Вот такие загадки жизни

Глава 40

Звенящая, леденящая тишина и ментальное напряжение в малой обеденной зоне в одно мгновение повысились до самого критического предела.Даниэль замер каменным изваянием, судорожно сжимая в руке салфетку, Басти изо всех сил удерживал на лице мину абсолютного недоумения, а Гриша с Крис мгновенно мобилизовали внутреннюю выдержку оперативников. Ситуацию нужно было экстренно спасать от неминуемого краха, и я решила взять этот тактический раунд на себя.

Я плавно поднялась со стула, звякнув массивной золотой цепочкой на шее, и с самой искренней, радушной улыбкой произнесла на безупречном французском:

— Ирен! Какая потрясающая, неожиданная встреча. Как же я невероятно рада тебя видеть!

Ирен Борель ни на миллиметр не изменилась в лице — её ледяная, профессиональная маска Капо картеля осталась монолитной, но в глубине её пронзительных глаз на долю секунды мелькнул тёплый, узнающий огонёк. Она почтительно склонила голову и ответила на французском:

— Мадемуазель Ариан... И я тоже очень рада вашему официальному возвращению в семью.

Тут Себастьян наконец-то вовремя опомнился, мгновенно сбросил с себя всю расслабленную мажорную спесь, вальяжно откинулся на спинку стула и заговорил в строгой, чеканной и непреклонной манере истинного босса марсельской мафии, тоже на французском:

— Приветствую тебя в своём доме, Ирен. По каким экстренным делам ты прибыла в Марсель из самой Южной Америки?

Ирен безупречно держала идеальную, струнную осанку. Всё её лицо выражало абсолютное, хирургическое хладнокровие, а взгляд тёмно-зелёных глаз был чётким, цепким и сканирующим, словно она за секунду просчитывала траекторию полёта пули. В каждом её движении читались врождённая статусность, властность, непомерная гордость, безупречность и опасная грация наёмника-ликвидатора. Она плавно расстегнула воротник, сделала шаг вперёд и ровным, бархатным тоном отчеканила:

— Я связывалась с Доном Эдуардом по закрытому спутниковому каналу для доклада по нашим текущим делам, Господин Себастьян. А также я намеревалась лично обсудить некоторые спорные вопросы про морскую логистику. Но Дон Эдуард чётко ответил, что отныне по всем делам и операциям в Венесуэле, Гондурасе, Эквадоре, Боливии... и, конечно же, в Мексике... — на слове «Мексика» Ирен едва заметно, неуловимо улыбнулась самым краешком своих острых губ, стрельнув в мою сторону понимающим взглядом, и хладнокровно продолжила: — ...я обязана докладывать, водить в курс текущих дел и подчиняться непосредственно мадемуазель Ариан, как официальному куратору направления. Дон Эдуард сообщил, что вы сейчас находитесь в Марселе, и приказал мне явиться сюда с докладом.

Пока Басти строго и неторопливо беседовал с Ирен, удерживая статус Большого Босса, я внимательно посмотрела на неё со стороны и поймала себя на чёткой мысли: а ведь Ирен Борель с годами только невероятно похорошела. Эта женщина буквально расправила крылья, превратившись из загнанного правительствами киллера в роскошную, смертоносную глыбу криминального мира. Она выглядела как самый настоящий, маститый старший Капо картеля де Руа, способный одним движением пальца поднять на уши целые континенты, но в ней по-прежнему оставалась колоссальная, притягательная женская сила и глубокая загадка.

Ирен всё так же не изменяла своей старой дерзкой привычке стричься ультракороткой, рваной стрижкой шегги-кроп. Её натуральные, огненно-рыжие волосы с этой текстурной короткой причёской смотрелись невероятно эффектно, вызывающе и придавали её образу особый уличный шик. Россыпь мелких золотистых веснушек на щеках и переносице придавала её суровому облику ликвидатора неуловимую женскую кокетливость и выгодно, контрастно подчёркивала её яркие, как изумруды, зелёные глаза. Светлая, ухоженная кожа с легким оттенком свежего бронзового загара наглядно говорила о том, что эта женщина находится в постоянных разъездах, перелётах и рейсах в жарких странах с удушающим тропическим климатом. Её прямой, чуть вздёрнутый нос, резко очерченные высокие скулы и длинная, аристократическая шея создавали образ опасной, но безумно привлекательной хищницы. При росте в 170 сантиметров Ирен обладала худой, но невероятно подтянутой, литой фигурой с тонкой, точёной талией, острыми, чётко очерченными губами и бесконечно длинными ногами. От всей её статной фигуры веяло такой железобетонной уверенностью, что в каждом её шаге, слове и даже в этом леденящем минутном молчании все присутствующие за столом подсознательно давали себе отчёт: эту женщину можно и нужно уважать. И уж точно ни в коем случае нельзя вставать у неё на пути.

