступенек с площади до начала выступа с камерами. Спасали только прежние длительные прогулки по лесу.

Оглядываясь на ребят из Касты, я поняла, что тех, кто может стоять на ногах, практически нет. Форменные рубашки у девушек и парней намокли от пота, серые лица измождённые, дыхание рваное, с хрипами, волосы слипшиеся.

— Рано начали ползать, сопляки. Каждый вечер у вас тренировка в Касте, и попробуйте только до неё сдохнуть, — Стражник замахнулся дубиной на тех, кто неудачно пытался сесть на пол, чтобы прийти в себя.

На тренировке было только двадцать человек, лишь Каста Кинжала. Каста Яда с кожаной змеёй Марой не появлялась даже в столовой. Как у них проходили тренировки и к чему готовили, оставалось только догадываться. Явно не выращивали цветочки и пускали пузырьки. Наша же Каста — боевое грозное оружие.

К тренировкам в расписание добавилось трёхразовое питание в тюремной столовой и поход в душевые.

Вопросов больше, чем ответов. Зачем готовить заключённых год, почему так долго. Почему нельзя выпустить на врага через три месяца?

Катастрофически не хватало информации. Невинная смерть Рады сперва загнала мозг за глухой тёмный угол, целиком лишив происходящее смысла, сопротивления и дальнейшей жизни. Но чем больше я прокручивала в памяти день Проверки и распределение, тем больше появлялось вопросов к действиям стражников.

Напрашивающиеся догадки страшно обсуждать даже с Каем, хотя он поддерживал меня. Интуиция подсказывала, что друг не предаст. Важная гнетущая мысль ускользала. Мелкие несостыковки прячут что-то более значимое.

Сложно взять хоть крупицу информации, когда ты белка в каменной клетке, которая должна непрерывно бегать в колесе.

***

Первая тренировка магических способностей прошла этим вечером. Стражник подвёл группу заключённых к массивным железным створкам. В отличие от решётчатых дверей камер, эта дверь полностью глухая.

С грохотом врата открылись, и мы, уже привычным гуськом с опущенными головами и руками за спиной, проходим внутрь.

Привели не всех: две камеры, восемь человек. Остальные учатся в другое время — Инструктору тоже нужен отдых, а выпускать магию у полусотни голов разом опасно.

Я подняла глаза, сердце с грохотом проваливается в пол.

Всё внутри сжалось в один тугой узел.

В помещении узников равнодушно встречает Инструктор Яромир.

Он не смотрел на меня. Это задело сильнее страха.

Он стоял, широко расставив ноги, руки скрещены на груди. На лице нет эмоций, только жёсткий, колючий взгляд снова оценивающе ползёт по каждому из строя.

Меня окутывает волна паники, в памяти всплывают картины с окровавленной спиной, которую магический монстр бьёт хлыстом.

Что будет, если не справиться с тренировкой? Забьёт до смерти? Имеет Инструктор подобные полномочия? Вероятно, да.

Количество адреналина, которое я получила на прошлых тренировках, усмиряет смятение. Смотрю в пол и сознательно пытаюсь дышать ровно.

Дверь захлопывается, впервые в помещении не осталось ни одного стражника. Боятся?

— Долго будете стоять, как стадо баранов, или хотя бы голову поднять мозгов хватит? — глубокий командный голос выводит из оцепенения, раскатываясь по залу.

Поднять голову? Последние несколько дней за это били дубинами.

Я медленно расправляю плечи и встречаюсь взглядом с пасмурными глазами. Природное упрямство даёт о себе знать. Нагло смотрю в серый зловещий омут, стараясь не моргнуть.

Как в детстве, когда играли в гляделки.

Он первый переводит взгляд. Кажется, Инструктор удовлетворённо кивнул.

Или мне это только хотелось.

Сколько ему лет? Мужчина старше нас, но ненамного. 26? 28? Сложно определить, с таким количеством ранений он, верно, выглядит опытнее своего возраста. Форма та же, кожаные штаны и жилет. Верх одежды не застёгнут, демонстрируя широкую грудь и кубики пресса, уходящие треугольником вниз.

Я заставила себя смотреть выше. В глаза.

Кто он? Почему Инструктор здесь с открытой магией? Ведь мужчина не стражник. Значит, нечисть, как мы?

— Вы уже знаете, что меня зовут Яромир. Инструктор Касты Кинжала. В мою задачу входит за год довести способности боевой магии до максимума, чтобы смогли прорвать оборону врага. Прорыв форпоста — не просто ваша месть предателям. Победа даст возможность Магистрам добраться до правящей семьи Среднегорья, уничтожить. Вопросы?

Мы молчали, как всё то же стадо баранов.

— Слушай, друг, а другого сценария развития событий тут нет? — это ляпнул Кай, ох, Пустошь его разбери. Вот идиот.

Удар хлыста мгновенно щёлкнул около кожаных ботинок парня.

