Вот такие загадки жизни

Глава 29

Мы с бешеной скоростью спустились в подземный гараж. Эхо от грохота наших шагов раскатывалось под тяжелыми гранитными сводами, смешиваясь с тревожным, нарастающим гулом сирены, от которой вибрировал сам воздух. Пространство, залитое резким неоновым светом, мгновенно потеряло свой богемный лоск. Басти на ходу сорвал с себя дизайнерский пиджак, швырнул его прямо на наливной пол и чисто машинально, сорвавшись на крик, рявкнул на французском:— Les vêtements tactiques sont в ящиках около оружия, переодевайтесь живо! Берите все необходимое орудие, одевайте бронежилеты!Сам Себастьян, не теряя ни секунды, коршуном подлетел к ожидавшему его капитану своей марсельской армии наемников. Лицо Басти в этот миг превратилось в каменную маску, а в глазах зажегся тот самый первобытный, мафиозный огонь, который я так хорошо помнила с детства. Он схватил командира за разгрузку и леденящим, стальным голосом, не терпящим ни малейшего возражения, отчеканил на французском:— Слушать мою команду! Порт отрезать от города и полностью оцепить! Выставить тяжелые бронеавтомобили «Тикондерога» по всему внешнему периметру! В самом порту развернуть крупнокалиберные пулеметы «Корд» и «Браунинг» на станинах. Снайперов — на все ближайшие крыши доков, контролировать каждый метр! Людей выставить у абсолютно всех входов и выходов, блокировать прилегающие к порту районы. Немедленно связаться с Жан-Люком Моро! Пускай задействует все рычаги и намертво разбирается с береговой охраной и портовой полицией. Чтобы эти ленивые ублюдки даже и мысли не допустили к нам сунуться! Передать Моро, чтобы он немедленно объявил скрытую тревогу по всем нашим купленным людям в органах и министерствах — пускай держат руку на пульсе и будут в полной боевой готовности! Дальше: готовьте все наши штурмовые противобойные катера «Раптор» и «Интерцептор», распределить на них группы захвата, но в море без моего прямого приказа не выплывать! Всю поступающую информацию передавать мне на терминал немедленно! И поднимайте со дна наши донные оборонительные мины «Краб»! Выставить усиленные вооруженные патрули у всех складов, хранилищ и административных зданий. Приказ ясен?!Командир гвардии, бледный под забралом шлема, вытянулся в струнку, четко приложил ладонь к козырьку и гаркнул по-французски:— Так точно, господин Себастьян!— Выполнять! — ледяным ножом отрезал Басти.После этого приказа командир пулей вылетел из гаража, а мы с Даниэлем уже вовсюпереодевались и экипировались у открытых оружейных ящиков. Чертово вечернее шелковое платье в пол и дорогие алмазы полетели прямо на бетонный пол. Я бесцеремонно стерла тыльной стороной ладони темно-сливовую помаду и облачилась в тяжелый штурмовой комбинезон из огнеупорного кевлара угольно-черного цвета. Поверх комбеза я затянула бронежилет высшего класса защиты с титановыми пластинами, защелкнув на поясе тактическую разгрузку, забитую обоймами к пистолетам. На ноги я привычным, автоматическим движением намертво зашнуровала любимые армейские берцы, а в скрытые карманы на бедрах и рукавах распихала свои любимые, смертоносные кунаи — длинные граненые клинки, с которыми я управлялась лучше, чем с любым огнестрелом. Даниэль переодевался рядом с такой же хирургической, пугающей точностью. Его приталенный синий костюм сменился плотным штурмовым комплектом графитового оттенка. На его широких плечах жестко зафиксировался бронежилет, укрепленный композитными пластинами. Дей застегнул набедренную кобуру под массивный пистолет, закинул за спину штурмовую винтовку с оптическим прицелом и проверил затвор. Его темные волосы были все так же идеально зачесаны, но лицо казалось высеченным из абсолютного, векового льда.