Одета моя правая рука была строго по последнему слову мафиозного и уличного шика. На ней был накинут роскошный, длинный до самых лодыжек черный плащ из безумно дорогой, идеально выделанной крокодиловой кожи, который при каждом её кошачьем шаге тяжело и глухо шуршал по мраморному полу обеденной зоны. Под распахнутым плащом на Ирен были надеты ультраоблегающие джинсы-скинни с экстремально низкой талией глубокого цвета хаки, идеально подчёркивающие её длинные ноги и плоские бёдра. Верх наряда составляло сексуальное и дерзкое боди глубокого чёрного цвета, выполненное из эластичной, дорогой матовой ткани. Боди имело рискованный горизонтальный вырез на груди, который деликатно обнажал её светлую кожу ключиц, но при этом смотрелся строго и деловито. На ногах у неё красовались массивные, тяжёлые кожаные ботинки от Prada в армейском стиле берцев на толстой тракторной подошве со шнуровкой, опутанные тонкими стальными цепочками вокруг голеностопа. Этот взрывной микс элитного лоска и боевой готовности наёмника делал Ирен Борель безоговорочной королевой положения.

Она сделала ещё один плавный шаг вперёд, и её взгляд на долю секунды скользнул по окаменевшему Даниэлю.

Дальше я подключилась к разговору. Внутри словно на подсознательном уровне мгновенно включился тот самый властный, холодный внутренний босс картеля. Я выпрямила спину, окинула Ирен внимательным взглядом и продолжала говорить на французском с безупречной мафиозной выправкой:

— Я так понимаю, Ирен, что у тебя накопилась срочная и важная информация лично для меня. Что ж, я целиком и полностью готова её выслушать.

Затем я плавно повернула голову и обратилась к Себастьяну, чей шоколадный крокодиловый лофер лениво покачивался под столом:

— Басти, ты ведь не будешь против, если мы ненадолго уединимся и побеседуем с моим Капо у тебя в рабочем кабинете? Дела логистики Южной Америки требуют тишины.

Себастьян, тоже моментально приняв свою привычную, суровую маску марсельского босса, сдержанно и коротко кивнул:

— Разумеется, Ари. Дела синдиката не ждут. Мой кабинет в вашем полном распоряжении.

Я сдержанно, аристократично улыбнулась самым краем губ, перевела взгляд на Гришу с Крис, давая им понять, что всё под полным контролем, а напоследок мельком посмотрела на Даниэля. Дей к этому моменту уже окончательно опомнился от шока и вернул на лицо свою привычную, железобетонную маску «ледяного принца Парижа», но я-то своим чутьем младшей семестры видела его насквозь. Внутри него сейчас самым глубоким, кровоточащим шрамом засел дикий, удушающий мужской стыд за то, что он вчера ночью пьяным в стельку звонил Ирен и напрочь не помнит, что он ей там наговорил в трубку.

Я поднялась со стула, оправила свои широкие джинсы-багги Dior и сказала чётко, со стальными нотками в голосе:

— В таком случае, господа, я ненадолго отлучусь из-за обеденного стола. Оперативно решу все накопившиеся дела и сразу же вернусь к вам.

Потом я взглянула на Ирен, чьи изумрудные зелёные глаза внимательно сканировали комнату, и скомандовала:

— Прошу, Ирен, следуй за мною.

И мы с ней слаженным, кошачьим шагом пошли по монументальным коридорам особняка прямиком в кабинет Себастьяна. Тяжёлый шёлк её длинного крокодилового плаща глухо шуршал по полированному паркету, создавая опасный ритм. Дойдя до конца правого крыла, я подошла к массивной двухстворчатой двери из чёрного титана, уверенно приложила ладонь к сенсору, открыла его через биометрию, и створки с гидравлическим шипением плавно поползли во внутрь.

Мы прошли в огромное, пахнущее канадским кедром помещение с семиметровыми сводами. Я неторопливо пересекла изумрудный мраморный пол и заняла командирское место во главе монументального Т-образного стола из мореного дуба, а Ирен со стальной грацией опустилась в глубокое кожаное кресло по правую руку от меня.

