Вот такие загадки жизни

От брата исходил густой, дурманящий и невероятно статусный аромат эксклюзивных духов Shumukh от The Spirit of Dubai, окутывающий террасу шлейфом из редкого ладана, пачули и драгоценного уда. Его серо- русые кудрявые волосы, точь-в-точь как мои, были идеально уложены назад аккуратной, жесткой волной, не оставляя ни единого шанса небрежности. На ногах у Себастьяна были дорогущие, сшитые французскими мастерами вручную ботинки от Berluti глубокого молочно-бежевого цвета с безупречной патиной.

Весь образ Басти буквально полыхал оглушительным шиком, породистой статью и непоколебимой уверенностью Большого Босса Марселя. Каждая деталь его внешнего вида прямо-таки кричала о том, что этот молодой мужчина — полноправный хозяин Марселя, и горе тому, кто посмеет перечить его воле или встать у него на пути. Это был абсолютный триумф мафиозного лоска.

Я скрестила руки на груди, лукаво оглядела брата и с улыбкой сказала:

— Басти, ты выглядишь просто шикарно! Настоящий Босс Марселя. Подготовился к поездке в наше родовое гнездышко на все сто процентов. Бабуля точно будет в полном восторге от твоего лоска.

Себастьян вальяжно откинулся на спинку кресла, сверкнув своей пижонской ухмылкой, и шутливо прижал ладонь к сердцу:

— Спасибо, сестренка, за такую высокую оценку, я искренне польщен! Но, — он перевел проницательный взгляд серо-желтых глаз на моего напарника, — вы с Гришей сегодня соответствуете мне прямо-таки идеально. Высшая лига.

Гриша, поправив манжеты своего шоколадного пиджака, негромко усмехнулся:

— Спасибо, Басти. Прямо даже засмущал. Слышать от тебя столь высокую оценку — это прямо мед для моих суровых спецназовских ушей.

От его иронии мы все дружно и громко рассмеялись, окончательно разбивая остатки утреннего официоза.

Вслед за этим я обратила пристальное внимание на Кристину, сидевшую по правую руку от Себастьяна. Боже, Крис выглядела как истинная леди, как утонченная аристократка из самых изысканных сливок парижского высшего общества. На ней было потрясающее приталенное платье длиной по щиколотку глубокого бирюзового цвета, которое идеально подчеркивало ее хрупкую фигуру. Элегантные рукава-фонарики придавали силуэту особую воздушность и шарм, а тоненький ремешок из белой припыленной кожи дорогой выделки выгодно очерчивал ее талию.

Весь ювелирный гарнитур Крис был подобран с безупречным вкусом: в ушах сияли изящные серьги с крупными васильковыми сапфирами, на шее покоилось благородное колье с вертикальной бриллиантовой подвеской, а тонкое запястье правой руки украшал массивный, но элегантный браслет-кафф, усыпанный дорожками из таких же чистейших сапфиров. Ее удлиненное темное каре было ювелирно собрано в гладкий, идеальный низкий хвост — волосок к волоску. От подруги исходил шлейф запредельно дорогого, мистического парфюма Baccarat Les Larmes Sacrées de Thèbes, веющий ароматами редкого ладана, мирры и амбры. На ногах у нее красовались культовые бежевые туфли-лодочки Christian Louboutin Miss Z на тонкой шпильке, которые визуально делали ее ноги бесконечными.

Макияж Кристины был выполнен в спокойном, каноническом аристократическом стиле — абсолютно всего в меру: матовая нежно-розовая помада на губах, аккуратно выделенные скульптором высокие скулы и длинные, пушистые ресницы, покрытые угольно-черной тушью, которые делали ее карие глаза еще более выразительными. Крис была живым воплощением французского шика.

Посмотрев на подругу, я восторженно округлила глаза и воскликнула:

— Крис, детка, ты просто огонь! Прямо утонченная французская аристократка, ну какова красота, вау!

Я с прищуром покосилась на довольно улыбающегося Себастьяна и добавила:

— И что-то мне подсказывает, что главным модельером твоего сегодняшнего образа опять выступил мой дорогой братец?

Кристина смущенно, но очень счастливо улыбнулась и кивнула:

— Ты чертовски права, подруга. Себастьян любезно помог мне сориентироваться в гардеробных запасах и подобрать этот максимально элегантный образ.

