Вот такие загадки жизни

Глава 30

Мы ехали в машине назад, обратно в поместье Себастьяна, уставшие, как выжатые лимоны, но в душе ликовал радостный огонь торжества оттого, что мы выиграли в этой жестокой борьбе. Мощный бронированный внедорожник Себастьяна плавно рассекал утренний туман Марселя. Разумеется, мы все прекрасно понимали: эта портовая бойня не пройдет бесследно. Приказ Себастьяна запаковать трупы нападавших в огромный грузовой контейнер и отправить этот кровавый «подарочек» прямо Дону испанского картеля Дельгадо — это открытый, дерзкий вызов. Вызов, на который тот ответит со стопроцентной вероятностью, объявив нам полномасштабную войну. Но сейчас миг победы был чертовски сладким, и мы все трое это остро чувствовали и в глубине души искренне радовались нашему триумфу.

Тишину в салоне автомобиля внезапно прервал Даниэль. Он и Ария сидели в машине на заднем сидении, а Себастьян вел машину, уверенно удерживая руль и не сводя глаз с утренней трассы. Дей лениво потер рваную ссадину на шее и глухо произнес:

— Отцу, думаю, уже доложили о случившемся в порту. Нам нужно быть готовыми к тому, что в самое ближайшее время он приедет лично.

Себастьян мельком глянул на нас через зеркало заднего вида и ответил на французском, смешанном с русским:

— Дей, ты сейчас прозрачно намекаешь на то, что у меня в резиденции находится посторонняя гостья? Но Кристина сейчас тяжело больна, она проходит экстренное лечение от сыворотки в моем подземном лазарете. К тому же она нам нужна. Не переживай, если отец начнет задавать вопросы, я сам поговорю с ним и все объясню.

Тут в их мужской разговор с заднего сидения решительно вклинилась я, устроившись поудобнее рядом со старшим братом:

— Да нет, Себастьян, ты не до конца понял, о чем именно говорит Дей. Брат клонит к тому, что подземный бункер докторишки Вольфсона после атаки «Бездушных» уничтожен до основания. Его позиции обстреляли из гранатометов с такой силой, что вряд ли этот сумасшедший профессор вообще умудрился выжить после подобного шквала. Там теперь вся скала превратилась в руины и похожа больше на маленькую горку мусора. И по факту, раз бункер стерт с лица земли, Кристина больше не нужна картелю как свидетель и как живое доказательство его подпольных опытов. Я последовательно поняла ход мыслей Дея.

Даниэль, сидевший рядом со мной, слегка повернул голову к окну, и его янтарные глаза блеснули ледяным спокойствием:

— Да, Ария, все верно. Отца сейчас меньше всего на свете будет волновать ее здоровье и экстренное лечение. В глазах дона Эдуарда она больше не улика, а обычная русская военная, которая по чистой случайности выжила, увидела изнанку нашей империи и теперь знает слишком много лишнего о делах картеля де Руа. А значит, для безопасности клана она — опасный свидетель.

Себастьян за рулем на мгновение нахмурился, его лопнувшая губа дернулась:

— Да, брат, ты, как всегда, максимально галантен и прямолинеен. И у вас есть варианты, как нам спасти нашу гостью от праведного гнева дона?

Я вздохнула, поправляя разгрузку:

— Говорить и спорить сейчас с отцом абсолютно бесполезно. Он сейчас будет в ярости от двух подряд наглых нападений Дельгадо на наши стратегические объекты. Отец начнет готовиться к масштабной, кровопролитной войне со всеми силами испанцев, и поэтому он наши оправдания даже слушать не станет. Нам нужен хитрый, красивый ход конем. Но вот только пока мои личные ресурсы мышления после этой бойни на полном нулю. У вас есть стоящие идеи?

Даниэль вдруг повернулся ко мне на заднем сидении, и на его обычно суровом лице медленно расплывалась какая-то очень теплая, непривычная улыбка. Мне от этого зрелища даже как-то не по себе стало — Дей улыбался так в последний раз, когда мы были совсем детьми. Он тогда тайно от отца учил нас с Себастьяном стрелять из тяжелой снайперской винтовки в лесу, и когда мы с Басти с непривычки делали десять выстрелов подряд точно в яблочко, Дей улыбался нам точно так же, искренне и мягко.

— Да, идея есть, — ровно ответил Дей:

— И это будет даже не простой ход конем, а полный, безоговорочный шах и мат для всей этой ситуации. С его помощью мы сможем выиграть достаточно много времени.

Мы со Себастьяном синхронно, в один голос выпалили:

— Какая идея?