Мы закончили экипировку и ждали Басти. Себастьян как молния подлетел к ящикам, на ходу застегивая ремни своего бронежилета. Он рванул со стола автоматический карабин, распихал по карманам гранаты и проверил рацию. Всё, обратного пути не было. Мы все втроем, не сговариваясь, прыгнули в его массивный бронированный внедорожник, Басти выжал сцепление и со свистом ударил по газам.Мы мчались в порт сквозь ночной, умытый изморосью Марсель. Стрелка спидометра бешено переваливала за отметку в сто пятьдесят километров в час, колеса свистели на крутых поворотах старинных переулков, а за тонированными окнами смазанными пятнами проносились неоновые вывески закрытых клубов и редкие фонари. В этот миг в салоне автомобиля воцарилась оглушительная, звенящая тишина. У всех нас — у меня, у Даниэля и у Себастьяна — максимально, до предела активировался тот самый режим чистокровных детей дона Эдуарда де Руа. Мы не просто ехали на разборку — мы знали, что едем на настоящую войну, и это будет жестокий бой не на жизнь, а на смерть. В наших жилах закипела та самая темная, мафиозная кровь, которая требовала полной, безоговорочной расплаты за дерзость. И мы все трое прекрасно знали главное: мы обязаны отстоять наши территории, защитить товар и ни в коем случае не показать врагу даже секундной слабости. Мы были хозяевами этой земли, и никто не имел права диктовать нам свои условия.Внедорожник с диким ревом влетел в индустриальную зону Северного порта и со свистом заблокированных тормозов замер у самого пирса сектора Б. Мы кубарем выскочили из машины на холодный, пропитанный мазутом и солью воздух. Осмотрелись. Туман над Средиземным морем клочьями стелился по воде, а там, в зловещей дали, сквозь серую дымку уже отчетливо виднелись яркие, наглые навигационные огни приближающихся боевых кораблей картеля Дельгадо. Они шли на таран, готовые открыть огонь по порту.Я посмотрела на суровые лица братьев и поняла, что времени на раздумья у нас не осталось — надо действовать немедленно. Я перехватила поудобнее автомат и сказала, тоже как-то машинально сорвавшись на жесткий французский язык:— Мы должны разделиться! Каждый из нас на штурмовых катерах пойдет наперерез к кораблям. Там уже действуем строго по ситуации, но нам нельзя допустить, чтобы их корабли дошли до порта и зажали нас на суше. По максимуму ликвидировать всех, кто находится на кораблях, и полностью остановить их ход. Если повезет — потопить к чертям. Все согласны?Даниэль и Себастьян синхронно, жестко кивнули. Их взгляды были холодными, как марсельская сталь. Дей проверил гарнитуру рации и добавил на французском:— Держим непрерывную связь по рации. И будьте аккуратнее. Но не забывайте, кто вы, из какого вы картеля и какая колоссальная сила стоит за нашими спинами. Мы — де Руа.Себастьян хищно оскалился, передергивая затвор карабина, и зло бросил:— Это само собой разумеется! Это мой город, мой порт и моя личная территория! И я лично убью каждого ублюдка, который вот так нагло врывается на мои земли!Я коротко отрезала:— Ну всё, за дело!Мы мгновенно рассредоточились. Каждый прыгнул на свой штурмовой катер «Раптор», под завязку укомплектованный бойцами портовой гвардии. Заняв место на носу, я обернулась к своей группе захвата и четко, жестко скомандовала по-французски:— Итак, слушать мою команду! Мы отправляем сейчас на прямой штурм вражеского корабля по правому флангу. Там мы действуем по жесткому плану: зачищаем палубы и ликвидируем по максимуму всех, кого встретим. Никого не жалеть, никого не щадить, пленных не брать! Главная цель — захватить вражеский корабль и полностью остановить его ход, заблокировав двигатели. Приказ ясен?!Моя команда наемников отреагировала молниеносно, как слаженный боевой механизм. Бойцы синхронно ударили кулаками в грудь и рявкнули:— Так точно, мадемуазель Ариан!— Выполнять! — ответила я.