Я рассмеялась, качая головой:

— Басти, да у тебя реально колоссальный талант! Тебе в нашем роду давно пора открывать собственный именной дом моды и быть там главным кутюрье. Поверь, твои эксклюзивные коллекции разлетались бы среди французской богемы на ура и за безумные миллионы.

Себастьян раскатисто, по-доброму рассмеялся, крутя в пальцах чайную ложечку:

— Ну, знаешь, Ари... Боюсь, наш суровый отец такому моему маленькому творческому хобби рад точно не будет. У него на меня другие, сугубо портовые и криминальные планы. Поэтому я, пожалуй, оставлю свои скрытые таланты модельера исключительно для нашего очень близкого круга.

Я весело подмигнула ему:

— И то верно. Да и конкурировать в модной индустрии с нашей тётушкой Беатрис — это откровенно опасно для жизни.

И мы опять все вместе дружно и тепло рассмеялись. Утреннее солнце Марселя ласково заливало террасу, воздух был пропитан ароматами крепкого кофе, а впереди нас ждал стук шагов Даниэля и Ирен, которые вот-вот должны были присоединиться к нашему семейному завтраку перед броском в неизведанный Прованс.

И в этот самый момент на малую террасу уверенным, размеренным шагом вошли Даниэль и Ирен.

Дей был одет абсолютно с иголочки. Весь его внешний вид транслировал запредельный лоск, бриллиантовый блеск и потомственную, ледяную аристократичность. В руках конгрессмен Франции небрежно, но элегантно держал снятый пиджак, оставаясь в жилетке. Его темно-графитовый костюм-тройка был выполнен по эксклюзивному индивидуальному заказу у лучших парижских мастеров — это становилось понятно с первого взгляда. Костюм в сочетании с белоснежной сорочкой сидел на мощной, статной фигуре Даниэля как влитой. Ткань рубашки и самого комплекта была соткана из безумно дорогой, припыленной элитной шерсти с добавлением шелка, которая благородно переливалась под утренними лучами солнца. На манжетах рубашки поблескивали тяжелые запонки с глубокими, пронзительно-зелеными изумрудами, а на шее покоилась изящная цепочка из черненого серебра с россыпью мелких изумрудных капель. На его графитовой жилетке, строго по центру, красовалась еще одна фамильная брошь из чистейшего серебра в виде пикирующего сокола картеля де Руа. Правое запястье Даниэля украшал массивный серебряный браслет с филигранной ручной гравировкой его инициалов, а на левой руке статусным монолитом сидели легендарные часы Patek Philippe Twenty~4. Обут Дей был в идеальные, выполненные из патинированной кожи туфли Amedeo Testoni Moro Monk Strap, чей глубокий оттенок безупречно перекликался с общим графитовым ансамблем. Его темные волосы были аккуратно причесаны и безупречно уложены назад, волосок к волоску. От Даниэля исходил густой, шлейфовый аромат культовых духов Bleu de Chanel — тех самых статусных, властных и бескомпромиссных нот с аккордами ладана, цитруса и кедра, которые так сильно любил наш отец Дон Эдуард, и Дей полностью перенял эту любовь к парфюмерной классике высшего общества Франции.

В эту секунду Даниэль выглядел как истинный, неоспоримый первый наследник картеля и самый породистый сын своего сурового отца. Даже по одному его внешнему виду, по этой хищной, расслабленной грации были мгновенно видны его колоссальный статус, железная власть и весомый авторитет. Без лишних слов становилось предельно понятно: перед нами стоит Большой Босс мафии Парижа, готовый диктовать свои условия кому угодно.

Дей плавно подошел к круглому столу, галантно отодвинул стул для Ирен, а затем присел сам и спокойно произнес:

— Всем доброе утро. Смотрю, абсолютно вся наша банда в полном сборе и готова к сегодняшней поездке в родной дом.

Голос Дея прозвучал удивительно мягко, глубоко и по-настоящему живее, чем во все предыдущие дни. Мы с Себастьяном мгновенно, синхронно считали эту перемену по лицу брата и одновременно подумали об одном и том же: Ирен Борель определенно влияет на нашего «ледяного принца» просто волшебно. Дей выглядел по-настоящему оттаявшим и счастливым, но при этом свою врожденную аристократичность, ментальную властность и мафиозный лоск он не растерял ни на йоту.