Фолиант Священного Кодекса де Руа по-прежнему лежал на углу, напоминая о суровых законах выживания нашего прайда. Я сложила руки в замок на дубовой столешнице, посмотрела на свою помощницу и мягко сказала:

— Что ж, Ирен... Перед тем как мы подробно обсудим все дела по Южной Америке и транзитам картеля, я хотела ещё раз открыто сказать: я безумно, по-настоящему рада тебя видеть. Ты выглядишь просто шикарно, Ирен, время тебе только на пользу. И я отчетливо вижу, что эти жесткие управленческие дела в Венесуэле и Гондурасе тебя ничуть не пугают и никак не испортили твой боевой стержень. Это очень похвально. И также... я искренне благодарю тебя за то, что ты в абсолютной неприкосновенности сохранила и удержала моё Мексиканское дело за эти десять лет. Это для меня безумно ценно и важно.

Ирен Борель едва заметно, очень тонко улыбнулась самым краешком своих острых матовых губ, отчего веснушки на её щеках забавно сдвинулись, и вежливо произнесла на французском:

— Ну что вы, мадемуазель Ариан... Совершенно не стоит благодарности. Это моя прямая работа, мои обязанности и мой святой долг перед картелем де Руа, не как иначе.

Я лениво улыбнулась, расслабленно откинулась на высокую спинку кожаного кресла во главе стола и со смешком обронила:

— Да брось ты этот пафос, Ирен! Я вроде бы совершенно не помню, чтобы мы с тобой когда-то в Мексике переходили на официальное «вы». Снимай маску, среди своих можно.

Ирен немного расслабилась, её плечи в плаще из крокодиловой кожи плавно опустились, а в цепком взгляде изумрудных глаз появилось прежнее, латиноамериканское доверие. Она горько усмехнулась и тихо произнесла:

— За десять лет твоих «каникул» в России многое могло поменяться, Ари. Я просто не хотела сразу лезть на рожон и рисковать. В нашем мире субординация часто спасает жизнь.

Я понимающе кивнула, откинувшись на высокую спинку командирского кресла:

— Что правда, то правда, осторожность ликвидатора лишней не бывает. Но я всё же очень не люблю, когда в близком кругу моих Капо ведётся разговор на «вы». Это ломает командный дух. Поэтому давай официально возвращаться к истокам.

Ирен открыто, искренне улыбнулась, отчего золотистые веснушки на её щеках забавно сдвинулись:

— Согласна, так более привычно и в разы удобнее. И первое, что я хочу тебе сказать без лишнего пафоса — это, конечно же, с возвращением домой. Честно сказать, в штабе Южной Америки мы уже и не чаяли надежды, что ты когда-нибудь вообще вернёшься во Францию из своих шпионских бегов.

Я сдержанно усмехнулась, глядя на поблёскивающий в лучах солнца Т-образный стол из мореного дуба:

— Поверь, Ирен, я тоже долгое время не думала об этом. Но, наверное, все дороги в этой жизни рано или поздно всё равно привели бы меня обратно домой, к истокам. Свою подлинную натуру не обманешь, не смога Россия перебить во мне кровь де Руа.

Ирен понимающе качнула головой, её короткая огненно-рыжая стрижка шегги-кроп эффектно вспыхнула под приглушённым светом бра:

— Но также я от всей души хочу поздравить тебя с официальным масштабным повышением. Сразу видно, что Дон Эдуард возлагает на тебя просто колоссальные надежды и безгранично доверяет, если теперь под твой личный жесткий контроль переходят абсолютно все теневые дела в Южной Америке. Это великий статус.

Я лукаво прищурилась, и золотая многоуровневая цепочка на моей шее тихо звякнула:

— Думаю, отец свято знает, видит и отлично помнит мою безграничную первобытную любовь к хорошему оружию. И именно поэтому он решил поручить мне дела на том континенте, где это самое оружие круглый год реками льётся, и без него там вообще никуда не сунешься. Могу открыто сказать, Ирен: я искренне рада и отцовскому доверию, и этому суровому направлению. Ну а теперь... лирическое отступление окончено, поведай мне подробно, что там у нас по текущим делам? Какова сводка?