Я быстрыми шагами прошла в капитанскую рубку, встала за спиной испуганного рулевого и ледяным тоном приказала:— Капитан, прямой курс на корабль по правому борту. Выжать максимум из моторов.— Слушаюсь! — ответил тот.Катер с диким, оглушительным ревом трех подвесных двигателей сорвался с места, взрезая носом штормовую волну и уходя в темноту залива. Краем глаза сквозь брызги пены я увидела, как параллельными курсами в ночную сырость с ревом рванули катера Себастьяна и Даниэля. Сердце болезненно сжалось за братьев. Я мысленно про себя произнесла: «Удачи вам, мальчики, и обязательно вернитесь живыми», — а затем намертво устремила свой жесткий взгляд вперед, на приближающуюся махину бронированного корабля Дельгадо.Спустя пятнадцать минут безумной скачки по волнам наш катер проскочил под самый борт вражеского фрегата, идеально зайдя в слепую зону под кормовые орудия. Наемники выключили двигатели. Мы тихо, ювелирно и очень аккуратно пришвартовались к стальной обшивке, закинув штурмовые кошки с магнитными захватами.Я резко обернулась к замершим бойцам и скомандовала одними губами:— За работу. Рассредоточиться по всему кораблю и начать тотальную зачистку.Наемники молча кивнули, перехватывая оружие. И мы начали подниматься по штурмовым лестницам вверх.Едва мои берцы коснулись скользкой от соленой мороси палубы, как я поняла, что легкой прогулки не будет. На фрегате везде были вооруженные до зубов люди Дельгадо. Они уже суетились, перекрикиваясь на испанском, и вовсю готовили тяжелые пулеметы на палубе, чтобы открыть шквальный огонь по нашему порту. Я поняла, что времени катастрофически мало — секунды шли на вес золота.— Огонь! — рявкнула я, первая нажимая на спусковой крючок.И мы начали зачистку. Моей личной, главной целью был капитанский мостик — только оттуда можно было заглушить эту плавучую крепость. И я начала свой кровавый путь до него сквозь настоящий ад. Коридоры и переборки корабля мгновенно заполнились грохотом выстрелов, криками раненых и едким пороховым дымом. Я пробиралась вперед, словно разъяренная пантера, расстреливая в упор каждого, кто вставал на моем пути. Двоих испанцев, выскочивших из-за поворота технического отсека, я срезала короткой очередью в грудь. Когда в автомате с сухим щелчком кончились патроны, а из каюты на меня вывалились еще трое с пистолетами-пулеметами, времени на перезарядку не осталось. Я отбросила пустую винтовку, ушла в резкий кувырок по скользкому полу и выхватила из разгрузки свои любимые стальные кунаи.Когда не было возможности отстреливаться, я дралась на ножах, превращаясь в абсолютное, безжалостное оружие картеля. По стенам и стальным переборкам фрегата буквально полились реки густой, горячей крови. Движения были молниеносными, отточенными до автоматизма годами жестоких тренировок отца. Одному штурмовику я с размаху вогнала граненый кунай точно под подбородок, провернув лезвие, и тут же, не теряя инерции, перехватила руку второго. Раздался оглушительный, мерзкий хруст — кости людей Дельгадо ломались под моими тактическими ударами, как сухие ветки. Я с разворота впечатала ему колено в челюсть, ломая лицевую кость, и одним точным, хирургическим движением куная перерезала горло третьему, брызнувшему кровью прямо мне на лицо.Я шла вперед, оставляя за собой коридоры, заваленные трупами. Визг пуль рикошетил от стальных стен, обдавая меня снопами искр. В центральном отсеке на меня бросились сразу четверо. Я дралась в рукопашную, получая жестокие удары: тяжелый приклад прилетел мне прямо в скулу, рассекая кожу, от мощного удара под дых в глазах на секунду потемнело, и я упала на грязное железо палубы. Но я тут же, рыча от ярости и боли, опять вставала, превозмогая слабость, и с безумной силой втыкала острые кунаи в тела врагов, пробивая бронежилеты и вонзая сталь в их грудные клетки.