Я лениво усмехнулась, отпивая глоток горячего кофе, и ответила:

— Ну, конечно, готовы, Дей. Полностью экипированы, выглажены и морально настроены. Мы все прекрасно знаем, куда именно мы едем и какой трибунал нас там ожидает.

Себастьян обворожительно улыбнулся, крутя в руках кофейную чашку, и со смешком вставил:

— Родовое поместье — это, конечно, хорошо, традиции и все такое... Но вот все же мне лично хотелось бы появляться там как можно реже и на самый короткий срок. Душно там, господа.

Даниэль тоже искренне, понимающе улыбнулся словам брата и согласно кивнул:

— Я прекрасно понимаю тебя, брат. В родном гнезде де Руа, как обычно, ни на секунду не расслабишься. Нас с самого порога ждут упреки отца, умноженные на тотальный, скрупулезный контроль дедушки Луи. Ну, а наша величественная бабушка, как всегда, будет в своем репертуаре — общаться со всеми нами так, будто на дворе до сих пор стоит золотая эпоха рококо, а мы — придворные версальские дворяне. Это все, конечно, наше, родное, но чисто по-человечески хочется, чтобы этого официоза в жизни было поменьше.

Мы все на террасе дружно, громко и искренне рассмеялись, разделяя это общее семейное тепло.

Рядом с Даниэлем грациозно опустилась в глубокое кресло Ирен Борель. Она тоже была одета как настоящая леди и одновременно как влиятельный старший Капо картеля де Руа, знающий цену своей власти.

На Ирен был надет роскошный черный бархатный комбинезон. Его жесткий встроенный корсет ювелирно облегал фигуру, выгодно подчеркивая тонкую талию и линию груди. Ткань комбинезона была настолько глубокого угольного цвета, что казалась бархатной бездной, поглощающей солнечные лучи. На ее шее на тончайшей платиновой нити покоился изящный кулон с редким, запредельно дорогим черным бриллиантом, грани которого опасно вспыхивали при каждом движении. Тонкие запястья правой руки украшал едва заметный золотой браслет с редчайшими черными опалами, а в ушах поблескивали аккуратные серьги-капли с ограненным черным шпинелем. Обута Рени была в культовые классические туфли от Chanel модели Mary Jane на невысоком устойчивом каблуке, которые придавали ее строгому образу французский шарм. Макияж Ирен оставался безупречно сдержанным и деловым, и лишь один роковой акцент приковывал к себе внимание — плотная вишневая матовая помада на губах. От нее исходил легендарный, ставший классикой высшего света аромат духов Chanel 5, окутывающий террасу шлейфом из альдегидов, майской розы и сандала. Ее короткая огненно-рыжая стрижка создавала дерзкий, но невероятно стильный контраст со строгим черным ансамблем.

Они с Даниэлем сидели рядом и смотрелись буквально как культовые мистер и миссис Смит — опасная, безупречная и чертовски идеальная пара. Басти в эту секунду поймал мой красноречивый взгляд серо-желтых глаз и, судя по его хитрой ухмылке, тоже подумал именно об этом. У нас, младших близнецов, мысли всегда сходились: как ни крути, а они были созданы друг для друга. Мы все сидели за круглым каменным столом, непринужденно общались, шутили и с огромным удовольствием ели шикарный утренний завтрак, приготовленный личным шеф-поваром Себастьяна — Матьё.

Спустя полчаса Басти мельком взглянул на свои Patek Philippe, и его лицо мгновенно приняло собранное выражение Большого Босса:

— Так, народ, на этом лафа окончена, нам официально пора ехать. Грузимся в машины и выдвигаемся.

Мы все дружно, понимающе кивнули, поднялись из-за стола и слаженным шагом направились через анфиладу галерей к главному входу в резиденцию. Прямо у монументальных дверей на залитой солнцем подъездной дорожке нас уже ждал огромный, хищный, идеально отполированный до зеркального блеска черный Rolls-Royce Cullinan.

Басти довольно улыбнулся, подошел к автомобилю, хозяйским жестом похлопал по капоту и обернулся к нам:

— Ну что, как вам? Нравится? Одна из моих самых последних и любимых покупок. Правда ведь, красотка?