Даниэль лукаво прищурился:

— А знаете, мои дорогие младшенькие, я пока вам ее не расскажу. Пусть это останется для вас неожиданностью. Когда приедет отец, ваши настоящие эмоции удивления и шока помогут сыграть перед ним гораздо правдоподобнее. Дон не должен почуять подвох.

Себастьян за рулем возмущенно фыркнул, но улыбнулся:

— Ну что за дурацкие интриги, Дей! Это просто нечестно [INDEX]! Мы только что вместе побывали в портовой мясорубке, под пулями ходили, а ты нас вместо нормальных ответов какими-то тайнами и интригами кормишь!

Даниэль протянул руку вперед и легонько похлопал Себастьяна по плечу:

— Не дуйся, братишка. Ты же прекрасно знаешь, какой у тебя старший брат интриган. И как любят говорить опытные политики: всему свое время.

Себастьян ответил уже веселым, привычным голосом мажора:

— Понятно, все как обычно. Ну ничего, Даниэль, я все запомню и в свой мысленный блокнотик галочку обязательно поставлю.

Дей отозвался более-менее веселым тоном, каким только мог разговаривать человек в его вечной ауре ледяного принца:

— Басти, ты мне этих галочек ставишь уже столько, что, по-моему, из-за них не один десяток толстых блокнотов полностью исписал.

Себастьян рассмеялся, признавая правоту брата:

— И то верно!

Я тоже решила вписаться в их диалог, немного разряжая обстановку:

— Дей, ты как обычно: сначала театрально опускаешь занавес, держишь паузу, а потом без малейшего предупреждения выдаешь такой грандиозный концерт, что даже Шакира со своими выкрутасами позавидует!

Даниэль тонко усмехнулся:

— Ну, Ария, всем своим главным выкрутасам и шпионским хитростям ты ведь в детстве у меня училась. Раз ты до сих пор жива и лидируешь, значит, моя схема рабочая. Передается, так сказать, из поколения в поколение внутри клана де Руа.

Я тихо посмеялась, утирая грязь со щеки:

— А еще в народе говорят, что старшие братья ничему хорошему младших не научат.

Дей серьезно посмотрел на меня:

— Я не плохому, я жизни вас учу, молодняк.

Мы с Себастьяном, абсолютно не сговариваясь, синхронно и иронично протянули:

— Ну да, ну да...

Вот на такой легкой, теплой ноте наш бронированный внедорожник наконец повернул к воротам резиденции Себастьяна. Мы вылезли из машины на чистый воздух. Солнце уже вовсю вставало над Марселем, согревая своими яркими лучами наши избитые тела. Мы вошли в дом и, не сговариваясь, пошли прямиком в большую гостиную, где сразу же устало уселись на мягкий вельветовый диван около весело потрескивающего камина. Я устроилась на самом почетном месте — посередине, а по бокам сели два моих любимых брата. Мои близкие, мои две монолитные стены и главные опоры в этой жизни. Мои защитники, которые сегодня закрыли меня от пуль. Мы все втроем молча сидели и неотрывно смотрели на яркое пламя камина. Израненные, покрытые копотью боя, мы просто безумно хотели насладиться хотя бы пятью минутами абсолютной, звенящей тишины.

Но тишина длилась недолго. Буквально через две минуты тяжелые двери большой гостиной резко распахнулись, и в помещение вихрем влетели Слава и Кристина. Увидев наш живописный, окровавленный вид, Крис испуганно ахнула, прижав руки к губам, а Слава в каком-то безумном порыве быстро и резко сел передо мной на колени прямо на ковер. Он дрожащими пальцами бережно провел по рассеченной ссадине на моей щеке, осмотрел мои руки, ноги, проверяя, нет ли дыр от пуль, и с дикой тревогой в глазах спросил:

— Ария... с тобой точно все в порядке? Цела?

Я замученно, но невероятно тепло улыбнулась ему, перехватывая его ладонь:

— Да, Слав, все хорошо. Я полностью цела. Конечно, меня немного помяли, побили на палубе и где-то слегка порезали кунаями, но глобально никаких серьезных ранений нет. Живая.

Себастьян, откинувшись на подушки дивана, в своей обычной манере эпатажного золотого мальчика недовольно простонал:

— Ну, Ари, мои отбитые почки прямо сейчас с твоим «все хорошо» очень сильно поспорили бы! Болят так, что дышать трудно до сих пор. Настоящая мясорубка.