Вся в липкой, чужой крови, изрезанная осколками, с дикими синяками и избитая до полусмерти, я все-таки дошла до заветной бронированной двери капитанского мостика. Выбив замок последней обоймой из пистолета, я ворвалась внутрь.Мой последний бой здесь был с самим капитаном корабля — огромным, шрамированным испанцем. Поединок получился невероятно жестким и шел на самых последних, истощенных силах моего организма. Капитан Дельгадо двигался с пугающей скоростью. Он заблокировал мой выпад, с дикой силой швырнул меня спиной на пульт управления, отчего в глазах посыпались искры, и жестко приложил меня лицом о приборную панель. Я рухнула на пол, задыхаясь. Испанец мгновенно навалился сверху, оседлав мои ребра, и в его руке зловеще блеснул массивный армейский нож. В последнюю критическую минуту, когда капитан уже с диким оскалом замахивался на меня этим ножом, готовый вогнать сталь мне в горло, я отчаянно зашарила пальцами по полу. Рука под приборной панелью нащупала холодный металл оброненного пистолета. Я перехватила рукоятку и, не целясь, в упор выстрелила прямо в лоб капитану.Грохот выстрела оглушил меня. Тяжелое тело испанца мгновенно обмякло и со свинцовой тяжестью упало прямо на меня, заливая мой комбез кровью. Кое-как, хрипя от боли в отбитых ребрах, я вылезла из-под его трупа, шатаясь, подошла к главному навигационному терминалу и со всей силы дернула на себя тяжелые стальные тумблеры, полностью вырубив магистральные двигатели корабля. Огромный фрегат замер, лениво покачиваясь на волнах.Когда полный захват корабля был окончательно закончен, я обессиленно вышла на полуразрушенное крыло мостика. Вся центральная мачта корабля Дельгадо полыхала в яростном, ревущем огне, отбрасывая на черную воду залива багровые сполохи. Я посмотрела вниз, на палубу, и увидела своих бойцов — к величайшему сожалению, выжили далеко не все, палуба была усеяна телами, но большая часть моей штурмовой группы уцелела. Я перевела взгляд в даль, в сторону порта. Черная ночная тьма стремительно рассеивалась. Над Марселем как раз вставало солнце, разгоняя туман, — это был невероятно красивый, фантастический розово-золотой рассвет

А тем временем параллельно моему захвату корабля, у Басти и Даниэля тоже разворачивалась бойня…

Себастьян со своей командой на катере «Интерцептор» на бешеной скорости домчал до закрепленного за ним корабля. Мощные двигатели взревели в последний раз, когда катер жестко притерся к стальному борту фрегата Дельгадо. Басти вскинул карабин и хрипло отдал подчиненным последние указания: распределиться по всему периметру вражеского корабля, продвигаться группами и безжалостно ликвидировать абсолютно каждого, кто встанет на пути. Сам же он взял на себя самую опасную задачу — лично пробиваться сквозь палубы в машинное отделение, чтобы заложить взрывчатку и подорвать двигатели. Когда все приказы были отданы, Себастьян хищно оскалился и коротко бросил:— За работу.И он, и его наемники одним слитным движением начали заходить на корабль. Басти, кошачьей перебежкой преодолев фальшборт, зашел с северной части судна. Как только он скрылся в надстройках и пробрался на верхнюю палубу, штурмовой коридор встретил его оглушительным грохотом. Басти проскочил по узкому, темному переходу технического отсека и внезапно, прямо за поворотом, нос к носу застал пятерых людей Дельгадо. Испанцы, вооруженные автоматами, мгновенно вскинули стволы и с диким криком кинулись на него. Басти со шпионской точностью понял, что вскинуть карабин и отстреливаться он физически не успевает — секунда промедления стоила бы ему жизни. Он принял молниеносное решение: надо драться в рукопашную.