Ирен Борель мгновенно поменялась в лице — вся женская мягкость испарилась, мимика стала чеканной, суровой, а взгляд сделался смертоносным:

— Что ж, Ари, начну с самого главного и паршивого, ради чего я прилетела в Марсель. В Мексике в последнее время критически участились случаи яростных нападений на наш транзитный груз. И меня больше всего волнует и пугает тот факт, что тем, кто нападает, абсолютно не важно, на каком именно виде транспорта перевозится товар. Им плевать на конвои. И также стоит отметить важнейшую деталь: абсолютно все эти акты нападения заканчиваются вовсе не кражей товара, а только умышленной, тотальной порчей груза, который идёт транзитом в Европу и в Северную Америку. Они его уничтожают. Складывается чёткое впечатление, что кто то который подсылает этих латиноамериканских шестёрок, просто грязно играет с нами и развлекается. искренне нравится наблюдать, как мы будем выкручиваться, что мы сможем придумать в другой раз. Самое скверное, что точно такие же странные случаи порчи грузов сейчас лавиной происходят и в Гондурасе, и в Эквадоре. Все их точечные нападки по маленькому, но стабильному проценту бьют по нашей портовой логистике и по общим финансам синдиката де Руа. Это затяжная осада.

Я внимательно, выслушала доклад своего Капо, шестерёнки в моей голове мгновенно запустились на полную мощность, анализируя геометрию логистики. Я подалась вперёд, упираясь локтями в дубовый стол, и строго спросила:

— Груз, который вы перевозите и на который совершаются налёты мелких картелей — он один и тот же, или это совершенно разный товар?

Ирен чётко отчеканила:

— Разный, Ари. Под раздачу попадает всё: от парфюмерных масел и кокаина до легального антиквариата. Им не важна суть груза, цель — процесс уничтожения.

Я проницательно прищурилась, вникая в логику врага:

— Поняла, картинка проясняется. А кто конкретно обычно нападает на наши конвои и железнодорожные перевозки? Какие силы?

Ирен презрительно фыркнула, поправляя полы своего длинного крокодилового плаща:

— В основном мелкие, оборзевшие картели и синдикаты Южной Америки. Местная шваль, которая в одиночку и яйца выеденного не стоит. Обычное пушечное мясо.

Я со сталью в голосе выдала окончательный вердикт:

— Это определённо марионетки и шестёрки. С ними нам совершенно нечего церемониться, Ирен. Приказ такой: жестко, бескомпромиссно ликвидировать на корню абсолютно всех, кто посмеет совершить хотя бы один налет на наши конвои. Выжигать дотла. Также скажи мне: какова сейчас точная частота наших отправок груза в день?

Ирен Борель быстро ответила:

— В основном в день у нас стабильно идёт по две или три крупные отправки, строго по фиксированному графику.

Я победно щёлкнула пальцами, и на моих губах появилась опасная, тактическая ухмылка:

— Отлично. Тогда мы прямо сейчас пойдём на очень хитрую, изящную уловку. В самое ближайшее время, сразу после конклава в Провансе, я лично официально прибуду в Мексику. Твоя главная задача к моему прилёту — связать меня со всеми нашими ключевыми покупателями. Я лично договорюсь с ними о том, чтобы объём товара в каждой партии был в разы меньше, но при этом частота отправок будет хаотичной. Эта новая тенденция не будет носить постоянный характер — мы сделаем отправления периодическими, плавающими, без фиксированного времени и маршрута. Полный логистический хаос. Посмотрим тогда, как тот таинственный кукловод, который дёргает за ниточки этих мексиканских шестёрок, будет себя вести в условиях неопределённости. В какой-то момент он неизбежно занервничает, потеряет контроль, совершит роковую ошибку и выдаст свою главную слабость. И вот тогда мы просто под корень сотрём этого поганца с лица земли.

Ирен восторженно вскинула свои черные брови, её яркие зеленые глаза азартно блеснули:

— План чертовски хороший, дерзкий и тактически безупречный, Ари! Чистокровный де Руа. Но возможно, парочка наших консервативных покупателей в Европе из-за срыва графиков и объемов будут громко бунтовать и устраивать нам сцены.

Я непреклонно отмахнулась, поправляя воротник куртки:

— Ну, это не смертельно, переживут. Чистые, большие деньги в нашем мире любит абсолютно каждый. Так что наши покупатели никуда с этой подводной лодки не денутся, согласятся на новые условия как миленькие, ещё и добавки попросят.