Гриша уважительно присвистнул, оценив габариты и мощь внедорожника:

— Ого... Вот это я понимаю — статусность! Машина прямо-таки шикарная, Басти. Чистокровная мощь, уважаю.

Себастьян искренне, белозубо улыбнулся, явно довольный реакцией офицера ФСБ:

— Согласен, Гриш, просто бомба! Сам от этой машины до сих пор в полнейшем восторге.

Даниэль оправил манжеты своего графитового костюма, внимательно осмотрел Cullinan и произнес:

— Что я могу сказать, Басти... Аппарат и правда шикарный. Хороший вкус и отличный выбор. Или, как бы выразился ты, мой младшенький братец: «аппарат зачетный».

Себастьян от такой неожиданной лексики старшего брата раскатисто, громко рассмеялся:

— Ого, Дей! А ты у нас, я смотрю, времени зря не теряешь и вовсю совершенствуешь свой словарный запас. Ну прямо идешь в ногу со временем, красавчик!

Я тоже не удержалась от колкости и весело вставила:

— Ничего себе словечки у тебя в речи появились, Дей! Растешь в моих глазах, брат.

Даниэль улыбнулся одними уголками губ и парировал:

— Еще бы мне не идти в ногу со временем, когда у меня под боком есть двое моих младших «говорящих». Вы иногда выдаете такие слова, которые даже в Гугле с трудом найдешь. Вот, совершенствуюсь, как могу.

— Ну что ж, это весьма похвально, — со смехом заключила я.

В этот момент двери Rolls-Royce автоматически распахнулись. Басти хлопнул в ладоши, призывая всех к порядку:

— Так, народ, хорош болтать, рассаживаемся. За рулем сегодня я, поведу лично. Кто со мной на пассажирское вперед?

— Я с тобой впереди, — коротко отозвался Дей, занимая переднее кресло.

— Отлично, — кивнул Басти. — Тогда на третий ряд сидений прыгайте вы, Ирен и Кристина. Девчонки, располагайтесь.

Ирен и Крис послушно скользнули вглубь роскошного просторного салона, устраиваясь на мягкой коже задних кресел. Ну а мы с Гришей уверенно заняли второй, самый комфортабельный ряд, закрывая за собой тяжелые бронированные двери. Тяжелый мотор Rolls-Royce Cullinan породисто, тихо зарычал, и машина плавно тронулась с места, увозя нас прочь из гостеприимного Марселя прямо навстречу суровому Провансу и великому семейному судилищу Патриархов де Руа.

Мы медленно выехали за монументальные кованые ворота марсельского поместья. Следом за нами, строго держа дистанцию, пристроился еще один черный отполированный Mercedes-Benz G-Class, в который слуги погрузили все наши многочисленные дорожные сумки и чемоданы. За рулем «Гелендвагена» сидел личный, проверенный водитель Себастьяна. Наш бронированный кортеж взял курс на автостраду, и мы официально отправились в Прованс — навстречу неизбежному и самому главному ментальному бою в нашей жизни.

Ехать нам предстояло почти два часа. Время до Высшего Суда неумолимо таяло, но, чтобы не нагнетать и без того ощутимое внутреннее напряжение, мы решили провести эти часы за легкими, непринужденными разговорами.

Самое интересное происходило на третьем ряду сидений. Кристина и Ирен, оказавшись в замкнутом пространстве роскошного салона, наконец-то получили возможность нормально, полноценно познакомиться. Две сильные, абсолютно разные, но по-своему уникальные женщины быстро нашли общий язык.

Крис повернулась к рыжеволосой Капо, кокетливо поправив ремешок своего бирюзового платья, и мягко начала диалог:

— Ирен, честно говоря, я до сих пор под огромным впечатлением от твоих рассказов о Южной Америке. Это звучит безумно опасно, но так захватывающе. Как тебе удается держать под контролем целые трансатлантические каналы и при этом выглядеть настолько безупречно? Откуда в тебе столько стали?

Ирен тонко, невероятно тепло улыбнулась, отчего ее веснушки на щеках снова забавно сдвинулись, и повернула голову к Кристине:

— Ох, Крис, поверь, это просто многолетняя привычка и суровая школа выживания в Венесуэле и Мексике. Там, если ты покажешь хотя бы секундную слабость, тебя сожрут с потрохами. Но знаешь, когда Ариан рассказывала мне, как ты в Москве в одиночку вскрыла секретные архивы этого безумного профессора Вольфсона и фактически вывела контрразведку на его след... вот это действительно высший пилотаж аналитики! Я искренне восхищаюсь твоим умом. Далеко не каждый кадровый офицер способен на такую ювелирную работу под самым носом у предателей.