Даниэль, сохраняя царственную осанку, сухо добавил:

— Согласен с тобою, Басти. Моя рука в области пальцев после этого ножевого ранения испанцев тоже находится далеко не в самом лучшем и презентабельном состоянии. Так что не слушай ее, Вячеслав, наша Ариан просто, как обычно, излишне храбрится перед тобой.

Себастьян хищно оскалился, вытирая кровь с рассеченной щеки:

— Ну, нас, конечно, знатно сегодня помяли и порезали в этих доках. Но главное — порт и всю нашу суверенную территорию мы отстояли под ноль! Мы полностью ликвидировали этих ублюдков Дельгадо. Поэтому мы все равно чертовски большие молодцы! — и он расплылся в своей фирменной, довольной мафиозной улыбке.

Слава, качая головой и оценивая масштабы наших повреждений, серьезно сказал:

— Вам бы всем троим немедленно спуститься к доктору Линь в подземный сектор, чтобы она вас немного подлатала и обработала эти раны.

Себастьян лениво махнул рукой:

— Это да, надо бы... Но пускай наша прекрасная Линь сейчас спокойно отдыхает после ночной смены, не будем ее будить по пустякам. Да и если говорить честно, парень, я сейчас сам от усталости особо шевелиться не хочу. У нас с этими погаными испанскими налетчиками была на редкость потная, изнурительная катка.

Я усмехнулась, привалившись к плечу Себастьяна:

— Басти, «потная катка» — это еще очень мягко сказано, причем как в прямом, так и в переносном смысле. Даниэль со своей стороны тоже знатно отмахнулся.

Даниэль вдруг тихо, негромко рассмеялся. В его голосе проступила та самая простая, домашняя теплота, которая у него проявлялась исключительно тогда, когда он находился в узком, безопасном кругу своей семьи:

— Ты-то, Ария, давно не разминалась... А что тогда говорить обо мне? Я весь этот час в трюме дрался так, словно в качалку со стокилограммовыми штангами сходил и пальцы там оставил.

Я не вовремя выдержала и весело подколола старшего брата:

— Дей, на самом деле все эти твои жалобы — это просто возраст. Стареешь, братец. Какие твои годы, чтобы так тяжело после обычной разминки вздыхать?

Даниэль притворно нахмурился, хотя в его глазах плясали смешинки:

— А вот сейчас обидно было, сестренка. У твоего старшего брата вообщето еще есть порох в пороховницах!

Я лукаво парировала:

— Ага, есть. Только порох этот — глубоко залежалый!

В большой гостиной раздался наш дружный, громкий и искренний хохот. Мы все вместе посмеялись, и это окончательно смыло остатки пережитого ужаса. Я мельком, краешком глаза кинула быстрый взгляд на Даниэля и внутри почувствовала колоссальное тепло. Я видела и понимала, что он сейчас стал именно таким, каким был раньше, в нашем далеком детстве — до того страшного момента, как отец официально провозгласил его первым наследником своей огромной криминальной империи и заставил надеть маску ледяного принца. Я краешком губ нежно улыбнулась, потому что сразу вспомнила: мой старший брат — настоящий, любящий и живой — все еще сидит где-то там, глубоко внутри этой стальной брони. Себастьян перехватил мой пристальный взгляд на Дея. И когда наши глаза с близнецом столкнулись, Басти едва заметно, одними глазами подмигнул мне, безмолвно говоря, что я ни капли не ошибаюсь в своих мыслях.

Кристина, которая всё это время взволнованно рассматривала раны Даниэля, несмело подошла ближе, аккуратно подсела на кожаный подлокотник кресла прямо рядом с Деем и тихо, смущаясь, заговорила:

— Даниэль... можно я посмотрю твою руку? У меня в России на военной базе скопился достаточно большой опыт в лечении полевых ранений. Пока доктор Линь спит и отдыхает, я могу вам... ой, прости, то есть тебе, аккуратно обработать и промыть эту рану.

Даниэль плавно повернулся к ней голову, его взгляд смягчился, и он нежно, едва ощутимо коснулся пальцами ее ладони:

— Спасибо, Кристина. Это очень благородно с твоей стороны, но я бы правда не хотел тебя сейчас обременять и напрягать своими проблемами. Вы ведь сами едва на ногах стоите.

Крис очаровательно, открыто улыбнулась, и на ее щеках проступил нежный румянец:

— Да что ты, Даниэль! Мне это будет только в самую настоящую радость — помочь тебе. А где у тебя в доме находится походная аптечка, Себастьян?

Басти лениво покрутил головой, устраиваясь поудобнее:

— Понятия не имею, Крис. Всем этим медицинским скарбом у меня в резиденции всегда прислуга заведует. Сейчас вызову.

