Вот такие загадки жизни

Я мгновенно поймала этот его пристальный, красноречивый взгляд. Внутри меня включились все контуры, я прекрасно поняла, о чём именно сейчас думает мой дорогой братец-близнец, и устроила с ним безмолвный, ювелирный диалог глазами.

Я посмотрела на Басти в упор, и мой взгляд серо-жёлтых глаз, без слов выразил ироничную мысль: «Ну и чего ты туда так пристально смотришь, братик? Как будто ты сам на подсознательном уровне наперёд не знаешь, почему именно они там так подозрительно долго обсуждают логистику Южной Америки...»

Себастьян, мгновенно считав мою немую подачу, ласково прищурился и выдал ответный взгляд, который беззвучно кричал: «Конечно, я всё прекрасно понимаю, сестрёнка! Четыре года ледников первого наследника картеля растаяли за секунду. Просто забавно наблюдать со стороны, как наш безупречный конгрессмен Франции вчистую проигрывает этот раунд твоей личной фурии».

Я лениво усмехнулась и послала ему финальный, победный сестринский взгляд: «Такие тонкие, кровоточащие разговоры и ночные откровения спешки точно не требуют, Басти. Пускай воркуют, голубки. Отчитаю я сейчас нашего Дея по полной программе за его пьяный ночной звоночек, никуда он от меня не денется».

Себастьян от такой моей безмолвной тактической тирады по-доброму, невероятно нежно улыбнулся самым краешком своих острых губ, оценив монолитную семейную поддержку нашего семьи.

И в это самое время в малую обеденную зону уверенным, слаженным шагом вошли Даниэль и Ирен. Тяжёлая дверь из чёрного ясеня беззвучно скользнула в сторону, и мы с Басти мгновенно, взглядом младших близнецов считали всё по лицу Дея. Наш старший брат хоть и отчаянно пытался сохранять своё фирменное ледяное выражение лица конгрессмена Франции, но в его глубоких янтарных глазах теперь горели по-настоящему живые, тёплые и счастливые огни. От былой утренней похмельной затравленности не осталось и следа. Мы с Себастьяном одновременно переглянулись, забавно, абсолютно синхронно улыбнулись одними уголками губ и так же синхронно кивнули друг другу, без слов символизируя, что мы всё поняли про этот «рабочий созвон» в спальне. Логистика Южной Америки явно принесла Дею долгожданное исцеление.

Даниэль галантно отодвинул стул и они вместе с Ирен присели за наш круглый стол. Дей плавным взмахом руки скомандовал дежурной прислуге немедленно подать свежую еду для Ирен, и слуги в бордовой униформе моментально вынесли на серебряном подносе дышащее жаром филе-миньон, профитроли с лососем и чашку крепкого кофе, после чего так же бесшумно удалились в галерею. Ирен Борель со стальной грацией сняла полы своего крокодилового плаща, устроив его на спинке кресла, и принялась за трапезу.

Пока Ирен утоляла голод после трансатлантического перелёта, Себастьян вальяжно откинулся на спинку массивного кресла, крутя в пальцах чайную ложку, и заговорил своимным, весомым мафиозным голосом Большого Босса Марселя:

— Итак, господа и дамы, Конклав неумолимо приближается. Ввожу абсолютно всех присутствующих в курс дела и оглашаю тайминг операции. Завтра ровно в восемь часов утра мы в полном составе собираемся у главного входа в поместье. Машина будет уже ждать у входа. Думаю, что все присутствующие здесь прекрасно понимают, куда именно мы едем, на какой Высший Суд, и как именно мы должны выглядеть по правилам внешнего лоска. Наша прекрасная половина обязана сиять по последнему слову парижской моды, а мужчины — демонстрировать статусность. Вопросы?

Абсолютно все за столом — Гриша, Крис, Дей и Ирен — молча, понимающе кивнули на слова Себастьяна. Каждый осознавал, что затишье окончено.

Я плавно отодвинула свою чашку с кофе, оперлась локтями о каменную столешницу, отчего золотая многоуровневая цепочка на моей шее тихо звякнула, и серьёзно произнесла:

— Раз уж мы наконец-то все в сборе, у меня есть свежая оперативная информация по поводу нашего загадочного и опасного кукловода под ником «Главный М.О.».