Кристина слегка засмущалась от столь весомой похвалы от старшего Капо картеля, ее карие глаза радостно заблестели:

— Спасибо, мне безумно приятно! На самом деле я просто делала свою работу, хотя, признаюсь, в тот момент, когда меня похитили, было чертовски страшно. Если бы не штурмовая группа Гриши и Ариан, я даже не знаю, сидела бы я сейчас здесь.

— О, эти двое — настоящие хищники, когда работают в паре, — Ирен понимающе кивнула, а ее изумрудные глаза на секунду потеплели, когда она мельком взглянула на затылок Даниэля, сидевшего впереди. — Но теперь ты в полной безопасности, Крис. Себастьян и вся наша семья костьми лягут, но не дадут тебя в обиду. Кстати, о Себастьяне... Я заметила, как этот грозный Босс Марселя буквально тает, когда смотрит на тебя. Из циничного мафиози он превращается в настоящего, заботливого рыцаря.

Крис ласково улыбнулась, прижав ладонь к груди, где сияла сапфировая подвеска:

— Басти... Он удивительный. За этой его маской пижона и босса скрывается невероятно глубокая, преданная душа.

Ирен удивленно приподняла брови, а затем тихо, восхищенно рассмеялась:

— Ничего себе! Знаешь, Крис, мне кажется, мы с тобой станем отличными подругами. У нас определенно много общих тем для разговоров, и нам обеим приходится иметь дело с этими упрямыми, властными де Руа.

— Полностью согласна, Ирен! — весело подхватила Кристина, и женщины заговорщически переглянулись, скрепляя свою внезапную, но крепкую утреннюю дружбу. Они сидели, мило общались, обсуждали парижские тренды, тонкости международной аналитики и постепенно становились настоящим сплоченным женским фронтом.

Спустя ровно два часа пейзаж за окнами резко изменился. Бронированный Rolls-Royce Cullinan плавно сбросил скорость. Мы наконец-то въехали на исторические земли нашего клана и подкатили к монументальным кованым воротам нашего семейного родового гнезда де Руа в Провансе. Тяжелые, вековые чугунные створки с изображением пикирующего сокола медленно и бесшумно разошлись в стороны, пропуская наш кортеж на частную территорию.

Пока мы плавно двигались по длинной, идеально ухоженной подъездной дороге, Кристина внезапно громко ахнула от удивления и буквально прильнула к стеклу. Размеры нашего родового поместья поражали воображение. Главный дом был больше похож на колоссальный королевский дворец или старинный замок из белого прованского камня, величественно возвышающийся посреди южной природы. Вокруг него на сотни гектаров раскинулись бескрайние, безупречные лавандовые поля, контурам которых, казалось, не было ни конца, ни края — фиолетовое море уходило прямо за горизонт, наполняя воздух густым, терпким и сладким ароматом лаванды. Сама подъездная аллея была похожа на сказочную, строгую рощу из вековых, устремленных в небо кипарисов, которые стояли ровными рядами, словно почетный караул.

Когда Басти наконец припарковал машину у центрального входа поместья, прямо перед монументальной мраморной лестницей, у Кристины от всей этой оглушительной исторической красоты, бьющего в глаза роскошного фонтана и масштаба архитектуры рококо буквально закружилась голова.

Двери автоматически открылись, и мы все вышли из салона, ступая на каменную плитку. Я грациозно поправила свой бордовый пиджак, плавно подошла к ошеломленной подруге и тихо, с легкой иронией шепнула ей на ухо:

— Крис, детка, выдохни. Ты еще даже не видела этот дом изнутри. Поверь мне, твое удивление сегодня сработает еще не раз. Это только верхушка айсберга.

Кристина потрясенно покачала головой, переводя взгляд с фонтана на резные колонны замка:

— Ари... Это просто шедевр. Это нереально великолепно, у меня дар речи пропал. Я в полнейшем, абсолютном восторге!