Себастьян легонько нажал пальцем на скрытую панель прямо на деревянном подлокотнике своего дивана. Дубовая створка бесшумно ушла в сторону, открывая светящуюся интерактивную панель управления домом. Басти быстро вызвал дежурную горничную и коротко скомандовал на французском, что нам в большую гостиную нужно немедленно принести расширенную хирургическую аптечку.

Пока слуги бежали выполнять приказ босса, Кристина решила не терять времени. Она грациозно поднялась, подошла к дивану со стороны Басти, внимательно осмотрела его лицо и взволнованно сказала:

— Себастьян, давай я твою рану на щеке тоже осмотрю, пока не началось воспаление.

Басти послушно, как покладистый ребенок, кивнул, подставляя лицо под ее пальцы. Крис аккуратно повернула его голову к свету камина, бережно прощупала края пореза и со знанием дела резюмировала:

— Тут у тебя рваная рана правой щеки, Басти. Задето глубоко, придется доктору Линь наложить пару аккуратных косметических швов, чтобы не осталось шрама. А вот у тебя, Даниэль, — Крис перевела взгляд на руку Дея, — тяжелое ножевое ранение проткнуло руку прямо в области пальцев. К счастью, сухожилия не перебиты. Поэтому рану тоже придется немного обработать, но сейчас поможет все тщательно промыть.

Слуги как раз бесшумно внесли большой металлический чемоданчик. Кристина быстро, со сноровкой военного медика открыла его, достала необходимые растворы, стерильные бинты и принялась методично, профессионально обрабатывать раны моих братьев. Дей сидел, не шевелясь, мужественно терпя жжение спирта, а Басти лишь тихо шипел, когда Крис касалась его щеки. Закончив с парнями, Кристина подошла ко мне. Она нежно приподняла мое лицо за подбородок, внимательно изучила кожу и успокаивающе сказала:

— Скула, слава богу, полностью цела, трещины нет. Но синяк на этом месте будет наливаться и проходить довольно долго.

Я хмыкнула, принимая зеркальце от служанки:

— Ну, Крис, как же в нашей шпионской жизни и без хорошего фингала-то обойтись? Вообще никак не обойдешься, это наш профессиональный дресс-код.

Слава, сидевший всё это время у моих ног, внимательно слушал наши разговоры, а затем его взгляд стал серьезным. Он прямо посмотрел на меня и негромко спросил:

— Ария, расскажи, что в итоге произошло в порту? Что случилось с бункером Вольфсона и с самим этим безумным доктором? Мы отсюда слышали канонаду.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и начала свой подробный, детальный рассказ:

— Слав, от бункера этого докторишки после атаки «Бездушных» не осталось вообще ни единого следа. Его обстреляли конкретно, там теперь одни сплошные руины и выжженное железо. А когда мы с Басти и Деем штурмовали корабли и доки, то во всех красках обсуждали профессора. Знаешь, мы все трое абсолютно уверены, что доктор Вольфсон наверняка погиб под завалами бункера при такой колоссальной атаке. Выжить в том аду было попросту нереально, там все превратилось в пыль. Но если вернуться к нашей собственной битве на воде — сейчас расскажу в деталях. Когда мы с Басти и Деем разделились по штурмовым катерам, у нас был четкий приказ: остановить эсминцы Дельгадо любой ценой. Мой катер «Раптор» пошел наперерез правому флангу. Мы пришвартовались вслепую, закинули магнитные кошки и начали подниматься по лестницам на палубу. На фрегате Дельгадо была куча охраны, они готовили пулеметы к обстрелу нашего порта. Началась дикая зачистка коридоров. Когда в моем автомате кончились патроны, мне пришлось драться на своих любимых кунаях. Там лились настоящие реки крови, Слав! Я ломала кости этим испанским наемникам, перерезала горло клинками и втыкала сталь прямо в тела врагов. Дралась в рукопашную, меня швыряли, падал приклад в лицо, но я вставала и шла дальше. На капитанском мостике случился финальный бой с их огромным капитаном. Он зажал меня, сел сверху и уже замахивался ножом, но в самую последнюю секунду я нащупала на полу под приборной панелью оброненный пистолет и выстрелила ему точно в лоб! Капитан упал на меня, я вылезла из под него и наглухо вырубила все главные двигатели корабля.