При этих словах абсолютно все присутствующие в обеденной зоне мгновенно оживились и подобрались в креслах. Гриша зафиксировал взгляд моём лице, Крис отложила салфетку, а Даниэль резко поднял на меня свои янтарные глаза. Его голос теперь звучал в разы добрее, мягче и веселее, чем раньше — можно сказать, что Дей впервые за долгие четыре года заговорил как живой, освободившийся от оков человек:

— Очень интересно, Ариан. Поделишься с семьёй своими соображениями?

Я сдержанно улыбнулись и продолжила, чеканя слова на французском:

— Конечно, Дей. Как мне только что подробно доложила Ирен в кабинете, нападки кукловода начали активно происходить в Южной Америке — наш поганец окончательно решил перебраться из Европы на другие наши суверенные территории. Все нападки происходят строго на наши транзитные грузы в Мексике, Боливии и Эквадоре. Но цель этих вооружённых налётов, как выяснилось — вовсе не кража или захват товара ради наживы, а именно целенаправленная порча груза. Марионетки кукловода просто нападают, уничтожают товар и тем самым умышленно сбивают нам все сроки международной доставки, подрывая авторитет де Руа. Причём стоит заметить важнейшую деталь: нападают исключительно мелкие, оборзевшие синдикаты или бандитские картели из Латинской Америки. По сути, сами эти мелкие вошки, шестёрки криминального мира, не стоят и выеденного яйца. И чтобы самостоятельно додуматься, скоординировать действия и рискнуть напасть на бронированные конвои де Руа — у этих нищих ублюдков в головах не хватило бы ни мозгов, ни тактической смелости.

Я сделала короткую паузу, обводя братьев проницательным взглядом серо-жёлтых глаз:

— Отсюда напрашивается один-единственный логический вывод: ими грамотно и профессионально управляет кто-то извне. Кто-то координирует их по часам, руководит финансированием, и они — всего лишь его расходные шестёрки. Но опять же, этот гроссмейстер сам нигде официально не фигурирует, не отсвечивает в базах Интерпола и держится в глубокой тени. И вот тут я, если честно, умом напрочь не понимаю логику его действий. Зачем ему всё это? Просто поиграться с нами, устроить ментальную игру в кошки-мышки и мелко насолить нашей портовой логистике? Но за что, и каков его мотив? Почему он сам открыто не покажется, не представится нашей контрразведке и не выдвинет свои официальные ультиматумы или финансовые условия? Вот это пока абсолютно не понятно. Но то, что его диверсионные акты теперь рассредоточиваются уже не только в Европе и Париже, но и охватывают другие страны и континенты, означает только одно: его сеть, связи и возможности колоссальны. Он — крупный, мега-опасный игрок мирового уровня с кадровым прошлым спецслужб.

Я постучала пальцем по столу, переводя дух:

— Конечно, все эти налёты на мексиканские поезда и южноамериканские фуры пока не сильно влияют на миллиардные доходы нашего синдиката, но всё равно мы несём стабильные маленькие потери по накладным, а главное — некоторые наши крупные покупатели в Европе уже начинают негодовать, и в верхах зреет опасное возмущение из-за срыва графиков. Поэтому я думаю, господа, что нам прямо сейчас, до въезда в Прованс, нужно усердно обдумать, как именно выйти на этого поганца. С чего начать расследование, в каких архивах копать и где искать его след. Потому что если раскинуть мозгами и включить аналитику... Скажите мне, что остановит этого кукловода «М.О.» завтра, если он решил заключить крупные деловые и военные отношения с более мощными, глобальными картелями Колумбии или Азии? Тогда наших портовых проблем станет в разы больше. Мы, безусловно, чертовски сильный, неуязвимый картель, но мы обязаны трезво понимать: затяжную, изнурительную войну на уничтожение сразу с несколькими мировыми синдикатами мы вести не сможем — это экономически невыгодно, и мы тоже можем слишком многое потерять в этой изысканной игре. Нам нужен его след.

После моей речи Басти согласно кивнул, задумчиво крутя в пальцах чайную ложку, и веско произнёс:

— Тут я с тобой, Ариан, полностью согласен. Нам нужно экстренно думать, в какой именно точке искать эту связующую нить. И желательно аналитическими методами продумать такой план, чтобы как можно быстрее выйти на его след. Надо вычислить его связных, людей-посредников, чтобы уже через них добраться до верхушки. Я более чем уверен, что у этого «М.О.» есть особо приближённые, доверенные люди. Он ведь явно не станет сам лично мотаться по всему миру и дёргать за ниточки мелкие картели, чтобы договариваться о налётах. Для этого у него есть свои верные псы.