Ирен Борель уверенно, с глубоким уважением кивнула головой, полностью принимая мой авторитет:

— Я тебя поняла, Ари. Всё сделаю в лучшем виде, подготовлю базу к твоему прилёту. Но... будем ли мы прямо сейчас активно искать и вычислять того конкретного гроссмейстера, который заварил всю эту кашу с налётами в Южной Америке? Кто стоит за шестёрками?

Я сделала глубокий вдох, а про себя в это мгновение подумала с леденящей, пугающей яростью: «Я-то уже прекрасно, до последней буквы знаю, кто именно всё это делает. Это почерк парижского кукловода — Главного М.О., который дистанционно зачистил винчестеры Вольфсона. Но вот его подлинные цели и мотивы мне пока совершенно не ясны. Но я обязательно, клянусь, докопаюсь до самой страшной истины, найду эту поганую тварь и лично сотру в порошок этого поганца!»

А вслух я Ирен спокойно, ледяным тоном ответила:

— Всему своё время, Ирен. Действуем поэтапно. Но я тебе железно гарантирую: мы обязательно в самом скором будущем устроим этой поганой падле самый настоящий, грандиозный ад на земле. Он захлебнется собственной кровью.

Ирен Борель от такой моей стальной мафиозной дерзости хищно, белозубо оскалилась и восторженно произнесла:

— Вот она — моя настоящая Ариан де Руа! Во всей своей пугающей и прекрасной мафиозной красе. Мне уже безумно нравится этот яростный ход твоих мыслей, Ари. Скучно в Мексике точно не будет.

Я откинулась на спинку кресла Себастьяна, поправила локон у лица и подвела итог:

— Каждому действию в этой жизни всегда есть своё жесткое противодействие, Ирен. И мы его обязательно свершим. Сделаем всё красиво, тонко, изящно, но обязательно с маленьким, очень громким фейерверком в самом конце.

Ирен Борель счастливо улыбнулась своими острыми губами, сверкнув алмазными бабочками в ушах, и со смехом выговорила:

— Вот это — чисто по-нашему. Старая добрая банда снова в деле.

Я перевела дух и сказала:

— Так, а теперь давай поговорим про финансовую часть. Это сейчас не менее важно, чем пули. Покажи мне, какие сделки проводились и какие транзакции у нас совершались за последний год. Я должна видеть каждую цифру.

Ирен чётко кивнула, вывела на свой защищённый планшет зашифрованные графики и начала подробный рассказ:

— Если смотреть в общем, Ари, то за этот год мы удержали баланс, но штормило нас знатно. Основной поток чистой прибыли — около сорока процентов — нам по-прежнему закрывают закрытые морские транзиты из Венесуэлы через «слепые порты» Марселя. Там оборот чистый, налоги списаны под ноль через фиктивные парфюмерные фабрики в Эквадоре, Интерпол даже не чешется. За первое полугодие мы провели три колоссальные транзакции на закрытые счета в Швейцарии и Лихтенштейне — суммы там с девятью нулями, всё строго по графику. Но вот со второго полугодия, как раз когда активизировались эти мексиканские шестёрки, у нас начался излом геометрии. Каждое нападение на поезда и конвои в Боливии — это не просто порча товара, это мгновенные штрафы от страховых компаний-однодневок и жесткие неустойки перед европейскими покупателями. Логистические компании в Гондурасе из-за рисков подняли тарифы на перевозку вдвое. В итоге последние четыре крупные транзакции застряли на транзитных буферных счетах в Панаме: нам пришлось экстренно дробить суммы и отмывать их через покупку легальных портовых кранов и доков в Италии, чтобы не привлекать внимание финансовой контрразведки Франции. В общем, чистая прибыль картеля по южному направлению просела примерно на двенадцать процентов. Это не смертельно для синдиката де Руа, но это явная, целенаправленная финансовая осада со стороны того кукловода.

Я внимательно, скрупулёзно слушала Ирен, ловя каждую деталь её доклада, и попутно делала быстрые, чёткие заметки карандашом на чистом листке бумаги, выстраивая в голове цепочку финансовых потерь картеля. Закончив писать, я отложила карандаш и спокойно сказала:

— Что ж, в целом картинка мне ясна. Удар держим, но дыры в бюджете надо латать. И именно поэтому в самое ближайшее время я бы очень хотела сама лично съездить в Мексику, а также на другие наши закрытые объекты в Южной Америке и посмотреть на всю эту оперативную обстановку своими собственными глазами. Нам нужен аудит на месте.

Ирен Борель восторженно закивала, её рыжая рваная стрижка шегги-кроп эффектно качнулась: