Вот такие загадки жизни

Глава 32

Утро у нас началось с бодрого, оглушительного подъема по будильнику, который так любезно и бесцеремонно установил на интерактивную панель нашей комнаты мой дорогой братик Себастьян. От этого резкого, заливистого цифрового звука я буквально подскочила на кровати, тяжело переводя дыхание. Взглянула на светящийся экран панели управления — она упрямо и безжалостно показывала ровно восемь часов утра. Чертыхаясь про себя, я поднялась на ноги, подошла к стене и одним точным движением ладони выключила этот треклятый будильник.

Обернувшись, я бросила взгляд на Славу… ой, точнее сказать, уже на Гришку. Господи, до чего же непривычно называть его настоящим, подлинным именем, к этому новшеству мне еще только предстоит долго и упорно привыкать. А Гриша с безумно сонным, заспанным и забавным лицом приподнялся на подушках, сощурился от яркого марсельского солнца и пробормотал:

— Доброе утро, любимая... Да-а-а, я погляжу, в твоей семье очень любят ранние армейские подъемы. Из крайности в крайность: то ночной штурм, то подъем на рассвете.

Я тихо рассмеялась, усаживаясь обратно на край матраса:

— Да, Гриш, Басти у нас тот еще жаворонок, чтоб его. Мы хоть с ним и близнецы, делим одну внешность и кровь, но я никогда в жизни не любила и до сих пор не люблю вставать рано. А вот Басти с самого раннего детства активировался с первыми лучами солнца. Помню, когда мы еще были мелкими и жили в одной комнате в Провансе, он частенько подрывался ни свет ни заря, разбегался по паркету и как давай со всей дури прыгать на мою кровать, чтобы разбудить! Как же я тогда злилась, как я его подушками нещадно била по всей комнате, пока Дей нас разнимать не приходил.

Гриша сладко потянулся, но в следующую секунду резко сморщился и немного прошипел сквозь зубы из-за тупой, тянущей боли в раненом левом плече. Поправив фиксирующий лонгет, он тихо усмехнулся:

— Что ж, года идут, а твой брат-близнец, судя по всему, вообще не меняется. Всё такой же гиперактивный мафиози.

— И то верно, Басити неизменный жаворонок — улыбнулась я.

Тут на интерактивной панели на стене с негромким писком вспыхнуло новое скрытое уведомление. Мы с Гришей одновременно подошли ближе и прочитали входящее СМС от Себастьяна:

«Доброе утро, мои дорогие! Завтрак для вас уже вовсю накрывают на малой террасе, которая ведет прямо в цитрусовый сад. Так что пускай вы плотно завтракаете, набираетесь сил, а потом Дей и ты, Ари, вплотную займитесь тактической и теоретической подготовкой Славки к совету клана. А я поехал разгребать дела в порт, проверять накладные на контрабанду и еще смотаюсь по своим закрытым объектам. Вернусь только к вечеру. Не скучайте без меня!»

Я прочитала текст, заговорщически повернулась к Гришке и сказала:

— Что ж, план на утро вырисовывается боевой. Тогда давай сначала я быстро бегу в душ, потом по дороге на террасу на минуту забегу в лазарет к доктору Линь, чтобы показаться после вчерашнего. А ты сразу иди прямиком на террасу завтракать, не жди меня. Ну а после еды мы с Деем начнем официально посвящать тебя в суровый и безжалостный мир французской мафии.

Гришка иронично усмехнулся, покачав головой:

— Вот уж не думал, что после выпуска из Академии ФСБ в Москве мне снова придется сесть за парту и что-то учить. А тут опять лекции. Ну что ж, агент Медведев к труду и обороне полностью готов. Буду грызть гранит мафиозной науки де Руа под твоим чутким руководством.

Я лукаво прищурилась, шутливо погрозив ему пальцем:

— Ну а ты как хотел, Гриш? В нашем непростом, волчьем мире без идеальных знаний кодекса и правил этикета синдиката — прямой и очень быстрый путь в деревянный ящик. Так что расслабляться не советую. Ну всё, я тогда первая в душ, а ты жди своей очереди.

Гриша молча кивнул, его взгляд стал удивительно теплым. Он резко, но аккуратно притянул меня к себе за талию здоровой правой рукой и крепко, нежно поцеловал в губы, обдавая утренней свежестью. Я счастливо улыбнулась прямо в его поцелуй и шустро убежала в ванную комнату.