Даниэль лениво отставил в сторону пустую чашку из-под кофе, облокотился на подлокотник кресла и плавно подключился к нашему разговору. В его янтарных глазах загорелся тот самый хирургический, холодный аналитический огонёк контрразведчика:

— Я так понимаю, господа, что для этого гроссмейстера всё происходящее — действительно игра. Но игра далеко не простая. Через все эти финансовые обвалы, зачистки винчестеров Вольфсона и порчу мексиканских грузов он явно хочет что-то нам сказать. Тут есть скрытый подтекст. Согласитесь, не просто так в его стратегической схеме присутствуют столь сложные, изощрённые пути договоров с мелкими латиноамериканскими бандами и тонкая манипуляция ими. Все его действия имеют чёткий призыв, глубокий скрытый смысл. И я думаю, этот человек чертовски хорошо, до мельчайших деталей знаком с нашей семьёй де Руа. Больше скажу: я практически убеждён, что он близко знает кого-то из нашей семьи, либо очень тесно пересекался с нами в далёком прошлом. И вот тут встаёт самый главный вопрос: кого именно он знал из нашей семьи, и какие конкретно отношения в изнанке высшего света его связывали с нашей семьёй?

Дей сделал небольшую паузу, жёстко отчеканил:

— Моё личное аналитическое предположение — это человек с колоссальными, железобетонными связями в высшей международной политике. При этом он имеет огромный, неоспоримый вес в криминальном мире Европы и обладает безупречным, хладнокровным пониманием всех правил игры в большом теневом бизнесе. А также у него на руках есть мощные козыри и связи с государственными органами. Это даёт нам чётко понять: если у нас с ним когда-то и были какие-то совместные дела, то они велись строго по линии крупного теневого бизнеса, но при этом имели идеальное, легальное прикрытие через официальные политические каналы Франции или Италии. А значит... значит, я обязан был прямо или косвенно пересекаться с ним по долгу своей министерской службы в Париже, точно так же, как и наш отец Дон Эдуард. И вот на этой точке наш круг сужается до минимума. И даже если этот кукловод работал с картелем исключительно через своих доверенных лиц, скрывая лицо, нам теперь остаётся только одно: на грядущем совете в Провансе подробно обсудить всё с отцом, сесть всем вместе за стол и очень хорошо подумать. Нам нужно досконально проанализировать абсолютно все наши крупные сделки, финансовые транзакции и закрытые международные контракты за последние десять лет, чтобы вычислить, где именно геометрия расчётов дала сбой, и выйти на его след. Да, конечно, нам с вами придётся очень плотно и надолго засесть за архивными бумагами и серверами в Провансе, но поверьте — это самое меньшее из всех возможных зол. Зато мы наконец-то найдём этого поганца, остановим его диверсии и, самое главное, докопаемся до истинной причины его личной, кровожадной мести и слепой агрессии к нашей семье.

Басти ответил, отпивая глотком горячий травяной чай:

— В твоих словах есть огромный смысл, брат, но я думаю, что целесообразно будет максимально грамотно распределить наши силы. Искать кукловода на политическом поле надо тонко, и ты, Даниэль, конечно, с этим блестяще справишься. Но также не стоит забывать, что у нас прямо сейчас есть острые, горящие проблемы и с картелем Дельгадо, и с «Бездушными». Они, конечно, возможно, тоже как-то тайно связаны с нашим загадочным «другом» М.О., но в то же время и как отдельные картели приносят нам немало кровавых проблем в портах. И у нас есть прямой, жесткий интерес их полностью уничтожить.

Я плавно перевела взгляд на братьев и сказала после слов Басти:

— Про распределение сил — это чертовски верно подмечено. Думаю, тут тактически так даже будет лучше. Мы зайдём на этого поганца сразу с разных, противоположных флагов, и что-то мне чутьём подсказывает, что в конечном итоге все наши дорожки всё равно сойдутся в одной-единственной точке на одном конкретном человеке. Ну и плюс ко всему, не забывайте — у нас скоро появятся мощные дополнительные технологии ФСБ и новые международные возможности благодаря союзу с Алексом.