Себастьян пробирался до двигателей корабля сквозь непрерывную, кровавую мясорубку. Едва первый испанец нажал на спусковой крючок, Басти резко ушел корпусом вниз, уклоняясь от свистящей очереди, и мощным, затяжным скольжением проехался по мокрой палубе коридора, подсекая троих нападавших под ноги. Наемники с грохотом повалились на железо. Бастиан мгновенно, как пружина, встал на одно колено, мертвой хваткой вцепился первому попавшемуся под руку врагу в густые волосы и с дикой, яростной силой несколько раз подряд впечатал его головой прямо в стальную палубу. Раздался жуткий хруст костей, парень обмяк, и Себастьян одним выверенным, хирургическим движением тактического ножа перерезал ему горло. Тут же он резко вскинул голову и увидел, что по коридору на него во весь опор бегут еще двое очухавшихся людей Дельгадо, вскидывая пистолеты. Басти резким, зеркальным моим движением выхватил из потайных пазов своей штурмовой обуви два метательных ножа и слитным взмахом метнул их вперед. Одно лезвие со свистом вошло точно в горло первому испанцу, прерывая его крик, а второй нож со звучным хлюпаньем вонзился прямо в глаз второму. Оба замертво рухнули на палубу.В ту же секунду из темноты перехода на него налетел третий выживший враг. Они сцепились в глухом клинче, автомат Басти отлетел в сторону. Наемник Дельгадо оказался крепким парнем, он попытался перехватить шею Себастьяна, но Бастиан вовремя выхватил из кармана разгрузки прочную кевларовую веревку-струну, набросил ее на шею противника и с силой потянул на себя, начиная безжалостно душить его. Испанец захрипел, его глаза начали вылезать из орбит, и когда тот окончательно задушился и обмяк, Басти для полной убедительности мощным, скручивающим движением рук сломал ему шею.Себастьян тяжело выдохнул, подобрал карабин и прошел немного дальше по узкому коридору. Но едва он миновал поворот к трюму, как из дверей масляного склада на него налетел еще один враг. Этот испанец был в разы крупнее Себастьяна, настоящий огромный бугай. Он с ходу, словно таран, врезался в Басти, с дикой силой швырнул его спиной об железную стену, а затем наотмашь приложил об пол. От этого страшного удара Себастьян сильно приложился всей спиной и затылком, в глазах на секунду потемнело, но мафиозная выдержка взяла верх. Превозмогая дикую боль в позвоночнике, Басти резко встал на ноги, перехватил замах бугая, ушел под его локоть и сделал профессиональный, жесткий финт со скручиванием корпуса. Этот бросок полностью перевернул огромного врага на спину, и Бастиан в долю секунды оказался сверху него, оседлав его ребра, и без колебаний выстрелил ему из пистолета точно в лоб.Тяжело дыша, Себастьян поднялся и бросился вниз, в темные глубины трюма. Стоило ему спуститься по железной винтовой лестнице на нижний ярус, как из-за массивных дизельных цистерн на него опять лавиной напали враги. Их было целая дюжина, не меньше, настоящая тактическая группа. Начался жестокий, яростный бой на пределе человеческих возможностей. В этой тесной, пахнущей мазутом темноте испанцы дрались отчаянно: один из них скользнул ножом и глубоко резанул Басти правую щеку, а тяжелый удар кастетом в кровь разбил ему губу. Себастьян зарычал от боли, но продолжал стрелять. В следующую секунду еще одно лезвие пару раз ощутимо полоснуло его по правой руке, пробивая ткань комбинезона, а огромный наемник, подскочивший сзади, со всей дури сильно ударил его прикладом по почкам.Басти согнулся, из горла вырвался хрип, но он удержался на ногах. Резким, отточенным движением он ушел влево, уклоняясь от пулеметной очереди, в бешеном прыжке взлетел на стальные перила и технические перегородки трюма, намертво уцепился за них одной рукой и, повиснув над проходом, открыл непрерывный ураганный огонь сверху вниз по беснующимся врагам. Когда абсолютно вся дюжина нападавших была убита, а их тела усеяли железный настил, Себастьян тяжело спрыгнул вниз. Шатаясь от боли в боку, он прошел дальше по коридору и наконец спустился к главным двигателям фрегата.