— Здесь нет друзей, твои товарищи остались за стенами Сижар. Хочешь обратиться ко мне, можешь задать вопрос «Инструктору Яру». За сценарий скажи спасибо Магистрам. А насчёт утопить как грязную крысу — это предложение тебе вчера озвучили.

Кай замолчал, недовольно нахмурив брови. Я облегчённо вздохнула, порка не продолжилась.

Зато для остальных в помещении хлыст Инструктора оказался чрезвычайно неприятным сюрпризом.

Я оглянулась мельком на коллег по несчастью, в глазах молодых людей читался ужас.

Всех... кроме Квет?

Девушка стояла безукоризненно спокойно, единственная не содрогнулась от удара хлыстом. Тело не дрогнуло рефлекторно, не подалось назад. Квет стояла и смотрела на Яра с такой безбрежной радостью, что невозможно было не заметить диковинную реакцию.

Знала про хлыст?

Поражена магией, которую раньше не видела?

Или видела?

Яромир ткнул указательным пальцем в самого широкоплечего заключённого из нашей компании.

— Ты, три шага вперёд. — Парень послушно шагнул. — Бери дубину, нападай.

Узник растерянно взял дубину со стойки с тренировочным бутафорским оружием. На мгновенье он замешкался, потом ненависть и отчаяние пробились наружу, надрывая запреты. Молодой человек бросился на Инструктора с диким рёвом, замахиваясь для удара.

Яромир продолжал спокойно стоять на месте.

Одно лёгкое движение хлыстом, и дубина полетела на пол.

Второе — и парень скручен электромагнитным лучом, как верёвкой.

Поединок занял меньше минуты. Ни один мускул не дрогнул на красивом литом бронзовом теле. Только лёгкая улыбка в глазах, как будто он погрозил годовалому малышу пальцем.

Я смотрела на грацию, лёгкость, смешанную с силой и смертью, и не понимала, какие чувства испытываю. Трепет, восторг, страх?

Инструктор отпустил пленника, тот встал обратно в общий строй, понурив голову. Плечи беспомощно поникли.

— Владея магией, за стенами Сижар вы не будете такими уязвимыми.

Не могу сказать, что звучит как план, но разумная мысль есть.

— И ещё помните, что в любой момент я могу скрутить вас, несмотря на вашу магию. Поэтому советую учиться разумно, не делать глупостей. Снимаем браслеты.

Каждый подходит по очереди к треугольному знаку с рунами в стене, прикладывает наручи на запястьях. Раздаётся щелчок, и рунный замок открывается.

Сняв оба браслета, каждый занял своё место — стойку вроде тировой: встаёшь в начале дорожки, а в конце, в пятнадцати метрах, мишень в виде человека. Зоны отделены друг от друга перегородками из сплавов.

— Положите руки на руны, — Яромир продолжал командовать.

Стражники заставляли подчиняться, держа в страхе, угрожая оружием, пытками, болью. Инструктор был спокоен, холоден. Но ни у одного заключённого не возникло желания не подчиниться, ослушаться. Власть, исходящая от мужчины, — абсолютна и беспрекословна.

Я опустила взгляд и увидела на стойке две выемки под руки. Накрыв ладонями углубления, я почувствовала приятное тепло и покалывание. Светящиеся сплетения начали магическую работу.

— Руны помогают разбудить вашу магию. Чем быстрее начнёте справляться, тем больше времени на учёбу до выхода. Сосредотачиваемся, чувствуем силу, пытаемся нащупать её разумом, позвать. Сконцентрируйтесь на руках, ощущениях. Магия в крови, ей надо помочь проснуться и сделать первый шаг.

С левой стороны от меня стояла Квет. Её глаза закрыты, руки расслаблены. На лице счастливая улыбка. Ещё один вопрос в копилку загадок. Девушка поглаживает ладонями руны, уголки губ подрагивают. Вдруг под пальцами Квет пробегает искра. Я удивлённо вздыхаю.

Яромир подходит к ней, встаёт за плечом. Близко. Очень близко.

— Молодец, давай, ты справишься, — голос прозвучал тихо, почти интимно, неслышно для остальных, но… с такой нежностью? Ком подкатил к горлу. В жестоком аду нежности не бывает, наверное, показалось. Хотя, судя по всему, мне сейчас самой тоже хотелось услышать слова поддержки.

Я опять сосредотачиваюсь на руках, пытаюсь понять природу затаившегося тепла, найти источник в себе.

Усталость предыдущих тренировок заливает тело свинцом. Мышцы дрожат, ноги подкашиваются. Пальцы на рунах не слушаются. Я никак не могу повлиять на тепло, закрывающееся от разума невидимой бронёй. Глубокое отчаяние начинает накатывать волной, постепенно перетекая в шумный вздох разочарования.

Инструктор отвечает мгновенным взмахом хлыста.

Голова вжимается в плечи, ожидая удара.

Но луч не бьёт, а обвивает моё запястье и аккуратно чуть поднимает руку.

Хлыст на моей коже тёплый. Как чужая ладонь.