Мы дружным, слаженным шагом начали подниматься по широкой парадной лестнице. Вся геометрия нашей иерархии выстроилась автоматически: мы втроем шли строго впереди, плечом к плечу — Я, Себастьян и Даниэль. Трое наследников крови де Руа, наш монолитный семейный стальной кулак. Чуть позади нас уверенно шел Гриша в своем темно-шоколадном костюме Tom Ford, держа идеальное, каменное мафиозное лицо спецназовца, а рядом с ним ступали Ирен и Крис.

Многочисленные слуги замка в строгой, парадной исторической униформе почтенно, синхронно склоняли головы перед нашим триумвиратом. Тяжелые, дубовые входные двери, украшенные золотом, бесшумно распахнулись перед нами, являя взору монументальный, залитый светом люстр центральный холл.

И там, прямо посреди огромной мраморной лестницы, ведущей на верхние уровни, нас уже ждал отец — Дон Эдуард де Руа во всем своем пугающем, леденящем величии.

Как только мы переступили порог, его холодный, пронзительный, сканирующий насквозь взгляд мертвой хваткой зафиксировался на нас. У отца была идеальная, монолитная осанка. Медленно, с леденящей грацией хищной пантеры он спустился с лестницы, подошел к нам почти вплотную и произнес на безупречном французском с легким, благородным прованским акцентом:

— Дети мои, я рад видеть вас дома. Что ж, думаю, с дальней дороги вашим гостям надо хорошенько отдохнуть, но для начала, конечно же, заселиться в опочевальни. Я лично распорядился подготовить для ваших гостей лучшие покои замка.

Затем отец перевел свой тяжелый, проницательный взгляд на рыжеволосую Капо и спокойно сказал:

— Рад видеть тебя, Ирен. В гостевом доме для тебя тоже подготовили отдельную спальню. Пока можешь идти располагаться и отдохнуть. Далее я вызову тебя для обсуждения дел.

Ирен сделала легкий шаг вперед и уважительно склонила голову в знак глубокого почтения:

— Добрый день, Дон Эдуард. Благодарю вас за ваше великолепное гостеприимство.

Отец едва заметно кивнул и скомандовал:

— Слуги немедленно проводят тебя в твои покои.

Эдуард сделал плавный жест рукой, и тут же, словно из ниоткуда, появились слуги, которые моментально подхватили багаж Ирен и жестом показали, куда идти в сторону уединенного гостевого дома.

После этого отец медленно повернулся к Грише. Взгляд Дона стал абсолютно холодным, властным, бьющим своей тяжелой силой наотмашь. Он смерил русского офицера ФСБ изучающим взором с ног до головы и жестко произнес:

— Рад видеть.

И специально сделал затяжную, давящую паузу, чтобы посмотреть, что именно скажет и как поведет себя Гриша под этим ментальным прессом.

Но Гриша держался абсолютным молодцом. Ни один мускул не дрогнул на его лице, оно оставалось сосредоточенным, жестким, по-военному серьезным и монолитным. Выдержав тяжелый взгляд Дона, Гриша спокойно и твердо ответил:

— Дон Эдуард, добрый день. Прошу меня звать Григорием. И выражаю мое глубокое почтение, а также тоже выражаю радость от встречи с вами.

Отец хищно, одними уголками губ улыбнулся, оценив эту внутреннюю сталь:

— Григорий. Отлично. Что ж, рад видеть в добром здравии. Мои люди в порту подробно докладывали мне, что ты так же яростно и отважно боролся с налетчиками и получил пулю, прикрывая мою дочь. Но теперь я вижу, что ты уверенно идешь на поправку, и это прекрасно.

Гриша, удерживая безупречную осанку в своем шоколадном костюме Tom Ford, спокойно произнес:

— Благодарю вас, Дон Эдуард.

Отец веско кивнул и заключил:

— Что ж... Нам еще обязательно предоставится возможность поговорить с тобою, Григорий, по душам за закрытыми дверями. А сейчас прошу следовать за слугами, они проводят тебя в твою опочевальню. Располагайся, обживайся, и далее слуги уже сориентируют тебя, когда конкретно мы сможем с тобою встретиться у меня в рабочем кабинете.

Гриша кивнул, его лицо все так же оставалось идеальной каменной маской мафии:

— Благодарю, буду ждать дальнейшей информации, Дон Эдуард.

Отец снова хищно улыбнулся и коротко кивнул в знак того, что первая встреча окончена.