Выйдя из душа, окутанная облаком ароматного пара, я направилась прямиком в просторную гардеробную. Настало время выбрать наряд. Мне нужно было составить такой образ, который, с одной стороны, смотрелся бы респектабельно и статусно, как и подобает леди из высшего общества и дочери Дона, но в то же время был практичным и удобным — чтобы в случае чего можно было спокойно по горам прыгать, бегать и отрабатывать удары на матах. Порывшись на вешалках, я выбрала стильные штаны-карго плотного песочного цвета из качественного хлопка, которые идеально сели по фигуре, подчеркивая бедра. Под них я надела эластичный, облегающий топ-бра глубового графитового цвета, открывающий полоску подтянутого пресса, а сверху накинула легкую, свободную рубашку оливкового оттенка из плотного льна. Рубашку я оставила расстегнутой, небрежно завязав ее полы в тугой узел на талии и слегка засучив рукава до локтей, что придавало всему облику дерзкий и одновременно утонченный вид.

Из украшений Мерлин вчера оставила мне колоссальный выбор, и я решила дополнить образ изящными деталями: выбрала аккуратные, небольшие золотые сережки-капли, усыпанные чистейшими, сверкающими на солнце мелкими алмазами, а на шею повесила тонкую золотую цепочку с изящным кулоном в виде сойки-пересмешницы с расправленными крыльями, которая мягко улеглась в ложбинку ключиц. Обувь должна была быть максимально надежной, поэтому я остановилась на стильных ботинках Челси из натуральной матовой кожи шоколадного оттенка на толстой, устойчивой тракторной подошве — идеальное сочетание для марсельских дорог. Прическу я сделала ультрапрактичной: собрала свои длинные серовато-русые кудри в высокий, тугой и аккуратный пучок на макушке, закрепив его шпильками, чтобы ни одна прядь не мешала мне во время грядущих лекций. Макияж нанесла спокойный, повседневный, но с четкими штрихами: вывела идеальные черные стрелки, визуально удлиняющие разрез глаз, на подвижные веки наложила легкие золотистые тени с мягким шиммером, а ресницы накрасила двойным слоем объемной туши, чтобы сделать их пушистыми и длинными. С помощью плотного консилера я ювелирно закрасила и замаскировала синяк под глазом и глубокую царапину на скуле, полученные в порту, нанесла на высокие скулы немного сияющего хайлайтера, а губы покрыла нежной, матовой розовой помадой естественного нюдового оттенка.

После того как я полностью принарядилась, я осмотрела себя в огромное ростовое зеркало гардеробной, довольно улыбнулась своему отражению и тихо сказала про себя: «Шикарно. Настоящая Ариан де Руа».

С этими мыслями я уверенно вышла в спальню. Гриша к этому моменту уже успел оперативно сходить в ванную, умылся и тоже был готов собирался в своей гардеробной секции. Я подохла к Гришке сзади и обочина за талия когда он собирался войти в гардеробную и сказала:

— Так, ну я полностью готова и при полном параде. Давай, одевайся шустрее, и пойдем завтракать, а то мое урчание живота будет слышно аж в Париже.

Гриша обернулся, подмигнул мне, потом поцеловал в макушку и бодро бросил:

— Я мигом, любимая. Три минуты.

Он скрылся среди вевелок и выбрал себе комплект, который Басти подготовил с чисто марсельским шиком. Гриша надел свободные, но идеально скроенные черные штаны наподобие легких летних брюк из натурального дышащего льна. Наверх он выбрал белоснежную хлопковую футболку-поло с аккуратным воротничком, которая выгодно обтягивала его мощную грудь и широкие плечи, скрывая под свободной тканью контуры бинтов. На ноги он обул лаконичные, абсолютно белые кожаные кроссовки марки «Лакост». Когда он вышел из гардеробной, я невольно залюбовалась им — высокий, статный, с этой своей неизменной шпионской выправкой, он выглядел просто потрясающе.

Я окинула его взглядом с ног до головы и восхищенно протянула:

— О-о-о... Ну, Григорий Андреевич, шикарно выглядишь, честное слово! Хоть сейчас на обложку журнала об изнанке высшего света. Как твое плечо, как рука-то вообще? Не дергает?

Гриша осторожно пошевелил пальцами левой руки, пристегнутой мягкой повязкой к груди, улыбнулся и ответил:

— Знаешь, рука в области ключицы уже почти не болит. Доктор Линь действительно волшебница, её блокада и мази творят чудеса. Так, легкое онемение осталось, но в целом — жить можно.