Тут к моему рассказу увлеченно присоединился Себастьян, и его голос зазвучал с прямой, живой речью:

— Да, Слав, у меня на катере «Интерцептор» бойня шла не менее масштабная! И мы с ребятами тоже вовсю обсуждали этого проклятого доктора Вольфсона. Твердо тебе заявляю: при такой массированной атаке гранатометов этот престарелый ученый наверняка остался лежать под тяжелыми завалами бункера. Шансов спастись из того обрушившегося каменного мешка у него не было никаких, выжить там физически нереально. Но само наше сражение в доках вышло знатным. Мы притерлись к их фрегату с северной стороны, и я со своими парнями пошел на палубу. В узком техническом коридоре меня зажали семеро испанцев. Стрять времени не было, и я пошел в рукопашную: ушел корпусом вниз, проскользил по палубе и сбил троих с ног! Одному сразу вцепился в волосы и со всей дури несколько раз подряд размозжил голову об стальной настил палубы, а потом перерезал горло. Двое других бежали на меня с пистолетами, но я зеркальным движением Арии выхватил из пазов ботинок два метательных ножа и метнул! Одному попал точно в горло, второму — прямо в глаз! Третий штурмовик налетел со спины, у нас завязался клинч, я выхватил кевларовую струну и задушил его, а для полной верности сухим треском сломал шею! Потом в трюме на меня вывалилась целая дюжина испанцев. Это был ад: мне ножом глубоко рассекли правую щеку, кастетом разбил губу, пару раз полоснули по руке и сильно ударили прикладом по почкам! Но я удержался, в бешеном прыжке взлетел на железные перегородки трюма, уцепился одной рукой и сверху вниз расстренял всю эту дюжину! А у самых двигателей меня встретил их огромный личный телохранитель. Я понял, что этот бугай сильнее меня, и сделал финт: начал отбегать от него, отстреливаясь, заманил в узкий проход, а потом резко выскочил из укрытия, упал на бедро, прокатился у него под ногами и намертво прилепил магнитную мину прямо ему на ботинок! Встал, сказал ему на французском: «Собаке — собачья смерть», — и нажал кнопку! Его разорвало на куски. Я заложил кумулятивный заряд в двигатели и пошел на мостик. Захожу, а там мой наемник из дробовика застреливает их капитана в упор, мне аж кровь на лицо веером брызнула! Я улыбнулся, сказал: «Хорошая работа, корабль наш», — и взорвал к чертям их двигатели!

Даниэль тоже плавно перехватил нить повествования, и его глубокий голос зазвучал строго и четко в прямой речи:

— На моем участке, Вячеслав, зачистка третьего корабля проходила по моему собственному штурмовому плану. И я полностью разделяю мнение брата и сестры: Вольфсон со стопроцентной вероятностью погиб под завалами. После настолько мощного и точечного гранатометного залпа «Бездушных» выжить в подземном секторе было абсолютно нереально, вся структура просто сложилась внутрь. Что же касается фрегата Дельгадо — едва мы поднялись по трапу, на нас обрушился шквальный пулеметный огонь со всех надстроек палубы. Началась ожесточенная перестрелка. Я приказал своим гвардейцам полностью зачистить верхние уровни и трюмы, а сам направился в машинное отделение. На пути в узких коридорах мне попались десять хорошо вооруженных людей Дельгадо. Завязался тяжелый бой, в ход пошли приемы рукопашных единоборств и холодное оружие. В один из моментов, когда я отбивался от целой группы нападавших, один из наемников сзади вонзил мне нож прямо в руку, проткнув ее насквозь в области пальцев. Я стерпел эту боль, вытащил клинок и продолжил бой. На самом подходе к трюму меня зажали двое штурмовиков: я резко ударил одного ладонью в горло, ломая хрящи, второму впечатал ботинок в коленку, после чего первому выстрелил в голову, а второму вогнал нож прямо в гортань. В самом машинном отделении меня ждала финальная засада из шести человек Дельгадо. Я уже серьезно выдыхался от потери крови, но продолжал драться на инстинктах: связал руки одному стропой и с силой нанес удар на острый железный выступ генератора, переломав ему позвоночник. С другим мы вцепились по-крупному, в итоге я взял его на удушающий и сломал шею. Их испанский командир в конце разбил мне в кровь нос, рассек губу и оставил этот багровый фингал под глазом. Он повалил меня, сел сверху и пытался заколоть ножом в шею. Когда я понял, что физические силы окончательно на нуле, я резко ушел корпусом вправо, выхватил из-за пояса скрытый нож и проткнул ему живот. После этого я поднялся, с корнем вырвал все силовые провода питания, полностью обесточив фрегат, и скомандовал своим людям выдвигаться в порт.