Там, прямо у панели управления силовой установкой, его встретил самый крупный и весьма массивный человек из всего дивизиона Дельгадо — личный телохранитель капитана, огромный шрамированный громила. У них сразу же начался яростный бой. После первых же секунд рукопашной Басти со шпионским расчетом трезво понял, что этот бугай намного сильнее его физически, и в лобовом столкновении ему не победить. Тогда Себастьян решил сделать хитрый, тактический финт. У него с собой в разгрузке было спрятано маленькое высокотехнологичное зарядное устройство — магнитная мина-липучка, которая активировалась дистанционно, с одной кнопки на пульте. Басти начал быстро отходить от человека Дельгадо на максимально большое расстояние, непрерывно отстреливаясь из пистолета и заставляя бугая прятаться за массивными стальными трубами паропровода.Когда враг в очередной раз остановился в идеальном, удобном для Себастьяна узком проходе между генераторами, Бастиан резко выбежал из-за укрытия, упал на одно бедро и на огромной скорости прокатился под ногами ошарашенного громилы. В момент этого скольжения он ювелирным движением подложил и намертво зафиксировал маленькое зарядное устройство прямо на ботинок мексиканца. Огромный человек Дельгадо с руганью резко развернулся к Себастьяну, вскидывая свой дробовик, чтобы застрелить его в упор. Бастиан спокойно встал на ноги в нескольких метрах от него, холодно посмотрел ему прямо в глаза и ледяным тоном произнес на французском:— Собаке — собачья смерть.И резко нажал кнопку активации на пульте. Зарядное устройство мгновенно сработало. Раздался глухой, мощный взрыв, враг буквально подорвался на месте, и его массивное тело разлетелось на куски среди клубов дыма. Себастьян довольно, хищно улыбнулся, вытирая кровь с разбитой губы, быстро подошел к огромным двигателям корабля, заложил основной кумулятивный заряд на топливную магистраль и стремительным шагом пошел на выход из машинного отделения.Басти, тяжело дыша и придерживая раненый бок, вышел на верхнюю палубу фрегата. Вокруг него, точно так же как и у меня в этот момент, разворачивался фантастический, багрово-розовый рассвет. Солнце медленно поднималось над Средиземным морем, окрашивая воду в лазурные тона. Басти огляделся: прямо за его спиной из взорванного машинного отделения валил густой, удушливый черный дым, а в самом порту Марселя все еще была отчетливо слышна эхо перестрелки и целые, непрекращающиеся ряды выстрелов портовой гвардии. Он перевел взгляд дальше в море и увидел, как на других двух кораблях картеля Дельгадо — тех самых, которые штурмовали мы с Даниэлем — вовсю горят палубы и вовсю слышны частые выстрелы. Себастьян облегченно вздохнул, понимая, что самая большая, смертельная угроза Марселю официально миновала. Все три корабля наглухо встанут прямо здесь, в заливе, а с остатками сухопутного нападения в доках его мини-армия справится максимально быстро.Басти решил подняться на капитанский мостик, чтобы проверить остальной сектор. Когда он быстрыми шагами поднялся по трапу и распахнул дверь рубки, то застал финальную картину: один из бойцов его штурмовой команды в упор, из тяжелого тактического дробовика застреливал испанского капитана прямо в лоб. Грохот выстрела разорвал тишину, и на лицо и одежду Себастьяна веером попали крупные, горячие капли крови из разлетающейся от дробовика головы капитана. Басти даже не поморщился. Он посмотрел на своего тяжело дышащего наемника, хищно, зловеще улыбнулся и громко сказал на французском:— Хорошая работа, корабль наш.И с этими словами он нажал на пульт, окончательно подрывая маломощной бомбой заложенные внизу двигатели. Корпус фрегата содрогнулся, и корабль замер навеки.