После того как он это сказал, он здоровой рукой привычным движением аккуратно поправил фиксирующую повязку, и мы наконец вышли из нашей спальни. Мы неспешно спустились по широкой мраморной лестнице в главный холл особняка. Там наши пути на время разошлись: Гриша повернул направо и пошел через стеклянную галерею прямиком на малую террасу, чтобы занять место за столом, а я развернулась и направилась в левое крыло, чтобы спуститься в подземный лазарет и показаться доктору Линь перед началом нашего учебного дня.

Спустившись по винтовой кованой лестнице в прохладный, пахнущий антисептиками цокольный этаж, я толкнула тяжелую матовую дверь и вошла в процедурную палату. Стоило мне переступить порог, как я замерла на месте. Прямо на медицинской кушетке сидел Даниэль, а доктор Линь как раз заканчивала накладывать свежую стерильную перевязку на его левую руку, пострадавшую в районе пальцев во время штурма фрегата Дельгадо.

Я сделала шаг вперед и громко, с легкой улыбкой нарушила тишину:

— Всем доброе утро!

Доктор Линь мгновенно повернулась на звук моего голоса, мило, профессионально улыбнулась и тоже вежливо ответила:

— Доброе утро, мадемуазель Ариан. Проходите, я как раз почти закончила.

А вот Дей медленно перевел свой ледяной, сканирующий взгляд на меня, окинул взглядом мой песочные карго и топ , чуть приподнял бровь и произнес своим ровным, бархатным голосом с легкой иронией:

— Давненько я не слышал в исполнении тебя фразы «доброе утро».Ариан, на меня аж какая-то глухая ностальгия по нашему детству нахлынула.

Я демонстративно, с наигранным вздохом закатила глаза к белому потолку лазарета, присела на свободный стул рядом и съязвила:

— Ой, надо же, какие мы, оказывается, ранимые и сентиментальные с утра пораньше, просто диву даюсь! Смотри мне, Дей, не пусти тут случайно скупую братскую слезу прямо на стерильный кафель.

Даниэль едва заметно цикнул, его губы чуть дрогнули в улыбке и он произнес:

— Больно надо. На тебя слез не напасешься, сестренка.

Тут доктор Линь, аккуратно зафиксировав последний край бинта на руке Даниэля в области пальцев, прервала наш словесный батл. Она повернулась к моему старшему брату и четко сказала :

— Господин Даниэль, с вашей раненой рукой на сегодня я полностью закончила. Но лезвие задели ткани, поэтому рану необходимо непрерывно обрабатывать и регулярно менять повязки. Попрошу вас обязательно прийти еще раз ко мне в лазарет сразу после обеда. Остальные ваши раны, ушибы и ссадины на теле я тоже тщательно обработала антисептиком. Синяки на лице, конечно, огромные и багровые, но я выдаю вам специальную регенерирующую мазь — её нужно мазать строго три раза в день, и тогда они сойдут в разы быстрее. На шею, где скользнула пуля, я тоже наложила защитную повязку, там за состоянием кожи нужно еще понаблюдать день-два, чтобы не началось воспаление. Но в целом показатели у вас отличные, так что всё затянется довольно быстро.

Даниэль плавно поднялся с кушетки и сдержанно произнес:

— Благодарю вас за помощь, доктор Линь. Все ваши указания и тайминги по мазям соблюдать буду беспрекословно. А вот со своими легальными политическими встречами и раутами в ратуше я, пожалуй, на эту неделю повременю... Дабы боюсь, мои высокопоставленные коллеги-конгрессмены и министры в Париже меня просто не поймут, если я явлюсь на заседание с таким живописным лицом. Подумают еще что я впутался в какие то темные дела и перестанут воспринимать как серьезного игрока.

Я, сидевшая рядом на стуле и с наслаждением наблюдавшая за его смущением, не удержалась и язвительно отозвалась:

— А ты, Дей, если что, с невозмутимым видом скажи им всем на конгрессе, что просто записался на секцию жесткого профессионального бокса, и тебя там на первом же спарринге знатно отметелили! Думаю, твоим рафинированным политикам и конгрессменам чуждо вообще слово «спорт», так что они после такой легенды тебя вообще боготворить начнут за мужество и отвагу! Будешь у них национальным героем.

Даниэль повернулся ко мне, наградил меня своим самым суровым, злобным и прожигающим взглядом старшего брата, от которого у обычных людей кровь стыла в жилах, и промолвил тоже с язвительным акцентом:

— Мелким, язвительным девчонкам слово в этой процедурной вообще не давали, Ариан.

Я лишь весело, ничуть не испувавшись, хмыкнула в ответ, задрав подбородок:

— Ой-ой-ой, какие мы важные и грозные, прямо страшно стало, коленки задрожали!

На самом деле мы с Даниэлем с самого детства безумно любили вот так друг друга подкалывать, собачиться и шутить друг над другом. Это была наша странная, суровая, мафиозная, но очень искренняя любовь брата и сестры. И я с теплотой понимала, что даже сейчас, когда Дей превратился в легального «ледяного принца» империи отца и надел эту непроницаемую маску абсолютной власти, он все равно время от времени полностью оттаивал и становился прежним, когда мы начинали наш привычный словесный батл. Я невольно улыбнулась своим мыслям, окончательно осознавая, что в той прошлой жизни, от которой я так отчаянно бежала десять лет в Москву, на самом деле были и самые светлые, самые теплые и бесценные моменты, которые я до сих пор свято храню в сердце.

Даниэль тем временем плавно отошел в сторону, уступая мне место, и царственным жестом показал на освободившуюся медицинскую кушетку:

— Прошу на осмотр, мадемуазель Ариан. Вынужден просить прощения, что вам приходится присаживаться на жесткую больничную кушетку, а не на шелковые перины.

Я тоже бросила на него свой самый злобный, картинный взгляд обиженной младшей сестры и язвительно парировала:

— Ну что вы, что вы, не стоит извинений, господин Даниэль! Мое скромное седалище как-нибудь перетерпит эту суровую процедуру, раз уж и ваше выдержало такую жестокую пытку на кушетке!

С этими словами я гордо уселась на кушетку рядом с доктором Линь. Врач лишь тихо, понимающе улыбнулась нашей семейной перепалке и быстро, профессионально принялась меня осматривать. Она прощупала мои ребра, осмотрела лицо под светом медицинской лампы и вынесла вердикт:

— Что ж, мадемуазель Ариан, у вас осталась глубокая царапина-ссадина на правой скуле, но зашивать её, к счастью, не надо, ткани заживут сами. Вам тоже нужно будет регулярно обрабатывать её регенерирующей мазью, точно так же, как и этот синяк под левым глазом, чтобы гематома рассасывалась быстрее. По более весомым и серьезным повреждениям у вас обнаружился только легкий ушиб правых ребер. Но я так прекрасно понимаю, что соблюдать постельный режим и отлеживаться в кровати вы всё равно не собираетесь. Поэтому я настоятельно, убедительно прошу вас: хотя бы минимизируйте физические нагрузки на неделю. А в остальном — только поверхностные синяки и мелкие царапины, ничего критического.

Я облегченно улыбнулась, спрыгивая с кушетки:

— О-о-о, ну надо же, да мне сегодня просто крупно повезло! Отделалась легким испугом.

Даниэль, стоявший у стены со скрещенными на груди руками, сухо вставил свои пять копеек:

— Ну конечно, мелочь, ты у нас просто само ходячее везение картеля. Под пулеметным огнем бегала, а у нее только царапина. Отец бы оценил твое везение.

Я повернулась к нему и дерзко бросила:

— Эй высокопоставленная пенсия, завидуй молча чужой удаче! Иди мазью лицо мажь, а то возраст знаешь ли о себе дает знать.

И мы оба тихо, искренне посмеялись.

После того как мой осмотр был полностью окончен, мы с Даниэлем вышли из лазарета и вместе пошли по коридорам на малую террасу завтракать, где нас уже вовсю ждали Гриша и Крис. Когда мы шли по просторной галерее первого этажа, Дей шел чуть впереди меня, и я в очередной раз невольно убедилась, как этот человек умудряется в любой ситуации выглядеть безупречно, стильно и невероятно респектабельно. На нем были свободные, широкого покроя летние брюки из дорогой тонкой шерсти глубокого темно-синего оттенка, белоснежная широкая хлопковая рубашка свободного кроя, оставленная полностью расстегнутой, а под рубашкой была надета облегающая черная майка, выгодно подчеркивающая его поджарый рельефный торс и кубики пресса. Его темные, почти черные волосы после душа были слегка взъерошены, но лежали при этом так идеально, словно это был ультрасовременный и продуманный стиль лучших стилистов Парижа. На ногах красовались легкие летние мокасины из мягкой замши точно в тон брюкам. И самое главное — от него веяло тем самым потрясающим, дорогим и культовым ароматом парфюма из нашего общего детства, которым всю жизнь пользовался наш отец Эдуард, а теперь эту традицию перенял и Дей — это были благородные, шлейфовые духи Chanel Bleu de Chanel с их глубокими нотками кедра, ладана, сандала и ледяной мяты. Настоящий шлейф абсолютной власти и богатства де Руа.