Тут в беседу весомо вступил Гриша. Он расправил плечи, облокотился здоровой правой рукой о край стола из белого прованского камня и озвучил совершенно неожиданную, глубокую мысль:

— А что, если мы все имеем дело не с мотивами человека, который хочет планомерно разрушить картель из-за бизнеса и денег? Что, если это личная, глухая месть и сугубо личные мотивы? Как правильно заметил Даниэль, это человек с колоссальными, обширными связями в верхах. И я думаю, если бы он реально захотел уничтожить вас из-за каких-то рабочих моментов или ради отжатия бизнеса, он бы с ходу развернул масштабные боевые действия. Это была бы тотальная, открытая война с применением абсолютно всех его колоссальных ресурсов. А тут... тут как-то логика вообще не сходится. Все его действия на данном этапе — это мелкие, периодические нападки. Он как будто просто дразнит вас. Так же, как будто доказывает вам всем, на что он способен, чтобы на него наконец-то обратили внимание, чтобы он стал в ваших глазах значимой, весомой фигурой. Он делает всё, чтобы вы заметили его и поняли, какую силу он имеет. Складывается чёткое ощущение, что тут замешана какая-то давняя, незаживающая личная обида. Словно в прошлом его грубо не заметили, где-то жёстко недооценили, и сейчас в его личных интересах — доказать и показать картелю, чего именно он добился в этой жизни. Он из кожи вон лезет, чтобы вы поняли, как сильно его тогда недооценили.

Даниэль после слов Гриши на несколько секунд глубоко задумался, а затем веско произнёс:

— Интересная гипотеза, Григорий. Её определённо стоит подробно рассмотреть. Думаю, в твоих рассуждениях есть огромный смысл. Мы ведь сразу ухватились за сухую теорию, связанную исключительно с деньгами и криминальным бизнесом, и напрочь забыли, что все мы в первую очередь — люди с эмоциями, амбициями и скрытыми чувствами. И имеет полное право быть версия, что это чья-то личная, смертельная обида на то, что его когда-то сильно задел или оскорбил кто-то из нашей семьи.

Я мгновенно зацепилась за эту оперативную нить и добавила:

— Я вот что подумала сразу после Гришиных слов. Вспомните: его первое активное, зафиксированное появление и след были именно в России, в Москве, где в глубоком подполье базировался наш сумасшедший доктор Вольфсон. Так на него в итоге и вышла Крис. Но тут стоит заметить важнейшую деталь: профессор Вольфсон работал в Москве колоссально долгое время и ничем, вообще ни единым штрихом себя ведомствам ФСБ не выдавал. Всё было чисто. И потом вдруг, только когда он перебрался поближе к военной базе Крис, она внезапно заметила что-то странное и подозрительное в поведении своего коллеги-профессора. Так ведь, Крис?

У Кристины в ту же секунду в огромных карих глазах загорелись те самые яркие аналитические огни, которые означали, что она полностью, с головой вовлеклась в процесс, отбросила страх и вовсю сопоставляет факты. Она резко подалась вперёд, её пурпурный костюм натянулся, серьги-бабочки с алмазами мелко задрожали, и Крис взволнованно выдала:

— А ведь так оно и есть, Ари! Я теперь отчётливо понимаю, что именно ты хочешь сказать. Всё выглядит так, будто они специально, ювелирно сделали абсолютно всё, чтобы я рано или поздно заметила эти странности! Как будто мне намеренно, по секундам подкидывали тонкие подсказки и плавно вели по нужному следу. А ведь возможно, так оно и есть на самом деле! Когда я в Москве занялась делом профессора вплотную, вскрыла закрытые сейфы и изучила все его материалы и медицинские дела, то там были зафиксированы годы усердных работ над сывороткой сверхчеловека. Да, конечно, на некоторых папках стоял жесткий гриф секретности, но опять же — они до этого действовали в идеальной тени, вообще не выдавали себя контрразведке и годами не выходили на свет. А тут... этот секретный бункер Вольфсона оказывается расположен буквально неподалёку от моей воинской части. Мой командир внезапно начинает вести себя подозрительно, специально делает всё так, чтобы я лично увидела, во сколько и куда именно он уезжает. Секретные документы, которые я в итоге нашла и достала из стола, дались мне не так уж и сложно, и по ним я без труда вышла прямо на этот бункер. По сути... если включить логику, профессору Вольфсону наглухо не нужна была помощь кого-то из моей части. Они делали весь этот цирк нарочно! Нарочно, чтобы меня изящно заманить, поймать в ловушку и использовать как наживку для тебя, Ариан!