А тем временем на третьем корабле Дельгадо, который штурмовал Даниэль, тоже шел ожесточенный, страшный бой. Дей действовал со шпионской, хирургической точностью ледяного принца. Когда они с его штурмовой группой портовой гвардии Себастьяна по лестницам поднялись на палубу корабля, на них сразу же, со всех надстроек обрушился яростный, шквальный пулеметный огонь. Началась ожесточенная, страшная перестрелка, пули рикошетили от стальных лееров, выбивая снопы искр. Даниэль, мгновенно сориентировавшись в ситуации, ледяным тоном отдал приказ своим ребятам: немедленно захватить верхнюю палубу, подавить огневые точки и полностью зачистить нижние трюмы от испанцев, а сам он в одиночку пойдет в машинное отделение, чтобы заблокировать силовую установку.На пути к двигателям Даниэлю то и дело попадались хорошо вооруженные люди Дельгадо. В этих узких стальных коридорах у них завязался жестокий, изнурительный бой без правил. В ход пошли как приемы рукопашных единоборств, которыми Дей владел в совершенстве, так и холодное оружие. Даниэль двигался как безжалостная машина смерти, расстреливая и вырезая врагов одного за другим. Но испанцев было слишком много. В один из моментов, когда Дей отбивался от целой группы нападавших, один из десяти наемников, с которыми он дрался одновременно, подло напал на него со спины и с размаху вонзил Дею острый боевой нож прямо в руку. Даниэль даже не вскрикнул — его мафиозная порода презирала слабость. Он лишь глухо зарычал, стерпел эту адскую боль, вырвал нож из собственной руки и с утроенной яростью продолжил бой, насаживая врагов на сталь.На самом подходе к машинному трюму его застали еще два массивных человека Дельгадо. Они зажали его в узком, глухом техническом проходе, лишая возможности маневра. Дей действовал молниеносно: он резко, сокрушительным ударом ладони бьет первого испанца точно в горло, ломая хрящи, а второму со всей силы впечатывает тяжелый ботинок в коленную чашечку, заставляя его взвыть и согнуться. В следующую секунду Дей вскидывает пистолет и одному стреляет точно в голову, а второму с размаху вонзает отнятый нож прямо в горло.Прорвавшись наконец в машинное отделение, Даниэль столкнулся с последним заслоном — там его поджидали еще шесть человек Дельгадо. Прямо среди гудящих турбин начался ожесточенный бой. Даниэль, потерявший много крови из раненой руки, уже немного выдыхался, его дыхание было тяжелым и рваным, но он продолжал драться на одних инстинктах выживания. Он выхватил прочную стропу, на лету связал руки первомунападавшему и с дикой силой толкнул его на острый железный выступ генератора. Испанец со страшным стуком ударился спиной, и Дей, подлетев к нему сверху, одним жестким движением переломал ему позвоночник. С другим штурмовиком они вцепились по-крупному, катаясь по масляному полу. Испанец пытался выдавить ему глаза, но в итоге Дей вывернулся, взял его на глухой удушающий прием и с сухим треском сломал ему шею.С последним оставшимся в живых испанским командиром они дрались особенно долго и тяжело. Враг был свеж и невероятно силен в боксе: он тяжелыми ударами в кровь разбил Даниэлю нос, рассек губу и оставил огромный фиолетовый синяк под левым глазом. В финальный критический момент боя этот наемник умудрился повалить Дея на лопатки, оказался сверху него и с диким ревом изо всех сил пытался заколоть его длинным ножом, направляя лезвие прямо в шею. Даниэль понимал, что его физические силы окончательно заканчиваются, мышцы горели от истощения. В самую последнюю секунду, когда острие уже коснулось его кожи, Дей резко ушел корпусом вправо, уклоняясь от смертельного выпада, одновременно выхватил из-за пояса свой собственный скрытый нож и с дикой яростью снизу вверх до самого упора проткнул врага в живот.После того как Даниэль убил последнего врага, его тяжелое тело свалилось в сторону. Дей,шатаясь и тяжело хрипя, поднялся на ноги, подошел к магистральному щиту двигателей и с корнем оборвал все силовые провода питания, полностью обесточив фрегат. Корабль замер. Дей зажал кнопку рации на разгрузке и глухим, усталым голосом приказал в капитанскую рубку, чтобы его люди немедленно сбавляли ход и фиксировали судно. В рацию ему тут же коротко ответили, что все готово, и палубы зачищены. Дей улыбнулся бледной, измученной, но торжествующей улыбкой и тихо, с горькой иронией сказал про себя на французском:— Хорошая работа, Даниэль. Но тебе определенно пора бы подтянуть свою физическую форму, стареешь.Он медленным, тяжелым шагом вышел из душного трюма на верхнюю палубу фрегата. Вокруг вовсю брезжил великолепный, золотистый рассвет. Дей посмотрел на встающее над лазурным морем солнце, а затем перевел взгляд на порт Марселя, где все еще были слышны редкие, затихающие выстрелы. В его янтарных глазах отразился ледяной блеск победы — он четко понимал, что этот раунд остался за нами, и победа полностью за де Руа. Он нажал на рацию и коротко скомандовал своей группе на французском:— Выдвигаемся в порт