Под искусственной опорой ладони более твёрдо держатся над руной. Я с изумлением вижу, как на кончиках пальцев появляются солнечные зайчики.

Доверчивое сердце набирает темп, я ошарашенно разворачиваю ладони к себе и понимаю, что перекатываю тёплые солнечные зайчики между пальцев.

Он не отнял хлыст сразу.

Сигнал рога выдернул из чувства сладкой эйфории и созерцания.

— Надеть браслеты, встать в строй. Занятие окончено.

Инструктор хлопнул в ладоши.

***

Вернувшись в казематы, я первым делом увидела перевёрнутые постели. Обыск. За нами смотрят, и смотрят постоянно.

Ночные сумраки поглотили жалкие полоски света с улицы.

Кай опять нагло уселся ко мне на кровать.

— Ну что, у тебя получилось?

— Да, наверное, я видела солнечные зайчики на ладонях.

— Детка, мы с тобой прекрасная пара. Ты солнце, я ветер. Как бы сказал мой Учитель в имении, «верх романтики».

— У тебя были свои учителя?

— Ага, остатки былой роскоши графского поместья.

— Графского поместья, Кай? — я удивлённо поднимаю на него голову.

Ну да, как же я раньше не поняла, он же всегда говорил об этом, просто не в лоб.

— Да, детка, я завидный жених. Так что ты определённо должна быть рада моей компании.

Я уже не обижаюсь на банальные шутки, для меня его общество стало серьёзной поддержкой в неприятных событиях минувших дней.

— Квет, а какой дар у тебя?

Девушка поворачивается ко мне на своей кровати. Ни у кого нет сил, и ребята падают, едва зайдя в камеру.

— Электрические импульсы.

— То есть у тебя будет хлыст, как у Инструктора?

— Пока не знаю, в каком аспекте смогу справиться с даром. Мы формируем то, на что хватает силы, и чем можем управлять. Чтобы манипулировать хлыстом, нужно владеть магией гениально, тонкие грани. За год надеюсь сформировать хотя бы клинки для метания или меч для ближнего боя.

— Откуда у тебя знания о магии? — я спрашиваю и внимательно слежу за невольной реакцией собеседницы.

Что-то мне кажется, что у всех в этой крепости скелеты в шкафу.

— Ну вот странные у тебя вопросы, детка. У меня, например, в поместье осталась куча книг от деда. После войны родовое гнездо разорили, как и у всех. Родители успели спрятать многие запрещённые книги.

Квет, кажется, облегчённо вздохнула, что отвечать не пришлось, и поспешила перевести тему разговора.

— Мил, а у тебя какая сила?

— Я маг воды, ну то есть нечисть воды, водяная нечисть, ну или как там правильно, — Мил запутался в мыслях, вызвав наш дружный тихий смех.

— У тебя тоже семейный дар? — я пытаюсь нащупать закономерность.

— Не уверен, — Мил опускает глаза.

Парень не хочет рассказывать про семью. Понимаю его, для меня близкие тоже больная тема.

Мил слушал слишком внимательно.

Рёв рога, возвещающий тревогу, разрубил тишину крепости, как удар топора на плахе. Мы вчетвером вскочили с кроватей и приникли к ржавой решётке двери. Стражники суетились в коридоре под грубыми командами Хана, из смежной камеры выволокли парня.

Никто из камер не подал голоса. Это было хуже его крика.

Видела его сегодня на тренировке. Невысокий, коренастый, с тёмными длинными волосами. Он извивался и кричал в руках охраны.

К старшему стражнику подбежал один из дежуривших охранников.

— Пытался вздёрнуться на поясе, — коротко доложил он, кивая на парня.

— Отправить в карцер, доставить Инструктора для пыток.

Из разговора охраны становилось понятно: парень что-то хотел сделать с собой, не выдержав навалившегося горя, сломался.

За нами следили строго. При всей твёрдости системы от узников ждали результата и берегли наши жизни для целей Князя.

Недавняя сцена пыток всплыла в памяти, я проводила молодого человека взглядом, полным сожаления.

Он уже перестал сопротивляться и безвольно повис на руках стражников, заворачивающих за угол.

Ладони машинально скользнули по необычному замку на двери.

— Ты видел такое раньше?

— Нет, со времён войны с рунами ничего не осталось. Даже у нас, — Кай положил ладонь рядом с моей. — Все замки на дверях, браслетах, тут всё в рабочих рунах открытия и закрытия.

— Руну можно отключить только другой руной…

— Да, ты же видишь, как стражники уверены в безопасности тюрьмы. Никто не сможет открыть двери. Никто отсюда не сбегал.

Он сказал это слишком уверенно. Я тронула ногтем руны на браслете, и тепло отозвалось снова.

***

Спустя два дня в столовой я стояла с подносом, оглядывая комнату с длинными лавками. Квет махала рукой, показывая на место, за которым сидели Кай и Мил, но мне надо было воспользоваться моментом и найти ребят из другой камеры.