В малой обеденной зоне после этого грандиозного шпионского разоблачения Кристины воцарилась гробовая, зловещая тишина. Вся геометрия логики кукловода «М.О.» в один миг сделала крутой, пугающий излом, наглядно доказывая, что грядущая поездка в Прованс к Патриархам станет началом самой изощрённой ментальной войны в нашей жизни.

Я сосредоточенно нахмурилась, прокручивая в голове московские события, и решительно подключилась к общему анализу:

— И ведь если вспомнить финал нашей операции в России... Когда мы с Гришей всё-таки ворвались в тот подмосковный бункер, на уцелевший ведомственный телефон профессора пришло то самое странное анонимное послание. В тексте чётко говорилось: «Оно в Париже». Это была прямая наживка. Меня целенаправленно и очень изящно хотели вернуть обратно во Францию. Наш таинственный «М.О.» до безумия жаждал, чтобы вся наша семья наконец-то оказалась вместе, на одной территории, прямо под его прицелом. И поэтому, Крис, они провернули всю эту схему с Вольфсоном исключительно ради того, чтобы ты до глубины души заинтересовалась этим безумным доктором. Им нужно было, чтобы тебя в итоге похитили и перевезли во Францию. Кукловод безупречно просчитал, что руководство ФСБ поручит дело о твоей пропаже именно нашей штурмовой группе, и мы с Гришей бросимся тебя искать. Он заманил меня во Францию специально, разыграв эту партию как по нотам. Ему жизненно необходимо собрать весь картель де Руа в одном месте. И я думаю, тут замешаны глубокие личные мотивы и кровная обида не на какого-то определённого члена нашей семьи, а на всю нашу фамилию в целом. И сейчас, когда мы все послушно съехались в Марсель, этот гад официально начал второй, самый опасный акт своей личной вендетты.

Басти удивлённо присвистнул, потирая подбородок, и сокрушённо покачал головой:

— Да-а-а, дела... А ведь верно, сестрёнка! До этого в Марселе, конечно, периодически случались какие-то стандартные акты нападения со стороны других враждебных картелей. Но там всё велось по классическому криминальному стандарту: украсть наш груз, перепродать его на чёрном рынке, отжать доки или попытаться забрать под себя часть наших портовых территорий. Обычный передел бизнеса. А тут — поджоги, взрывы, и все акты налётов заканчиваются тупо порчей товара! Мои люди в порту докладывали, что на судах тоже были странные случаи нападений, но нападавшие просто пытались испортить контейнеры или искусственно задержать судно в доках, сорвав накладные. Мне тогда это даже показалось смешным и нелепым, портовой показухой. И самое паршивое, народ... все эти изощрённые нападения начались ровно тогда, когда ты, Ариан, официально прилетела во Францию! А я дурак, списывал всё на мелких конкурентов и не придавал этому должного значения. Но теперь, после слов Григория и Крис, весь этот пазл сходится один к одному.

Даниэль лениво перекинул ногу на ногу его янтарные глаза хищно сузились, а лицо вновь превратилось в маску абсолютного контрразведывательного холода:

— Вот, кстати, я сейчас тоже вспомнил одну пугающую деталь. В моих элитных ресторанах в Париже, через которые картель годами легально отмывает миллионные доходы, сразу после того, как ты, Ари, прилетела из Москвы, тоже резко участились случаи странного дебоширства, бессмысленных драк и какая-то мелкая, систематическая порча дорогого имущества заведений. Значит, вот оно как на самом деле... Этому кукловоду кровь из носу нужно было выбить нас из колеи, заставить занервничать. Вот это, конечно, чертовски интересный и опасный поворот сюжета.

Дей резко повернул голову в сторону Южноамериканского Капо, внимательно сканируя её лицо:

— Ирен, а напомни-ка мне точно: когда конкретно у тебя в Венесуэле и Мексике начались эти странные проблемы с порчей логистики и конвоев? Назови мне дату.

Ирен Борель отставила чашку с кофе, её мимика стала чеканной, суровой, а короткая огненно-рыжая стрижка шегги-кроп эффектно качнулась в лучах солнца:

— Где-то месяц назад, Даниэль. Может, чуть меньше месяца. И это, кстати сходится с твоей хронологией! Ведь мадемуазель Ариан вернулась во Францию, как раз в это самое время. До её прилёта на всех наших южноамериканских транзитных объектах всё было тихо, гладко и шло строго как обычно, без единого сбоя по накладным. Мы работали в идеальном штатном режиме.

Я задумчиво постучала пальцами по столу, окинув всех присутствующих проницательным взглядом серо-жёлтых глаз, и тихо, со стальной иронией произнесла:

— Хм... Вот это-то как раз и странно. Наш таинственный «М.О.» решил столь изысканным, криминальным образом со всеми нами поздороваться. Что ж, очень интересно. Партия принята. Думаю, завтра же в Провансе мы подробно поделимся всеми нашими выводами и этой хронологией с отцом. Возможно, у других членов нашей семьи — у той же Хлои в Монако или у тёти Беатрис — за этот месяц тоже внезапно накопились какие-то странные «бытовые» проблемы, дебоши или мелкая порча имущества, на которые они просто не обратили внимания.

Басти резко выпрямился в своём кресле, его серо-жёлтые глаза хищно сверкнули азартом, а на губах появилась наглая ухмылка Большого Босса Марселя:

— Что ж, я думаю, этот невидимый придурок крупно просчитался и напал совершенно не на тех, на кого следовало! Он очень зря недооценивает нас, наш клан и всю нашу семью. Мы, де Руа, чертовски крепкие орешки, и когда мы все вместе на одной территории — мы монолитная мощь, несокрушимая сила и стальной кулак картеля! Поэтому мы его из-под земли достанем, обязательно найдём, сломаем хребет и сотрём в порошок. Так оно и будет, и никак иначе.

Мы все за столом — я, Гриша, Дей, Ирен и Крис — молча и твёрдо кивнули на эти яростные слова Себастьяна, скрепляя наш семейный пакт. Басти мельком взглянул в окно, где марсельский залив уже медленно погружался в густые сумерки, и бодро скомандовал, разряжая обстановку:

— Так! А теперь, дамы и господа абитуриенты мафиозных наук, официальная лекция окончена. Предлагаю всем дружно расходиться по своим комнатам, хорошо отдохнуть, расслабиться и как следует набраться сил перед завтрашним рассветом. За окном уже ночь, поэтому наступает законное время отдыха.

Затем Себастьян перевёл свой вальяжный взгляд на Ирен Борель, которая сидела рядом со мной, и галантно произнёс:

— Ирен, касательно твоего размещения. Я выделил тебе роскошные гостевые покои в левом крыле, в нашем уединённом гостином секторе — прямо по соседству с комнатой Даниэля. Прислуга там уже всё моментально и безупречно подготовила к твоему визиту, так что можешь прямо сейчас спокойно пойти, принять горячий душ с дороги и полноценно отдохнуть.

Даниэль при этих словах брата удержал идеальное каменное лицо «ледяного принца», но в его янтарных глазах на долю секунды вспыхнуло такое счастливое, обволакивающее пламя, что мне всё стало ясно без слов. Ирен Борель вежливо склонила голову, её огненно-рыжая короткая стрижка эффектно качнулась, и она мягко ответила:

— Благодарю вас, Господин Себастьян, за ваше великолепное марсельское гостеприимство. Это очень кстати.

Басти обворожительно улыбнулся самым краешком своих острых губ, подмигнув Кристине:

— Ну что ты, Ирен, брось официоз. Чувствуй себя в моём поместье как дома. В твоей гардеробной секции уже висит сменная одежда твоего размера от моего личного дизайнера Мерлин, а в ванной комнате подготовлено абсолютно всё необходимое для расслабляющих гигиенических процедур. Слуги сейчас проводят тебя прямо до дверей.

Ирен тоже тонко, невероятно нежно улыбнулась краешком губ, отчего веснушки на её щеках забавно сдвинулись, а изумрудные зелёные глаза потеплели:

— Еще раз огромное спасибо, Себастьян. Мне сейчас действительно чисто по-человечески очень хочется поскорее смыть с себя этот долгий трансатлантический перелёт, расслабиться с дороги и немного отдохнуть, чтобы полностью восстановиться после океана. И отдельное, чисто женское спасибо за сменную одежду в гардеробе.